Третьяковы принялись спорить. Мы же с Викой от греха подальше ушли делать домашнее задание.
Внезапно стало неловко. Я осознала, что закрутившись в круговороте своих потусторонних неприятностей напрочь позабыла спросить подругу о ее школьной жизни.
– Мои дела? – улыбнулась Вика, тут же зардевшись от удовольствия. – Да все хорошо, Алён. Класс здоровский, я там вроде как даже задружилась кое с кем. Записалась на кучу кружков. Все в ажуре, в общем, не переживай. Только добираться, конечно… Ну да ничего.
«Задружилась» сразу резануло по живому.
А вдруг Вика найдет кого-то более подходящего и более близкого, чем я?
– В любом случае, никакого сравнения с твоими приключениями, – как ни в чем не бывало продолжала подруга, раскладывая на журнальном столе учебники и тетради. – Мне только до выпуска доучиться, ну и поступить, конечно. А вот у тебя… У тебя тут настоящая битва. Еще и со злом, наверное. Как думаешь, кто же все-таки тебя преследует?
Как странно вышло, моя история для кого-то другого кажется захватывающей и почти волшебной. А как по мне, так просто затянувшийся кошмар.
– Даже не подозреваю, – фыркнула я, решив тоже засесть на учебу. – Кому я вообще могла сдаться?
С приближением ночи я не могла найти себе покоя. Девиз «Сам не спишь – буди другого», уже казался очень здравым. Если снова ожидает череда кошмаров, почему бы не поплакаться той же Ольге?
Гоетка с невероятным терпением выслушала мои жалобы и призадумалась, пытаясь найти хоть какое-то решение. В итоге в постель я отправилась, залитая по самые уши отварами трав, а саму постель пришлось отодвинуть от стены, чтобы после обвести кругом из соли.
– Это сработает? – с подозрением уточнила я, укладываясь.
Третьякова с беспомощным видом развела руками.
– Ну, вот и проверим.
Не стоило надеяться на нормальное утешение. И я удовольствовалась тем, что есть, покорно опустилась на подушки и закрыла глаза.
Сон пришел почти мгновенно. На этот раз никакой черноты, только сумеречная Петербургская ночь.
Или ночь на Изнанке?
Я огляделась по сторонами, и взгляд уже привычно отметил отсутствие указателей и фонарей. Значит, я снова оказалась в мире нави. Можно сказать, что все-таки ухищрения В одиночестве.
Наверное, стоило бы испугаться, но в душе только тлела радость, что не придется всю ночь убегать от неизвестного чудовища. Обитатели Изнанки уже страшили не так и сильно. Беспокоило только то, наступит ли пробуждение. Прежде мне всегда кто-то помогал вынырнуть в реальный мир.
Как возвращаться теперь – совершенно непонятно.
Я брела по пустынному городу, пытаясь не обращать внимания на игру теней на самой периферии зрения. Если не смотреть, они не обретут плоть и не станут докучать. Впереди замаячил дом с ротондой, и в памяти сразу же всколыхнулись самые дурные воспоминания.
Но ведь теперь Хозяина теней заперт в Конторе. Значит, опасности нет.
По крайней мере, именно так хотелось верить.
И вот, когда я уже коснулась рукой дверной ручки, за которой скрывалась та сама самая ротонда, меня схватили за плечо.
– Вот уж куда не с-с-стоит соваться без нужды, – раздался знакомый голос за спиной.
Резко обернувшись, я увидела Трикстера. В отличие от прочей нави его глаза светились сплошным золотом.
– Откуда вы?.. – с растерянностью спросила я.
Такая компания, на самом деле, была только в радость.
Мужчина расхохотался и даже в этом звуке проскальзывало мурлыканье.
– Нет, это смешно. Откуда навь на Изнанке? Ты пр-р-р-равда хочешь задать именно этот вопр-р-рос?
В мире людей Трикстер говорил не так потешно, но в сумеречном потустороннем Петербурге он внезапно в его речи проскальзывали кошачьи нотки.
Я пожала плечами.
– Но ведь навь не может по собственному желанию ходить между Изнанкой и Сущим, разве нет? Только те, у кого есть Ключ...
Нечисть развернула меня за плечи и повлекла прочь от парадной. Теперь мы двигались по широкой улице. Кажется, в мире людей она была Гороховой.
– Ну да, именно таковы пр-р-равила. Граница между слоями реальности непроницаема для безымянной нави. Но, видиш-ш-шь ли, р-р-рыцарь, я Тр-р-рикстер. Ты знаешь, кто такие трикстер-р-р-ы?
Покопавшись в памяти я ответила:
– Шутники?
Спутник издал довольное басовитое фырканье и чуть боднул меня в лоб.
– О да. Но не только. Тр-р-рикстер попирает правила, пор-р-рой уничтожает их. Чтоб чер-р-рез р-р-разр-р-рушение явилос-с-сь новое. Поэтому я без тр-р-руда хожу между Изнанкой и Сущим. Такова моя суть. Поэтому я пр-р-ришел за тобой, пока Пр-р-ривратник и Смотр-р-рительница заняты.
То есть эта навь явилась специально ради того, чтобы помочь мне?
Или это просто в Конторе попросили приглядеть за проклятой девчонкой? Не получалось верить в добрые намерения нечистой силы.
– Спасибо. Это очень… ну, мило, на самом деле. Я не знала, как быть. Как проснуться. Застрять на Изнанке – это страшно.
Мужчина-кот мотнул головой.
– Р-р-рыцар-рю нечего страшиться на Изнанке.
Второй раз за разговор Трикстер назвал меня рыцарем. Но только теперь я обратила внимание оговорку.
– Почему вы называете меня рыцарем? – спросила я спутника.
Навь рассмеялась.
– Потому что ты р-р-рыцарь.
От возмущения меня покинул дар речи. Я просила объяснений, а не получила ничего!
– Но что это значит?!
Наверное, не стоило так возмущаться. Да и топать ногой – это совершенно детский поступок. Но как тут удержаться в узде раздражение.
– То и значит, – отозвался ничуть не возмущенный моей вспышкой Трикстер и взял меня за руку как ни в чем не бывало. – Р-р-рыцарь – это р-р-рыцарь. Волш-ш-шебник – это волш-ш-шебник. Охотник – это охотник. Пр-р-ринц – это пр-р-ринц. С-с-суть. С-с-суть неизменна – эта нош-ш-ша, от котор-р-рой не избавитьс-с-ся. Ну… за р-р-редким ис-с-сключением. Но вся эта теор-р-рия – это пус-с-стое. Тебе пор-р-ра в С-с-сущее.
Покидать мир нави хотелось, но еще сильней я желала услышать правду от человека-кота. Вот только он собирался выдворить меня восвояси, а не раскрывать тайны мироздания.
Он решительно волок меня в ту сторону, где на Изнанке отражалась Дворцовая площадь. Никаких возражений провожатый и слушать не желал.
– Тебе только кажетс-с-ся, что опас-с-с-сности нет. Твой пр-р-р-ес-с-следователь тоже попасс-с-сть на Изнанку. А ты пока только маленький р-р-р-рыцарь и не мож-ж-жешь дать отпор-р-р.
От этих слов стало по-настоящему не по себе. И я перестала упираться. В Сущее – так в Сущее.
– Спе-р-р-ва р-р-рыцарь должен обр-р-рести с-с-с-смелость. Без ор-р-ружия нельзя. Отвага – твой меч и твой щит. Обр-р-ретещь ор-р-ружие – и с-с-сможешь вс-с-с-тупить в битву, – продолжил по дороге наставлять меня на ум Трикстер.
И его слова не пришлись мне по душе.
– Но я не хочу вступать в битву! Мне незачем!
Уж заделываться героиней не было не малейшего желания. Я хотела только одного – избавиться от собственного проклятия.
– С-с-суть не пер-р-ременишь. Битва будет, – без малейших сомнений вынес вердикт Трикстер.
Тем временем, серые купол, что был на Изнанке вместо неба, начал понемногу темнеть, словно натягивало грозовые тучи.
– Это вообще нормально? – с тревогой спросила я. – Тут меняется погода?
Мой провожатый мотнул головой и потащил меня еще быстрей, попеременно поглядывая то вверх, то на меня.
Внезапно даже мурлыканье пропало из голоса нави.
– Тут нет погоды. Нечему меняться, – коротко бросил он, переходя на бег. – Что-то… грядет.
Я едва поспевала за спутником, путаясь в собственных ногах.
Черт, как можно было спеть за ним?! Здоровенный как каланча, ноги длиннющие, каждый шаг – как два моих.
– Не думай! – с раздражением прикрикнул Трикстер. – Ты не успеваешь потому, что думаешь, будто не можешь успеть! Мысль тут главное!
И я заставила себя не думать. Ни о чем не думать. Просто бежать, не зная, что или кто гонится следом.
В арку Главного штаба навь меня буквально швырнула.
И я снова открыла глаза на постели в доме Третьяковых. Моя постель промокла от пота.
Когда уже на мою долю выпадут спокойные и безопасные сновидения?
Неделя прошла без перемен.
Я ходила в школу, где у меня не было ни проблем, ни побед, возвращалась к Третьяковым. Мучилась кошмарами ночь за ночью. И ощущала, как нечто приближается. Оно действительно было в городе, в Петербурге. И приближалось.
А еще постоянно где-то мелькал белый приметный силуэт.
Вебер крутился поблизости. Не приставал с вопросами. Не пытался вести разговоры. Просто был где-то рядом.
Внезапно стало неловко. Я осознала, что закрутившись в круговороте своих потусторонних неприятностей напрочь позабыла спросить подругу о ее школьной жизни.
– Мои дела? – улыбнулась Вика, тут же зардевшись от удовольствия. – Да все хорошо, Алён. Класс здоровский, я там вроде как даже задружилась кое с кем. Записалась на кучу кружков. Все в ажуре, в общем, не переживай. Только добираться, конечно… Ну да ничего.
«Задружилась» сразу резануло по живому.
А вдруг Вика найдет кого-то более подходящего и более близкого, чем я?
– В любом случае, никакого сравнения с твоими приключениями, – как ни в чем не бывало продолжала подруга, раскладывая на журнальном столе учебники и тетради. – Мне только до выпуска доучиться, ну и поступить, конечно. А вот у тебя… У тебя тут настоящая битва. Еще и со злом, наверное. Как думаешь, кто же все-таки тебя преследует?
Как странно вышло, моя история для кого-то другого кажется захватывающей и почти волшебной. А как по мне, так просто затянувшийся кошмар.
– Даже не подозреваю, – фыркнула я, решив тоже засесть на учебу. – Кому я вообще могла сдаться?
С приближением ночи я не могла найти себе покоя. Девиз «Сам не спишь – буди другого», уже казался очень здравым. Если снова ожидает череда кошмаров, почему бы не поплакаться той же Ольге?
Гоетка с невероятным терпением выслушала мои жалобы и призадумалась, пытаясь найти хоть какое-то решение. В итоге в постель я отправилась, залитая по самые уши отварами трав, а саму постель пришлось отодвинуть от стены, чтобы после обвести кругом из соли.
– Это сработает? – с подозрением уточнила я, укладываясь.
Третьякова с беспомощным видом развела руками.
– Ну, вот и проверим.
Не стоило надеяться на нормальное утешение. И я удовольствовалась тем, что есть, покорно опустилась на подушки и закрыла глаза.
Сон пришел почти мгновенно. На этот раз никакой черноты, только сумеречная Петербургская ночь.
Или ночь на Изнанке?
Я огляделась по сторонами, и взгляд уже привычно отметил отсутствие указателей и фонарей. Значит, я снова оказалась в мире нави. Можно сказать, что все-таки ухищрения В одиночестве.
Наверное, стоило бы испугаться, но в душе только тлела радость, что не придется всю ночь убегать от неизвестного чудовища. Обитатели Изнанки уже страшили не так и сильно. Беспокоило только то, наступит ли пробуждение. Прежде мне всегда кто-то помогал вынырнуть в реальный мир.
Как возвращаться теперь – совершенно непонятно.
Я брела по пустынному городу, пытаясь не обращать внимания на игру теней на самой периферии зрения. Если не смотреть, они не обретут плоть и не станут докучать. Впереди замаячил дом с ротондой, и в памяти сразу же всколыхнулись самые дурные воспоминания.
Но ведь теперь Хозяина теней заперт в Конторе. Значит, опасности нет.
По крайней мере, именно так хотелось верить.
И вот, когда я уже коснулась рукой дверной ручки, за которой скрывалась та сама самая ротонда, меня схватили за плечо.
– Вот уж куда не с-с-стоит соваться без нужды, – раздался знакомый голос за спиной.
Резко обернувшись, я увидела Трикстера. В отличие от прочей нави его глаза светились сплошным золотом.
– Откуда вы?.. – с растерянностью спросила я.
Такая компания, на самом деле, была только в радость.
Мужчина расхохотался и даже в этом звуке проскальзывало мурлыканье.
– Нет, это смешно. Откуда навь на Изнанке? Ты пр-р-р-равда хочешь задать именно этот вопр-р-рос?
В мире людей Трикстер говорил не так потешно, но в сумеречном потустороннем Петербурге он внезапно в его речи проскальзывали кошачьи нотки.
Я пожала плечами.
– Но ведь навь не может по собственному желанию ходить между Изнанкой и Сущим, разве нет? Только те, у кого есть Ключ...
Нечисть развернула меня за плечи и повлекла прочь от парадной. Теперь мы двигались по широкой улице. Кажется, в мире людей она была Гороховой.
– Ну да, именно таковы пр-р-равила. Граница между слоями реальности непроницаема для безымянной нави. Но, видиш-ш-шь ли, р-р-рыцарь, я Тр-р-рикстер. Ты знаешь, кто такие трикстер-р-р-ы?
Покопавшись в памяти я ответила:
– Шутники?
Спутник издал довольное басовитое фырканье и чуть боднул меня в лоб.
– О да. Но не только. Тр-р-рикстер попирает правила, пор-р-рой уничтожает их. Чтоб чер-р-рез р-р-разр-р-рушение явилос-с-сь новое. Поэтому я без тр-р-руда хожу между Изнанкой и Сущим. Такова моя суть. Поэтому я пр-р-ришел за тобой, пока Пр-р-ривратник и Смотр-р-рительница заняты.
То есть эта навь явилась специально ради того, чтобы помочь мне?
Или это просто в Конторе попросили приглядеть за проклятой девчонкой? Не получалось верить в добрые намерения нечистой силы.
– Спасибо. Это очень… ну, мило, на самом деле. Я не знала, как быть. Как проснуться. Застрять на Изнанке – это страшно.
Мужчина-кот мотнул головой.
– Р-р-рыцар-рю нечего страшиться на Изнанке.
Второй раз за разговор Трикстер назвал меня рыцарем. Но только теперь я обратила внимание оговорку.
– Почему вы называете меня рыцарем? – спросила я спутника.
Навь рассмеялась.
– Потому что ты р-р-рыцарь.
От возмущения меня покинул дар речи. Я просила объяснений, а не получила ничего!
– Но что это значит?!
Наверное, не стоило так возмущаться. Да и топать ногой – это совершенно детский поступок. Но как тут удержаться в узде раздражение.
– То и значит, – отозвался ничуть не возмущенный моей вспышкой Трикстер и взял меня за руку как ни в чем не бывало. – Р-р-рыцарь – это р-р-рыцарь. Волш-ш-шебник – это волш-ш-шебник. Охотник – это охотник. Пр-р-ринц – это пр-р-ринц. С-с-суть. С-с-суть неизменна – эта нош-ш-ша, от котор-р-рой не избавитьс-с-ся. Ну… за р-р-редким ис-с-сключением. Но вся эта теор-р-рия – это пус-с-стое. Тебе пор-р-ра в С-с-сущее.
Покидать мир нави хотелось, но еще сильней я желала услышать правду от человека-кота. Вот только он собирался выдворить меня восвояси, а не раскрывать тайны мироздания.
Он решительно волок меня в ту сторону, где на Изнанке отражалась Дворцовая площадь. Никаких возражений провожатый и слушать не желал.
– Тебе только кажетс-с-ся, что опас-с-с-сности нет. Твой пр-р-р-ес-с-следователь тоже попасс-с-сть на Изнанку. А ты пока только маленький р-р-р-рыцарь и не мож-ж-жешь дать отпор-р-р.
От этих слов стало по-настоящему не по себе. И я перестала упираться. В Сущее – так в Сущее.
– Спе-р-р-ва р-р-рыцарь должен обр-р-рести с-с-с-смелость. Без ор-р-ружия нельзя. Отвага – твой меч и твой щит. Обр-р-ретещь ор-р-ружие – и с-с-сможешь вс-с-с-тупить в битву, – продолжил по дороге наставлять меня на ум Трикстер.
И его слова не пришлись мне по душе.
– Но я не хочу вступать в битву! Мне незачем!
Уж заделываться героиней не было не малейшего желания. Я хотела только одного – избавиться от собственного проклятия.
– С-с-суть не пер-р-ременишь. Битва будет, – без малейших сомнений вынес вердикт Трикстер.
Тем временем, серые купол, что был на Изнанке вместо неба, начал понемногу темнеть, словно натягивало грозовые тучи.
– Это вообще нормально? – с тревогой спросила я. – Тут меняется погода?
Мой провожатый мотнул головой и потащил меня еще быстрей, попеременно поглядывая то вверх, то на меня.
Внезапно даже мурлыканье пропало из голоса нави.
– Тут нет погоды. Нечему меняться, – коротко бросил он, переходя на бег. – Что-то… грядет.
Я едва поспевала за спутником, путаясь в собственных ногах.
Черт, как можно было спеть за ним?! Здоровенный как каланча, ноги длиннющие, каждый шаг – как два моих.
– Не думай! – с раздражением прикрикнул Трикстер. – Ты не успеваешь потому, что думаешь, будто не можешь успеть! Мысль тут главное!
И я заставила себя не думать. Ни о чем не думать. Просто бежать, не зная, что или кто гонится следом.
В арку Главного штаба навь меня буквально швырнула.
И я снова открыла глаза на постели в доме Третьяковых. Моя постель промокла от пота.
Когда уже на мою долю выпадут спокойные и безопасные сновидения?
Неделя прошла без перемен.
Я ходила в школу, где у меня не было ни проблем, ни побед, возвращалась к Третьяковым. Мучилась кошмарами ночь за ночью. И ощущала, как нечто приближается. Оно действительно было в городе, в Петербурге. И приближалось.
А еще постоянно где-то мелькал белый приметный силуэт.
Вебер крутился поблизости. Не приставал с вопросами. Не пытался вести разговоры. Просто был где-то рядом.
