Серебряный принц поднял на Ольгу взгляд, взмахнул длинными черными ресницами и произнес с обескураживающей простотой:
– Не могу.
Гоетка с досадой скривилась и обличающе ткнула в сторону Вебера ложечкой.
– Ты чушь не говори. Любой может вернуть забранное имя!
Вадим улыбнулся.
– Любой гоет.
За столом повисла очень нехорошая тишина. А у меня появилось ощущение, что над нами на тонюсеньком волоске висит топор. И он упадет на того, кто первый откроет рот.
Что случилось с Вебером меньше чем за три месяца?
Я еще помнила, что случилось, когда у него из раны потекла вода вместо крови. Тогда Вадим уж точно не обрадовался, когда всплыла его инаковость. Но теперь неожиданно принц словно перестал прятаться. Более откровенно, если бы парень забрался на стол и закричал во весь голос, что вовсе и не человек.
Милош едва различимо вздохнул.
Одного взгляда, брошенного на Ружинского, хватило для понимания, какая мука застыла на его лице. Милка не одобрял. Но пока не выходило понять, что именно.
– То есть ты признаешь, что ты тва… – с пламенным злорадством начал было Олег. И снова получил локтем по ребрам от сестры.
Ольга буквально вбила в него слова обратно своим ударом. Сама гоетка натянуто улыбнулась и передернула плечами.
– Ну, значит, не можешь, – с очевидным усилием пробормотала девушка.
После такой «бомбы» даже Милка не сразу сообразил, как и о чем дальше говорить.
– О, гляньте! Дождь прекратился! – в итоге воскликнул барабанщик, с энтузиазмом тыча пальцем в сторону окна. – Доедайте быстрей! После дождя всегда такой воздух!
В этот момент захотелось расцеловать Милоша в обе веснушчатые щеки. Еще секунду назад казалось, буря вот-вот разразится. И тут он со своим «дождь прекратился». Разумеется, мы тут же проглотили все и буквально понеслись наружу.
Через дорогу разливалась Нева, закованная в гранитный корсет.
– Вода как будто поднялась, – растеряно и почти испуганно произнесла за моей спиной Ольга.
Я бросила взгляд на серую как ртуть воду, по которой то и дело проплывали экскурсионные суденышки.
– Поднялась, – вторил словам Третьяковой Вадим. Его голос, тихий и безразличный, почему не заглушали проезжающие мимо автомобили. – Нева в этом году входит в силу. В Конторе постоянно ругаются.
Нервно рассмеялся Ружинский.
– «В Конторе ругаются», – повторил он за другом. – Так уж и скажи, Феликс. Он последние недели постоянно на взводе. Если бы не Лекса, кажется, взорвался бы.
Смотреть на воду стало почти невыносимо, и я обернулась к парням.
На лице Вебера проступила непривычная, чуть ехидная улыбка, которая чертовски сильно не вязалась с его обычным неземным образом.
– Вот что с мужчиной может сделать правильно выбранная женщина, – ответил он Милке.
Заметив мой взгляд, Вадим снова принял вид полной невозмутимости.
– Так что, Милош, неужели Хозяйка реки чудит? – спросила напрямик встревоженная Ольга.
Рыжик закивал.
– Да и не только она. Вроде как обстановка в городе… напряженная стала. Контора едва не на ушах. Но мне толком ничего не говорят. Брат не спешит слишком откровенничать на тему работы. Мол, конторским конторское, гоетам гоетское.
Третьяковы обменялись долгими взглядами и больше вопросов задавать не стали.
Оставаться рядом с рекой мне теперь хотелось еще меньше.
– Ладно, давайте еще куда-нибудь пойдем, – взмолилась я.
Ветер дул с Невы, и по спине бегали мурашки.
День прошел странно и сумбурно. Я почувствовала себя не как беглянка, которая отчаянно пытается спасти свою жизнь, а обычной туристкой. Кафе, фотографии, Дом книги, открыточные виды и странные подворотни. Не считая угрюмых взглядов Олега, все проходило идеально. Гоеты наперебой рассказывали как те байки, что экскурсоводы неизбежно рассказывают туристам, так и те, что можно узнать, только если знаешь о существовании потустороннего.
Вадим держался пугающе нормально, что казалось особенно странным. Он ведь остался все тем же нездешним существом, спокойным, отстраненным, с улыбкой сфинкса на тонком остроскулом лице.
Он должен был вести себя… иначе.
Но Вебер на протяжении всего дня оставался дружелюбным и даже… пугающе галантным. В какой-то момент даже показалось, что угодила в книгу Джейн Остин или кого-то вроде нее. Принц умудрялся с ненормальной естественностью придерживать дверь, подхватывать под локоть, если я спотыкалась, подавать салфетки… Вадим держался настолько естественно, что ненормальность просходящего удалось осознать далеко не сразу. От происходящего в итоге ошалела не только я, но даже и Вика. С которой Третьяков так не носился.
– Он ухаживать за тобой взялся, что ли? – украдкой шепнула подруга, пытаясь хоть как-то прояснить творящийся бардак.
Мне оставалось только плечами пожать.
Кто мог знать, что именно творится в голове наполовину нави?
– Наверное, опять какой-то гениальный план, – со вздохом отозвалась я, буравя взглядом Вадима.
Принц мгновенно обернулся, и пришлось спешно опустить глаза. Еще и щеки печь начало. Форменный стыд!
– Сто процентов, – с готовностью согласилась Вика.
В ее голосе проскальзывали задумчивые нотки.
– И пялится он на тебя… странно пялится.
Когда на Петербург опустился вечер, и было принято решение двигаться в сторону ближайшей станции метро, я просто сломалась. Неопределенность оказалась невыносимой пыткой, и я замедлила шаг, попутно вцепившись в локоть Вебера. Казалось, если не задам ему вопрос напрямик, спать не смогу.
Олег подметил мой маневр, но в него вцепилась Вика, не дав ни единого шанса вмешаться. На Яковлеву всегда можно было положиться.
Вадим бросил на меня недоуменный взгляд, но позволил это самовольство.
– Что тебе от меня нужно? – попросту вломилась я в разговор. – На самом деле.
Задать вопрос смелости хватило, а вот посмотреть в глаза Веберу уже нет. Но еще хорошо, что хотя бы не зажмурилась в панике.
С минуту парень просто молчал, и слова снова сорвались с моего языка.
– Я не отдам Ключ! Никогда и ни за что! И даже владея моим именем, ты не получишь Ключа! – решительно заявила я, застыв на месте.
Он уже говорил, что ему не нужно наследство моей прабабки. Но как можно было поверить? Помимо магической сережки у меня нет ничего, что заставило бы принца вертеться вокруг как примагниченного.
– Мне не нужен Ключ. Желаемое я получу и без него, – спокойно и чуть насмешливо отозвался Вадим.
Врет или нет?
Как будто по нему поймешь…
Парень непринужденно подхватил меня под руку и повлек вслед за друзьями. Пришлось с неохотой, но все-таки передвигать ноги.
– Если дело не в Ключе, какого тогда черта?.. – настаивала я хотя бы на какой-то ясности.
– Почему бы и нет? – ответил он вопросом не вопрос. – Тебе ведь сейчас нужна помощь. А я могу помочь.
Из моей груди вырвался нервный смешок. Вебер не может снять проклятие, не может вернуть мое имя… Как он вообще собирается мне помогать?
В голове промелькнули сплошной чередой ругательства.
Можно было сдаться, отступить.
С каких пор у меня завелась такая смелость, чтобы требовать чего-то от наполовину нечисти?
Я отступала большую часть жизни.
А теперь вдруг решила идти до конца.
– Ты не благотворитель. У тебя должна быть причина помогать.
Взгляд Вадима я ощущала как упавшие на кожу холодные капли дождя.
– Упрямая, – почти одобрительно произнес он. – Я получил желаемое все-таки благодаря тебе. Считай, что просто отдаю долг и не думай слишком много.
Озарение пришло стремительно и внезапно как удар молнии. Я с пугающей ясностью осознала, чего на самом деле добивался этот парень.
Он не просто подстроил проклятие, чтобы потом выманивать сережку прабабки за спасение от нечисти. Принц, похоже, должен был получить желанную плату уже только за то, что за мной увязалась навь.
Вебер, похоже, рвался на Изнанку.
– Кто попросил тебя привести меня к Зеркалу? – дрогнувшим голосом выдавила я.
Неужели Смотрительница?..
– Не могу.
Гоетка с досадой скривилась и обличающе ткнула в сторону Вебера ложечкой.
– Ты чушь не говори. Любой может вернуть забранное имя!
Вадим улыбнулся.
– Любой гоет.
За столом повисла очень нехорошая тишина. А у меня появилось ощущение, что над нами на тонюсеньком волоске висит топор. И он упадет на того, кто первый откроет рот.
Что случилось с Вебером меньше чем за три месяца?
Я еще помнила, что случилось, когда у него из раны потекла вода вместо крови. Тогда Вадим уж точно не обрадовался, когда всплыла его инаковость. Но теперь неожиданно принц словно перестал прятаться. Более откровенно, если бы парень забрался на стол и закричал во весь голос, что вовсе и не человек.
Милош едва различимо вздохнул.
Одного взгляда, брошенного на Ружинского, хватило для понимания, какая мука застыла на его лице. Милка не одобрял. Но пока не выходило понять, что именно.
– То есть ты признаешь, что ты тва… – с пламенным злорадством начал было Олег. И снова получил локтем по ребрам от сестры.
Ольга буквально вбила в него слова обратно своим ударом. Сама гоетка натянуто улыбнулась и передернула плечами.
– Ну, значит, не можешь, – с очевидным усилием пробормотала девушка.
После такой «бомбы» даже Милка не сразу сообразил, как и о чем дальше говорить.
– О, гляньте! Дождь прекратился! – в итоге воскликнул барабанщик, с энтузиазмом тыча пальцем в сторону окна. – Доедайте быстрей! После дождя всегда такой воздух!
В этот момент захотелось расцеловать Милоша в обе веснушчатые щеки. Еще секунду назад казалось, буря вот-вот разразится. И тут он со своим «дождь прекратился». Разумеется, мы тут же проглотили все и буквально понеслись наружу.
Через дорогу разливалась Нева, закованная в гранитный корсет.
– Вода как будто поднялась, – растеряно и почти испуганно произнесла за моей спиной Ольга.
Я бросила взгляд на серую как ртуть воду, по которой то и дело проплывали экскурсионные суденышки.
– Поднялась, – вторил словам Третьяковой Вадим. Его голос, тихий и безразличный, почему не заглушали проезжающие мимо автомобили. – Нева в этом году входит в силу. В Конторе постоянно ругаются.
Нервно рассмеялся Ружинский.
– «В Конторе ругаются», – повторил он за другом. – Так уж и скажи, Феликс. Он последние недели постоянно на взводе. Если бы не Лекса, кажется, взорвался бы.
Смотреть на воду стало почти невыносимо, и я обернулась к парням.
На лице Вебера проступила непривычная, чуть ехидная улыбка, которая чертовски сильно не вязалась с его обычным неземным образом.
– Вот что с мужчиной может сделать правильно выбранная женщина, – ответил он Милке.
Заметив мой взгляд, Вадим снова принял вид полной невозмутимости.
– Так что, Милош, неужели Хозяйка реки чудит? – спросила напрямик встревоженная Ольга.
Рыжик закивал.
– Да и не только она. Вроде как обстановка в городе… напряженная стала. Контора едва не на ушах. Но мне толком ничего не говорят. Брат не спешит слишком откровенничать на тему работы. Мол, конторским конторское, гоетам гоетское.
Третьяковы обменялись долгими взглядами и больше вопросов задавать не стали.
Оставаться рядом с рекой мне теперь хотелось еще меньше.
– Ладно, давайте еще куда-нибудь пойдем, – взмолилась я.
Ветер дул с Невы, и по спине бегали мурашки.
День прошел странно и сумбурно. Я почувствовала себя не как беглянка, которая отчаянно пытается спасти свою жизнь, а обычной туристкой. Кафе, фотографии, Дом книги, открыточные виды и странные подворотни. Не считая угрюмых взглядов Олега, все проходило идеально. Гоеты наперебой рассказывали как те байки, что экскурсоводы неизбежно рассказывают туристам, так и те, что можно узнать, только если знаешь о существовании потустороннего.
Вадим держался пугающе нормально, что казалось особенно странным. Он ведь остался все тем же нездешним существом, спокойным, отстраненным, с улыбкой сфинкса на тонком остроскулом лице.
Он должен был вести себя… иначе.
Но Вебер на протяжении всего дня оставался дружелюбным и даже… пугающе галантным. В какой-то момент даже показалось, что угодила в книгу Джейн Остин или кого-то вроде нее. Принц умудрялся с ненормальной естественностью придерживать дверь, подхватывать под локоть, если я спотыкалась, подавать салфетки… Вадим держался настолько естественно, что ненормальность просходящего удалось осознать далеко не сразу. От происходящего в итоге ошалела не только я, но даже и Вика. С которой Третьяков так не носился.
– Он ухаживать за тобой взялся, что ли? – украдкой шепнула подруга, пытаясь хоть как-то прояснить творящийся бардак.
Мне оставалось только плечами пожать.
Кто мог знать, что именно творится в голове наполовину нави?
– Наверное, опять какой-то гениальный план, – со вздохом отозвалась я, буравя взглядом Вадима.
Принц мгновенно обернулся, и пришлось спешно опустить глаза. Еще и щеки печь начало. Форменный стыд!
– Сто процентов, – с готовностью согласилась Вика.
В ее голосе проскальзывали задумчивые нотки.
– И пялится он на тебя… странно пялится.
Когда на Петербург опустился вечер, и было принято решение двигаться в сторону ближайшей станции метро, я просто сломалась. Неопределенность оказалась невыносимой пыткой, и я замедлила шаг, попутно вцепившись в локоть Вебера. Казалось, если не задам ему вопрос напрямик, спать не смогу.
Олег подметил мой маневр, но в него вцепилась Вика, не дав ни единого шанса вмешаться. На Яковлеву всегда можно было положиться.
Вадим бросил на меня недоуменный взгляд, но позволил это самовольство.
– Что тебе от меня нужно? – попросту вломилась я в разговор. – На самом деле.
Задать вопрос смелости хватило, а вот посмотреть в глаза Веберу уже нет. Но еще хорошо, что хотя бы не зажмурилась в панике.
С минуту парень просто молчал, и слова снова сорвались с моего языка.
– Я не отдам Ключ! Никогда и ни за что! И даже владея моим именем, ты не получишь Ключа! – решительно заявила я, застыв на месте.
Он уже говорил, что ему не нужно наследство моей прабабки. Но как можно было поверить? Помимо магической сережки у меня нет ничего, что заставило бы принца вертеться вокруг как примагниченного.
– Мне не нужен Ключ. Желаемое я получу и без него, – спокойно и чуть насмешливо отозвался Вадим.
Врет или нет?
Как будто по нему поймешь…
Парень непринужденно подхватил меня под руку и повлек вслед за друзьями. Пришлось с неохотой, но все-таки передвигать ноги.
– Если дело не в Ключе, какого тогда черта?.. – настаивала я хотя бы на какой-то ясности.
– Почему бы и нет? – ответил он вопросом не вопрос. – Тебе ведь сейчас нужна помощь. А я могу помочь.
Из моей груди вырвался нервный смешок. Вебер не может снять проклятие, не может вернуть мое имя… Как он вообще собирается мне помогать?
В голове промелькнули сплошной чередой ругательства.
Можно было сдаться, отступить.
С каких пор у меня завелась такая смелость, чтобы требовать чего-то от наполовину нечисти?
Я отступала большую часть жизни.
А теперь вдруг решила идти до конца.
– Ты не благотворитель. У тебя должна быть причина помогать.
Взгляд Вадима я ощущала как упавшие на кожу холодные капли дождя.
– Упрямая, – почти одобрительно произнес он. – Я получил желаемое все-таки благодаря тебе. Считай, что просто отдаю долг и не думай слишком много.
Озарение пришло стремительно и внезапно как удар молнии. Я с пугающей ясностью осознала, чего на самом деле добивался этот парень.
Он не просто подстроил проклятие, чтобы потом выманивать сережку прабабки за спасение от нечисти. Принц, похоже, должен был получить желанную плату уже только за то, что за мной увязалась навь.
Вебер, похоже, рвался на Изнанку.
– Кто попросил тебя привести меня к Зеркалу? – дрогнувшим голосом выдавила я.
Неужели Смотрительница?..
