– Для меня ты – интересный парадокс, ошибка. Но, поверь, мне не будет жаль, если тебя казнят. – Истинный сделал паузу и усмехнулся. – Что бы тебе стало понятно, о чем я говорю – поясню. Жрецы используют специальные амулеты, чтобы проверить подлинность меток рода. Мне они не нужны. От тебя разит знаками, на которые ты не имеешь прав. Кто-то слишком увлекся, пытаясь сделать тебя частью этого мира.
Бэй не услышал пока ничего нового. Но с интересом слушал дальше.
– Я могу «узаконить» твои знаки так, что только самые высшие жрецы будут способны распознать подлог. А поверь мне, таких очень мало, и шансов встретиться с ними у тебя почти нет.
– Я очень заинтересован, – признался Бэй. – Из услышанного получается, что вы готовы помочь мне вернуться домой, но какое-то время я должен оставаться в Долине?
(И Тени! Он был не против еще немного задержаться! – Мазохист).
Истинный улыбнулся:
– На неопределенное время.
– Не хотелось бы состариться в вашем мире. Дома меня ждет семья и незаконченные дела.
– Думаю, что неопределенное время означает чуть дольше, чем слияние Трех Лун.
Бэя это не устраивало. Но предъявлять претензии было не к месту.
– Что я должен сделать?
– Стать моей гарантией, что одна вещь не попадет в ненадежные руки.
Истинный оттолкнулся от подоконника и стал медленно мерить шагами комнату.
– Не знаю, что ты успел понять о нашем мире, но думаю, что среди контрабандистов был занят несколько иными вопросами, чем спасение Долины и разногласия веры, – Не дожидаясь ответа, жрец продолжил: – Приближается день Аль Ташида, с которым люди связывают свои надежды на будущее. Но им пока не известно, что Долине грозит серьезная опасность. Атомная бомба. Я правильно использую это название? – Истинный явно старался произвести впечатление на Кобейна своими познаниями.
– Если вам нужен сравнение для возможного большого разрушения, то правильно.
Истинный довольно кивнул головой и повернулся к Бэю бритой стороной. Знаки на лице спускались зигзагом, и среди них было много выпуклых, неприятных взгляду.
– Она есть в Долине, как и те, кто по незнанию могут ее взорвать.
– А вы хотите спасти мир, – не удержался от сарказма Кобейн.
– Я хочу,– Истинный прервал хождение по комнате, – чтобы у одержимых ложной идеей людей не появилось возможности действовать, не разобравшись с последствиями.
– Что вы ожидаете от меня?
– Почти два столетия назад такой же Истинный, как и я, пытаясь остановить беду, спрятал в вашем мире опасную вещь. Он хотел защитить таким образом Долину. Но это был неверный путь, и это привело к тому, что Храм потерял контроль. Нужно было не прятать, а разобраться с древним артефактом, и потом принимать решение, что с ним делать.
– И как я его найду?
– Никак. Ты – не Искатель, а Проводник, который может помочь Искателю выполнить свою работу и вернуться обратно. Возможно, нам уже удалось предотвратить беду с помощью пятилетнего ограничения всех Скользящих между мирами. Но в Долине может скрываться неизвестный нам. Я привяжу тебя к переходу. Если этот неизвестный скользнет на Землю, ты окажешься рядом с ним.
– Как я пойму, кто он и почему этот человек должен довериться мне?
Истинный усмехнулся, растягивая тонкие губы в сдержанной улыбке.
– Вы окажетесь с Искателем недалеко друг от друга. Узнать ты его сможешь. Этот Скользящий окажется в вашем мире впервые, подготовленный только по рассказам. Так что он очень обрадуется помощи. Придется, правда, убедить его в случайности твоего скольжения или в счастливой случайности вашей встречи. И сделать так, чтобы он не смог отказаться от твоей помощи. Но если ты выжил в Долине, у тебя хватит ума и хитрости и на это.
Бэй мял кулаки, облокотившись локтями на колени и рассматривал знаки на лице Истинного. На той стороне головы, где спускались на плечи длинные прямые волосы, вязь татуировки тянулась на шею прямой линией...
– А если я просто исчезну, как только вернусь на Землю? Брошу вашего Искателя или еще лучше, сдам его своим властям?
Истинный рассмеялся.
– В последнее – не поверю, и тебе придется вернуться, причем как можно скорее, иначе ты умрешь. С меньшим условием я тебя на Землю не отпущу.
– Я должен во все поверить на слово? В то, что услышал от вас правдивый рассказ. В то, что останусь в живых после того, как приведу вам Искателя. Что смогу попасть после этого на Землю и не умереть там через пару месяцев?
Истинный достал из кармана прозрачный белый камень, отшлифованный в плоский диск.
Бэй знал о таких камнях. Сам пользовался ими, когда принимал клятвы бывших соперников за Рукав. Кристаллы правды. Жрец положил его на стол и накрыл ладонью.
– Все, что я сказал – правда. Если ты не нарушишь своей части договора, я не нарушу данных мною обещаний. А именно – помогу вернуться тебе домой и не причиню вреда. ,– сказал жрец и призвал в свидетельницы Удачу.
Когда он отошел от стола, кристалл остался прозрачным, подтверждая истинность намерений дававшего клятву.
Не-е-ет. Даже после красочного шоу праведных намерений Бэй не доверял жрецу, но если он откажется, то уже на рассвете будет на плахе.
– Тебя казнят завтра, – усмехнулся Истинный, словно прочитав мысли Кобейна, – а я снизошел до использования камня правды.
И правда. Снизошел. Оставив Бэя без выбора.
На этот раз это была не татуировка. Истинный не стал смотреть на знаки на спине Кобейна, обронив угрозу, что рисовальщик не сможет долго прятаться среди контрабандистов. Бэй промолчал, оголяя левое плечо.
Взяв в руки тонкую шелковую нить, по крайней мере, такой она казалась, жрец стал вязать из нее узлы и прикладывать их к телу Кобейна. Стоило нити коснуться кожи, она тонула в ней, не оставляя даже следов затейливого узора. Бэй не чувствовал боли, но ненавидел каждое мгновение непонятного ритуала. Он смотрел на сосредоточенное мужское лицо с густыми белыми бровями и неприветливыми серыми глазами и пытался представить жреца в роли Шляпника из Алисы.
– Вы даже не попытались узнать, кто я и почему прошел через шов, – высказал свои сомнения живой холст. Именно так Кобейн себя и чувствовал, наблюдая за движениями рук жреца – холстом для долинных импрессионистов.
– Это не имеет значения. Ты не первый и не последний случайно скользнувший из вашего мира, – огорошил признанием Истинный и лишил Бэя чувства эксклюзивности.
– За все времена наши одаренные изредка оставались на Земле или оставляли после себя потомков. В условиях вашего мира дар не развивается, но не пропадает бесследно. Людей с подобным наследием может утянуть во временной шов. Обычно они погибают при переходе. Единицы, пережившие скольжение, теряются в Долине, не оставив от себя и следа. – Истинный говорил и плел, плел и говорил, монотонно- – успокаивающе. – Ты остался жив, значит, можешь скользить еще. Устроился среди контрабандистов, значит, хитер и находчив. Счастливая аномалия.
Еще одно имя в быстро растущую коллекцию имен Кобейна.
А ведь клятва Истинного была не снисхождением, вдруг понял он. Жрецу важно убедить его в своей искренности, чтобы Бэй не искал путей выхода из ситуации, в которую попал. И у жреца та же болезнь, что и у Старка – он слишком привык к власти, чтобы сомневаться в собственных предположениях. То, как он наполнял судьбу Кобейна собственными версиями, не пытаясь их проверить, говорило об этом. Чувство превосходства может сделать человека близоруким, застилая глаза уверенностью, что ему известно все.
Значит, Истинный может допустить ошибку. Дышать стало легче. Клетка, в которую вплетали Бэя, показалась просторнее.
* * *
Ларс был прав.
Янтарное сердце имело слишком сильное влияние на Ану. Оно привязывало к прошлому. Играло на ее чувствах, каждый раз отбрасывая назад, к тому дню, когда она сжимала в руках окровавленную куртку, . И путь расставания и принятия того, что Бэя больше нет, начинался заново. Камень отталкивал ее от Ларса, лишая возможности научиться быть счастливой с ним. Настоящим и будущим Аны был Наследник, а не объятия воспоминаний и полет с призраком.
Человек или дух, настроивший таким образом янтарь, хотел сделать ее слабой, значит, с камнем нужно расставаться, пока он не причинил вреда.
Вот только сделать это Ана хотела сама, а не когда Наследник насильно втащил ее в комнату с прессом для дробления. В этакий морг для забракованных камней. Янтарное сердце не заслужило подобной участи.
По-этому камень вышел из комнаты вместе с Избранницей. В складках платья. Вернее под ним. И едва не вывалился из-под юбки по дороге к карете.
Ана сама придумает способ, как обезопасить себя от влияния янтаря. Уже завтра. А сегодня предложит Ларсу остаться с ней ночью. Пора переступить непройденную черту, чтобы идти дальше вместе.
Оставить прошлое прошлому.
С таким решительным настроем Ана вернулась в имение Мелины.
Она успела побывать в парке аттракционов, оплата в котором производилась ударами в сердце и душу. Но после катания на горках, скайдайвинга и виртуальных полетов была вынуждена играть в поддавки с лэдой Акселой, которая вздумала проверять знания символики важных родов. Ана едва сдержалась, чтобы не начать сражение словесными рапирами.
Наследник пришел, задержавшись на два часа. Уставший, но с улыбкой ожидания на лице, словно о чем-то догадывался. Узнать бы причины протянувшейся между его бровями морщинки... Но Ларс бросал на Ану такие взгляды, что она забывала о вопросах. И напоминала себе, что решение провести с ним ночь – своевременное.
Лэда, кажется, тоже что-то заподозрила, потому что блюла. Не спешила уходить от стола. Присоединилась после ужина к чаепитию в библиотеке – сидела далеко, чтобы не мешать и не подглядывать, но оставалась рядом.
Конечно, Ларс все понял! В относительном уединении он и Ана касались друг друга руками, сцепляя пальцы, создавая электричество, которым пропитался воздух вокруг. Хватило малейшего намека во взгляде, и в глазах Наследник зажегся огонь. Его жара хватит на двоих, решила Ана. Вот только лэда не уходила с поста. Аксела самолично проводила свою подопечную до комнат и, похоже, решила заночевать в коридоре.
Волнуясь, как девчонка, которая мечтала о поцелуе Наследника, не решаясь даже смотреть в его сторону, Ана готовилась, словно к первой брачной ночи. Распустила волосы, тронув их цветочным маслом, выбрала не слишком открытый, и не слишком прозрачный пеньюар, но не оставила под ним белья. И ждала –- то сидя на краю широкой кровати, то вскакивала и начинала нервно ходить по комнате, прислушиваясь к звукам в коридоре.
Два раза за дверью раздавались осторожные шаги, прерываемые тихим голосом Акселы:
– Вам тоже не спится, Ваше Высочество?
Потом установилась тишина. Густая, настоящая, обещающая спокойный сон. Она коснулась измученной ожиданием девушки, наливая тяжестью ее уставшее тело. Кровать была широкой, шелковые покрывала - прохладными.
Ана уже качалась на волнах сна, когда до ее слуха донесся тихий скрежет, шелест, тяжелое дыхание и, прежде чем она успела испугаться, в окне показалась белобрысая голова, и Ларс бесшумно запрыгнул в комнату.
– К Теням все эти защиты. До тебя не доберешься ни ногами, ни по воздуху.
Взъерошенный, лохматый, в сбившейся одежде. Такой!.... не Ларс.... Но именно таким он лишил Ану всех сомнений. Она подскочила на кровати и, прикрыв ладонью рот, смотрела, как Наследник отряхивает с брюк куски листьев и пыль, поправляет волосы. Беззвучно рассмеялась – откинув назад голову, а когда снова посмотрела на мужчину, то захлебнулась жаром, исходившем из его глаз, от его фигуры, вдруг напомнившей хищного зверя. Ларс скинул с себя рубашку, оставаясь в светлых брюках, и Ана поняла, что забыла, настолько хорошо он сложен. Скорее изящен, чем худ, с развитыми мышцами и плоским животом. Отросшие локоны упали на плечи, и Наследник торопливо пошел к кровати. Ана чувствовала его взгляд на своих плечах, на просвечивающей сквозь тонкую ткань груди. Настойчивый взгляд – почти прикосновение, он спускался по ее животу туда, где уже было жарко и пульсировало, гладил дрожавшие ноги. Ана больше не понимала ни себя, ни реакций собственного тела, которому хотелось ласки мужских рук. Тело было менее разборчивым, чем сердце и разум. Гая уже устала читать лекции на тему, что глупо хранить верность призраку. Подруга права. Ана сама потянулась за первым поцелуем и застонала, почувствовав ладони Ларса на своих плечах.
* * *
Он касался ее!
Этот куцехвостый, белогривый Пес касался Аны!
Как делал Бэй – уверенно и умело, вызывая стоны наслаждения и разжигая костер желания.
Руки Пса были на груди Тайны. И тванские Тени! Ей это нравилось!
Бэй схватил в руки что-то тяжелое и холодное, швырнул со всей силы об стену. И проснулся от звука разбитого кувшина. Вскочил на кровати. Вокруг была ночная темнота. Через щели ставень, закрывавших окно, сочился свет Лупоглазой. Бэй был один, в той же комнате, где разговаривал с Истинным пару часов назад, и не мог успокоить рваное дыхание. Видение было настолько ярким, словно Кобейн находился рядом с накрытой светлыми простынями кроватью и видел на ней двоих людей. Он слышал тванские стоны! Наследник целовал и вовсе не целомудренно трогал свою невесту. Свою невесту, но… Его, Бэя! Ану! Что за порядки в этом мире!? Кто-то же должен блюсти честь благородных невест?!
Кобейн зарычал от бессильной злобы, сгорая заживо от ревности, и рванул ворот рубашки – он свалился одетым на кровать после того, как ушел жрец, думал прилечь на минуту, но похоже заснул на часы.
Что с ним происходит? Очередное видение? Сумеречное помрачение, охватившее сознание? С аффектами ярости и тоски?
Сердце и вовсе запуталось, что делать. То ли спотыкаться, пропуская удары, едва проталкивая кровь по сосудам, то ли качать ее так, чтобы дрожали готовые лопнуть от напряжения стенки артерий. Бэй вскочил на ноги, пару раз присел, подпрыгнул, присел еще раз. Через стену послышались недовольные крики. Он подскочил к окну и распахнул его, едва не выломав рамы. Требовался свежий воздух, чтобы жадно глотать его ртом.
Что с ним происходит?
Бэй повернулся в темноту комнаты и снова увидел их.
* * *
Было жарко. Дрожь нетерпения прокатывалась по всему телу, но изнутри, от сердца, разливался холод. Ей нравились прикосновения Ларса. Он нашел чувствительное место на шее, рядом с ухом, понял, как трогать ее грудь, чтобы Ана выгнулась дугой от блаженства. Только разум не позволял ей раствориться в эйфории от пылких ласк. Ана напоминала себе инструмент, который настраивали умелые руки музыканта.
Всему виной был грохот. Что-то упало в соседней комнате во время первого глубокого поцелуя – такого, что от него кружилась голова, и невысомым становилось тело. Резкий звук заставил остановиться и отстраниться на мгновение от Ларса. И теперь Ана не могла отключить сознание, как ни старалась. Тело испытывало наслаждение и жаждало большего, но на душе было беспокойно. И сердце беспокойно стучало, только, кажется, не от страсти, а от страха. Зачем нужны воспоминания в такой момент?
Это опять он? Ведьмин булыжник? Янтарное сердце, которое Ана спрятала в шкатулке на столе, чтобы завтра передать с Гаей ювелиру? Избранница решила заработать на коварном камне, но, кажется, он снова издевался над ней.
Бэй не услышал пока ничего нового. Но с интересом слушал дальше.
– Я могу «узаконить» твои знаки так, что только самые высшие жрецы будут способны распознать подлог. А поверь мне, таких очень мало, и шансов встретиться с ними у тебя почти нет.
– Я очень заинтересован, – признался Бэй. – Из услышанного получается, что вы готовы помочь мне вернуться домой, но какое-то время я должен оставаться в Долине?
(И Тени! Он был не против еще немного задержаться! – Мазохист).
Истинный улыбнулся:
– На неопределенное время.
– Не хотелось бы состариться в вашем мире. Дома меня ждет семья и незаконченные дела.
– Думаю, что неопределенное время означает чуть дольше, чем слияние Трех Лун.
Бэя это не устраивало. Но предъявлять претензии было не к месту.
– Что я должен сделать?
– Стать моей гарантией, что одна вещь не попадет в ненадежные руки.
Истинный оттолкнулся от подоконника и стал медленно мерить шагами комнату.
– Не знаю, что ты успел понять о нашем мире, но думаю, что среди контрабандистов был занят несколько иными вопросами, чем спасение Долины и разногласия веры, – Не дожидаясь ответа, жрец продолжил: – Приближается день Аль Ташида, с которым люди связывают свои надежды на будущее. Но им пока не известно, что Долине грозит серьезная опасность. Атомная бомба. Я правильно использую это название? – Истинный явно старался произвести впечатление на Кобейна своими познаниями.
– Если вам нужен сравнение для возможного большого разрушения, то правильно.
Истинный довольно кивнул головой и повернулся к Бэю бритой стороной. Знаки на лице спускались зигзагом, и среди них было много выпуклых, неприятных взгляду.
– Она есть в Долине, как и те, кто по незнанию могут ее взорвать.
– А вы хотите спасти мир, – не удержался от сарказма Кобейн.
– Я хочу,– Истинный прервал хождение по комнате, – чтобы у одержимых ложной идеей людей не появилось возможности действовать, не разобравшись с последствиями.
– Что вы ожидаете от меня?
– Почти два столетия назад такой же Истинный, как и я, пытаясь остановить беду, спрятал в вашем мире опасную вещь. Он хотел защитить таким образом Долину. Но это был неверный путь, и это привело к тому, что Храм потерял контроль. Нужно было не прятать, а разобраться с древним артефактом, и потом принимать решение, что с ним делать.
– И как я его найду?
– Никак. Ты – не Искатель, а Проводник, который может помочь Искателю выполнить свою работу и вернуться обратно. Возможно, нам уже удалось предотвратить беду с помощью пятилетнего ограничения всех Скользящих между мирами. Но в Долине может скрываться неизвестный нам. Я привяжу тебя к переходу. Если этот неизвестный скользнет на Землю, ты окажешься рядом с ним.
– Как я пойму, кто он и почему этот человек должен довериться мне?
Истинный усмехнулся, растягивая тонкие губы в сдержанной улыбке.
– Вы окажетесь с Искателем недалеко друг от друга. Узнать ты его сможешь. Этот Скользящий окажется в вашем мире впервые, подготовленный только по рассказам. Так что он очень обрадуется помощи. Придется, правда, убедить его в случайности твоего скольжения или в счастливой случайности вашей встречи. И сделать так, чтобы он не смог отказаться от твоей помощи. Но если ты выжил в Долине, у тебя хватит ума и хитрости и на это.
Бэй мял кулаки, облокотившись локтями на колени и рассматривал знаки на лице Истинного. На той стороне головы, где спускались на плечи длинные прямые волосы, вязь татуировки тянулась на шею прямой линией...
– А если я просто исчезну, как только вернусь на Землю? Брошу вашего Искателя или еще лучше, сдам его своим властям?
Истинный рассмеялся.
– В последнее – не поверю, и тебе придется вернуться, причем как можно скорее, иначе ты умрешь. С меньшим условием я тебя на Землю не отпущу.
– Я должен во все поверить на слово? В то, что услышал от вас правдивый рассказ. В то, что останусь в живых после того, как приведу вам Искателя. Что смогу попасть после этого на Землю и не умереть там через пару месяцев?
Истинный достал из кармана прозрачный белый камень, отшлифованный в плоский диск.
Бэй знал о таких камнях. Сам пользовался ими, когда принимал клятвы бывших соперников за Рукав. Кристаллы правды. Жрец положил его на стол и накрыл ладонью.
– Все, что я сказал – правда. Если ты не нарушишь своей части договора, я не нарушу данных мною обещаний. А именно – помогу вернуться тебе домой и не причиню вреда. ,– сказал жрец и призвал в свидетельницы Удачу.
Когда он отошел от стола, кристалл остался прозрачным, подтверждая истинность намерений дававшего клятву.
Не-е-ет. Даже после красочного шоу праведных намерений Бэй не доверял жрецу, но если он откажется, то уже на рассвете будет на плахе.
– Тебя казнят завтра, – усмехнулся Истинный, словно прочитав мысли Кобейна, – а я снизошел до использования камня правды.
И правда. Снизошел. Оставив Бэя без выбора.
На этот раз это была не татуировка. Истинный не стал смотреть на знаки на спине Кобейна, обронив угрозу, что рисовальщик не сможет долго прятаться среди контрабандистов. Бэй промолчал, оголяя левое плечо.
Взяв в руки тонкую шелковую нить, по крайней мере, такой она казалась, жрец стал вязать из нее узлы и прикладывать их к телу Кобейна. Стоило нити коснуться кожи, она тонула в ней, не оставляя даже следов затейливого узора. Бэй не чувствовал боли, но ненавидел каждое мгновение непонятного ритуала. Он смотрел на сосредоточенное мужское лицо с густыми белыми бровями и неприветливыми серыми глазами и пытался представить жреца в роли Шляпника из Алисы.
– Вы даже не попытались узнать, кто я и почему прошел через шов, – высказал свои сомнения живой холст. Именно так Кобейн себя и чувствовал, наблюдая за движениями рук жреца – холстом для долинных импрессионистов.
– Это не имеет значения. Ты не первый и не последний случайно скользнувший из вашего мира, – огорошил признанием Истинный и лишил Бэя чувства эксклюзивности.
– За все времена наши одаренные изредка оставались на Земле или оставляли после себя потомков. В условиях вашего мира дар не развивается, но не пропадает бесследно. Людей с подобным наследием может утянуть во временной шов. Обычно они погибают при переходе. Единицы, пережившие скольжение, теряются в Долине, не оставив от себя и следа. – Истинный говорил и плел, плел и говорил, монотонно- – успокаивающе. – Ты остался жив, значит, можешь скользить еще. Устроился среди контрабандистов, значит, хитер и находчив. Счастливая аномалия.
Еще одно имя в быстро растущую коллекцию имен Кобейна.
А ведь клятва Истинного была не снисхождением, вдруг понял он. Жрецу важно убедить его в своей искренности, чтобы Бэй не искал путей выхода из ситуации, в которую попал. И у жреца та же болезнь, что и у Старка – он слишком привык к власти, чтобы сомневаться в собственных предположениях. То, как он наполнял судьбу Кобейна собственными версиями, не пытаясь их проверить, говорило об этом. Чувство превосходства может сделать человека близоруким, застилая глаза уверенностью, что ему известно все.
Значит, Истинный может допустить ошибку. Дышать стало легче. Клетка, в которую вплетали Бэя, показалась просторнее.
* * *
Ларс был прав.
Янтарное сердце имело слишком сильное влияние на Ану. Оно привязывало к прошлому. Играло на ее чувствах, каждый раз отбрасывая назад, к тому дню, когда она сжимала в руках окровавленную куртку, . И путь расставания и принятия того, что Бэя больше нет, начинался заново. Камень отталкивал ее от Ларса, лишая возможности научиться быть счастливой с ним. Настоящим и будущим Аны был Наследник, а не объятия воспоминаний и полет с призраком.
Человек или дух, настроивший таким образом янтарь, хотел сделать ее слабой, значит, с камнем нужно расставаться, пока он не причинил вреда.
Вот только сделать это Ана хотела сама, а не когда Наследник насильно втащил ее в комнату с прессом для дробления. В этакий морг для забракованных камней. Янтарное сердце не заслужило подобной участи.
По-этому камень вышел из комнаты вместе с Избранницей. В складках платья. Вернее под ним. И едва не вывалился из-под юбки по дороге к карете.
Ана сама придумает способ, как обезопасить себя от влияния янтаря. Уже завтра. А сегодня предложит Ларсу остаться с ней ночью. Пора переступить непройденную черту, чтобы идти дальше вместе.
Оставить прошлое прошлому.
С таким решительным настроем Ана вернулась в имение Мелины.
Она успела побывать в парке аттракционов, оплата в котором производилась ударами в сердце и душу. Но после катания на горках, скайдайвинга и виртуальных полетов была вынуждена играть в поддавки с лэдой Акселой, которая вздумала проверять знания символики важных родов. Ана едва сдержалась, чтобы не начать сражение словесными рапирами.
Наследник пришел, задержавшись на два часа. Уставший, но с улыбкой ожидания на лице, словно о чем-то догадывался. Узнать бы причины протянувшейся между его бровями морщинки... Но Ларс бросал на Ану такие взгляды, что она забывала о вопросах. И напоминала себе, что решение провести с ним ночь – своевременное.
Лэда, кажется, тоже что-то заподозрила, потому что блюла. Не спешила уходить от стола. Присоединилась после ужина к чаепитию в библиотеке – сидела далеко, чтобы не мешать и не подглядывать, но оставалась рядом.
Конечно, Ларс все понял! В относительном уединении он и Ана касались друг друга руками, сцепляя пальцы, создавая электричество, которым пропитался воздух вокруг. Хватило малейшего намека во взгляде, и в глазах Наследник зажегся огонь. Его жара хватит на двоих, решила Ана. Вот только лэда не уходила с поста. Аксела самолично проводила свою подопечную до комнат и, похоже, решила заночевать в коридоре.
Волнуясь, как девчонка, которая мечтала о поцелуе Наследника, не решаясь даже смотреть в его сторону, Ана готовилась, словно к первой брачной ночи. Распустила волосы, тронув их цветочным маслом, выбрала не слишком открытый, и не слишком прозрачный пеньюар, но не оставила под ним белья. И ждала –- то сидя на краю широкой кровати, то вскакивала и начинала нервно ходить по комнате, прислушиваясь к звукам в коридоре.
Два раза за дверью раздавались осторожные шаги, прерываемые тихим голосом Акселы:
– Вам тоже не спится, Ваше Высочество?
Потом установилась тишина. Густая, настоящая, обещающая спокойный сон. Она коснулась измученной ожиданием девушки, наливая тяжестью ее уставшее тело. Кровать была широкой, шелковые покрывала - прохладными.
Ана уже качалась на волнах сна, когда до ее слуха донесся тихий скрежет, шелест, тяжелое дыхание и, прежде чем она успела испугаться, в окне показалась белобрысая голова, и Ларс бесшумно запрыгнул в комнату.
– К Теням все эти защиты. До тебя не доберешься ни ногами, ни по воздуху.
Взъерошенный, лохматый, в сбившейся одежде. Такой!.... не Ларс.... Но именно таким он лишил Ану всех сомнений. Она подскочила на кровати и, прикрыв ладонью рот, смотрела, как Наследник отряхивает с брюк куски листьев и пыль, поправляет волосы. Беззвучно рассмеялась – откинув назад голову, а когда снова посмотрела на мужчину, то захлебнулась жаром, исходившем из его глаз, от его фигуры, вдруг напомнившей хищного зверя. Ларс скинул с себя рубашку, оставаясь в светлых брюках, и Ана поняла, что забыла, настолько хорошо он сложен. Скорее изящен, чем худ, с развитыми мышцами и плоским животом. Отросшие локоны упали на плечи, и Наследник торопливо пошел к кровати. Ана чувствовала его взгляд на своих плечах, на просвечивающей сквозь тонкую ткань груди. Настойчивый взгляд – почти прикосновение, он спускался по ее животу туда, где уже было жарко и пульсировало, гладил дрожавшие ноги. Ана больше не понимала ни себя, ни реакций собственного тела, которому хотелось ласки мужских рук. Тело было менее разборчивым, чем сердце и разум. Гая уже устала читать лекции на тему, что глупо хранить верность призраку. Подруга права. Ана сама потянулась за первым поцелуем и застонала, почувствовав ладони Ларса на своих плечах.
* * *
Он касался ее!
Этот куцехвостый, белогривый Пес касался Аны!
Как делал Бэй – уверенно и умело, вызывая стоны наслаждения и разжигая костер желания.
Руки Пса были на груди Тайны. И тванские Тени! Ей это нравилось!
Бэй схватил в руки что-то тяжелое и холодное, швырнул со всей силы об стену. И проснулся от звука разбитого кувшина. Вскочил на кровати. Вокруг была ночная темнота. Через щели ставень, закрывавших окно, сочился свет Лупоглазой. Бэй был один, в той же комнате, где разговаривал с Истинным пару часов назад, и не мог успокоить рваное дыхание. Видение было настолько ярким, словно Кобейн находился рядом с накрытой светлыми простынями кроватью и видел на ней двоих людей. Он слышал тванские стоны! Наследник целовал и вовсе не целомудренно трогал свою невесту. Свою невесту, но… Его, Бэя! Ану! Что за порядки в этом мире!? Кто-то же должен блюсти честь благородных невест?!
Кобейн зарычал от бессильной злобы, сгорая заживо от ревности, и рванул ворот рубашки – он свалился одетым на кровать после того, как ушел жрец, думал прилечь на минуту, но похоже заснул на часы.
Что с ним происходит? Очередное видение? Сумеречное помрачение, охватившее сознание? С аффектами ярости и тоски?
Сердце и вовсе запуталось, что делать. То ли спотыкаться, пропуская удары, едва проталкивая кровь по сосудам, то ли качать ее так, чтобы дрожали готовые лопнуть от напряжения стенки артерий. Бэй вскочил на ноги, пару раз присел, подпрыгнул, присел еще раз. Через стену послышались недовольные крики. Он подскочил к окну и распахнул его, едва не выломав рамы. Требовался свежий воздух, чтобы жадно глотать его ртом.
Что с ним происходит?
Бэй повернулся в темноту комнаты и снова увидел их.
* * *
Было жарко. Дрожь нетерпения прокатывалась по всему телу, но изнутри, от сердца, разливался холод. Ей нравились прикосновения Ларса. Он нашел чувствительное место на шее, рядом с ухом, понял, как трогать ее грудь, чтобы Ана выгнулась дугой от блаженства. Только разум не позволял ей раствориться в эйфории от пылких ласк. Ана напоминала себе инструмент, который настраивали умелые руки музыканта.
Всему виной был грохот. Что-то упало в соседней комнате во время первого глубокого поцелуя – такого, что от него кружилась голова, и невысомым становилось тело. Резкий звук заставил остановиться и отстраниться на мгновение от Ларса. И теперь Ана не могла отключить сознание, как ни старалась. Тело испытывало наслаждение и жаждало большего, но на душе было беспокойно. И сердце беспокойно стучало, только, кажется, не от страсти, а от страха. Зачем нужны воспоминания в такой момент?
Это опять он? Ведьмин булыжник? Янтарное сердце, которое Ана спрятала в шкатулке на столе, чтобы завтра передать с Гаей ювелиру? Избранница решила заработать на коварном камне, но, кажется, он снова издевался над ней.
