Легкая ткань уже давно соскользнула с плеч. Ана потянулась за рукой Ларса, скользнувшей ей на живот, приподнимаясь на локтях, и увидела темный, мужской силуэт на фоне окна, там, где в комнате находился стол.
* * *
Стонет и выгибается?!
Кобейн зарычал, завыл, как подстреленный волк. Ударил по створке окна, которая хрустнула и, отлетев на пол, прокатилась от удара в темноту. Ему никогда не было так больно, как в этом реалистичном, навязчивом бреду. Смотреть и не иметь возможности учавствовать в нем называлось онейроид. Потому что эти двое на кровати не отреагировали на его крик. И на шум от выдранной створки – тоже!
Руки Пса! Бэй сломает их в нескольких местах, когда доберется до Наследника!
Ана?! Кошкой потянулась, приподнялась, открывая шею и голую – голую! – грудь.
Бэй не подписывался на такое сумасшествие.
Прежде, чем понял, что делает, он стащил с ноги сапог и бросил в видение, выключая его, как экран телевизора. Но перед тем, как картинка стала темной, Ана закричала, и на ее лице было узнавание.
Значит, все-таки делирий, решил Кобейн, - у него получилось поучаствовать в собственном бреду!
В дверь стучали, из коридора раздавались злые, мужские голоса – кажется, ночь на постоялом дворе закончилась. Бэй подобрал с пола сапог, надел его. Огляделся, переводя дух, видя только залитый светом луны номер, с беспорядком на пару камней и десяток монет, и пошел открывать дверь, все еще рыча от злобы и ревности. Но последний взгляд Аны был настолько красноречив, что Кобейн смог снова нормально дышать. Жаркая ночь осталась без продолжения, потому что у него получилось привести в чувство одно бесстыжее, сероглазое видение.
* * *
Ана закричала еще до того, как черный силуэт, который она не могла бы спутать ни с чьим иным на свете и даже в двух мирах, склонился, стащил со своей ноги сапог и запустил им ей в лицо. Привидение было в ярости.
Ана села на кровати, собираясь в комок, прижимая к себе колени, обхватив их руками, и неотрывно смотрела на стол, вместо которого ей только что привиделось окно и черная тень. Тень? Тень! Пусть иной формы, чем Тени из Карьера, но...
Сердце замерло от страха и беспокойно застучало. Она сходила с ума. И виной тому ведьмин камень, который терзал ее видениями.
Ларс все понял. Он оставил девушку на кровати, стремительно подошел к столу, и безошибочно потянулся к шкатулке.
– Ана? – гневный шепот полуголого растрепанного Наследника был громче погребальных труб, объявлявших народный траур по почившим королевским особам.
Девушка спрятала голову в коленях.
– Я знаю, что была не права, знаю... извини, извини, извини, – быстро- – быстро зашептала она в ответ.
* * *
Лишившись всех денег и части камней, Бэй покинул постоялый двор и направился в единственное место, где рассчитывал получить помощь.
Неожиданная встреча с жрецом отменила необходимость возвращаться к Роксе, и Кобейн даже думал направиться наутро в сторону Закатной столицы. Ноги сами несли его туда, где была Тайна.
Но после бредового видения, он шагал по темной улице, как ходячий вулкан, извергая во все стороны искры ярости, распуская лавы ревности, и вполне мог еще раз разорваться, попадись под руки что-то достаточно большое и тяжелое.
Большим и тяжелым оказались ворота во двор к ведьме, они отлетели в стороны, словно не были закрыты на ночь.
Бэй пришел к Роксе за спасением – отваром забвения, порошком освобождения, обманкой на весь его опухший Аной мозг. С него достаточно. Он был готов на любое лечение.
Толкнув незапертую дверь в дом, Кобейн спохватился, что нормальные люди в это время спят, и запоздало постучал по косяку, но не получил ответа. Включилась профессиональная интуиция детектива, подсказывая, что это нехорошая тишина.
Достав из-за пояса нож, Бэй преодолел короткий коридор и осторожно вошел в комнату с длинным узким окном и плитками – светильниками на стенах.
В ней царила неестественная пустота. Ночной гость скользнул взглядом по сторонам, отметив, сбившуюся скатерть на столе. А потом увидел на полу цветастую юбку. Рокса лежала на спине, глядя в потолок широко распахнутыми застывшими глазами. Почему-то не верилось в естественную смерть от старости или сердечного приступа. Бэй подошел поближе и склонился к лицу ведьмы, когда застывшая женская рука скользнула с живота вдоль тела и тяжелой палкой упала на пол. Кобейн вздрогнул от глухого звука и увидел зажатый в пальцах Роксы турмалин, который ведьма взяла за изготовление обманки. На камне появилась глубокая трещина, которой раньше не было.
– Он защиту ей обещал...
Бэй не понял, откуда доносится голос – от камня или из приоткрытого рта ведьмы.
– Кто?
– Ро..… – камень выкатился из скрюченных пальцев, развалившись на три части, и когда Бэй перевел взгляд на лицо Роксы, ее глаза были закрыты.
* * *
– Ана? – тихий, заботливый голос звучал над самым ухом.
Она покачала головой.
– Я – сама.
– Уверена?
Вместо ответа Ана протянула вперед руки, в которых сжимала янтарное сердце. Она стояла с Наследником у раскрытого окна, глядя на освещенный яркой Второй луной парапет.
Разжались пальцы, камень полетел вниз.
Ве-е-чность... падал он. Вечность.
Звон был как от падения хрусталя, а не камня. На короткое мгновение на земле вспыхнула яркая оранжевая звезда и рассыпалась на тысячи ослепительных искр. Совсем некстати Ана вспомнила сказку о Снежной королеве и подумала, что бы это значило, – получить янтарный осколок в сердце?
Руки Ларса были теплыми и очень правильно ощущались на ее плечах. Избранница прислонилась к груди Наследника.
После казни ведьминого камня, они оба оделись. Ларс накинул рубашку, Ана сменила пеньюар на закрытое ночное платье. Настроения на страстную ночь больше не было.
Ана чувствовала внутри себя пустоту... ей было холодно. Это же не осколки ведьминого сердца? Конечно, нет. Все искры разлетелись далеко у земли, ни одна не поднялась в воздух.
– О чем ты промолчал за ужином? – спросила она.– Почему задержался?
Ларс помедлил, принимая решение. Прижал девушку к себе, словно хотел укрыть.
– Прибыли наблюдатели, а с ними посланник от Магистров. Каменный крест проявился.
– Мадигве, – прошептала Ана, и потянулась к Наследнику, желая спрятаться.
– Не уходи, – попросила она, понимая, что не хочет остаться одна.
Ларс взял ее на руки и отнес к кровати. Лег, привлекая к себе. Ана положила голову ему на плечо и думала, что долго не заснет, но почти сразу провалилась в сон без сновидений.
С рассветом вернулось душевное спокойствие.
Внутри Кобейна что-то изменилось. Как будто отпустила натянутая струна, терзавшая долгие месяцы. Помешательство вчерашнего дня стало его личным пределом. Чертой, переступать за которою уже нельзя, потому что потеряешь себя безвозвратно. Не ведая того, Рокса излечила его. Правда, цена лекарства оказалась слишком высокой.
Чужое несчастье или внезапное столкновение с насильственной смертью играет роль форсированной перезагрузки жесткого диска: прочищает замусоренную ненужной информацией память, форматирует места в хранилищах для более эффективного использования, перезапускает программы, стимулируя их плавную работу.
То же произошло и с ним.
Пока Бэй осматривал дом ведьмы в поисках следов, звал соседей, помог найти подводу и заплатил кузнецу, обещавшему похоронить Роксу, в его голове происходила переоценка событий последних месяцев и их анализ. Оформлялось решение оставить прошлое вчерашнему безумному дню и идти дальше.
Конечно, он почувствовал пустоту. И боль никуда не делась, но стала глухой, спряталась в глубине души, отлепив цепкие пальцы от сердца. Отформатировалась в нужное место.
Этому расставанию пришло время случиться. Стало неважно, упрямство или самолюбие твердило, что Великолепный Бэй не проигрывает, и мешало принять очевидное – Ана была болезнью, наваждением, ошибкой.
Она – не его судьба.
У Кобейна всегда хватало сил и характера принимать трудные решения и обрезать концы уходивших без него в плавание кораблей.
Да, пустота была иной, чем при расставании с Кариной или Тарой. Но и чувства были другими. Теперь внутри зияла черная дыра, и нужно было вспомнить, что один – это... одинок. Ко всем тванским Теням, он был одинок, как служебный пес, случайно севший в поезд и оказавшийся далеко от дома.
Но он справится. Не добившийся своего Великолепный Бэй справится. И с поражением. И с дорогой, по которой он делал уверенные шаги в новом направлении – туда, где не будет Аны.
Кобейн решил отправиться в Рассветную столицу, чтобы найти девочку в яркой цветастой юбке. Если он пока привязан к этому миру, то может попытаться выяснить немного больше о судьбе шерла и Роксы, и в процессе поисков решит, где обосноваться до тех пор, пока его не выдернет на Землю к неизвестному Искателю или Искательнице. С его везением отныне купаться и спать, похоже, лучше в одежде.
Наступал момент придумать новый образ. Время Поцелованного, Карьерного Волка и Твана прошло, но Бэй не собирался становиться Бэем.
Может быть, Крис? От его второго имени? Только ни с одним из тех, что стояли в паспорте, Кобейн себя не представлял. У его родителей было плохо с фантазией на мужские имена. Что они сейчас думают об исчезновении сына? Хорошо, что Кайт отправляет время от времени от его имени короткие сообщения, что все в порядке, и Бэй застрял на курсе затяжной медитации. Никто не поверит, все будут волноваться, но, по крайней мере, не начнут рисовать в воображении холодный труп в расщелине в горах. Маленькой лжи еще ненадолго хватит, но наступит момент, когда его родным придется пройти семь кругов ада семьи пропавшего без вести. Послать Ван Дорнам почтового голубя не получится. Бросить бутылку? В море песка? С запиской, что жив и, несмотря ни на что, не унывает и верит в себя?
Поосторожнее с самолюбованием, Бэй!
Как говорил Гашик, высокомерие в любом виде – наказуемо.
В доме Роксы Кобейн не обнаружил ничего подозрительного. Никаких следов или улик, которые могли бы дать направление, где и кого искать. В плетеной корзиночке на столе лежало много разных отшлифованных камней, но Бэй забрал с собой только развалившийся на три части турмалин.
Подобные корзиночки с разноцветным содержимым были во всех домах Долины. В них – камни на удачу, для хозяйских нужд, помощники в разных делах и ситуациях. Индикаторы – такие, как александрит, бирюза или нефрит, меняли цвет перед бедой, предупреждая о несчастье. В дальнюю дорогу брали сугилит или гелиотроп, защищающие от злых духов и плохой энергии. Для мира в доме или чтобы успокоиться после душевных потрясений, в коробочке держали зеленую яшму и розовый кварц. От сглаза – опал, от клеветы – топаз.
Но кристаллы и металлы могли быть «пустыми» или залитыми энергией, которая усиливала их действие, настраивая на одного владельца. Было столько тонкостей, связанных с камнями в этом мире! Бэй не рискнул взять ни одного из корзиночки ведьмы. Он устал от сюрпризов Долины.
Прежде чем начать путь в сторону Рассветной, он нашел поселение Неприкосновенных. Ему пришлось потратить время и лишиться нескольких кристаллов, чтобы получить возможность задавать вопросы. Только когда Кобейн убедил Изгоев в смерти ведьмы, они стали рассказывать о своей покровительнице.
С таким поклонением не относились даже к королям! Рокса помогала безродным едой, камнями, иногда укрывала их от полиции и искала помощников для тех, кто попал в беду. Бэй и несколько человек, укутанных в одежды с желтыми пятнами позорной метки, сидели у костра, над которым жарился освежеванный безухий кролик. Трусливыми кроликами метались и торопливые, беспокойные взгляды людей. А какими еще они могут быть у тех, кто постоянно вынужден прятаться?
Простившись, Бэй направился в деревню, чтобы от места, которым пользовалась Рокса, переместиться в столицу Рассветных. Серая тень кралась за ним от самого поселения, и, отойдя на сотню метров, Кобейн развернулся, поджидая согнутую в спине от старости старуху. Она подошла, озираясь по сторонам, и застыла рядом, не произнося ни слова, но бросая выразительные взгляды на его дорожную сумку. Заговорить ей помог мелкий неограненный дымчатый кварц, размером с гречишное зерно, который безродная тонкими пальцами с толстыми узлами раздутых артритом суставов вытащила из мешочка с камнями.
– Люди глупы и наивны, – засмеялась старуха низким, шершавым голосом. – У ведьмы не может быть светлая душа. Долг она оплачивала перед духами, которым поклялась.
– Какой долг?
– За слепую девчонку, что Изгои несколько лет растили среди своих и водили везде с собой.
– Странное место, чтобы прятать детей.
Перехватив взгляд Кобейна в сторону оставшихся за холмом палаток, старуха покачала головой.
– Не эти. В Закатном было дело. Я тоже оттуда родом. А странное или нет, не ко мне вопрос. Значит, есть судьба страшней, чем кочевать с Неприкосновенными.
– Что стало с девочкой?
– Кто его знает. Забрала она ее лет через семь, а куда дела, неведомо. В этих местах детей рядом с ведьмой никто не видел.
Бэй собрался уходить, но потом, вспомнив сосредоточенный взгляд старухи, пока она копалась в мешочке с камнями, достал из кармана осколки турмалина.
– Знаешь, что это?
Безродная сложила вместе ладони и быстро-быстро потерла их, согревая, потом взяла осколки, аккуратно составив их вместе на левой ладони. Зажала ее в кулак, потрясла в воздухе и сунула под ухо Бэю, напугав, что хочет ударить.
– Слушай, – недовольно прошипела она, словно испытывала боль, и снова поднесла руку к уху Кобейна.
– Рок, – донеслось из ладони старухи.
Ну что ж! Добавилась целая буква. Только передатчик на этом бесповоротно разломался. С шипением безродная отбросила осколки в песок, и на ее ладони Бэй увидел красное пятно ожога. Старуха вертелась на месте и сыпала ругательствами, пока дула на больное место.
– Камень – перевертыш, посланником она его сделала, – Неприкосновенная застыла перед Кобейном, глядя на него из-под темного платка. – Может, для тебя, а может, для другого. Только тот, кто убил ведьму, сильнее был. Раскусил ее хитрость, вместе с турмалином, – засмеялась женщина и пошла прочь, потряхивая обожженной ладонью.
Бэй смотрел ей вслед и вспоминал о том, что не говорил в селении, как умерла Рокса, женщина догадалась об убийстве сама и камень себе выбрала необычный. И с турмалином разобралась. Непростая... Уносила на скрюченных ногах свои собственные секреты обратно в поселение Изгоев.
* * *
Снова и снова Бэй вспоминал подслушанный на площади разговор между Роксой и девочкой. Ведьма испугалась, еще увидев проекцию камня. Что насторожило ее – сила шерла или то, что неизвестный убийца попросил у нее слишком опасный кристалл, оставалось только догадываться. Но, пообещав Кобейну изготовить обманку, Рокса поспешила на встречу с девочкой. Нет. Не так. Ведьма вышла из дома через час. Вряд ли, чтобы сбить слежку, скорее всего, зарядила за это время какой-нибудь сигнальный амулет для ясновидящей и говорила с девочкой об опасности. Уже тогда предчувствовала свою гибель? В любом случае, ясновидящая что-то почувствовала, потому что хотела проверить судьбу ведьмы, умоляя взять камень или показать руку.
* * *
Стонет и выгибается?!
Кобейн зарычал, завыл, как подстреленный волк. Ударил по створке окна, которая хрустнула и, отлетев на пол, прокатилась от удара в темноту. Ему никогда не было так больно, как в этом реалистичном, навязчивом бреду. Смотреть и не иметь возможности учавствовать в нем называлось онейроид. Потому что эти двое на кровати не отреагировали на его крик. И на шум от выдранной створки – тоже!
Руки Пса! Бэй сломает их в нескольких местах, когда доберется до Наследника!
Ана?! Кошкой потянулась, приподнялась, открывая шею и голую – голую! – грудь.
Бэй не подписывался на такое сумасшествие.
Прежде, чем понял, что делает, он стащил с ноги сапог и бросил в видение, выключая его, как экран телевизора. Но перед тем, как картинка стала темной, Ана закричала, и на ее лице было узнавание.
Значит, все-таки делирий, решил Кобейн, - у него получилось поучаствовать в собственном бреду!
В дверь стучали, из коридора раздавались злые, мужские голоса – кажется, ночь на постоялом дворе закончилась. Бэй подобрал с пола сапог, надел его. Огляделся, переводя дух, видя только залитый светом луны номер, с беспорядком на пару камней и десяток монет, и пошел открывать дверь, все еще рыча от злобы и ревности. Но последний взгляд Аны был настолько красноречив, что Кобейн смог снова нормально дышать. Жаркая ночь осталась без продолжения, потому что у него получилось привести в чувство одно бесстыжее, сероглазое видение.
* * *
Ана закричала еще до того, как черный силуэт, который она не могла бы спутать ни с чьим иным на свете и даже в двух мирах, склонился, стащил со своей ноги сапог и запустил им ей в лицо. Привидение было в ярости.
Ана села на кровати, собираясь в комок, прижимая к себе колени, обхватив их руками, и неотрывно смотрела на стол, вместо которого ей только что привиделось окно и черная тень. Тень? Тень! Пусть иной формы, чем Тени из Карьера, но...
Сердце замерло от страха и беспокойно застучало. Она сходила с ума. И виной тому ведьмин камень, который терзал ее видениями.
Ларс все понял. Он оставил девушку на кровати, стремительно подошел к столу, и безошибочно потянулся к шкатулке.
– Ана? – гневный шепот полуголого растрепанного Наследника был громче погребальных труб, объявлявших народный траур по почившим королевским особам.
Девушка спрятала голову в коленях.
– Я знаю, что была не права, знаю... извини, извини, извини, – быстро- – быстро зашептала она в ответ.
* * *
Лишившись всех денег и части камней, Бэй покинул постоялый двор и направился в единственное место, где рассчитывал получить помощь.
Неожиданная встреча с жрецом отменила необходимость возвращаться к Роксе, и Кобейн даже думал направиться наутро в сторону Закатной столицы. Ноги сами несли его туда, где была Тайна.
Но после бредового видения, он шагал по темной улице, как ходячий вулкан, извергая во все стороны искры ярости, распуская лавы ревности, и вполне мог еще раз разорваться, попадись под руки что-то достаточно большое и тяжелое.
Большим и тяжелым оказались ворота во двор к ведьме, они отлетели в стороны, словно не были закрыты на ночь.
Бэй пришел к Роксе за спасением – отваром забвения, порошком освобождения, обманкой на весь его опухший Аной мозг. С него достаточно. Он был готов на любое лечение.
Толкнув незапертую дверь в дом, Кобейн спохватился, что нормальные люди в это время спят, и запоздало постучал по косяку, но не получил ответа. Включилась профессиональная интуиция детектива, подсказывая, что это нехорошая тишина.
Достав из-за пояса нож, Бэй преодолел короткий коридор и осторожно вошел в комнату с длинным узким окном и плитками – светильниками на стенах.
В ней царила неестественная пустота. Ночной гость скользнул взглядом по сторонам, отметив, сбившуюся скатерть на столе. А потом увидел на полу цветастую юбку. Рокса лежала на спине, глядя в потолок широко распахнутыми застывшими глазами. Почему-то не верилось в естественную смерть от старости или сердечного приступа. Бэй подошел поближе и склонился к лицу ведьмы, когда застывшая женская рука скользнула с живота вдоль тела и тяжелой палкой упала на пол. Кобейн вздрогнул от глухого звука и увидел зажатый в пальцах Роксы турмалин, который ведьма взяла за изготовление обманки. На камне появилась глубокая трещина, которой раньше не было.
– Он защиту ей обещал...
Бэй не понял, откуда доносится голос – от камня или из приоткрытого рта ведьмы.
– Кто?
– Ро..… – камень выкатился из скрюченных пальцев, развалившись на три части, и когда Бэй перевел взгляд на лицо Роксы, ее глаза были закрыты.
* * *
– Ана? – тихий, заботливый голос звучал над самым ухом.
Она покачала головой.
– Я – сама.
– Уверена?
Вместо ответа Ана протянула вперед руки, в которых сжимала янтарное сердце. Она стояла с Наследником у раскрытого окна, глядя на освещенный яркой Второй луной парапет.
Разжались пальцы, камень полетел вниз.
Ве-е-чность... падал он. Вечность.
Звон был как от падения хрусталя, а не камня. На короткое мгновение на земле вспыхнула яркая оранжевая звезда и рассыпалась на тысячи ослепительных искр. Совсем некстати Ана вспомнила сказку о Снежной королеве и подумала, что бы это значило, – получить янтарный осколок в сердце?
Руки Ларса были теплыми и очень правильно ощущались на ее плечах. Избранница прислонилась к груди Наследника.
После казни ведьминого камня, они оба оделись. Ларс накинул рубашку, Ана сменила пеньюар на закрытое ночное платье. Настроения на страстную ночь больше не было.
Ана чувствовала внутри себя пустоту... ей было холодно. Это же не осколки ведьминого сердца? Конечно, нет. Все искры разлетелись далеко у земли, ни одна не поднялась в воздух.
– О чем ты промолчал за ужином? – спросила она.– Почему задержался?
Ларс помедлил, принимая решение. Прижал девушку к себе, словно хотел укрыть.
– Прибыли наблюдатели, а с ними посланник от Магистров. Каменный крест проявился.
– Мадигве, – прошептала Ана, и потянулась к Наследнику, желая спрятаться.
– Не уходи, – попросила она, понимая, что не хочет остаться одна.
Ларс взял ее на руки и отнес к кровати. Лег, привлекая к себе. Ана положила голову ему на плечо и думала, что долго не заснет, но почти сразу провалилась в сон без сновидений.
Глава 10 Бэй
С рассветом вернулось душевное спокойствие.
Внутри Кобейна что-то изменилось. Как будто отпустила натянутая струна, терзавшая долгие месяцы. Помешательство вчерашнего дня стало его личным пределом. Чертой, переступать за которою уже нельзя, потому что потеряешь себя безвозвратно. Не ведая того, Рокса излечила его. Правда, цена лекарства оказалась слишком высокой.
Чужое несчастье или внезапное столкновение с насильственной смертью играет роль форсированной перезагрузки жесткого диска: прочищает замусоренную ненужной информацией память, форматирует места в хранилищах для более эффективного использования, перезапускает программы, стимулируя их плавную работу.
То же произошло и с ним.
Пока Бэй осматривал дом ведьмы в поисках следов, звал соседей, помог найти подводу и заплатил кузнецу, обещавшему похоронить Роксу, в его голове происходила переоценка событий последних месяцев и их анализ. Оформлялось решение оставить прошлое вчерашнему безумному дню и идти дальше.
Конечно, он почувствовал пустоту. И боль никуда не делась, но стала глухой, спряталась в глубине души, отлепив цепкие пальцы от сердца. Отформатировалась в нужное место.
Этому расставанию пришло время случиться. Стало неважно, упрямство или самолюбие твердило, что Великолепный Бэй не проигрывает, и мешало принять очевидное – Ана была болезнью, наваждением, ошибкой.
Она – не его судьба.
У Кобейна всегда хватало сил и характера принимать трудные решения и обрезать концы уходивших без него в плавание кораблей.
Да, пустота была иной, чем при расставании с Кариной или Тарой. Но и чувства были другими. Теперь внутри зияла черная дыра, и нужно было вспомнить, что один – это... одинок. Ко всем тванским Теням, он был одинок, как служебный пес, случайно севший в поезд и оказавшийся далеко от дома.
Но он справится. Не добившийся своего Великолепный Бэй справится. И с поражением. И с дорогой, по которой он делал уверенные шаги в новом направлении – туда, где не будет Аны.
Кобейн решил отправиться в Рассветную столицу, чтобы найти девочку в яркой цветастой юбке. Если он пока привязан к этому миру, то может попытаться выяснить немного больше о судьбе шерла и Роксы, и в процессе поисков решит, где обосноваться до тех пор, пока его не выдернет на Землю к неизвестному Искателю или Искательнице. С его везением отныне купаться и спать, похоже, лучше в одежде.
Наступал момент придумать новый образ. Время Поцелованного, Карьерного Волка и Твана прошло, но Бэй не собирался становиться Бэем.
Может быть, Крис? От его второго имени? Только ни с одним из тех, что стояли в паспорте, Кобейн себя не представлял. У его родителей было плохо с фантазией на мужские имена. Что они сейчас думают об исчезновении сына? Хорошо, что Кайт отправляет время от времени от его имени короткие сообщения, что все в порядке, и Бэй застрял на курсе затяжной медитации. Никто не поверит, все будут волноваться, но, по крайней мере, не начнут рисовать в воображении холодный труп в расщелине в горах. Маленькой лжи еще ненадолго хватит, но наступит момент, когда его родным придется пройти семь кругов ада семьи пропавшего без вести. Послать Ван Дорнам почтового голубя не получится. Бросить бутылку? В море песка? С запиской, что жив и, несмотря ни на что, не унывает и верит в себя?
Поосторожнее с самолюбованием, Бэй!
Как говорил Гашик, высокомерие в любом виде – наказуемо.
В доме Роксы Кобейн не обнаружил ничего подозрительного. Никаких следов или улик, которые могли бы дать направление, где и кого искать. В плетеной корзиночке на столе лежало много разных отшлифованных камней, но Бэй забрал с собой только развалившийся на три части турмалин.
Подобные корзиночки с разноцветным содержимым были во всех домах Долины. В них – камни на удачу, для хозяйских нужд, помощники в разных делах и ситуациях. Индикаторы – такие, как александрит, бирюза или нефрит, меняли цвет перед бедой, предупреждая о несчастье. В дальнюю дорогу брали сугилит или гелиотроп, защищающие от злых духов и плохой энергии. Для мира в доме или чтобы успокоиться после душевных потрясений, в коробочке держали зеленую яшму и розовый кварц. От сглаза – опал, от клеветы – топаз.
Но кристаллы и металлы могли быть «пустыми» или залитыми энергией, которая усиливала их действие, настраивая на одного владельца. Было столько тонкостей, связанных с камнями в этом мире! Бэй не рискнул взять ни одного из корзиночки ведьмы. Он устал от сюрпризов Долины.
Прежде чем начать путь в сторону Рассветной, он нашел поселение Неприкосновенных. Ему пришлось потратить время и лишиться нескольких кристаллов, чтобы получить возможность задавать вопросы. Только когда Кобейн убедил Изгоев в смерти ведьмы, они стали рассказывать о своей покровительнице.
С таким поклонением не относились даже к королям! Рокса помогала безродным едой, камнями, иногда укрывала их от полиции и искала помощников для тех, кто попал в беду. Бэй и несколько человек, укутанных в одежды с желтыми пятнами позорной метки, сидели у костра, над которым жарился освежеванный безухий кролик. Трусливыми кроликами метались и торопливые, беспокойные взгляды людей. А какими еще они могут быть у тех, кто постоянно вынужден прятаться?
Простившись, Бэй направился в деревню, чтобы от места, которым пользовалась Рокса, переместиться в столицу Рассветных. Серая тень кралась за ним от самого поселения, и, отойдя на сотню метров, Кобейн развернулся, поджидая согнутую в спине от старости старуху. Она подошла, озираясь по сторонам, и застыла рядом, не произнося ни слова, но бросая выразительные взгляды на его дорожную сумку. Заговорить ей помог мелкий неограненный дымчатый кварц, размером с гречишное зерно, который безродная тонкими пальцами с толстыми узлами раздутых артритом суставов вытащила из мешочка с камнями.
– Люди глупы и наивны, – засмеялась старуха низким, шершавым голосом. – У ведьмы не может быть светлая душа. Долг она оплачивала перед духами, которым поклялась.
– Какой долг?
– За слепую девчонку, что Изгои несколько лет растили среди своих и водили везде с собой.
– Странное место, чтобы прятать детей.
Перехватив взгляд Кобейна в сторону оставшихся за холмом палаток, старуха покачала головой.
– Не эти. В Закатном было дело. Я тоже оттуда родом. А странное или нет, не ко мне вопрос. Значит, есть судьба страшней, чем кочевать с Неприкосновенными.
– Что стало с девочкой?
– Кто его знает. Забрала она ее лет через семь, а куда дела, неведомо. В этих местах детей рядом с ведьмой никто не видел.
Бэй собрался уходить, но потом, вспомнив сосредоточенный взгляд старухи, пока она копалась в мешочке с камнями, достал из кармана осколки турмалина.
– Знаешь, что это?
Безродная сложила вместе ладони и быстро-быстро потерла их, согревая, потом взяла осколки, аккуратно составив их вместе на левой ладони. Зажала ее в кулак, потрясла в воздухе и сунула под ухо Бэю, напугав, что хочет ударить.
– Слушай, – недовольно прошипела она, словно испытывала боль, и снова поднесла руку к уху Кобейна.
– Рок, – донеслось из ладони старухи.
Ну что ж! Добавилась целая буква. Только передатчик на этом бесповоротно разломался. С шипением безродная отбросила осколки в песок, и на ее ладони Бэй увидел красное пятно ожога. Старуха вертелась на месте и сыпала ругательствами, пока дула на больное место.
– Камень – перевертыш, посланником она его сделала, – Неприкосновенная застыла перед Кобейном, глядя на него из-под темного платка. – Может, для тебя, а может, для другого. Только тот, кто убил ведьму, сильнее был. Раскусил ее хитрость, вместе с турмалином, – засмеялась женщина и пошла прочь, потряхивая обожженной ладонью.
Бэй смотрел ей вслед и вспоминал о том, что не говорил в селении, как умерла Рокса, женщина догадалась об убийстве сама и камень себе выбрала необычный. И с турмалином разобралась. Непростая... Уносила на скрюченных ногах свои собственные секреты обратно в поселение Изгоев.
* * *
Снова и снова Бэй вспоминал подслушанный на площади разговор между Роксой и девочкой. Ведьма испугалась, еще увидев проекцию камня. Что насторожило ее – сила шерла или то, что неизвестный убийца попросил у нее слишком опасный кристалл, оставалось только догадываться. Но, пообещав Кобейну изготовить обманку, Рокса поспешила на встречу с девочкой. Нет. Не так. Ведьма вышла из дома через час. Вряд ли, чтобы сбить слежку, скорее всего, зарядила за это время какой-нибудь сигнальный амулет для ясновидящей и говорила с девочкой об опасности. Уже тогда предчувствовала свою гибель? В любом случае, ясновидящая что-то почувствовала, потому что хотела проверить судьбу ведьмы, умоляя взять камень или показать руку.
