Птица явно показывала Бэю Долину, хвалясь ее яркой, завораживающей красотой: разноцветными руслами сухих и блестящих рек, ущельями из странных камней. Кобейн видел мягкое безе ровных дюн и огромную скалу в форме креста, утонувшую в песке. Это было так здорово, что он распрощался с землей и собственным разумом и решил насладиться свободой полета.
К тому же птица оказалась любительницей адреналина, залетая в узкие каньоны и едва не ломая крылья об острые стены. Кобейн вдруг вспомнил себя, – сидящем на мотоцикле за спиной Аны на узком серпантине севера Майорки...
Даже в его бред нашла дорогу Сероглазая…
Хотя почему – нашла? Она была в нем полноправной хозяйкой.
И дереализация или искажение восприятия мира у Бэя началось с того самого момента, как он встретил Тайну.
Полет закончился так же внезапно, как и начался, оставив Кобейна на окраине деревни. Прийти в себя помогла остывшая лепешка с сыром и зеленью –- застыла комом в желудке, притягивая к земле.
Осталось только внутреннее беспокойство, которое Кобейн связал с вынужденным ожиданием важной встречи. Чтобы отвлечься, стоило занять чем-то голову, а хотелось бежать –- километры. Память тут же подсунула подходящее название – акатазия. Психическое нарушение, связанное с идущей изнутри потребностью в постоянном движении.
Бэй встал, отряхнул одежду, поправил платок на голове.
«Ставить самому себе диагнозы, между прочим, называется Синдромом студента медика», усмехнулся он и покинул глиняную деревеньку, решив навестить старика – пастуха.
В другой жизни, в другом мире, Кир мог бы стать неплохим детективом. В этой же он научился не лезть открыто в чужие дела, а потребность подслушивать спрятал в работе. Пастух водил стадо овец вдоль границ Закатных и Рассветных, переходя из королевства в королевство в труднодоступных местах. Он переносил, как почтальон, весточки, собирал интересную информацию, смотрел, а когда была возможность – подсматривал.
Интерес Бэя к Роксе упал в благодатную почву, превратив Кира в добровольного информатора. Только чтобы обнаружить столетнего детектива со стадом овец из семидесяти голов, Кобейну пришлось потратить пару часов и несколько камней для облегчения скольжения (– ему не хотелось расходовать собственную силу перед важной встречей).
– Во время пожаловал, – обрадовался Кир и усадил Бэя пить айран – кислый алкогольный напиток из овечьего молока.
– Из Закатного она пришла. Я нашел деревню, где ведьма появилась едва живой, с воспаленными ожогами по всему телу. С ней была девочка, лет трех- – четырех, тоже пострадавшая в огне. Назвались они погорельцами, но откуда, никто не знал. Колдовать совсем не могла, все силы ведьмины на лечение себя и ребенка использовала. Уверяла, что девчонка ей не внучка, а сиротка соседская, всех в огне потерявшая. За постой расплачивалась камнями. Когда закончились камни – ушла. Так вот я по ее следам своих овец поводил. Года два она из места в место перебиралась. И в деревню, где сейчас живет, уже одна пришла. Про девочку в тех местах никто не слышал, да и не видел рядом с Роксой детей. Похоже, не выжил ребенок после ожогов. В селении, где погорельцы впервые объявились, многие вспоминали, как девочка кричала по ночам от боли.
Бэй расплатился с Киром крупным опалом и направился в соседний городок, на постоялый двор, хозяева которого, по- словам пастуха, были не слишком разборчивыми в выборе постояльцев.
* * *
– Ана, – сердитый голос Ларса догнал ее уже в саду.
До кареты, способной отвести в имение Мелины, оставалось всего десяток метров. Значит, Истинный не поленился сразу отправиться к Наследнику, а Наследник оставил все дела, и бросился искать ее! Ане пришлось застыть и развернуться к преследователю. Ларс пылал холодным огнем хорошо контролируемого гнева.
– Ты вскрыла личный сейф члена Совета и будущего Короля!
– Ты говоришь о себе в третьем числе, что бы мое преступление звучало страшнее?
– Правильное слово в твоем ответе – преступление! – Ларс сжимал губы в упрямую полоску, щурил глаза. Контроль давался Железному Псу не так легко.
– В сейфе хранятся секретные документы. Ты представляешь, чем рисковала? Что, если бы один из них пропал?!
– Пропал? – Ана явно перестаралась, изумленно округлив глаза, потому что Ларс заскрипел зубами...
– Ана!
– Может… нужно хранить секретные документы в более надежном месте?
Ой, это тоже была неверная фраза.
Рука Наследника вцепилась в плечо и больно сжала.
– Скользить во времени могут только единицы. Пока о твоем даре никто, кроме меня и Мирна, не знает.
– Истинный, – поправила Ана. – И Дэш.
– Повторю, зачем ты полезла в сейф? Прошлый раз ты получила этот ведьмин камень, как только попросила меня его достать.
– Тебя не было рядом. – Это было не слишком хорошим оправданием, но другого не было. – Я спешила...
– Куда? – не ослабляя зажима руки, Ларс потянул Избранницу за собой. – Жрец рассказал мне, что камень снова едва не погубил тебя.
– Ничего подобного, – огрызнулась Ана, . – Я просто увлеклась. А Истинный запаниковал раньше времени. Ничего же не случилось?
– Запаниковал? – Ларс шел обратно ко дворцу и тащил девушку за собой. – Камень имеет слишком большое влияние на тебя. Он подчиняет твое сознание и волю. Даже то, как ты сейчас говоришь со мной – ненормально! Ана, ты можешь это понять? Янтарь, который для всех – пустышка, ведет себя с тобой, как ведьмин камень, настроившийся на ауру Искателя. Он выпивает тебя, лишая способности здраво смотреть на вещи.
– Куда мы идем? – Ана попыталась остановиться, но не тут-то было. Ларс был сильнее, и выглядел слишком решительно, направляясь к хозяйственному крылу дворца.
– Избавляться от камня.
– А если я не хочу?
– Ты сама попросила меня убрать янтарь, едва не погибнув в Карьере.
– Но не погибла же! – крикнула Ана, пытаясь вырваться. – Ничего плохого со мной не случилось. Похоже, я даже спасла старателя, до которого добрались бы Тени, не окажись я в Ущелье.
Ларс остановился и развернул Ану к себе.
– И каким образом ты спасла старателя? – усмехнулся он.
– Тени не тронули меня и исчезли туда, откуда появились.
– Ана! – почти прорычал Ларс. – Такого не бывает. Камень заставляет тебя в это верить. Он старается сохранить вашу связь, лишая тебя возможности защититься!
Наследник снова взял Избранницу за плечо и повел за собой, пока они не застыли у незнакомой двери.
В коридоре было пусто, так что Ларс привлек Ану к себе, стал касаться губами ее лба, висков, глаз, – мягко, легко, приятно, так что она постепенно перестала сопротивляться, невольно расслабившись и потянувшись к нему в ответ.
Наследник не желал ей зла, и в его словах звучало достаточно аргументов, чтобы начать сомневаться в камне, который Ана решила забрать в имение Мелины. Расставаться с янтарем становилось все сложнее. Она помнила рваные вздохи измученной птицы и тяжелые взмахи ее крыльев. Истинный не преувеличил, сказав, что Ана слишком увлеклась полетом и едва не погибла. Но она верила, что делит полет с искоркой души Бэя, скользнувшей в этот мир, чтобы согреть ее.
Тогда чем был камень, тепло которого чувствовалось через грубую ткань сумки? Добром или злом? Напоминая о Бэе, он бросал Ану в омут боли и уже не раз подталкивал к опасной черте.
Значит, Ларс и Истинный правы? Янтарь выпивал ее волю, словно ведьмин камень? Стоило дотронуться до него в кабинете Наследника, как Ана снова начала совершать бездумные поступки – без позволения воспользовалась амулетами связи, отправилась одна в поселок контрабандистов, вскрыла сейф с важными документами! А если бы она при этом попалась?! Даже трудно представить, чем это могло закончиться!
Послышались шаги по коридору, возвращая Ану из размышлений в объятия Ларса.
– Мы зайдем в комнату вместе, и ты сама положишь камень под пресс.
За дверью был склад, полный коробок и корзин с разными минералами и камнями, и в нем стояли тяжелые прессы и точильные установки для грубой шлифовки. Ана увидела коробочки с мелкими осколками, из которых делали бисер.
– Ана?
Она качнула головой, осматриваясь по сторонам, и потянула с плеча дорожную сумку, в которой, кроме янтаря, лежали еще камни, отобранные для работы.
– Ваше Высочество…
В комнату заглянул посланник короля, Ларс развернулся к нему. Ана решительно шагнула к прессу, и через минуту, когда Наследник застыл за ее спиной, уже раздавался безжалостный скрежет, от которого хотелось закрыть уши и бежать прочь.
Ана метнулась к двери, Ларс поймал ее за плечо и вместе с девушкой вышел в коридор.
Поцеловал невесту в уголок глаза, откуда скатилась одинокая слеза,.
– Ты молодец, Найденыш.
Он не называл ее так, казалось, уже целую вечность, и старое прозвище наполнило душу воспоминаниями, в которых Ларс был для Аны Вселенной.
– Так было нужно.
– Я понимаю. До вечера?
* * *
Иногда вещи, которые мы ищем, находят нас сами. Или люди. Или тайны.
Хотя Бэй предпочел бы не говорить о тайнах.
Оплатив номер на втором этаже, с бадьей теплой воды, которую хозяйка обещала согреть к ночи, Кобейн остался в трактире, чтобы поужинать и понаблюдать за людьми. Неопределенность его положения выводила из себя, а обрывки подслушанных в трактире и на улицах городка разговоров подтверждали слова Тары. На фоне растущих в Долине проблем, особенно в Закатном королевстве, среди населения усиливалась ксенофобия и страх перед неизведанным. Люди говорили, что беды и болезни, просачиваются сквозь швы соприкосновения миров или их приносят с собой Скользящие. Храм и Совет Закатных готовили отделение миров. Не просто ограничение дара тех, кто может переходить по швам, а отделение. Значит, тянуть с возвращением на Землю нельзя, но Бэю было совершенно непонятно, как это сделать и где искать помощь.
Он послушал и поспрашивал про Ану. Скрежетал зубами, сжимал до боли кулаки, но слушал, и даже задавал вопросы! Невеста Наследника Закатного королевства готовилась стать Спасительницей целого мира! Похвальное стремление. Через три месяца, если Кайра Рассветная не выберет себе пару, Ана вместе со своим женихом отправится к священной горе Аль Ташид, чтобы найти ключ на свободу из песчаной ловушки.
«Предложить ей самого себя в виде брелка? Спасительница!»
Но почему, кроме злости и разъедающей кислотой ревности, Кобейн испытывал едва ли не гордость, когда слышал, что Тайна понемногу завоевывает сердца людей, сначала плохо встретивших никому не известную девушку, к тому же, еще и связанную с чужим миром?
Только Бэю хотелось поправить говоривших, что сердца невеста Наследника не завоевывает, а крадет. У будущей Королевы не та специальность. Не Воительница она, а Воровка.
Наслушавшись всякого, Кобейн уже хотел справиться у хозяйки о бадье с водой, когда к его столу подошел незнакомый мужчина и без приглашения сел напротив.
Он был высок, одет в дорожный плащ. Глубокий капюшон упал с головы на плечи, и Бэй увидел перед собой овальное лицо с правильными чертами и длинным, прямым носом. Темные волосы незнакомца были собраны в низкий хвост, белки темных глаз неприятно выделялись на фоне смуглой кожи. Узкие, ровные губы напоминали две полосы. Бэй уже знал, что определить настоящий возраст жителей Долины непросто, но выглядел мужчина лет на пятьдесят. Если бы не цвет лица, Кобейн причислил бы его к земным стандартам «голубых» кровей.
– Чем обязан? – спросил он, удивленно приподнимая бровь, и давая понять, что не оценил бесцеремонное начало знакомства.
– Заставил ты себя поискать, – вместо представления или приветствия проговорил незнакомец, обрушив на Бэя предчувствие опасности.
– Не знал, что меня кто-то ищет.
– Не кто-то, а я, – ответил мужчина, разглядывая Кобейна взглядом секретного агента Нормана Келли. – Вот уже много лун с тех пор, как ты переместился из другого мира.
Иногда нас находит то, что мы желаем найти.
Разговор продолжился в комнате, которую снял Бэй. В углу пыхтела кипятком полная бадья. Еще не представившийся гость, предложивший уйти в более уединенное место, сбросил на спинку единственного стула плащ и отошел к окну. Развернулся, облокотившись о подоконник, и с высоты своего роста, посмотрел на Кобейна. Чтобы не оказаться ниже уровня его глаз, Бэю пришлось вспомнить об американской непосредственности и усесться на угол стола.
Гость оценил его маневр короткой усмешкой.
– Чтобы избежать лишних вопросов, – проговорил он и потянул со своей шеи скрытый в одежде тонкий шнурок с обманкой.
Бэй следил за руками, снимавшими кулон, наблюдая, как преображается мужчина перед ним. Многое осталось неизменным -– рост, фигура, одежда, возраст. Даже черты лица. Зато цвет кожи оказался ровным и светлым, как топленое молоко. Глаза -– синими, с примесью серого, как пасмурное небо. Волосы побелели, сохранив длину с одной стороны головы, но исчезнув с другой. Не смотря на необычный цвет, а, может, благодаря ему, густые, белоснежные брови притягивали взгляд, как и полосы татуировок, спускавшихся от висков на шею. С обритой стороны они проступали тонким рельефом, как если бы были не наколоты, а сложены из вживленных под кожу нитей.
Перед Бэем стоял Истинный. А так как между этими любителями асимметричных причесок существовала разница в чинах, Кобейн был уверен, что его гость относится к высшим эшелонам власти таинственного Храма. Слишком много уверенности в себе и спокойствия, свойственных людям, привыкшим решать и повелевать, исходило от жреца.
– Теперь мне ясно, почему вы не представились, – усмехнулся Бэй.
– Как мне ясно то, что ты переместился из Карьера, в нем сбиваются все следы, – ответил Истинный. – И неплохо освоился в чужом мире за короткий срок. Что собираешься делать дальше?
– Вернуться обратно. Как вы узнали обо мне?
– Каждый Скользящий оставляет свой уникальный след. Как почерк. Или отпечаток пальцев, которыми пользуются в вашем мире. Просто мало кто способен их читать. К тому же это слишком трудоемкое занятие, и прибегать к нему приходится лишь в исключительных случаях.
– Значит, слух о том, что все, кто может перемещаться между мирами, получили печать, означает...
– Что ты единственный на данный момент известный нам человек, способный пройти по шву соприкосновения миров.
Сердце пыталось сорваться в бездну. Неужели жрец искал Кобейна, чтобы припечатать к Долине, как и остальных? Взгляд Бэя уже скользил по комнате, проверяя пути к бегству.
– Не советую даже пытаться, – проговорил Истинный. – У меня очень много способностей. Что дает нам возможность договориться.
Слова жреца дарили надежду... Вот только мысль, что белобровый воин Храма уже сейчас отправит Бэя обратно на Землю, не обрадовала, а испугала. Неужели Кобейн еще не готов проститься с миром, в котором останется Тайна? И какое название подобрать этому синдрому? Навязчивая привязанность?
– Переместиться самостоятельно у тебя не получится, не хватит опыта и умения создавать настройки. Помощника тебе не найти, потому что у всех способных скользить между мирами есть ограничитель на ближайшие пять лет. Ждать случайного перехода можно всю жизнь, – продолжал Истинный.
К тому же птица оказалась любительницей адреналина, залетая в узкие каньоны и едва не ломая крылья об острые стены. Кобейн вдруг вспомнил себя, – сидящем на мотоцикле за спиной Аны на узком серпантине севера Майорки...
Даже в его бред нашла дорогу Сероглазая…
Хотя почему – нашла? Она была в нем полноправной хозяйкой.
И дереализация или искажение восприятия мира у Бэя началось с того самого момента, как он встретил Тайну.
Полет закончился так же внезапно, как и начался, оставив Кобейна на окраине деревни. Прийти в себя помогла остывшая лепешка с сыром и зеленью –- застыла комом в желудке, притягивая к земле.
Осталось только внутреннее беспокойство, которое Кобейн связал с вынужденным ожиданием важной встречи. Чтобы отвлечься, стоило занять чем-то голову, а хотелось бежать –- километры. Память тут же подсунула подходящее название – акатазия. Психическое нарушение, связанное с идущей изнутри потребностью в постоянном движении.
Бэй встал, отряхнул одежду, поправил платок на голове.
«Ставить самому себе диагнозы, между прочим, называется Синдромом студента медика», усмехнулся он и покинул глиняную деревеньку, решив навестить старика – пастуха.
Прода от 24.01.2020, 20:22
В другой жизни, в другом мире, Кир мог бы стать неплохим детективом. В этой же он научился не лезть открыто в чужие дела, а потребность подслушивать спрятал в работе. Пастух водил стадо овец вдоль границ Закатных и Рассветных, переходя из королевства в королевство в труднодоступных местах. Он переносил, как почтальон, весточки, собирал интересную информацию, смотрел, а когда была возможность – подсматривал.
Интерес Бэя к Роксе упал в благодатную почву, превратив Кира в добровольного информатора. Только чтобы обнаружить столетнего детектива со стадом овец из семидесяти голов, Кобейну пришлось потратить пару часов и несколько камней для облегчения скольжения (– ему не хотелось расходовать собственную силу перед важной встречей).
– Во время пожаловал, – обрадовался Кир и усадил Бэя пить айран – кислый алкогольный напиток из овечьего молока.
– Из Закатного она пришла. Я нашел деревню, где ведьма появилась едва живой, с воспаленными ожогами по всему телу. С ней была девочка, лет трех- – четырех, тоже пострадавшая в огне. Назвались они погорельцами, но откуда, никто не знал. Колдовать совсем не могла, все силы ведьмины на лечение себя и ребенка использовала. Уверяла, что девчонка ей не внучка, а сиротка соседская, всех в огне потерявшая. За постой расплачивалась камнями. Когда закончились камни – ушла. Так вот я по ее следам своих овец поводил. Года два она из места в место перебиралась. И в деревню, где сейчас живет, уже одна пришла. Про девочку в тех местах никто не слышал, да и не видел рядом с Роксой детей. Похоже, не выжил ребенок после ожогов. В селении, где погорельцы впервые объявились, многие вспоминали, как девочка кричала по ночам от боли.
Бэй расплатился с Киром крупным опалом и направился в соседний городок, на постоялый двор, хозяева которого, по- словам пастуха, были не слишком разборчивыми в выборе постояльцев.
* * *
– Ана, – сердитый голос Ларса догнал ее уже в саду.
До кареты, способной отвести в имение Мелины, оставалось всего десяток метров. Значит, Истинный не поленился сразу отправиться к Наследнику, а Наследник оставил все дела, и бросился искать ее! Ане пришлось застыть и развернуться к преследователю. Ларс пылал холодным огнем хорошо контролируемого гнева.
– Ты вскрыла личный сейф члена Совета и будущего Короля!
– Ты говоришь о себе в третьем числе, что бы мое преступление звучало страшнее?
– Правильное слово в твоем ответе – преступление! – Ларс сжимал губы в упрямую полоску, щурил глаза. Контроль давался Железному Псу не так легко.
– В сейфе хранятся секретные документы. Ты представляешь, чем рисковала? Что, если бы один из них пропал?!
– Пропал? – Ана явно перестаралась, изумленно округлив глаза, потому что Ларс заскрипел зубами...
– Ана!
– Может… нужно хранить секретные документы в более надежном месте?
Ой, это тоже была неверная фраза.
Рука Наследника вцепилась в плечо и больно сжала.
– Скользить во времени могут только единицы. Пока о твоем даре никто, кроме меня и Мирна, не знает.
– Истинный, – поправила Ана. – И Дэш.
– Повторю, зачем ты полезла в сейф? Прошлый раз ты получила этот ведьмин камень, как только попросила меня его достать.
– Тебя не было рядом. – Это было не слишком хорошим оправданием, но другого не было. – Я спешила...
– Куда? – не ослабляя зажима руки, Ларс потянул Избранницу за собой. – Жрец рассказал мне, что камень снова едва не погубил тебя.
– Ничего подобного, – огрызнулась Ана, . – Я просто увлеклась. А Истинный запаниковал раньше времени. Ничего же не случилось?
– Запаниковал? – Ларс шел обратно ко дворцу и тащил девушку за собой. – Камень имеет слишком большое влияние на тебя. Он подчиняет твое сознание и волю. Даже то, как ты сейчас говоришь со мной – ненормально! Ана, ты можешь это понять? Янтарь, который для всех – пустышка, ведет себя с тобой, как ведьмин камень, настроившийся на ауру Искателя. Он выпивает тебя, лишая способности здраво смотреть на вещи.
– Куда мы идем? – Ана попыталась остановиться, но не тут-то было. Ларс был сильнее, и выглядел слишком решительно, направляясь к хозяйственному крылу дворца.
– Избавляться от камня.
– А если я не хочу?
– Ты сама попросила меня убрать янтарь, едва не погибнув в Карьере.
– Но не погибла же! – крикнула Ана, пытаясь вырваться. – Ничего плохого со мной не случилось. Похоже, я даже спасла старателя, до которого добрались бы Тени, не окажись я в Ущелье.
Ларс остановился и развернул Ану к себе.
– И каким образом ты спасла старателя? – усмехнулся он.
– Тени не тронули меня и исчезли туда, откуда появились.
– Ана! – почти прорычал Ларс. – Такого не бывает. Камень заставляет тебя в это верить. Он старается сохранить вашу связь, лишая тебя возможности защититься!
Наследник снова взял Избранницу за плечо и повел за собой, пока они не застыли у незнакомой двери.
В коридоре было пусто, так что Ларс привлек Ану к себе, стал касаться губами ее лба, висков, глаз, – мягко, легко, приятно, так что она постепенно перестала сопротивляться, невольно расслабившись и потянувшись к нему в ответ.
Наследник не желал ей зла, и в его словах звучало достаточно аргументов, чтобы начать сомневаться в камне, который Ана решила забрать в имение Мелины. Расставаться с янтарем становилось все сложнее. Она помнила рваные вздохи измученной птицы и тяжелые взмахи ее крыльев. Истинный не преувеличил, сказав, что Ана слишком увлеклась полетом и едва не погибла. Но она верила, что делит полет с искоркой души Бэя, скользнувшей в этот мир, чтобы согреть ее.
Тогда чем был камень, тепло которого чувствовалось через грубую ткань сумки? Добром или злом? Напоминая о Бэе, он бросал Ану в омут боли и уже не раз подталкивал к опасной черте.
Значит, Ларс и Истинный правы? Янтарь выпивал ее волю, словно ведьмин камень? Стоило дотронуться до него в кабинете Наследника, как Ана снова начала совершать бездумные поступки – без позволения воспользовалась амулетами связи, отправилась одна в поселок контрабандистов, вскрыла сейф с важными документами! А если бы она при этом попалась?! Даже трудно представить, чем это могло закончиться!
Послышались шаги по коридору, возвращая Ану из размышлений в объятия Ларса.
– Мы зайдем в комнату вместе, и ты сама положишь камень под пресс.
За дверью был склад, полный коробок и корзин с разными минералами и камнями, и в нем стояли тяжелые прессы и точильные установки для грубой шлифовки. Ана увидела коробочки с мелкими осколками, из которых делали бисер.
– Ана?
Она качнула головой, осматриваясь по сторонам, и потянула с плеча дорожную сумку, в которой, кроме янтаря, лежали еще камни, отобранные для работы.
– Ваше Высочество…
В комнату заглянул посланник короля, Ларс развернулся к нему. Ана решительно шагнула к прессу, и через минуту, когда Наследник застыл за ее спиной, уже раздавался безжалостный скрежет, от которого хотелось закрыть уши и бежать прочь.
Ана метнулась к двери, Ларс поймал ее за плечо и вместе с девушкой вышел в коридор.
Поцеловал невесту в уголок глаза, откуда скатилась одинокая слеза,.
– Ты молодец, Найденыш.
Он не называл ее так, казалось, уже целую вечность, и старое прозвище наполнило душу воспоминаниями, в которых Ларс был для Аны Вселенной.
– Так было нужно.
– Я понимаю. До вечера?
Прода от 25.01.2020, 11:13
* * *
Иногда вещи, которые мы ищем, находят нас сами. Или люди. Или тайны.
Хотя Бэй предпочел бы не говорить о тайнах.
Оплатив номер на втором этаже, с бадьей теплой воды, которую хозяйка обещала согреть к ночи, Кобейн остался в трактире, чтобы поужинать и понаблюдать за людьми. Неопределенность его положения выводила из себя, а обрывки подслушанных в трактире и на улицах городка разговоров подтверждали слова Тары. На фоне растущих в Долине проблем, особенно в Закатном королевстве, среди населения усиливалась ксенофобия и страх перед неизведанным. Люди говорили, что беды и болезни, просачиваются сквозь швы соприкосновения миров или их приносят с собой Скользящие. Храм и Совет Закатных готовили отделение миров. Не просто ограничение дара тех, кто может переходить по швам, а отделение. Значит, тянуть с возвращением на Землю нельзя, но Бэю было совершенно непонятно, как это сделать и где искать помощь.
Он послушал и поспрашивал про Ану. Скрежетал зубами, сжимал до боли кулаки, но слушал, и даже задавал вопросы! Невеста Наследника Закатного королевства готовилась стать Спасительницей целого мира! Похвальное стремление. Через три месяца, если Кайра Рассветная не выберет себе пару, Ана вместе со своим женихом отправится к священной горе Аль Ташид, чтобы найти ключ на свободу из песчаной ловушки.
«Предложить ей самого себя в виде брелка? Спасительница!»
Но почему, кроме злости и разъедающей кислотой ревности, Кобейн испытывал едва ли не гордость, когда слышал, что Тайна понемногу завоевывает сердца людей, сначала плохо встретивших никому не известную девушку, к тому же, еще и связанную с чужим миром?
Только Бэю хотелось поправить говоривших, что сердца невеста Наследника не завоевывает, а крадет. У будущей Королевы не та специальность. Не Воительница она, а Воровка.
Наслушавшись всякого, Кобейн уже хотел справиться у хозяйки о бадье с водой, когда к его столу подошел незнакомый мужчина и без приглашения сел напротив.
Он был высок, одет в дорожный плащ. Глубокий капюшон упал с головы на плечи, и Бэй увидел перед собой овальное лицо с правильными чертами и длинным, прямым носом. Темные волосы незнакомца были собраны в низкий хвост, белки темных глаз неприятно выделялись на фоне смуглой кожи. Узкие, ровные губы напоминали две полосы. Бэй уже знал, что определить настоящий возраст жителей Долины непросто, но выглядел мужчина лет на пятьдесят. Если бы не цвет лица, Кобейн причислил бы его к земным стандартам «голубых» кровей.
– Чем обязан? – спросил он, удивленно приподнимая бровь, и давая понять, что не оценил бесцеремонное начало знакомства.
– Заставил ты себя поискать, – вместо представления или приветствия проговорил незнакомец, обрушив на Бэя предчувствие опасности.
– Не знал, что меня кто-то ищет.
– Не кто-то, а я, – ответил мужчина, разглядывая Кобейна взглядом секретного агента Нормана Келли. – Вот уже много лун с тех пор, как ты переместился из другого мира.
Иногда нас находит то, что мы желаем найти.
Разговор продолжился в комнате, которую снял Бэй. В углу пыхтела кипятком полная бадья. Еще не представившийся гость, предложивший уйти в более уединенное место, сбросил на спинку единственного стула плащ и отошел к окну. Развернулся, облокотившись о подоконник, и с высоты своего роста, посмотрел на Кобейна. Чтобы не оказаться ниже уровня его глаз, Бэю пришлось вспомнить об американской непосредственности и усесться на угол стола.
Гость оценил его маневр короткой усмешкой.
– Чтобы избежать лишних вопросов, – проговорил он и потянул со своей шеи скрытый в одежде тонкий шнурок с обманкой.
Бэй следил за руками, снимавшими кулон, наблюдая, как преображается мужчина перед ним. Многое осталось неизменным -– рост, фигура, одежда, возраст. Даже черты лица. Зато цвет кожи оказался ровным и светлым, как топленое молоко. Глаза -– синими, с примесью серого, как пасмурное небо. Волосы побелели, сохранив длину с одной стороны головы, но исчезнув с другой. Не смотря на необычный цвет, а, может, благодаря ему, густые, белоснежные брови притягивали взгляд, как и полосы татуировок, спускавшихся от висков на шею. С обритой стороны они проступали тонким рельефом, как если бы были не наколоты, а сложены из вживленных под кожу нитей.
Перед Бэем стоял Истинный. А так как между этими любителями асимметричных причесок существовала разница в чинах, Кобейн был уверен, что его гость относится к высшим эшелонам власти таинственного Храма. Слишком много уверенности в себе и спокойствия, свойственных людям, привыкшим решать и повелевать, исходило от жреца.
– Теперь мне ясно, почему вы не представились, – усмехнулся Бэй.
– Как мне ясно то, что ты переместился из Карьера, в нем сбиваются все следы, – ответил Истинный. – И неплохо освоился в чужом мире за короткий срок. Что собираешься делать дальше?
– Вернуться обратно. Как вы узнали обо мне?
– Каждый Скользящий оставляет свой уникальный след. Как почерк. Или отпечаток пальцев, которыми пользуются в вашем мире. Просто мало кто способен их читать. К тому же это слишком трудоемкое занятие, и прибегать к нему приходится лишь в исключительных случаях.
– Значит, слух о том, что все, кто может перемещаться между мирами, получили печать, означает...
– Что ты единственный на данный момент известный нам человек, способный пройти по шву соприкосновения миров.
Сердце пыталось сорваться в бездну. Неужели жрец искал Кобейна, чтобы припечатать к Долине, как и остальных? Взгляд Бэя уже скользил по комнате, проверяя пути к бегству.
– Не советую даже пытаться, – проговорил Истинный. – У меня очень много способностей. Что дает нам возможность договориться.
Слова жреца дарили надежду... Вот только мысль, что белобровый воин Храма уже сейчас отправит Бэя обратно на Землю, не обрадовала, а испугала. Неужели Кобейн еще не готов проститься с миром, в котором останется Тайна? И какое название подобрать этому синдрому? Навязчивая привязанность?
– Переместиться самостоятельно у тебя не получится, не хватит опыта и умения создавать настройки. Помощника тебе не найти, потому что у всех способных скользить между мирами есть ограничитель на ближайшие пять лет. Ждать случайного перехода можно всю жизнь, – продолжал Истинный.
