Благо, в больнице нынче на ночь решил остаться Мигель. Так что он мог и отдохнуть.
Видит космос, сейчас ему это было необходимо! Поесть чего-нибудь – и укладываться. На сегодня с него достаточно.
Чего он не ожидал – так это наплыва гостей. Все-таки закона подлости никто не отменял!
- Нашлась твоя одноклассница, - хмуро сообщил Трофим Альбине. – Жива – правда, не слишком здорова. Альпийская горка, - пояснил он.
Дико хотелось спать. И эти посиделки на кухне казались совершенно неуместными. Хоть разгоняй молодняк, наплевав на вежливость и законы гостеприимства!
Девчонка схватилась за щеки.
- Зато есть основания думать, что она сделала все, что от нее требовалось, - он, подумав, пересказал кратко содержание полицейского протокола.
- Покушение на крупную шишку? – хохотнув, переспросил Крис.
- И вот хватит на этом, - Трофим сдвинул брови. – Вам двоим туда точно соваться нельзя! Девчонка пролечится, выйдет. Дальше все зависит от нее. Аль, я все понимаю, - он кинул взгляд на соседку. – Но ты сделать ничего не можешь! Свою голову другому человеку не приставишь. Надеюсь, не нужно объяснять, почему идея прижучить тех, кто организовал покушение – утопия?
- То есть – идея сделать все по уму плавно трансформировалась в предложение ничего не делать, - уточнила Альбина.
- Аль, а ты планируешь что-то сделать с политическими группировками, которые грызутся между собою за влияние в городе? – уточнил Трофим.
Девчонка нахохлилась.
- Аль, ладно бы это были мелкие банды, - он вздохнул. – Но мелкая банда не смогла бы организовать покушение на второго советника! Им такое не по зубам.
- А то, с чем связана эта организация, нам не по зубам, - протянул Крис.
- А ты бы вообще в это не совался! – рыкнул Трофим. – О чем я вообще говорю! Вы же малолетки оба, - он горестно покачал головой.
И застыл, уставившись невидяще в столешницу.
- Ты сам-то во что вляпаться ухитрился? – полюбопытствовал Крис.
- А? – он поднял недоуменный взгляд.
- У тебя вид такой, словно тебя по канализации за ноги таскали, - тот проницательно на него взглянул. – И не надо рассказывать мне, что это на работе так замотали! Не верю.
- Станиславский, блин…
- Вот-вот, - Крис с видом заправского эксперта покивал. – Ты заявился вымотанным в никакую. И разговор ведешь на автомате. И знаешь, что? Я даже выпытывать сейчас не стану – где был и что ухитрился натворить. Иди спать! Мы посидим немного и разойдемся. И не волнуйся – прямо сейчас никто из нас не побежит влезать куда не надо! Так что воспитательный пыл лучше поберечь.
Господи, какой рассудительный малыш! Ей-богу, если бы не устал, как ездовая псина, прослезился бы от умиления.
- Не сидите долго, - выдавил он, поднимаясь.
И потопал в комнату. Сидеть дольше он и правда не в состоянии. Дожил – его уже сын малолетний воспитывает. Приемный.
- Можешь на диван лечь! – бросил в спину Крис.
Обойдется. Раскладушка ему больше нравится – в конце концов, выбирал, как для себя. У него на ней даже спина ныть перестала. Так что этот корявый диван пусть пацан оставляет себе.
Трофим вытянул из угла раскладушку, раскрыл ее. Бросил подушку, одеяло и свалился.
Господи, как хорошо! Вытянуть наконец ноги и расслабиться. Голова тонула в подушке, а одеяло согревало, наполняя тело теплом.
Судорога дернула левую ногу, заставив беспокойно поерзать. Это оказалось последним, что Трофим запомнил. Чернота накрыла и затянула.
Трофим с криком подскочил на раскладушке, едва не свалился. Сел, задыхаясь, с колотящимся сердцем, уставившись дико в темноту.
- Эй! Ты чего? – на диване зашевелился Крис.
- Ерунда, - выдавил он сипло, спустя полминуты. – Приснилось…
Осторожно спустил ноги на пол, посидел несколько минут, хлопая глазами. Ступни начали замерзать – пол прохладный. Сердце никак не желало успокаиваться. Трофим со вздохом поднялся, пошлепал на кухню. Надо воды попить – это ж надо, до чего кошмар реалистичный приснился!
Кошмары ему снились часто.
Правда, эти три месяца он по ночам просыпался от того, что во сне воскресали события перестрелки, после которой он очнулся в госпитале. В этот раз оказалось кое-что новое.
Во сне он видел длинный тесный извилистый коридор. Металлические стены, местами покореженные. Чудом уцелевшая аварийная подсветка. Редкая – но поразительно, как она вообще сохранилась. Лампы здесь оказались поистине вечные.
Коридор был чудовищно тесен – приходилось идти согнувшись, а то и пробираться ползком.
И Трофим полз по шатающимся металлическим плитам, грозящим не то обрушиться куда-то в неизвестность, не то наоборот – сдвинуться, зажав его намертво.
Коридор был знаком ему – но полз он в этот раз один. И это означало, что он возвращается назад.
У неподготовленного человека долгое путешествие по ненадежному коридору могло бы вызвать приступ клаустрофобии. Однако Трофим был привычен к работе в таких условиях.
Ни звука. Кругом – безмолвие, хотя плиты под ним наверняка громыхали, а лампы должны были гудеть.
Звук в вакууме не разносится. Только вибрация под руками и коленями, ощущаемая всем телом.
Этот коридор абсолютно пуст. Воздух из него давным-давно вытянуло. Именно поэтому и не разрушились, не корродировали толстые металлические пластины, складывающие его. Только электричество – вопреки всем доводам здравого смысла – по-прежнему течет по проводам, питая аварийное освещение.
Впрочем, неважно. Он выбрался из ловушки! Он возвращается обратно.
Трофим помнил путь по коридору так отчетливо, словно на самом деле проделал его вот только что. Даже мышцы слегка ныли.
Он уселся на табуретку, откинул голову назад, прижался затылком к стене. Зажмурился. Кипятильник тихонько засвистел. Сейчас согреется.
Открыл глаза. Полосы по периметру потолка тускло светились.
Сколько времени? Отыскал взглядом циферблат электронных часов на кипятильнике – половина четвертого утра. Самый темный час перед рассветом.
Усмехнулся собственным мыслям. Рассвет не наступит.
Рассвет в этой точке вселенной вообще был условностью. Не выспится он сегодня! А на работе не отдохнешь. Ладно, может, завтра не будет сниться всякое.
Он нахмурился. Нынешний кошмар был закономерным продолжением терзавших его последние недели опасений.
Самым страшным в нынешнем сне был не путь по бесконечному коридору. Ужас, разбудивший его, нахлынул, когда он достиг цели. Трофима, преодолевшего несколько километров узкого ненадежного перехода, грозящего вот-вот снова обвалиться, встретила пустота. Исследовательского звездолета, к которому он настырно пробирался, не оказалось на месте.
Он потер ладонями лицо, сдерживаясь, чтобы не застонать и не выругаться.
Звук в этом муниципальном жилье разносится далеко и качественно – не то, что в том коридоре по соседству с открытым космосом! Кипятильник засвистел.
Трофим ткнул несколько кнопок, чтобы получить горячий чай. Укладываться снова не хотелось – чувствовал, что не уснет.
Куда ночь, туда и сон, - говорила мать ему в детстве.
Он не хотел сейчас отмахиваться от приснившегося кошмара. Самым жутким в нем было то, что Троим не нашел в конце пути своей цели. И такое вполне могло случиться в реальности – если он таки отыщет способ выбраться за пределы Сан-Сана.
В городе он очутился три с половиной месяца назад. Это слишком долго. За это время межзвездный исследователь вполне мог закончить работу и отправиться домой.
Никто не отыскал за это время мегаполис, затерянный в недрах титанической полуразрушенной станции-кольца. Это означало лишь одно: Трофима и троих его товарищей, попавших в переплет, и по безумной случайности оказавшихся в одиноком, чудом сохранившемся закрытом мегаполисе, давно считают погибшими.
Эта станция выглядела совершенно безжизненной, когда звездолет пристыковался. Здесь не было ни души.
Да и вообще, станция выглядела разрушенной. Что за катастрофа постигла ее? Как бы то ни было, это случилось давно. Так давно, что все успело прийти в запустение.
Сейчас, по истечении трех месяцев самостоятельной жизни в Сан-Сане, Трофим мог даже определить дату катастрофы с точностью до пары-тройки десятилетий. Он изучил содержимое местных архивов, находящихся в открытом доступе, и обнаружил: более-менее связная история мегаполиса начитается около двухсот лет назад. И на тот момент город был закрыт для внешнего мира.
Абсолютно закрыт – не было никаких упоминаний о попытках выбраться наружу. Да и о внешнем мире, как таковом, тоже.
И наверняка это имело весомые причины. Не зря ведь внутренний периметр плотно опутан сигнализацией!
То, что Трофиму с тремя спутниками – товарищами по несчастью – удалось каким-то непостижимым образом очутиться внутри, выглядело нереальным.
Тем не менее, это случилось. Они оказались в Сан-Сане.
В тот момент они еще не предполагали, что очутились в самой настоящей Жопе. Именно так называли район Мертвой Иглы сами местные.
Тогда они просто радовались, что выбрались хоть куда-то.
Отдельной причиной для радости стало то, что в том месте, где четверо незадачливых исследователей очутились, нашелся воздух, пригодный для дыхания.
Это было удивительно ко времени – у одного из них повредило шлем, когда коридор, по которому они перебирались, обрушился. Задаваться вопросом – как мог сохраниться воздух где-то на разрушенной космической станции – они тогда не стали. И очень зря!
Казалось бы, все просто: станция – огромна. Размерами сопоставима если не с планетой, то уж точно – с небольшим континентом. Что удивительного, что где-то нашлась закрытая область, из которой не улетучился воздух? В конце концов, даже лампы аварийного освещения горели в том коридоре, который едва не похоронил их всех, обвалившись.
В сравнении с обрушившимся коридором мрачный тесный тоннель окраины Мертвой Иглы показался четверым незадачливым исследователям даже уютным.
Самое главное – там был воздух! Без вредных примесей, пригодный для дыхания.
Они вчетвером оживленно обменивались впечатлениями о пережитом только что. И о том месте, где очутились.
Если громадная станция, к которой пристыковался исследовательский звездолет, была совершенно безжизненной, то здесь, в тоннеле, ощущалось движение жизни. Да, можно было бы подумать – причина кроется в том, что здесь есть воздух, проводящий звуки. В то время, как ползли они по заполненным вакуумом коридорам. И им попросту непривычно стало слышать какие-то звуки.
Но доносившийся отдаленный гул слишком уж напоминал звучание обитаемого места. Он был равномерным, и ничем не напоминал разрозненные хаотичные отзвуки, какие можно услышать внутри заброшенных сооружений.
Примечательным им показался еще один момент: круглый тоннель диаметром метров десять равномерно притягивал ноги людей, куда ни пройди. Иными словами – верха и низа не было! Низ находился прямо под ногами – где бы ты ни стоял. В отличие от аварийного освещения, поддерживать такую систему искусственной гравитации необходимо было постоянно.
А значит, место было обитаемым!
Поразительно, невероятно – но все четверо оказались убеждены: они очутились там, где живут люди. Каким чудом сохранился обитаемый островок посреди заброшенных космических руин?
В тот момент открытие показалось им обнадеживающим. Наивные глупцы!
Обитаемость исследователи сочли синонимом безопасности. И крупно просчитались – безопасно было за пределами обитаемой части станции. Невзирая на повсеместный вакуум, едва тлеющее аварийное освещение и обваливающиеся прямо под ногами коридоры.
По официальным данным, около четырех месяцев назад в районе Мертвой Иглы произошла стычка между двумя криминальными организациями, соперничавшими за контроль окраинных кварталов.
Трофим и трое его товарищей тогда ничего не успели понять.
Только что в тоннеле никого не было, кроме них – и вот откуда ни возьмись появились бегущие люди на странных пружинных подошвах (стритрейсеры – об этом Трофим узнал много позже), неизвестные на сегвеях, байкеры на мопедах. Сюда же влетела пара легковушек. Тоннель разом сделался невообразимо тесным. А грохот и крики оглушили четверку пришельцев.
Уже позже Трофим узнал, что появление сегвеев и мопедов – а уж, тем более, автомобилей, в таком узком тоннеле было незаконным.
Да он даже в центре за все время видел всего пару-тройку легковых машин! В Сан-Сане они, кажется, были не слишком популярны.
Он тогда не успел подумать ни о том, что новые лица выглядят явно недружелюбно. Ни о том, как им четверым объяснить, кто они такие. Мысль об укрытии мелькнула на краю сознания – и пропала, не оформившись. Они ничего не успели за доли секунды.
Прямое попадание в голову. Мозги и осколки черепа, разлетевшиеся по стенке узкого тоннеля. Выстрелы загрохотали внезапно, оглушив и без того ошарашенную четверку исследователей, пару минут, как выбравшихся из обрушившейся шахты коммуникаций. Полсекунды – и от Роберта осталось обезглавленное тело, завалившееся мешком на грязную металлическую поверхность.
Пару секунд спустя – попадание в плечо. И почти тут же – с десяток пуль, прошивших грудину с обеих сторон. Без шансов.
Трофим до сих пор видел в кошмарных снах остекленевшие глаза Владимира. Тот и не понял, что произошло.
Они четверо очутились под прямым огнем. Укрытий не было.
То, что Трофим и последний из его товарищей выжили, оказалось чистой случайностью. Их даже не задело – но злоключения тогда только начинались. Двое незадачливых путешественников – потрясенные гибелью товарищей, оглушенные царящим кругом гвалтом и грохотом – очутились в самом эпицентре хаоса, где почти сразу безнадежно потеряли друг друга.
Собственно, Трофим по сей день понятия не имел, выжил ли его последний товарищ, или нет. Пытался искать его через маячок – тщетно.
Он ради Андрея и завел аккаунт в местной социальной сети. Надеялся, что тот, если еще жив, наткнется – и свяжется с ним. Однако дни шли, и шансы на это становились все призрачнее.
А то, что в Сан-Сане не появлялось сведений о неизвестных пришельцах извне, четко указывало: спасательная группа не появлялась. Очевидно, их следов не нашли. И сочли четверых пропавших погибшими. Оно и понятно: заброшенная станция слишком огромна, мегаполис Сан-Сан, имеющий не один десяток километров в поперечнике, составляет крохотную, микроскопическую ее часть. Затеряться там было куда проще, чем найти потом потерявшихся.
И Трофим в последние недели все чаще думал – что станет делать, если действительно, выбравшись за пределы города, не найдет исследовательского космолета на месте.
Вероятность такого исхода росла с каждым днем.
Видит космос, сейчас ему это было необходимо! Поесть чего-нибудь – и укладываться. На сегодня с него достаточно.
Чего он не ожидал – так это наплыва гостей. Все-таки закона подлости никто не отменял!
*** ***
- Нашлась твоя одноклассница, - хмуро сообщил Трофим Альбине. – Жива – правда, не слишком здорова. Альпийская горка, - пояснил он.
Дико хотелось спать. И эти посиделки на кухне казались совершенно неуместными. Хоть разгоняй молодняк, наплевав на вежливость и законы гостеприимства!
Девчонка схватилась за щеки.
- Зато есть основания думать, что она сделала все, что от нее требовалось, - он, подумав, пересказал кратко содержание полицейского протокола.
- Покушение на крупную шишку? – хохотнув, переспросил Крис.
- И вот хватит на этом, - Трофим сдвинул брови. – Вам двоим туда точно соваться нельзя! Девчонка пролечится, выйдет. Дальше все зависит от нее. Аль, я все понимаю, - он кинул взгляд на соседку. – Но ты сделать ничего не можешь! Свою голову другому человеку не приставишь. Надеюсь, не нужно объяснять, почему идея прижучить тех, кто организовал покушение – утопия?
- То есть – идея сделать все по уму плавно трансформировалась в предложение ничего не делать, - уточнила Альбина.
- Аль, а ты планируешь что-то сделать с политическими группировками, которые грызутся между собою за влияние в городе? – уточнил Трофим.
Девчонка нахохлилась.
- Аль, ладно бы это были мелкие банды, - он вздохнул. – Но мелкая банда не смогла бы организовать покушение на второго советника! Им такое не по зубам.
- А то, с чем связана эта организация, нам не по зубам, - протянул Крис.
- А ты бы вообще в это не совался! – рыкнул Трофим. – О чем я вообще говорю! Вы же малолетки оба, - он горестно покачал головой.
И застыл, уставившись невидяще в столешницу.
- Ты сам-то во что вляпаться ухитрился? – полюбопытствовал Крис.
- А? – он поднял недоуменный взгляд.
- У тебя вид такой, словно тебя по канализации за ноги таскали, - тот проницательно на него взглянул. – И не надо рассказывать мне, что это на работе так замотали! Не верю.
- Станиславский, блин…
- Вот-вот, - Крис с видом заправского эксперта покивал. – Ты заявился вымотанным в никакую. И разговор ведешь на автомате. И знаешь, что? Я даже выпытывать сейчас не стану – где был и что ухитрился натворить. Иди спать! Мы посидим немного и разойдемся. И не волнуйся – прямо сейчас никто из нас не побежит влезать куда не надо! Так что воспитательный пыл лучше поберечь.
Господи, какой рассудительный малыш! Ей-богу, если бы не устал, как ездовая псина, прослезился бы от умиления.
- Не сидите долго, - выдавил он, поднимаясь.
И потопал в комнату. Сидеть дольше он и правда не в состоянии. Дожил – его уже сын малолетний воспитывает. Приемный.
- Можешь на диван лечь! – бросил в спину Крис.
Обойдется. Раскладушка ему больше нравится – в конце концов, выбирал, как для себя. У него на ней даже спина ныть перестала. Так что этот корявый диван пусть пацан оставляет себе.
Трофим вытянул из угла раскладушку, раскрыл ее. Бросил подушку, одеяло и свалился.
Господи, как хорошо! Вытянуть наконец ноги и расслабиться. Голова тонула в подушке, а одеяло согревало, наполняя тело теплом.
Судорога дернула левую ногу, заставив беспокойно поерзать. Это оказалось последним, что Трофим запомнил. Чернота накрыла и затянула.
*** ***
Трофим с криком подскочил на раскладушке, едва не свалился. Сел, задыхаясь, с колотящимся сердцем, уставившись дико в темноту.
- Эй! Ты чего? – на диване зашевелился Крис.
- Ерунда, - выдавил он сипло, спустя полминуты. – Приснилось…
Осторожно спустил ноги на пол, посидел несколько минут, хлопая глазами. Ступни начали замерзать – пол прохладный. Сердце никак не желало успокаиваться. Трофим со вздохом поднялся, пошлепал на кухню. Надо воды попить – это ж надо, до чего кошмар реалистичный приснился!
Кошмары ему снились часто.
Правда, эти три месяца он по ночам просыпался от того, что во сне воскресали события перестрелки, после которой он очнулся в госпитале. В этот раз оказалось кое-что новое.
Во сне он видел длинный тесный извилистый коридор. Металлические стены, местами покореженные. Чудом уцелевшая аварийная подсветка. Редкая – но поразительно, как она вообще сохранилась. Лампы здесь оказались поистине вечные.
Коридор был чудовищно тесен – приходилось идти согнувшись, а то и пробираться ползком.
И Трофим полз по шатающимся металлическим плитам, грозящим не то обрушиться куда-то в неизвестность, не то наоборот – сдвинуться, зажав его намертво.
Коридор был знаком ему – но полз он в этот раз один. И это означало, что он возвращается назад.
У неподготовленного человека долгое путешествие по ненадежному коридору могло бы вызвать приступ клаустрофобии. Однако Трофим был привычен к работе в таких условиях.
Ни звука. Кругом – безмолвие, хотя плиты под ним наверняка громыхали, а лампы должны были гудеть.
Звук в вакууме не разносится. Только вибрация под руками и коленями, ощущаемая всем телом.
Этот коридор абсолютно пуст. Воздух из него давным-давно вытянуло. Именно поэтому и не разрушились, не корродировали толстые металлические пластины, складывающие его. Только электричество – вопреки всем доводам здравого смысла – по-прежнему течет по проводам, питая аварийное освещение.
Впрочем, неважно. Он выбрался из ловушки! Он возвращается обратно.
Трофим помнил путь по коридору так отчетливо, словно на самом деле проделал его вот только что. Даже мышцы слегка ныли.
Он уселся на табуретку, откинул голову назад, прижался затылком к стене. Зажмурился. Кипятильник тихонько засвистел. Сейчас согреется.
Открыл глаза. Полосы по периметру потолка тускло светились.
Сколько времени? Отыскал взглядом циферблат электронных часов на кипятильнике – половина четвертого утра. Самый темный час перед рассветом.
Усмехнулся собственным мыслям. Рассвет не наступит.
Рассвет в этой точке вселенной вообще был условностью. Не выспится он сегодня! А на работе не отдохнешь. Ладно, может, завтра не будет сниться всякое.
Он нахмурился. Нынешний кошмар был закономерным продолжением терзавших его последние недели опасений.
Самым страшным в нынешнем сне был не путь по бесконечному коридору. Ужас, разбудивший его, нахлынул, когда он достиг цели. Трофима, преодолевшего несколько километров узкого ненадежного перехода, грозящего вот-вот снова обвалиться, встретила пустота. Исследовательского звездолета, к которому он настырно пробирался, не оказалось на месте.
Он потер ладонями лицо, сдерживаясь, чтобы не застонать и не выругаться.
Звук в этом муниципальном жилье разносится далеко и качественно – не то, что в том коридоре по соседству с открытым космосом! Кипятильник засвистел.
Трофим ткнул несколько кнопок, чтобы получить горячий чай. Укладываться снова не хотелось – чувствовал, что не уснет.
Куда ночь, туда и сон, - говорила мать ему в детстве.
Он не хотел сейчас отмахиваться от приснившегося кошмара. Самым жутким в нем было то, что Троим не нашел в конце пути своей цели. И такое вполне могло случиться в реальности – если он таки отыщет способ выбраться за пределы Сан-Сана.
В городе он очутился три с половиной месяца назад. Это слишком долго. За это время межзвездный исследователь вполне мог закончить работу и отправиться домой.
Никто не отыскал за это время мегаполис, затерянный в недрах титанической полуразрушенной станции-кольца. Это означало лишь одно: Трофима и троих его товарищей, попавших в переплет, и по безумной случайности оказавшихся в одиноком, чудом сохранившемся закрытом мегаполисе, давно считают погибшими.
Эта станция выглядела совершенно безжизненной, когда звездолет пристыковался. Здесь не было ни души.
Да и вообще, станция выглядела разрушенной. Что за катастрофа постигла ее? Как бы то ни было, это случилось давно. Так давно, что все успело прийти в запустение.
Сейчас, по истечении трех месяцев самостоятельной жизни в Сан-Сане, Трофим мог даже определить дату катастрофы с точностью до пары-тройки десятилетий. Он изучил содержимое местных архивов, находящихся в открытом доступе, и обнаружил: более-менее связная история мегаполиса начитается около двухсот лет назад. И на тот момент город был закрыт для внешнего мира.
Абсолютно закрыт – не было никаких упоминаний о попытках выбраться наружу. Да и о внешнем мире, как таковом, тоже.
И наверняка это имело весомые причины. Не зря ведь внутренний периметр плотно опутан сигнализацией!
То, что Трофиму с тремя спутниками – товарищами по несчастью – удалось каким-то непостижимым образом очутиться внутри, выглядело нереальным.
Тем не менее, это случилось. Они оказались в Сан-Сане.
В тот момент они еще не предполагали, что очутились в самой настоящей Жопе. Именно так называли район Мертвой Иглы сами местные.
Тогда они просто радовались, что выбрались хоть куда-то.
Отдельной причиной для радости стало то, что в том месте, где четверо незадачливых исследователей очутились, нашелся воздух, пригодный для дыхания.
Это было удивительно ко времени – у одного из них повредило шлем, когда коридор, по которому они перебирались, обрушился. Задаваться вопросом – как мог сохраниться воздух где-то на разрушенной космической станции – они тогда не стали. И очень зря!
Казалось бы, все просто: станция – огромна. Размерами сопоставима если не с планетой, то уж точно – с небольшим континентом. Что удивительного, что где-то нашлась закрытая область, из которой не улетучился воздух? В конце концов, даже лампы аварийного освещения горели в том коридоре, который едва не похоронил их всех, обвалившись.
Глава 11. Безнадега
В сравнении с обрушившимся коридором мрачный тесный тоннель окраины Мертвой Иглы показался четверым незадачливым исследователям даже уютным.
Самое главное – там был воздух! Без вредных примесей, пригодный для дыхания.
Они вчетвером оживленно обменивались впечатлениями о пережитом только что. И о том месте, где очутились.
Если громадная станция, к которой пристыковался исследовательский звездолет, была совершенно безжизненной, то здесь, в тоннеле, ощущалось движение жизни. Да, можно было бы подумать – причина кроется в том, что здесь есть воздух, проводящий звуки. В то время, как ползли они по заполненным вакуумом коридорам. И им попросту непривычно стало слышать какие-то звуки.
Но доносившийся отдаленный гул слишком уж напоминал звучание обитаемого места. Он был равномерным, и ничем не напоминал разрозненные хаотичные отзвуки, какие можно услышать внутри заброшенных сооружений.
Примечательным им показался еще один момент: круглый тоннель диаметром метров десять равномерно притягивал ноги людей, куда ни пройди. Иными словами – верха и низа не было! Низ находился прямо под ногами – где бы ты ни стоял. В отличие от аварийного освещения, поддерживать такую систему искусственной гравитации необходимо было постоянно.
А значит, место было обитаемым!
Поразительно, невероятно – но все четверо оказались убеждены: они очутились там, где живут люди. Каким чудом сохранился обитаемый островок посреди заброшенных космических руин?
В тот момент открытие показалось им обнадеживающим. Наивные глупцы!
Обитаемость исследователи сочли синонимом безопасности. И крупно просчитались – безопасно было за пределами обитаемой части станции. Невзирая на повсеместный вакуум, едва тлеющее аварийное освещение и обваливающиеся прямо под ногами коридоры.
По официальным данным, около четырех месяцев назад в районе Мертвой Иглы произошла стычка между двумя криминальными организациями, соперничавшими за контроль окраинных кварталов.
Трофим и трое его товарищей тогда ничего не успели понять.
Только что в тоннеле никого не было, кроме них – и вот откуда ни возьмись появились бегущие люди на странных пружинных подошвах (стритрейсеры – об этом Трофим узнал много позже), неизвестные на сегвеях, байкеры на мопедах. Сюда же влетела пара легковушек. Тоннель разом сделался невообразимо тесным. А грохот и крики оглушили четверку пришельцев.
Уже позже Трофим узнал, что появление сегвеев и мопедов – а уж, тем более, автомобилей, в таком узком тоннеле было незаконным.
Да он даже в центре за все время видел всего пару-тройку легковых машин! В Сан-Сане они, кажется, были не слишком популярны.
Он тогда не успел подумать ни о том, что новые лица выглядят явно недружелюбно. Ни о том, как им четверым объяснить, кто они такие. Мысль об укрытии мелькнула на краю сознания – и пропала, не оформившись. Они ничего не успели за доли секунды.
Прямое попадание в голову. Мозги и осколки черепа, разлетевшиеся по стенке узкого тоннеля. Выстрелы загрохотали внезапно, оглушив и без того ошарашенную четверку исследователей, пару минут, как выбравшихся из обрушившейся шахты коммуникаций. Полсекунды – и от Роберта осталось обезглавленное тело, завалившееся мешком на грязную металлическую поверхность.
Пару секунд спустя – попадание в плечо. И почти тут же – с десяток пуль, прошивших грудину с обеих сторон. Без шансов.
Трофим до сих пор видел в кошмарных снах остекленевшие глаза Владимира. Тот и не понял, что произошло.
Они четверо очутились под прямым огнем. Укрытий не было.
То, что Трофим и последний из его товарищей выжили, оказалось чистой случайностью. Их даже не задело – но злоключения тогда только начинались. Двое незадачливых путешественников – потрясенные гибелью товарищей, оглушенные царящим кругом гвалтом и грохотом – очутились в самом эпицентре хаоса, где почти сразу безнадежно потеряли друг друга.
Собственно, Трофим по сей день понятия не имел, выжил ли его последний товарищ, или нет. Пытался искать его через маячок – тщетно.
Он ради Андрея и завел аккаунт в местной социальной сети. Надеялся, что тот, если еще жив, наткнется – и свяжется с ним. Однако дни шли, и шансы на это становились все призрачнее.
А то, что в Сан-Сане не появлялось сведений о неизвестных пришельцах извне, четко указывало: спасательная группа не появлялась. Очевидно, их следов не нашли. И сочли четверых пропавших погибшими. Оно и понятно: заброшенная станция слишком огромна, мегаполис Сан-Сан, имеющий не один десяток километров в поперечнике, составляет крохотную, микроскопическую ее часть. Затеряться там было куда проще, чем найти потом потерявшихся.
И Трофим в последние недели все чаще думал – что станет делать, если действительно, выбравшись за пределы города, не найдет исследовательского космолета на месте.
Вероятность такого исхода росла с каждым днем.
