Голос сорвался, по щекам прокатились слезы. Сареф догадался, что Аланом был убитый из арбалета мужчина, лежащий у кареты.
-Зачем советнику смерть твоего отца? - ровно спросил Сареф, без удивления и особой задумчивости.
Шеона как смогла справилась с эмоциями и ответила:
-Мать давно умерла при родах вместе с моим не родившимся братом. Я - единственная наследница. Видимо захотел стать регентом, а затем герцогом, женившись на мне. Так объяснял Алан, мой телохранитель.
-Много у него власти? - спросил Сареф, что-то прикидывая.
Она вытерла глаза внешней стороной запястья.
-Теперь? Много. Он был доверенным лицом отца, его будут слушать. Тем более он наверняка всем сказал, что меня похитили макирцы, и что он ради отца и по зову долга найдет меня и спасет. Кто-то наверняка догадывается, что дело нечисто, но прямые доказательства вряд ли есть.
-Никого равнозначного не осталось? Кого-то кто может испортить ему планы или открыто выступить против, арестовать его по подозрению в заговоре? Он никто или лорд?
Шеона без запинки ответила:
-Кого-то равного нет, он граф, самый крупный из наших вассалов. До этой ночи я представить не могла, что он на такое способен. Он всегда казался добрым и мудрым, нравился отцу. Нравился мне. Ему доверяли, его слушали.
-С этого все обычно и начинается, - сказал Сареф, - ты видела атаку? Тебя не просто собрали и вывезли?
-Видела, - Шеона сглотнула, - когда Алан с его людьми вел меня по коридорам замка и двору, шел бой. Люди в цветах, сейчас я понимаю, что Макирии, бились с нашими солдатами. Рубили, кололи, стреляли. Люди умирали на каждом шагу.
Девушка вздрогнула и принялась растирать себе ладони, унимать дрожь. Сареф чуть выждал и спросил:
-Какой у вас с Аланом был план?
-План? Уехать из замка, попасть к королю в Радену и просить о заступничестве. Алан предлагал раскрываться другим лордам Фарнадии только в крайнем случае.
-И правильно делал. Иначе ты попадешь уже к ним в заложники.
Сареф отвел от нее взгляд и слегка вздохнул.
-С одной стороны советник герцога фон Деграрда с солдатами и убийцами. С другой столичные графы и бароны с тем же самым, которые будут грызться за герцогиню, чтобы лишить Аденауэра возможности прибрать к рукам герцогство и на полном основании приехать к вам замок и всех кого решат - вздернуть. Ведь это первое, что прикажет король по итогу ситуации. А посередине сама герцогиня в одном платье и наемник с волшебным мечом, у которого на все это нет времени.
Сареф замолчал, барабаня пальцами по коленям. Шеона тоже ничего не говорила.
-Вы уедете? - спросила она спокойно, чуть приосанившись и нацепив на лицо маску безразличия.
-Нет, - вздохнул Сареф, - уже нет смысла. По трупам рыцарей и карете они поймут, что вы не уехали далеко, прочешут леса и заглянут во всем таверны, включая ту, в которой как раз видели разноглазого мечника в компании девушки, удивительно похожей на пропавшую герцогиню. А там как некстати мечник устроил кровавую баню и его прекрасно запомнили да еще злой памятью.
Шеона что-то хотела сказать, но решила промолчать. Сареф сразу понял, что бросать девушку или разделяться в ближайшем городе нет смысла. Его будут искать, чтобы узнать где она, внешность у него очень приметная, значит будут нападения, ему придется убивать, а если застанут врасплох, будут пытать. Залечь на дно не вариант, так как от людей этого Аденауэра он уйдет, но вместе с тем от него самого уйдет Габриэль. Сареф вздохнул и сказал:
-Объясню, чтобы все было ясно. Я преследую одного человека и иду по следу. И след с каждым днем остывает все больше. Потому у меня нет времени ни на то, чтобы где-то затаиться ни на то, чтобы основательно подготовить встречу твоим, а теперь и моим преследователям, - Шеона внимательно смотрела на него и выглядела спокойно, но ее выдавали пальцы, вцепившиеся в платье. - Отдавать тебя им я не собираюсь, к ублюдкам вроде советника твоего отца у меня отношение вполне определенное, таких можно и даром убивать, дышать легче становится, - девушка благодарно взглянула на наемника, который чуть оскалил зубы в плотоядной улыбке, - значит тебе придется ехать со мной, и может по пути или после моего дела поедем к королю разбираться с проблемой. Найду того, кто передаст все королю, без того, чтобы тебя отобрали у меня. Если выживем, сделаешь меня очень богатым человеком.
-Сделаю, - кивнула Шеона, и на миг в ней показалась не испуганная девушка, а дворянка, которая может даровать титулы и награды.
Сареф кивнул.
-Раз с этим решили, озвучу правила. Ты должна следовать им неукоснительно, - девушка кивнула, подавшись вперед. - Первое, я буду убивать людей и ты не должна ни удивляться этому, ни тем более мешать.
Шеона помрачнела, но продолжила слушать.
-Я могу убить опасного, потенциально опасного или внешне неопасного человека. Добрый дедушка, приютивший нас в своей хижине может оказаться психопатом каннибалом, а одинокая потерянная девочка в лесу притворяющимся монстром, и то и другое я встречал, и очень рад, что убил их до того, как они меня. Случалось убивал так невиновных, но пока я жив, значит метод работает. Второе, ты будешь выполнять все мои указания без вопросов и возражений. Если скажу прыгать в пруд - молча прыгаешь в пруд, если скажу укусить графа за ухо - кусаешь да посильнее. Глупых указаний не дам, на все будет причина. И третье, говоришь с посторонними только если я разрешу, особо настырных желающих пообщаться я поставлю на место. Со мной при посторонних без разрешения тоже не говоришь. Даже если нас окружат солдаты с арбалетами и будут ждать твоих слов, ничего не говори, пока не дам разрешение. Есть вопросы или возражения?
-Только один. Что это за меч?
Сареф замер ненадолго.
-Заколдованный. Раз мы вместе, думаю не лишним будет узнать про него самое главное, - наемник помолчал, обдумывая что сказать, а чего не говорить, и продолжил, - режет все как масло. Даже сталь и камень. Еще не встречал чего-то, что он не мог разрезать. Но всего один раз если предмет неживой или удар пришелся по человеку, но не убил. В этом случае он через несколько секунд теряет свое свойство и становится обычным мечом. Вернуть изначальный эффект можно только убив уже его обычной сталью или вернув в ножны хотя бы на миг. Если убил - эффект продлевается. В чужих руках обычный меч, хоть и очень острый.
-Черная магия? Раз зависит от смерти людей, - спросила Шеона.
Хотя бы мыслит широко и кое что знает. Сареф даже не моргнул.
-Можно сказать и так. Но в Фарнадии за любую отправляют на костер. Потому о мече никому ни слова. Чаще всего тот, кто видит его в деле - умирает, потому очевидцев обычно немного, а от тех что есть ни холодно, ни жарко, меня итак ждет палач стараниями моего знакомого.
-Того самого, которого вы преследуете?
-Да. Вопросы еще есть?
-Нет, - Шеона покачала головой.
-Вот и хорошо. Если выживем, то не смей меня кинуть и сдать церкви, когда все наладится. Они меня не возьмут, а я за такое отомщу.
-Я бы так никогда не поступила, особенно после того, что вы сделали и делаете. За доброту не платят злом. Я вас никому не сдам Сареф. И я вам очень благодарна за все.
Мечник кинул.
-Хорошо, а теперь в путь и помолчим, а то я итак уже на месяц вперед наговорился.
Шеона кивнула и встала вслед за Сарефом. Они вышли из святилища, затворив двери, Сареф снова помог ей взобраться на лошадь, и они вернулись на тракт, чтобы оказаться близ Урифнарда, форпоста внутреннего кольца до темноты.
Глава 6 - Колдун
Колдун или чародей - это мужчина,
наделенный колдовской силой.
Это всегда мужчина то ли
оттого, что Люцифер чаще всего
предстает в мужском обличии
и требует к себе отношения как
к мужчине, то ли по каким
иным причинам, которые автору
сего текста неизвестны.
Чаще всего они наделены
силой разрушать и созидать,
но не прорицать и очаровывать.
Не обманом и хитростью берут,
а сырой мощью и силой.
Ими одарены не по договору
с Дъяволом, а по договоренности.
Запрещенный гримуар,
Малый ключ Соломона,
автор неизвестен.
Вороны наблюдали с ветвей старого и корявого дерева, давно лишившегося листвы, за колонной всадников в черном, которые подъезжали по извилистой и грязной дороге, забирающей на холм, к Кирхенвальду. Это поселение находилось на краю внешнего кольца Фарнадии на границе с королевством Тавос. О нем ходила дурная слава, но он исправно платил налоги своему графу, там не случалось ничего громкого, и он находился слишком далеко от рук инквизиции, чтобы его могли проверить без веской причины, потому в целом не сильно отличался от остальных деревень и городков в Фарнадии, про которые тоже ходила дурная молва. А между тем свою репутацию он заслуживал, и у инквизиции здесь было непаханое поле работы. Адам фон Мольнар, барон королевства Тавос знал об этом непонаслышке. Он остановил своего вороного коня у ворот каменной крепостной стены, звучно чавкнув его копытами в грязи, и поднял руку, веля своим людям остановиться. Тридцать солдат взяли своего барона в полукруг позади него и подготовили арбалеты. Ворота Кирхенвальда были как всегда закрыты. Он подъехал к небольшой двери, расположенной в середине правой створки, поправил длинные темные волосы и постучал в дверь кулаком, не спешиваясь с коня. Затем чуть отъехал от нее. Какое-то время ничего не происходило, стража с луками по-прежнему разглядывала Адама и его людей, стоя между зубцами стены. Кто-то крикнул со стены:
-Кто такие?
-Не кот я подзаборный, чтобы глотку тут рвать, спускайте задницы вниз, - негромко и бесцветно сказал Адам, но его почему-то все услышали.
Мольнар и его люди отчетливо услышали череду отборных ругательств с верхушки крепостной стены. Но через несколько минут дверь в воротах все-таки скрипнула и нехотя открылась. Из нее, опасливо озираясь, вышли четыре стражника с щитами и копьями с ними видимо кто-то из старших. Адам спустился с коня в грязь и подошел к нему.
-Открывай ворота, - сказал Адам и вручил стражнику грамоту от графа Ульриха, владельца здешних земель.
Тот ее внимательно осмотрел и сказал:
-Открыть откроем, но вам надо будет сдать оружие в арсенал на время пребывания в городе.
-В грамоте написано “не чинить препятствия подателю сего документа, а также людям его сопровождающим”. Что из этого тебе непонятно, стражник? Открывай ворота пока мы их сами не открыли, - спокойно сказал Адам и, выхватив у того из рук грамоту словно хищная птица когтями, залез на коня.
Стражник со своим сопровождением исчез за воротами, дверь закрылась. Были слышны какие-то команды. Ворота не открывались. Спустя четверть часа их наконец открыли, и Адам со своими людьми въехал в город. Как только последний всадник оказался за крепостной стеной, ворота закрыли, а Адам окончательно убедился что их окружили. Со всех сторон стояли стражники с щитами и копьями, не давая продвинуться дальше, за ними стояли лучники, а в центре всей конструкции между лучниками стоял бургомистр с охраной. За солдатами около нескольких домов столпились женщины, наблюдая за происходящим. Адам вздохнул и спрыгнул с коня, внутри было не так грязно, его солдаты откинули плащи, показав заряженные арбалеты, лучники Кирхенвальда положили стрелы на тетиву, но не стали пока натягивать. Мольнар зашагал в сторону бургомистра.
-Значит так тут встречают знакомцев вашего графа? - спокойно, но опять громко спросил Адам.
-До зубов вооруженных - да, - ответил бледный и дерганный бургомистр, выходя навстречу.
Копейщики и лучники отошли, образовав проход для градоначальника и его охраны. Адам подошел к бургомистру и вручил грамоту. Тот прочел, и оглянулся на женщин стоящих позади. Ему кивнули, и бургомистр отошел в сторону, указав бледной пухлой ручонкой в сторону женщин. Солдаты расступились, и Мольнар подошел к красивой женщине в богатом зеленом платье из бархата с золотым шитьем. Платье отлично сочеталось с ее яркими зелеными глазами. У остальных женщин одетых скромней глаза были того же цвета. Впрочем как и у Адама.
-Адам Мольнар. В Тавосе барон. Здесь нетерпеливый гость и искатель вашего таланта, - сказал мужчина без тени улыбки и сделал вежливый неглубокий поклон.
-Добро пожаловать в Кирхенвальд, брат. Считаю своим долгом довести до твоего сведения, что мы тут не обижаем простых людей и не даем другим. Меня зовут Сабина, я третья по старшинству в нашем ковене. Зайдешь представиться сестрам?
Голос у Сабины был низкий и мягкий.
-Может быть. А пока отзови пожалуйста своих, пока мои случайно ни в кого не выстрелили, - попросил Адам, глядя в глаза Сабины.
Девушка снова кивнула бургомистру, и тот дал команду страже. Они вернули стрелы в колчаны, опустили копья с щитами и зашагали на свои места. Сабина чуть наклонила голову:
-Не устраивай тут шум и следи за своими людьми. Здесь не все сестры чтут ковен и время от времени у нас здесь случаются плохие вещи с чужаками. Мы не за всеми присматриваем.
-От чего это зависит? - поинтересовался Мольнар.
-От того, что за чужаки, - проговорила ведьма без улыбки и добавила уже с легкой усмешкой, - За своими сам присмотришь. До свидания, барон.
На этом Сабина развернулась и пошла прочь, остальные женщины разошлись кто куда. Видимо она собрала их по пути случайным образом. Будь он только бароном, с Сабиной он бы не поговорил, пришлось бы довольствоваться бургомистром. А если бы ему отказали в проходе несмотря на документ, и он принялся бы настаивать, то мог кончить вместе со своей охраной в соседнем лесу. Если бы был только бароном. Адам вернулся к своим людям.
-Можете спешиться, арбалеты не разряжать, не испортятся. Держите так, чтобы не попасть ни в себя, ни в других, если вдруг сработают. Ни с кем кроме стражи не говорить, никуда не ходить, тут опасно. На провокации не вестись. Я скоро вернусь.
-Будет сделано господин, - сказал капитан Людек и спешился, подав пример остальным.
Адам почувствовал, что самые сильные сидят в ратуше, но ему самая сильная и не была нужна. Ратуша пульсировала силой, сила приближалась к ней в лице Сабины, но и в других домах сила была, ему нужна была сильная, но нуждающаяся. Такое бывает, когда меняешь самостоятельность на безопасность, когда ты не единственная ведьма близ поселения или в нем, а одна из. Он вышагивал по улице, идя вдоль кривых домишек, которые жались друг к другу, местами пытались сползти пониже или наползти на соседний дом. Городом Кирхенвальд можно было назвать с натяжкой, он был большой и обнесен каменной стеной. На этом сходства с городом кончались.
День близился к концу, оранжевое солнце окрашивало соломенный настил крыш и отражалось от грязных луж, которыми пестрили дорожки между домами. На улицах было очень пусто. Большинство домов стояли запертые, ставни были закрыты. На улицах прохаживались одинокие женщины с зелеными глазами, либо очень старые, либо очень молодые на вид, как Сабина, и редкие стражники-мужчины. Обычных мужчин-крестьян или женщин с другим цветом глаз было не видно. Адам не был удивлен. Хотя он знал, что тут живут простые люди. Только вероятно в определенных районах, а сразу после главных ворот их не найти, так как могут приехать чужаки, и возможно придется сделать так, чтобы они не уехали.
