– А еще убийства между собой не связаны, – заключил ты.
Вот тут ты не прав! Связаны, и еще как!
– Либо мы пока не нашли связи, – хмыкнула я.
– Что-то еще? – спросил ты.
– Люди в черном!
Вот тебе третий факт!
Но ты не врубился, с недоумением уставился на меня.
– Все свидетели утверждали, что убийцы были одеты во все черное, – пояснила я. – И вспомни чувака, за которыми мы вчера гонялись. Он тоже был в черном!
И прибавила, оценивая твою реакцию:
– Кстати, как и ты. Хм... Что-то мне все это напоминает.
Ты же все равно намека не понял, захлопал глазами:
– Ты о чем?
Тут уж я не выдержала и рубанула, как говориться, правдой-маткой – прямо в лоб:
– О чем, о чем... Только мне кажется, что мы словно говорим о вашем Ордене?..
Я еще не окончила фразы, а ты уже оказался рядом. Никогда тебя таким раньше не видела: глаза пылают, трясешься, как нарик без дозы... Увидев вскинутый готовый к удару кулак с татухой-цифрами, я успела подумать: «Ну все, мне хана!» К счастью, Шут не растерялся и повис у тебя на руке.
– Никогда!.. Никогда не говори так!.. Слышишь? – прохрипел ты, дыша, как загнанный мамонт.
Я же вдруг поняла, как рисковала, действуя напрямик. Честно сказать, за последнее время нашего общения я и позабыла, какой ты страшный человек, особенно если дело касается веры. А ты ни во что не верил в мире больше, чем в непогрешимость своего Ордена. Я-то, дуреха, могла ожидать такой реакции.
Видя, что в глазах твоих ярость снова медленно уступает место разуму, я все-таки не удержалась и добавила:
– А что я такого сказала-то? Я же не говорю, что все это делает именно ваш Орден. Но ведь похоже, согласись!
Говоря все это, я понимала, что рискую снова навлечь на себя праведный гнев рыцаря Света, и даже с опаской отступила. Однако на этот раз ты не стал распускать кулаки. Более того, я вдруг поняла, что попала в точку, увидела в твоих глазах сомнение. Полагаю, именно в этот миг ты впервые усомнился в своем Ордене. Заметил это и Шут. И то, что он сделал после этого – просто молодчина. Не дав тебе опомниться, он вдруг вынул из кармана арбалетную стрелу, воткнул ее в землю и прокричал:
– Глядите! А это что?
И это был отличный, меткий выстрел – прямо в цель, стрела угодила тебе в самое сердце. Конечно же, ты узнал ее! Ведь именно такие стрелы ты когда-то сам направлял в тех, кого считал чудовищами. И именно такой стрелой однажды убил и меня! И пусть в тот момент ты не признал открыто вину своих братьев, пусть заявил, что стрелу, скорее всего, потеряли какие-то ролевики-толкиенисты, именно в тот миг у тебя утвердились сомнения, что за этим всем действительно может стоять Братство Света.
Далее все пошло по плану. Ты спросил у Шута о других местах казней. Тот, конечно же, согласился все показать и повел тебя к заранее подготовленному месту – квартире, где якобы убили двоих наших, известных в вампирской тусовке под именами Салют и Ночка. Почему якобы? Да потому, что в квартире, где на самом деле произошло это убийство, давно сделали ремонт и жили люди. Но мне хотелось показать тебе место преступления именно в том виде, каком оставили его маньяки из твоего Ордена. Для этого пришлось потрудиться.
Еще прошлым вечером, прежде, чем отправиться с тобой в Красновку на встречу с «информатором», я подсуетилась и нашла пустующую квартиру в микрорайоне неподалеку от карьеров. Год назад там жила бабушка, но умерла. Внук, получивший наследство, планировал жилище сдавать, да только у него все не доходили руки, чтобы сделать там хотя бы косметический ремонт. Потому обстановка в квартире была идеальная: старая мебель, советские обои, все покрывал толстый слой пыли. Внук-наследник согласился мне сдать квартиру на пару суток, более того, даже разрешил попортить обои – все равно их переклеивать. Конечно же, он удивился, когда я сказала, что именно собираюсь сделать в квартире, но я объяснила, что мы с друзьями-студентами снимаем любительский короткометражный фильм и нам нужно создать для него соответствующий антураж.
Когда мы с Шутом отправились на карьеры, по пути заглянули в арендованное жилище, и я быстренько подготовила декорации. Сама я не была на месте убийства Салюта и Ночки, зато там кода-то побывал Шут. Я попыталась воссоздать все по его рассказу. Написала на стене огромными буквами «Вопрос крови» – бардовая гуашь впиталась в обои и выглядела более-менее похожей на давно засохшую кровь. Сложнее всего было с почерком. У Марты сохранились записи, сделанные отцом Пейном еще в то время, когда она состояла в Ордене. Шут раздобыл эти листки, и я по буквам сложила надпись «Вопрос крови», а потом долго тренировалась, чтобы было похоже на почерк вашего магистра. Но одно дело писать шариковой ручкой в тетрадке, другое – кистью на стене, да еще и чтобы получилось с первого раза. В общем, написала, как смогла. Вроде, вышло более-менее похоже. Затем, повесив у окна на батарею наручники, я подожгла смятую газету и поводила пламенем по стенам и трубам, чтобы выглядело так, словно тут и правда кого-то жгли.
Самым трудным оказалось найти «свидетеля». Еще прошлым вечером я поговорила с соседями. Большинство крутили пальцем у виска, услышав, что от них требуется. Но все же одна барышня согласилась за достойное вознаграждение сыграть эту роль. Правда, долго никак не могла взять в толк, для чего мне это надо, особенно когда прочла сценарий. Я объяснила, что это такая игра, мол, по городу ездит команда и выполняет различные задания. Одно из них – провести осмотр «места преступления». Только «свидетельница» ни в коем случае не должна подавать вида, что все это – постановка, нужно сыграть как можно реалистичнее. Я даже согласилась накинуть гонорара за актерское мастерство. Женщина в итоге махнула рукой: «Чем бы молодежь не тешилась…», и согласилась нам подыграть.
И вот мы, теперь уже с тобой и Шутом, от картеров пришли к моему импровизированному театру. Дошли до нужной пятиэтажки. Шут указал «место преступления». Ты, как и предполагалось, начал ломиться в пустую квартиру и тебе, конечно же, никто не открыл. В этот момент на сцене должна была появиться «свидетельница»... Однако не появилась!
«Быть может, уснула? – в панике думала я. – Что делать-то?» Не могла же я при тебе постучать в дверь доморощенной актрисы и заорать: «Эй, ну где ты там? Твой выход!» А тут еще ты, когда вышли на улицу, решил, что тут нам ничего не светит и пора сваливать: давай расспрашивать Шута, есть ли еще какие-нибудь адреса, куда можно пойти. Да какие-нафиг адреса! Мы этот-то с трудом нашли и провели целую подготовительную работу по организации шоу. Да и квартиру я сняла всего на пару дней – завтра возвращать владельцу.
Я одними губами шепнула Шуту: «Тяни время!», и пока тот не спеша рассказывал о сгоревшей лаборатории Рутры, сама с надеждой поглядывала на лоджию уснувшей актрисы: «Ну давай же! Проснись!»
Шут уже закончил свою байку, а актриса так и не появилась. К счастью, ты, прежде чем уйти, решил заглянуть в квартиру, принялся светить на окно фонариком, а потом карабкаться и заглядывать внутрь жилища. Вот тут я, улучшив момент, схватила с тротуара камешек и запустила в окошко актрисы. И, о чудо, в нем зажегся свет!
– Эй! Чего там высматриваешь? – пролепетала появившаяся на сцене-лоджии сонная «свидетельница». – Чего башкой вертишь? Идите, говорю, отсюда! Сейчас милицию вызову!
Я с облегчением вздохнула – спектакль продолжается! Дальше события вновь потекли по прописанному сценарию.
– Не надо никуда звонить, – продекламировала я отрепетированный текст. – Мы сами из милиции!
И показала «свидетельнице» корочку от удостоверения, заявив, что мы тут по поводу преступления и хотим осмотреть квартиру. Да что рассказывать, ты и сам все прекрасно помнишь...
– Соседка моя, баба Иринка, сдавала эту квартиру, – вещала актриса с такой печальной физиономией, что ей играть только в школьных квэнах, а ни на театральной сцене. – А как узнала, что тут стряслось, так и слегла с приступом. Так и померла, сердешная...
У меня аж в груди екнуло. «Сердешная? Ты серьезно? – про себя возмутилась я, едва ли не скрежеща зубами от злости: – Эй, ты, не переигрывай!» Однако по твоей реакции я поняла, что ты принимаешь все за чистую монету и совершенно не замечаешь всей этой убогой театральщины.
– А можно вскрыть квартиру и осмотреть? – точно так же хреново изображая из себя милиционера, спросил ты. Как актеры вы друг друга стоили.
– Зачем вскрывать? Если вам так нужно, у меня ключи есть, – объявила соседка и вручила тебе заранее выданный ей ключ.
Когда мы вошли в квартиру, первое, что бросилось в глаза – куча оставленных мною при подготовке декораций отпечатков. Я поспешно прошлась по комнате, чтобы скрыть следы своего преступления – якобы я только что уже успела наследить. Попутно оценила антураж: краска на стене выглядит уж чересчур свежей. Однако ты этого не заметил, как ни в чем не бывало принялся все осматривать и фотографировать.
Я повернулась к «свидетельнице» у которой по сценарию были запланированы еще несколько реплик. Но та молча тупила в коридоре, сама с интересом разглядывая наши декорации.
– Может, вы что-то запомнили? – с нажимом сказала я ей. – Кто здесь жил? Видели ли что-то в день убийства?
– Что запомнила-то?.. – захлопала та глазами. Но, перехватив мой свирепый взгляд, видимо, вспомнила, не столько о своих репликах, сколько об обещанном гонораре. – Ах да!.. Жил какой-то паренек...
Я облегченно вздохнула.
Между тем у моей «свидетельницы» неожиданно проснулся где-то глубоко дремавший актерский талант и она, вдруг войдя в роль, стала, крестясь и вдыхая рассказывать печальную историю убиения невинной жертвы, да так ловко, словно и в самом деле все это видела. Даже дополнила какими-то подробностями, о которых мы с ней не договаривались.
– Что потом? Было расследование? – прервала я этот поток лжи, пока она не наплела чего лишнего. – Вас о чем-то расспрашивали?
Женщина, услышав знакомые реплики, вернулась к сценарию, и объяснила, что приезжала милиция, но никакого расследования не проводила. Это, кстати, чистейшая правда – после убийства Салюта и Ночки действительно на место преступления приезжали люди из уголовного розыска, но потом дело замяли, благодаря связям вашего отца Пейна. В общем, моя актриса довела спектакль до конца и в финале жалобно промямлила:
– Если я больше не нужна, можно пойду домой? Завтра на работу рано вставать...
Эти слова были адресованы лично мне.
– Да, конечно. Спасибо за помощь следствию, – сказала я, провожая «свидетельницу» к двери, по пути сунув ей в ладонь купюру. И шепнула: – Ключ!
– Ах да! – воскликнула та, обернувшись. – Вы тут еще побудьте, если надо. Ключ положите под коврик.
И ушла. У меня вырвался вздох облегчения режиссера, только что пережившего блестящую премьеру. Занавес!
Теперь осталось лишь направить тебя в следующий акт нашей драмы: привести к другой заранее подготовленной сцене – подвалу, где якобы располагалась лаборатория Рутры, а затем к месту казни бывшего брата вашего Ордена и его сына, историю которого ты недавно прочел. Но это завтра, а на сегодня хватит. В общем, я радовалась, как все хорошо складывается... Как вдруг оказалось, что рановато я опустила занавес!
Я буквально остолбенела, когда ты вдруг выбежал из квартиры, а потом появился, волоча за шиворот... Марту! Мы с Шутом так и замерли с разинутыми ртами. Как? Откуда? Какого хрена?
Первым пришел в себя Шут. Как же я ему благодарна, что он не вышел из роли, увидев, как трепыхается в твоей мускулистой клешне его ненаглядная.
– Ого! Это еще кто? – растеряно воскликнул он.
– Думаю, это мы сейчас узнаем, – с трудом выдавила я из себя.
– Не сомневайтесь! – сказал ты, поставив посреди комнаты стул. И, усадив на него Марту, хрустнул костяшками пальцев: – Что ж, поговорим?
Я поняла, что еще мгновение, и ты пустишь в ход свой излюбленный аргумент – кулаки. Увидев, как запылали яростью глаза Шута, я умоляюще покачала головой: «Пожалуйста, не надо!» Ага, как же! Тот весь подобрался, словно хищник перед прыжком. Я не на шутку испугалась, подумав, что же произойдет раньше: твой кулак достигнет лица Марты или рассвирепевший вампир разорвет тебе глотку. Опередив оба события, я скользнула между тобой и Мартой:
– Ты что, собрался ее бить? Погоди ты! Быть может, она сама все расскажет!
И, наклонившись к Марте, едва ли не прохныкала: «Расскажешь ведь, правда?», при этом показывая глазами на тебя: «Ну давай же, придумай что-нибудь!»
– Как тебя зовут? – стала задавать ей наводящие вопросы.
– Я Ма...
У меня внутри похолодело. Я вдруг вспомнила, что Марта когда-то была в Ордене. Пока что ты ее не узнал. Но вдруг вспомнишь, если она назовет свое имя? Оно-то довольно-таки редкое! Но, видимо, прочитав беспокойство в моих глазах и с ужасом поглядывая на твои кулаки, Марта закончила:
– Марина.
– Ну вот, – выдохнула я, глянув на тебя – узнал ты ее или нет? Похоже, не узнал. Я снова повернулась к Марте: – Что ты ту делаешь, Марина?
«А вот действительно, что?! – хотелось заорать мне. – Какого хрена ты сюда приперлась, когда у нас так все здорово выходило?»
– Честно сказать, я ожидала тут встретить кое-кого другого, – ответила та, сверля взглядом то меня, то тебя. Ну да, последнее, чего она могла ожидать – увидеть вампиров в компании охотника на вампиров.
– И кого же ожидала? – спросил ты.
Я снова напряглась: как бы Марта не наболтала чего лишнего. Но, как оказалось, беспокоилась напрасно. Она – барышня смышленая, быстро оценила обстановку, прикинула, что к чему и из ее уст понесся такой поток правдоподобной лжи, что я поняла, за какие таланты ее когда-то завербовал магистр вашего Ордена.
– Тех, кто это сделал, – Марта кивнула на батарею с наручниками.
– Сделал что? – спросил ты.
– Ой, только не надо вот этого... – ответила она и добавила, сурово глянув сначала на меня, а потом на своего муженька: – Вы ведь здесь тоже явно не случайно!
«Мы-то нет, в отличие от тебя!» – зло подумала я, прикидывая в голове, как ее появление отразиться на моем плане. Ты, между тем, продолжал допрос «шпионки»:
– Хочу услышать твою версию.
– Четыре года назад в этой квартире произошло жуткое убийство...
Конечно же, Марта сразу поняла, что за обстановку мы тут воссоздали. Ведь это из-за нее умерли Салют и Ночка.
– Просто я не думала, что увижу тут вас, – Она сделала ударение на слове «вас», переводя взгляд с Шута на меня и обратно. После чего указала глазами на пистолет, которым ты потрясал у ее лица: – Если, конечно, вы не...
– Не переживай, – заверила я ее. – Мы не причиним тебе вреда.
И укоризненно посмотрела на тебя:
– Ведь так?
Ты помялся, но пистолет убрал.
– Мы сами занимается расследованием этого дела, – сказала я Марте, сделав упор на слово «сами».
– Надеюсь, что так, – ответила та, и кивнула на батарею с наручниками, мол: «Вы вообще понимаете, с кем связываетесь?» – Впрочем, те люди церемонится бы не стали.
– Какие люди? – спросил ты. – Что ты об этом знаешь? Давай подробности!
– Дело в том, что это... – Марта указала глазами на надпись «Вопрос крови». – Это все из-за меня!..
Мы с Шутом обалдело уставились на нее. Она ведь только что призналась в собственном преступлении!
Вот тут ты не прав! Связаны, и еще как!
– Либо мы пока не нашли связи, – хмыкнула я.
– Что-то еще? – спросил ты.
– Люди в черном!
Вот тебе третий факт!
Но ты не врубился, с недоумением уставился на меня.
– Все свидетели утверждали, что убийцы были одеты во все черное, – пояснила я. – И вспомни чувака, за которыми мы вчера гонялись. Он тоже был в черном!
И прибавила, оценивая твою реакцию:
– Кстати, как и ты. Хм... Что-то мне все это напоминает.
Ты же все равно намека не понял, захлопал глазами:
– Ты о чем?
Тут уж я не выдержала и рубанула, как говориться, правдой-маткой – прямо в лоб:
– О чем, о чем... Только мне кажется, что мы словно говорим о вашем Ордене?..
Я еще не окончила фразы, а ты уже оказался рядом. Никогда тебя таким раньше не видела: глаза пылают, трясешься, как нарик без дозы... Увидев вскинутый готовый к удару кулак с татухой-цифрами, я успела подумать: «Ну все, мне хана!» К счастью, Шут не растерялся и повис у тебя на руке.
– Никогда!.. Никогда не говори так!.. Слышишь? – прохрипел ты, дыша, как загнанный мамонт.
Я же вдруг поняла, как рисковала, действуя напрямик. Честно сказать, за последнее время нашего общения я и позабыла, какой ты страшный человек, особенно если дело касается веры. А ты ни во что не верил в мире больше, чем в непогрешимость своего Ордена. Я-то, дуреха, могла ожидать такой реакции.
Видя, что в глазах твоих ярость снова медленно уступает место разуму, я все-таки не удержалась и добавила:
– А что я такого сказала-то? Я же не говорю, что все это делает именно ваш Орден. Но ведь похоже, согласись!
Говоря все это, я понимала, что рискую снова навлечь на себя праведный гнев рыцаря Света, и даже с опаской отступила. Однако на этот раз ты не стал распускать кулаки. Более того, я вдруг поняла, что попала в точку, увидела в твоих глазах сомнение. Полагаю, именно в этот миг ты впервые усомнился в своем Ордене. Заметил это и Шут. И то, что он сделал после этого – просто молодчина. Не дав тебе опомниться, он вдруг вынул из кармана арбалетную стрелу, воткнул ее в землю и прокричал:
– Глядите! А это что?
И это был отличный, меткий выстрел – прямо в цель, стрела угодила тебе в самое сердце. Конечно же, ты узнал ее! Ведь именно такие стрелы ты когда-то сам направлял в тех, кого считал чудовищами. И именно такой стрелой однажды убил и меня! И пусть в тот момент ты не признал открыто вину своих братьев, пусть заявил, что стрелу, скорее всего, потеряли какие-то ролевики-толкиенисты, именно в тот миг у тебя утвердились сомнения, что за этим всем действительно может стоять Братство Света.
Далее все пошло по плану. Ты спросил у Шута о других местах казней. Тот, конечно же, согласился все показать и повел тебя к заранее подготовленному месту – квартире, где якобы убили двоих наших, известных в вампирской тусовке под именами Салют и Ночка. Почему якобы? Да потому, что в квартире, где на самом деле произошло это убийство, давно сделали ремонт и жили люди. Но мне хотелось показать тебе место преступления именно в том виде, каком оставили его маньяки из твоего Ордена. Для этого пришлось потрудиться.
Еще прошлым вечером, прежде, чем отправиться с тобой в Красновку на встречу с «информатором», я подсуетилась и нашла пустующую квартиру в микрорайоне неподалеку от карьеров. Год назад там жила бабушка, но умерла. Внук, получивший наследство, планировал жилище сдавать, да только у него все не доходили руки, чтобы сделать там хотя бы косметический ремонт. Потому обстановка в квартире была идеальная: старая мебель, советские обои, все покрывал толстый слой пыли. Внук-наследник согласился мне сдать квартиру на пару суток, более того, даже разрешил попортить обои – все равно их переклеивать. Конечно же, он удивился, когда я сказала, что именно собираюсь сделать в квартире, но я объяснила, что мы с друзьями-студентами снимаем любительский короткометражный фильм и нам нужно создать для него соответствующий антураж.
Когда мы с Шутом отправились на карьеры, по пути заглянули в арендованное жилище, и я быстренько подготовила декорации. Сама я не была на месте убийства Салюта и Ночки, зато там кода-то побывал Шут. Я попыталась воссоздать все по его рассказу. Написала на стене огромными буквами «Вопрос крови» – бардовая гуашь впиталась в обои и выглядела более-менее похожей на давно засохшую кровь. Сложнее всего было с почерком. У Марты сохранились записи, сделанные отцом Пейном еще в то время, когда она состояла в Ордене. Шут раздобыл эти листки, и я по буквам сложила надпись «Вопрос крови», а потом долго тренировалась, чтобы было похоже на почерк вашего магистра. Но одно дело писать шариковой ручкой в тетрадке, другое – кистью на стене, да еще и чтобы получилось с первого раза. В общем, написала, как смогла. Вроде, вышло более-менее похоже. Затем, повесив у окна на батарею наручники, я подожгла смятую газету и поводила пламенем по стенам и трубам, чтобы выглядело так, словно тут и правда кого-то жгли.
Самым трудным оказалось найти «свидетеля». Еще прошлым вечером я поговорила с соседями. Большинство крутили пальцем у виска, услышав, что от них требуется. Но все же одна барышня согласилась за достойное вознаграждение сыграть эту роль. Правда, долго никак не могла взять в толк, для чего мне это надо, особенно когда прочла сценарий. Я объяснила, что это такая игра, мол, по городу ездит команда и выполняет различные задания. Одно из них – провести осмотр «места преступления». Только «свидетельница» ни в коем случае не должна подавать вида, что все это – постановка, нужно сыграть как можно реалистичнее. Я даже согласилась накинуть гонорара за актерское мастерство. Женщина в итоге махнула рукой: «Чем бы молодежь не тешилась…», и согласилась нам подыграть.
И вот мы, теперь уже с тобой и Шутом, от картеров пришли к моему импровизированному театру. Дошли до нужной пятиэтажки. Шут указал «место преступления». Ты, как и предполагалось, начал ломиться в пустую квартиру и тебе, конечно же, никто не открыл. В этот момент на сцене должна была появиться «свидетельница»... Однако не появилась!
«Быть может, уснула? – в панике думала я. – Что делать-то?» Не могла же я при тебе постучать в дверь доморощенной актрисы и заорать: «Эй, ну где ты там? Твой выход!» А тут еще ты, когда вышли на улицу, решил, что тут нам ничего не светит и пора сваливать: давай расспрашивать Шута, есть ли еще какие-нибудь адреса, куда можно пойти. Да какие-нафиг адреса! Мы этот-то с трудом нашли и провели целую подготовительную работу по организации шоу. Да и квартиру я сняла всего на пару дней – завтра возвращать владельцу.
Я одними губами шепнула Шуту: «Тяни время!», и пока тот не спеша рассказывал о сгоревшей лаборатории Рутры, сама с надеждой поглядывала на лоджию уснувшей актрисы: «Ну давай же! Проснись!»
Шут уже закончил свою байку, а актриса так и не появилась. К счастью, ты, прежде чем уйти, решил заглянуть в квартиру, принялся светить на окно фонариком, а потом карабкаться и заглядывать внутрь жилища. Вот тут я, улучшив момент, схватила с тротуара камешек и запустила в окошко актрисы. И, о чудо, в нем зажегся свет!
– Эй! Чего там высматриваешь? – пролепетала появившаяся на сцене-лоджии сонная «свидетельница». – Чего башкой вертишь? Идите, говорю, отсюда! Сейчас милицию вызову!
Я с облегчением вздохнула – спектакль продолжается! Дальше события вновь потекли по прописанному сценарию.
– Не надо никуда звонить, – продекламировала я отрепетированный текст. – Мы сами из милиции!
И показала «свидетельнице» корочку от удостоверения, заявив, что мы тут по поводу преступления и хотим осмотреть квартиру. Да что рассказывать, ты и сам все прекрасно помнишь...
– Соседка моя, баба Иринка, сдавала эту квартиру, – вещала актриса с такой печальной физиономией, что ей играть только в школьных квэнах, а ни на театральной сцене. – А как узнала, что тут стряслось, так и слегла с приступом. Так и померла, сердешная...
У меня аж в груди екнуло. «Сердешная? Ты серьезно? – про себя возмутилась я, едва ли не скрежеща зубами от злости: – Эй, ты, не переигрывай!» Однако по твоей реакции я поняла, что ты принимаешь все за чистую монету и совершенно не замечаешь всей этой убогой театральщины.
– А можно вскрыть квартиру и осмотреть? – точно так же хреново изображая из себя милиционера, спросил ты. Как актеры вы друг друга стоили.
– Зачем вскрывать? Если вам так нужно, у меня ключи есть, – объявила соседка и вручила тебе заранее выданный ей ключ.
Когда мы вошли в квартиру, первое, что бросилось в глаза – куча оставленных мною при подготовке декораций отпечатков. Я поспешно прошлась по комнате, чтобы скрыть следы своего преступления – якобы я только что уже успела наследить. Попутно оценила антураж: краска на стене выглядит уж чересчур свежей. Однако ты этого не заметил, как ни в чем не бывало принялся все осматривать и фотографировать.
Я повернулась к «свидетельнице» у которой по сценарию были запланированы еще несколько реплик. Но та молча тупила в коридоре, сама с интересом разглядывая наши декорации.
– Может, вы что-то запомнили? – с нажимом сказала я ей. – Кто здесь жил? Видели ли что-то в день убийства?
– Что запомнила-то?.. – захлопала та глазами. Но, перехватив мой свирепый взгляд, видимо, вспомнила, не столько о своих репликах, сколько об обещанном гонораре. – Ах да!.. Жил какой-то паренек...
Я облегченно вздохнула.
Между тем у моей «свидетельницы» неожиданно проснулся где-то глубоко дремавший актерский талант и она, вдруг войдя в роль, стала, крестясь и вдыхая рассказывать печальную историю убиения невинной жертвы, да так ловко, словно и в самом деле все это видела. Даже дополнила какими-то подробностями, о которых мы с ней не договаривались.
– Что потом? Было расследование? – прервала я этот поток лжи, пока она не наплела чего лишнего. – Вас о чем-то расспрашивали?
Женщина, услышав знакомые реплики, вернулась к сценарию, и объяснила, что приезжала милиция, но никакого расследования не проводила. Это, кстати, чистейшая правда – после убийства Салюта и Ночки действительно на место преступления приезжали люди из уголовного розыска, но потом дело замяли, благодаря связям вашего отца Пейна. В общем, моя актриса довела спектакль до конца и в финале жалобно промямлила:
– Если я больше не нужна, можно пойду домой? Завтра на работу рано вставать...
Эти слова были адресованы лично мне.
– Да, конечно. Спасибо за помощь следствию, – сказала я, провожая «свидетельницу» к двери, по пути сунув ей в ладонь купюру. И шепнула: – Ключ!
– Ах да! – воскликнула та, обернувшись. – Вы тут еще побудьте, если надо. Ключ положите под коврик.
И ушла. У меня вырвался вздох облегчения режиссера, только что пережившего блестящую премьеру. Занавес!
Теперь осталось лишь направить тебя в следующий акт нашей драмы: привести к другой заранее подготовленной сцене – подвалу, где якобы располагалась лаборатория Рутры, а затем к месту казни бывшего брата вашего Ордена и его сына, историю которого ты недавно прочел. Но это завтра, а на сегодня хватит. В общем, я радовалась, как все хорошо складывается... Как вдруг оказалось, что рановато я опустила занавес!
Я буквально остолбенела, когда ты вдруг выбежал из квартиры, а потом появился, волоча за шиворот... Марту! Мы с Шутом так и замерли с разинутыми ртами. Как? Откуда? Какого хрена?
Первым пришел в себя Шут. Как же я ему благодарна, что он не вышел из роли, увидев, как трепыхается в твоей мускулистой клешне его ненаглядная.
– Ого! Это еще кто? – растеряно воскликнул он.
– Думаю, это мы сейчас узнаем, – с трудом выдавила я из себя.
– Не сомневайтесь! – сказал ты, поставив посреди комнаты стул. И, усадив на него Марту, хрустнул костяшками пальцев: – Что ж, поговорим?
Я поняла, что еще мгновение, и ты пустишь в ход свой излюбленный аргумент – кулаки. Увидев, как запылали яростью глаза Шута, я умоляюще покачала головой: «Пожалуйста, не надо!» Ага, как же! Тот весь подобрался, словно хищник перед прыжком. Я не на шутку испугалась, подумав, что же произойдет раньше: твой кулак достигнет лица Марты или рассвирепевший вампир разорвет тебе глотку. Опередив оба события, я скользнула между тобой и Мартой:
– Ты что, собрался ее бить? Погоди ты! Быть может, она сама все расскажет!
И, наклонившись к Марте, едва ли не прохныкала: «Расскажешь ведь, правда?», при этом показывая глазами на тебя: «Ну давай же, придумай что-нибудь!»
– Как тебя зовут? – стала задавать ей наводящие вопросы.
– Я Ма...
У меня внутри похолодело. Я вдруг вспомнила, что Марта когда-то была в Ордене. Пока что ты ее не узнал. Но вдруг вспомнишь, если она назовет свое имя? Оно-то довольно-таки редкое! Но, видимо, прочитав беспокойство в моих глазах и с ужасом поглядывая на твои кулаки, Марта закончила:
– Марина.
– Ну вот, – выдохнула я, глянув на тебя – узнал ты ее или нет? Похоже, не узнал. Я снова повернулась к Марте: – Что ты ту делаешь, Марина?
«А вот действительно, что?! – хотелось заорать мне. – Какого хрена ты сюда приперлась, когда у нас так все здорово выходило?»
– Честно сказать, я ожидала тут встретить кое-кого другого, – ответила та, сверля взглядом то меня, то тебя. Ну да, последнее, чего она могла ожидать – увидеть вампиров в компании охотника на вампиров.
– И кого же ожидала? – спросил ты.
Я снова напряглась: как бы Марта не наболтала чего лишнего. Но, как оказалось, беспокоилась напрасно. Она – барышня смышленая, быстро оценила обстановку, прикинула, что к чему и из ее уст понесся такой поток правдоподобной лжи, что я поняла, за какие таланты ее когда-то завербовал магистр вашего Ордена.
– Тех, кто это сделал, – Марта кивнула на батарею с наручниками.
– Сделал что? – спросил ты.
– Ой, только не надо вот этого... – ответила она и добавила, сурово глянув сначала на меня, а потом на своего муженька: – Вы ведь здесь тоже явно не случайно!
«Мы-то нет, в отличие от тебя!» – зло подумала я, прикидывая в голове, как ее появление отразиться на моем плане. Ты, между тем, продолжал допрос «шпионки»:
– Хочу услышать твою версию.
– Четыре года назад в этой квартире произошло жуткое убийство...
Конечно же, Марта сразу поняла, что за обстановку мы тут воссоздали. Ведь это из-за нее умерли Салют и Ночка.
– Просто я не думала, что увижу тут вас, – Она сделала ударение на слове «вас», переводя взгляд с Шута на меня и обратно. После чего указала глазами на пистолет, которым ты потрясал у ее лица: – Если, конечно, вы не...
– Не переживай, – заверила я ее. – Мы не причиним тебе вреда.
И укоризненно посмотрела на тебя:
– Ведь так?
Ты помялся, но пистолет убрал.
– Мы сами занимается расследованием этого дела, – сказала я Марте, сделав упор на слово «сами».
– Надеюсь, что так, – ответила та, и кивнула на батарею с наручниками, мол: «Вы вообще понимаете, с кем связываетесь?» – Впрочем, те люди церемонится бы не стали.
– Какие люди? – спросил ты. – Что ты об этом знаешь? Давай подробности!
– Дело в том, что это... – Марта указала глазами на надпись «Вопрос крови». – Это все из-за меня!..
Мы с Шутом обалдело уставились на нее. Она ведь только что призналась в собственном преступлении!
