Я просидел так минут пятнадцать. В какой-то момент мне даже захотелось подойти к ней, но осторожность удержала. Тогда я встал и быстро пошел к выходу. Оказавшись на улице после душного зала, я съежился от прохлады, и это словно вдохнуло в меня жизнь. Недолго побродив по хвойной посадке за клубом, я вскоре отыскал нетрезвую молодую особу, которая поделилась со мной кровью. Да только принял я ее без особого аппетита. Потом я забрался в подвал какой-то трехэтажки и всю ночь, а также следующий день провел там.
«Какой же я дурак! Чего это я, в самом деле, гружусь из-за какой-то ерунды?» – думал я, восседая на ржавой трубе в подвале. Она мне понравилась – наконец-то признал я. Ну и что? Сколько женщин было до этого, и не менее привлекательных, и все же я не бросался в любовные дебри. Или по серьезным отношениям соскучился? Так вспомни, кто ты такой. Еще лучше – вспомни о Светке! А будущего нет. Есть только прошлое, которое даже вспоминать противно. Еще есть новая, другая жизнь, в которой нет места любви, а есть лишь борьба за выживание. Была еще ненависть, но теперь в этой части сердца пусто, а любовь не годится для заполнения пустоты. И вообще: все бабы – суки, и точка! Женщина чуть не погубила один раз, так неужели ничему не научила?
Я зло пнул какую-то бутылку, и та с плаксивым звоном разлетелась о бетонный покосившийся столб.
– Что ты делаешь, хулиган? Тут дети ходят!.. – заголосила какая-то старуха.
Я зло обматерил ее. Достали все!
Клуб был уже рядом. Все-таки здорово, что дискотеки в поселке проводят каждый день. Я стал в тени деревьев – фонари действовали на нервы. Все было, как и везде: на крыльце мелькают сигаретные огоньки, от скрытых темнотой лавочек у сосновой посадки слышны маты и звон бутылок, окна клубного зала переливаются радужным свечением, и воздух сотрясает ненашенская попса. Я снова ждал – и лгал себе, что не ее. А чего я еще мог ждать? О жертве не могло быть и речи – пьющие еще не дошли до нужной кондиции. А мимо проходил народ: стягивался на дэнс. До меня долетали обрывки разговоров:
– ...Джон вчера нажрался и давай...
– ...Я, конечно, не буду из-за кобылы на пацана наезжать, но если он еще раз...
– ...Сколько взял? Две? Ну хватит...
И все в таком духе. Я невольно припомнил себя в шестнадцать лет... Хотя и сейчас, если верить людям, выгляжу не намного старше, хоть и прошло пять лет. Правда, повзрослеть я успел, наверное, лет на сто.
– Контрамарки, интересно, сегодня какие будут? – Мимо проходили девушки.
– Койот обещал сделать.
– Да, от Койота дождешься!..
Я вздрогнул. Последний голос мне был знаком. Я проводил взглядом три девичьих силуэта. Когда одна из них у дверей клуба оглянулась, я невольно отступил глубже в тень. Постоял, размышляя, что же делать дальше. А потом решился и пошел к клубу.
В фойе нельзя было шагу ступить без риска в кого-нибудь врезаться. Я протиснулся к входу в зал, к которому тянулась немалая очередь. Лихая бабуся в дверях прочно держала оборону за баррикадой из стульев. Засучив рукава, она копалась в людском потоке, выбирая тех, кто совал ей билет или контрамарку, и грубо выталкивая халявщиков. Я проплыл по течению к бабкиному шлюзу и тут же оказался схваченным зоркой рукой.
– Я пройду? – спросил я, пристально глядя в старческие глаза. Бабка разжала руку, не отрывая от меня удивленного взгляда, и я продрейфовал в зал уже в спокойном течении.
– Куда? А ну-ка стой!.. – раздался позади крик.
Мимо проскочил парень в светлой джинсовке, чуть не сбив меня с ног, и растворился в толпе, заполнявшей зал.
Я подошел к самой дальней стене и стал у колонны. Татьяны не было видно. Быстрая музыка сменяла медленную. Потом по залу пронесся крик: «Металл!» Кричало человек пять, но у них получилось это громче музыки.
– Койот, давай нашу!
– Ну, а сейчас, – раздался голос из динамиков, которые тут же подвыли ему жалобным визгом, – для крутых красновских парней!..
Голос объявил что-то еще, но утонул в смерче тяжелой музыки, ворвавшемся в зал. Народ тут же стал разбегаться к стенам, а в центр зала выскочили человек семь парней, которые принялись изображать рок-гитаристов, потрясая тем, что растет у них на головах. Двоим из них потрясать было нечем, а потому они мотали своими лысыми макушками. Вдруг раздался дикий крик. Прямо с колонок в зал вылетело нечто патлатое в рваном прикиде и тут же шлепнулось на пол. «Рок-гитаристы» помогли ему подняться, и это волосатое чудо принялось выделывать всякое...
– Денис, здравствуй!
Я оглянулся. Боже!..
– Привет, – ответил я Татьяне, перекрикивая музыку и ругаясь про себя на чем свет стоит. Засветился! И в то же время в душе обрадовался: она меня запомнила и узнала! А также мысленно оценил: выглядит она сегодня просто восхитительно. Волосы падали на плечи пышными светлыми локонами, красный свитер обтягивал все прелести, подчеркивая великолепие того, на чем лежала золотая цепочка с эмблемкой Водолея, а из-под свитера выглядывала коротенькая юбочка... Я поднял голову и выдавил улыбку: – Как жизнь?
– Да так, ничего. – Она вздохнула и взглянула на металлистов. – Не понимаю такой музыки.
– По-моему, неплохо. – Я припомнил, как сам в свое время был без ума от «Металлики».
– Да у них тут целая тусовка. Собираются на стройке. Тут даже своя рок-группа есть. Название еще такое, типа «Гибель» или что-то в этом роде...
Она махнула рукой. Я пошел за ней в дальний конец зала, подальше от грохочущих колонок.
– Денис, ты ведь не местный?
– Нет. Я из... Степановки, – припомнил я одно из последних своих пристанищ.
– О, у меня там тетка живет, – обрадовалась Таня, чего нельзя было сказать обо мне. – Волкова. У нее на склоне дом. Знаешь?
– Ну... может, в лицо и знаю...
– А здесь ты как?
– Я у дядьки... – сказал я и сменил тему, начав расспрашивать Татьяну. И вздохнул облегченно, когда мне удалось увести разговор от своей персоны. В итоге я узнал, что Таня местная, в этом году закончила школу и поступила в университет в Погорске. Это дало мне время продумать свою легенду. И все же я был безумно рад этой встрече. Но вдруг...
– Погоди, – сказала Татьяна и принялась что-то искать в сумочке. И, наконец, в руке у нее появилось... зеркальце! Я замер. Вот черт, этого еще не хватало!.. Она смотрела в зеркало, приводя в порядок, на мой взгляд, и без того безупречную прическу.
– Темновато, – сказала девушка, медленно поворачиваясь ко мне спиной, стараясь оказаться в свете мигающих ламп. А я не отрывал взгляда от проклятого зеркала. Вот она повернула его так, что я на секунду увидел в нем ее глаза – карие, прекрасные. Но моих-то глаз она в нем увидеть не могла!..
Я резко сделал шаг вперед. Даже слишком резко. Плечом я задел локоть Татьяны, зеркальце выскользнуло у не из рук и с лязгом разлетелось по паркету. Татьяна удивленно взглянула на меня, а я повернулся и бросил пару матерных слов несуществующему негодяю, якобы толкнувшему меня.
– Извини, – сказал я, опуская глаза и чувствуя противную мелкую дрожь в теле.
– Да ладно, ерунда, – улыбнулась Таня. – Правда, примета плохая...
Я провожал ее домой и с каждым мгновением все больше восхищался ею. Она рассказывала что-то, смеялась, шутила. Я говорил мало: и при жизни-то не отличался красноречием, да и последние пять лет скитаний изгоем не добавили мне умения вести приятные беседы, скорее наоборот. К тому же я боялся болтнуть лишнего. Но Таню это нисколько не смущало. Похоже, что ее даже забавляла моя серьезность. В конце концов и я оттаял, припомнил несколько бородатых анекдотов времен моей юности. И так мы дошли до знакомого мне двухэтажного белого дома.
– Вот здесь я и живу.
– Ничего особняк, – изобразил я восхищение.
– Папаша отгрохал. Он у меня на кирпичном заводе работает...
Мы остановились у калитки, замолчали. Я тупо смотрел в землю, стараясь не встречаться с девушкой взглядом. Меня вдруг охватила боязнь, что мой природный инстинкт возьмет верх. Аромат ее тела просто сводил с ума. Я чувствовал, что меняюсь, становлюсь другим – собой прежним. Это был не мой специфический «голод». Страсть – вот что это было!
– Ну что, пока? – сказала она.
Я взглянул на нее. Как бы мне хотелось... Но нет, ни к чему.
– Счастливо, – сказал я, повернулся и пошел прочь.
Горечь обиды душила меня: обиды на судьбу, на себя, на весь мир. Мне хотелось бежать куда угодно, даже в грязный подвал.
– Денис!
Я остановился, оглянулся. Таня все так же стояла у калитки.
– Денис, ты завтра пойдешь на дискотеку?
– Да, пойду.
– Тогда, может, зайдешь за мной?
Я кивнул. Таня махнула мне рукой и скрылась за калиткой. А я отправился влачить дальше свое жалкое существование.
Зачем я обещал ей прийти? К чему все это? Ведь будет только хуже нам обоим. И вообще, чего я, собственно, хочу? Спать с ней? Так с этим проблем никогда не было: вон сколько шлюх. А для меня, с моими способностями, еще и всегда бесплатно. Тогда чего – чувств? Это исключено. Я – ночная тварь!
Господи, за что ты мне уготовил такую судьбу? Что я такого сделал? Был обычным парнем в своей деревне – как все. Да, иногда пил спиртное и травой баловался – чуть-чуть... Но ведь не я один! Практически каждый подросток. Другие вон воровали, убивали – и ничего, живут по сей день нормальными людьми. Пусть даже и в тюрьмах – но люди! Я вообще не любил насилия, предпочитал кулакам слова. И вот теперь именно я – не человек, а кровососущая мразь. Порождение ночи!..
Так думал я, сидя на грязном полу очередного дневного убежища. Проклятая бессонница. Как хотелось уснуть, забыться. Но впасть в забытье – разве это выход? Придет опять ночь и разбудит. И все вернется. К черту все!
И я твердо решил: я не пойду к ней!
Я к ней пошел.
Я шел по вечернему поселку и думал о ней. Пусть весь мир катится в ад, но я хочу ее увидеть! Я же обещал, что приду. Да и что, в принципе, такого в том... А впрочем, к черту оправдания!
Частные домики тянулись черными декорациями на фоне темных туч. Наверняка опять будет дождь. Я уже дошел до знакомого поворота, как вдруг усилился ветер и погнал холодную морось. Я остановился. Новая волна сомнений накрыла мня.
Не может у нас быть никаких нормальных отношений. Она пока не знает, кто я такой. А что будет, когда узнает? Сдаст меня первому встречному менту или фанатику! Это мне надо? У нее есть дом, родители, друзья. А у меня есть только я со своей чудовищной сущностью.
Я остановился у знакомой калитки. От прежней уверенности не осталось и следа. Что теперь?
– Сейчас, пап. Только окно закрою...
Я отпрянул в темноту и поднял голову.
Татьяна стояла у окна. Ветер разметал по плечам ее светлые волосы, и теперь она была еще больше похожа на нимфу. Грянул гром, и холодный ливень мощно захлюпал по улице. Таня закрыла окно и пропала за занавеской. А я пошел прочь, ругая себя.
Но не успел я сделать и десятка шагов, как меня окликнули:
– Есть сигарета?
Я оглянулся. У забора, съежившись под проливным дождем, стояла группа ребят – человек пять. Ага, курить им приспичило...
– Не курю, – ответил я, прикидывая, куда делать ноги.
– Я же не спрашиваю, куришь ты или нет, – сказал высокий худощавый парень, шагнув ко мне.
Вдруг кто-то резко дернул меня сзади за руку, и я тут же выхватил сильный удар в челюсть. Второй удар исходил от того, высокого. А потом я упал, и множество ног стало катать меня по грязи. Я как мог пытался прикрыть лицо, но большинство ударов прилетало именно в голову. И даже когда меня перестали бить, казалось, что череп мой вот-вот лопнет.
– Ну что, всосал хоть что-нибудь? – послышалось у самого уха.
Я не ответил. Я в самом деле ничего не успел понять. Последовал еще один удар.
– Если ты такой дебил, поясню. На дэнсе не стал: думал, сам тему схаваешь... Короче, чтоб с Танюхой я тебя больше не видел! Понял? Лучше двигай в свою Степановку, а ее оставь!
– Ладно, Кот, пойдем...
И я остался один. В голове все плавало как в тумане. И мутная мысль: Кот... Костя... Костик! Ну вот, приехали. Чего желал – получил. Нехрен было лезть к чужой подруге. Откуда он вообще узнал про Степановку?..
А подруга нарисовалась тут же. Как она тут оказалась? Видать, наблюдала в окошко, как обрабатывают меня ногами ее бойфренд с дружками. Она давай суетиться вокруг меня с зонтиком, говорить что-то про Костика... Потом повела меня куда-то. Куда – я понял уже у калитки.
– Нет! – уперся я.
И так в чужие дела влез, да еще и засветиться успел в поселке.
– Тебе же надо привести себя в порядок. У тебя кровь!..
Кровь? Да, вся морда, наверное, как отбивная!
– Нет. Я пойду к себе...
Она уже нажала кнопку звонка у калитки. За забором раздались торопливые шаги.
– Танюша, это ты? – женский голос.
Клацнул замок, и калитка распахнулась.
– Батюшки!.. Кто ж его так?..
Теперь назад пути не было, и я покорно пошел за Татьяной и ее матерью.
Зря пошел. Я понял это, лишь переступил порог дома. Особенно когда увидел выражение лица ее папаши. На заводе кирпичном работает! Небось, не меньше, чем начальник чего-нибудь (генеральный директор завода, как я узнал позже). Он бросил на меня угрюмый взгляд и ушел в зал. Я сделал вид, что не заметил этого холодного призрения. Но Ирина Петровна, Танина мама, была все так же приветлива.
– Может, чаю? – предложила она.
– Конечно, мам, поставь чайник, – ответила за меня Таня.
А я между тем скрылся в ванной и сунул голову под холодную воду – тут же вернулась волна боли. Пока я смывал кровь с лица и одежды, до меня долетали обрывки разговора Татьяниных родителей. Слышен был в основном голос отца. Видимо, он нарочно не старался говорить тише.
– Я повторяю, что не хочу, чтоб моя дочь путалась со всякими наркоманами и шизиками. Не хватало еще, чтоб она нам в дом мужа такого привела...
Я закрутил краны, тряхнул мокрой головой и, выйдя из ванной, тихо прошел через прихожую к выходу. Дверь я закрыл за собой неслышно.
Ливень на улице сменился холодной моросью. Уже поворачивая в соседний проулок, я услышал позади Танин крик:
– Денис!..
Ноги понесли меня быстрее. Я мчался под моросящим дождем и смеялся над самим собой: а чего ты ожидал, идиот?
Поиски нового «жилья» заняли у меня остаток ночи. Подвалы трехэтажек ничем не отличались от того моего первого: вечная грязь и сырость. Среди частных домиков мне повезло еще меньше. Собаки со свирепым лаем бросались на заборы, когда я проходил по темным переулкам. Ненавижу этих тварей, особенно в такие вот минуты. Они словно напоминают мне о моей изгнанности из этого мира, словно говорят: «Ты здесь никому не нужен, даже нам...» А разве я виновен в том, что люди сами порождают мразей на свет, а потом отвергают их? И даже не задумываются, кто они сами-то...
Один дом показался мне заброшенным. Я проник во двор, но не дошел даже до его середины, так как в окнах вспыхнул свет. Дверь распахнулась, и на пороге возник огромный мужик в трусах и с чем-то на вид тяжелым в руках.
– Эй! Пошел отсюда, пока я тебе башку не снес...
Я быстро перемахнул через забор.
– Кто там, Борь? – Женский сонливый голос с крыльца.
– Да бомжи шарятся.
Я быстро удалялся от того места, а последняя фраза занозой ныла в душе. Бомжи... Бомжи... Бомж! Не впервые я услышал это в свой адрес, но, помнится, в тот раз был почему-то жутко взбешен – и бежал как можно дальше от того дома. Я просто знал, что может случиться, если злоба пересилит меня.
«Какой же я дурак! Чего это я, в самом деле, гружусь из-за какой-то ерунды?» – думал я, восседая на ржавой трубе в подвале. Она мне понравилась – наконец-то признал я. Ну и что? Сколько женщин было до этого, и не менее привлекательных, и все же я не бросался в любовные дебри. Или по серьезным отношениям соскучился? Так вспомни, кто ты такой. Еще лучше – вспомни о Светке! А будущего нет. Есть только прошлое, которое даже вспоминать противно. Еще есть новая, другая жизнь, в которой нет места любви, а есть лишь борьба за выживание. Была еще ненависть, но теперь в этой части сердца пусто, а любовь не годится для заполнения пустоты. И вообще: все бабы – суки, и точка! Женщина чуть не погубила один раз, так неужели ничему не научила?
Я зло пнул какую-то бутылку, и та с плаксивым звоном разлетелась о бетонный покосившийся столб.
– Что ты делаешь, хулиган? Тут дети ходят!.. – заголосила какая-то старуха.
Я зло обматерил ее. Достали все!
Клуб был уже рядом. Все-таки здорово, что дискотеки в поселке проводят каждый день. Я стал в тени деревьев – фонари действовали на нервы. Все было, как и везде: на крыльце мелькают сигаретные огоньки, от скрытых темнотой лавочек у сосновой посадки слышны маты и звон бутылок, окна клубного зала переливаются радужным свечением, и воздух сотрясает ненашенская попса. Я снова ждал – и лгал себе, что не ее. А чего я еще мог ждать? О жертве не могло быть и речи – пьющие еще не дошли до нужной кондиции. А мимо проходил народ: стягивался на дэнс. До меня долетали обрывки разговоров:
– ...Джон вчера нажрался и давай...
– ...Я, конечно, не буду из-за кобылы на пацана наезжать, но если он еще раз...
– ...Сколько взял? Две? Ну хватит...
И все в таком духе. Я невольно припомнил себя в шестнадцать лет... Хотя и сейчас, если верить людям, выгляжу не намного старше, хоть и прошло пять лет. Правда, повзрослеть я успел, наверное, лет на сто.
– Контрамарки, интересно, сегодня какие будут? – Мимо проходили девушки.
– Койот обещал сделать.
– Да, от Койота дождешься!..
Я вздрогнул. Последний голос мне был знаком. Я проводил взглядом три девичьих силуэта. Когда одна из них у дверей клуба оглянулась, я невольно отступил глубже в тень. Постоял, размышляя, что же делать дальше. А потом решился и пошел к клубу.
В фойе нельзя было шагу ступить без риска в кого-нибудь врезаться. Я протиснулся к входу в зал, к которому тянулась немалая очередь. Лихая бабуся в дверях прочно держала оборону за баррикадой из стульев. Засучив рукава, она копалась в людском потоке, выбирая тех, кто совал ей билет или контрамарку, и грубо выталкивая халявщиков. Я проплыл по течению к бабкиному шлюзу и тут же оказался схваченным зоркой рукой.
– Я пройду? – спросил я, пристально глядя в старческие глаза. Бабка разжала руку, не отрывая от меня удивленного взгляда, и я продрейфовал в зал уже в спокойном течении.
– Куда? А ну-ка стой!.. – раздался позади крик.
Мимо проскочил парень в светлой джинсовке, чуть не сбив меня с ног, и растворился в толпе, заполнявшей зал.
Я подошел к самой дальней стене и стал у колонны. Татьяны не было видно. Быстрая музыка сменяла медленную. Потом по залу пронесся крик: «Металл!» Кричало человек пять, но у них получилось это громче музыки.
– Койот, давай нашу!
– Ну, а сейчас, – раздался голос из динамиков, которые тут же подвыли ему жалобным визгом, – для крутых красновских парней!..
Голос объявил что-то еще, но утонул в смерче тяжелой музыки, ворвавшемся в зал. Народ тут же стал разбегаться к стенам, а в центр зала выскочили человек семь парней, которые принялись изображать рок-гитаристов, потрясая тем, что растет у них на головах. Двоим из них потрясать было нечем, а потому они мотали своими лысыми макушками. Вдруг раздался дикий крик. Прямо с колонок в зал вылетело нечто патлатое в рваном прикиде и тут же шлепнулось на пол. «Рок-гитаристы» помогли ему подняться, и это волосатое чудо принялось выделывать всякое...
– Денис, здравствуй!
Я оглянулся. Боже!..
– Привет, – ответил я Татьяне, перекрикивая музыку и ругаясь про себя на чем свет стоит. Засветился! И в то же время в душе обрадовался: она меня запомнила и узнала! А также мысленно оценил: выглядит она сегодня просто восхитительно. Волосы падали на плечи пышными светлыми локонами, красный свитер обтягивал все прелести, подчеркивая великолепие того, на чем лежала золотая цепочка с эмблемкой Водолея, а из-под свитера выглядывала коротенькая юбочка... Я поднял голову и выдавил улыбку: – Как жизнь?
– Да так, ничего. – Она вздохнула и взглянула на металлистов. – Не понимаю такой музыки.
– По-моему, неплохо. – Я припомнил, как сам в свое время был без ума от «Металлики».
– Да у них тут целая тусовка. Собираются на стройке. Тут даже своя рок-группа есть. Название еще такое, типа «Гибель» или что-то в этом роде...
Она махнула рукой. Я пошел за ней в дальний конец зала, подальше от грохочущих колонок.
– Денис, ты ведь не местный?
– Нет. Я из... Степановки, – припомнил я одно из последних своих пристанищ.
– О, у меня там тетка живет, – обрадовалась Таня, чего нельзя было сказать обо мне. – Волкова. У нее на склоне дом. Знаешь?
– Ну... может, в лицо и знаю...
– А здесь ты как?
– Я у дядьки... – сказал я и сменил тему, начав расспрашивать Татьяну. И вздохнул облегченно, когда мне удалось увести разговор от своей персоны. В итоге я узнал, что Таня местная, в этом году закончила школу и поступила в университет в Погорске. Это дало мне время продумать свою легенду. И все же я был безумно рад этой встрече. Но вдруг...
– Погоди, – сказала Татьяна и принялась что-то искать в сумочке. И, наконец, в руке у нее появилось... зеркальце! Я замер. Вот черт, этого еще не хватало!.. Она смотрела в зеркало, приводя в порядок, на мой взгляд, и без того безупречную прическу.
– Темновато, – сказала девушка, медленно поворачиваясь ко мне спиной, стараясь оказаться в свете мигающих ламп. А я не отрывал взгляда от проклятого зеркала. Вот она повернула его так, что я на секунду увидел в нем ее глаза – карие, прекрасные. Но моих-то глаз она в нем увидеть не могла!..
Я резко сделал шаг вперед. Даже слишком резко. Плечом я задел локоть Татьяны, зеркальце выскользнуло у не из рук и с лязгом разлетелось по паркету. Татьяна удивленно взглянула на меня, а я повернулся и бросил пару матерных слов несуществующему негодяю, якобы толкнувшему меня.
– Извини, – сказал я, опуская глаза и чувствуя противную мелкую дрожь в теле.
– Да ладно, ерунда, – улыбнулась Таня. – Правда, примета плохая...
Я провожал ее домой и с каждым мгновением все больше восхищался ею. Она рассказывала что-то, смеялась, шутила. Я говорил мало: и при жизни-то не отличался красноречием, да и последние пять лет скитаний изгоем не добавили мне умения вести приятные беседы, скорее наоборот. К тому же я боялся болтнуть лишнего. Но Таню это нисколько не смущало. Похоже, что ее даже забавляла моя серьезность. В конце концов и я оттаял, припомнил несколько бородатых анекдотов времен моей юности. И так мы дошли до знакомого мне двухэтажного белого дома.
– Вот здесь я и живу.
– Ничего особняк, – изобразил я восхищение.
– Папаша отгрохал. Он у меня на кирпичном заводе работает...
Мы остановились у калитки, замолчали. Я тупо смотрел в землю, стараясь не встречаться с девушкой взглядом. Меня вдруг охватила боязнь, что мой природный инстинкт возьмет верх. Аромат ее тела просто сводил с ума. Я чувствовал, что меняюсь, становлюсь другим – собой прежним. Это был не мой специфический «голод». Страсть – вот что это было!
– Ну что, пока? – сказала она.
Я взглянул на нее. Как бы мне хотелось... Но нет, ни к чему.
– Счастливо, – сказал я, повернулся и пошел прочь.
Горечь обиды душила меня: обиды на судьбу, на себя, на весь мир. Мне хотелось бежать куда угодно, даже в грязный подвал.
– Денис!
Я остановился, оглянулся. Таня все так же стояла у калитки.
– Денис, ты завтра пойдешь на дискотеку?
– Да, пойду.
– Тогда, может, зайдешь за мной?
Я кивнул. Таня махнула мне рукой и скрылась за калиткой. А я отправился влачить дальше свое жалкое существование.
Зачем я обещал ей прийти? К чему все это? Ведь будет только хуже нам обоим. И вообще, чего я, собственно, хочу? Спать с ней? Так с этим проблем никогда не было: вон сколько шлюх. А для меня, с моими способностями, еще и всегда бесплатно. Тогда чего – чувств? Это исключено. Я – ночная тварь!
Господи, за что ты мне уготовил такую судьбу? Что я такого сделал? Был обычным парнем в своей деревне – как все. Да, иногда пил спиртное и травой баловался – чуть-чуть... Но ведь не я один! Практически каждый подросток. Другие вон воровали, убивали – и ничего, живут по сей день нормальными людьми. Пусть даже и в тюрьмах – но люди! Я вообще не любил насилия, предпочитал кулакам слова. И вот теперь именно я – не человек, а кровососущая мразь. Порождение ночи!..
Так думал я, сидя на грязном полу очередного дневного убежища. Проклятая бессонница. Как хотелось уснуть, забыться. Но впасть в забытье – разве это выход? Придет опять ночь и разбудит. И все вернется. К черту все!
И я твердо решил: я не пойду к ней!
Я к ней пошел.
Я шел по вечернему поселку и думал о ней. Пусть весь мир катится в ад, но я хочу ее увидеть! Я же обещал, что приду. Да и что, в принципе, такого в том... А впрочем, к черту оправдания!
Частные домики тянулись черными декорациями на фоне темных туч. Наверняка опять будет дождь. Я уже дошел до знакомого поворота, как вдруг усилился ветер и погнал холодную морось. Я остановился. Новая волна сомнений накрыла мня.
Не может у нас быть никаких нормальных отношений. Она пока не знает, кто я такой. А что будет, когда узнает? Сдаст меня первому встречному менту или фанатику! Это мне надо? У нее есть дом, родители, друзья. А у меня есть только я со своей чудовищной сущностью.
Я остановился у знакомой калитки. От прежней уверенности не осталось и следа. Что теперь?
– Сейчас, пап. Только окно закрою...
Я отпрянул в темноту и поднял голову.
Татьяна стояла у окна. Ветер разметал по плечам ее светлые волосы, и теперь она была еще больше похожа на нимфу. Грянул гром, и холодный ливень мощно захлюпал по улице. Таня закрыла окно и пропала за занавеской. А я пошел прочь, ругая себя.
Но не успел я сделать и десятка шагов, как меня окликнули:
– Есть сигарета?
Я оглянулся. У забора, съежившись под проливным дождем, стояла группа ребят – человек пять. Ага, курить им приспичило...
– Не курю, – ответил я, прикидывая, куда делать ноги.
– Я же не спрашиваю, куришь ты или нет, – сказал высокий худощавый парень, шагнув ко мне.
Вдруг кто-то резко дернул меня сзади за руку, и я тут же выхватил сильный удар в челюсть. Второй удар исходил от того, высокого. А потом я упал, и множество ног стало катать меня по грязи. Я как мог пытался прикрыть лицо, но большинство ударов прилетало именно в голову. И даже когда меня перестали бить, казалось, что череп мой вот-вот лопнет.
– Ну что, всосал хоть что-нибудь? – послышалось у самого уха.
Я не ответил. Я в самом деле ничего не успел понять. Последовал еще один удар.
– Если ты такой дебил, поясню. На дэнсе не стал: думал, сам тему схаваешь... Короче, чтоб с Танюхой я тебя больше не видел! Понял? Лучше двигай в свою Степановку, а ее оставь!
– Ладно, Кот, пойдем...
И я остался один. В голове все плавало как в тумане. И мутная мысль: Кот... Костя... Костик! Ну вот, приехали. Чего желал – получил. Нехрен было лезть к чужой подруге. Откуда он вообще узнал про Степановку?..
А подруга нарисовалась тут же. Как она тут оказалась? Видать, наблюдала в окошко, как обрабатывают меня ногами ее бойфренд с дружками. Она давай суетиться вокруг меня с зонтиком, говорить что-то про Костика... Потом повела меня куда-то. Куда – я понял уже у калитки.
– Нет! – уперся я.
И так в чужие дела влез, да еще и засветиться успел в поселке.
– Тебе же надо привести себя в порядок. У тебя кровь!..
Кровь? Да, вся морда, наверное, как отбивная!
– Нет. Я пойду к себе...
Она уже нажала кнопку звонка у калитки. За забором раздались торопливые шаги.
– Танюша, это ты? – женский голос.
Клацнул замок, и калитка распахнулась.
– Батюшки!.. Кто ж его так?..
Теперь назад пути не было, и я покорно пошел за Татьяной и ее матерью.
Зря пошел. Я понял это, лишь переступил порог дома. Особенно когда увидел выражение лица ее папаши. На заводе кирпичном работает! Небось, не меньше, чем начальник чего-нибудь (генеральный директор завода, как я узнал позже). Он бросил на меня угрюмый взгляд и ушел в зал. Я сделал вид, что не заметил этого холодного призрения. Но Ирина Петровна, Танина мама, была все так же приветлива.
– Может, чаю? – предложила она.
– Конечно, мам, поставь чайник, – ответила за меня Таня.
А я между тем скрылся в ванной и сунул голову под холодную воду – тут же вернулась волна боли. Пока я смывал кровь с лица и одежды, до меня долетали обрывки разговора Татьяниных родителей. Слышен был в основном голос отца. Видимо, он нарочно не старался говорить тише.
– Я повторяю, что не хочу, чтоб моя дочь путалась со всякими наркоманами и шизиками. Не хватало еще, чтоб она нам в дом мужа такого привела...
Я закрутил краны, тряхнул мокрой головой и, выйдя из ванной, тихо прошел через прихожую к выходу. Дверь я закрыл за собой неслышно.
Ливень на улице сменился холодной моросью. Уже поворачивая в соседний проулок, я услышал позади Танин крик:
– Денис!..
Ноги понесли меня быстрее. Я мчался под моросящим дождем и смеялся над самим собой: а чего ты ожидал, идиот?
Поиски нового «жилья» заняли у меня остаток ночи. Подвалы трехэтажек ничем не отличались от того моего первого: вечная грязь и сырость. Среди частных домиков мне повезло еще меньше. Собаки со свирепым лаем бросались на заборы, когда я проходил по темным переулкам. Ненавижу этих тварей, особенно в такие вот минуты. Они словно напоминают мне о моей изгнанности из этого мира, словно говорят: «Ты здесь никому не нужен, даже нам...» А разве я виновен в том, что люди сами порождают мразей на свет, а потом отвергают их? И даже не задумываются, кто они сами-то...
Один дом показался мне заброшенным. Я проник во двор, но не дошел даже до его середины, так как в окнах вспыхнул свет. Дверь распахнулась, и на пороге возник огромный мужик в трусах и с чем-то на вид тяжелым в руках.
– Эй! Пошел отсюда, пока я тебе башку не снес...
Я быстро перемахнул через забор.
– Кто там, Борь? – Женский сонливый голос с крыльца.
– Да бомжи шарятся.
Я быстро удалялся от того места, а последняя фраза занозой ныла в душе. Бомжи... Бомжи... Бомж! Не впервые я услышал это в свой адрес, но, помнится, в тот раз был почему-то жутко взбешен – и бежал как можно дальше от того дома. Я просто знал, что может случиться, если злоба пересилит меня.
