Голод!.. Сейчас, мысленно возвращаясь в ту ночь, невольно вспоминаю это жестокое невыносимое чувство, сводившее меня с ума. Было около трех ночи. Проклятые люди. Почему их так много в свете фонарей и так мало в глухих переулках? Бредут по своим улицам (даже в ливень это их улицы), пьяными взглядами задевают чужака – меня. Каждая толпа, больше одного, – источник опасности. В таких вот селениях обычно все знают друг друга, но в пьяном угаре с улыбками бьют морды «своим». А тут чужой!..
Последнее мое скитание было особенно долгим. А все из-за того проклятого фанатика. Я не хотел его убивать. Я ведь так давно никого не убивал... Но он слишком далеко зашел. Как часто на моем пути встречаются самонадеянные придурки, которые вбивают себе в башку, что они избранные (или хрен там знает какие)... Спасают мир! Им, видимо, больше всех надо. Таких я ненавижу больше всего. А этот... Ему почти удалось добраться до меня! И он с радостью прервал бы мое жалкое существование в этом мире, если бы не... Ага, просто случайность. Ну и, конечно, чувство самосохранения. О, сколько раз оно спасало мне жизнь. Такую жизнь, за которую и цепляться-то, в принципе, не стоит. А того фанатика я просто должен был прикончить. Да только пришлось бежать. Как и много раз до этого. Теперь вот снова голод, усталость, поиски пристанища...
Я свернул в темный переулок, сбежав от палящего света фонарей. Какой-то наглый обкуренный пацан откололся от своей крепости-братвы и попытался наехать, но его вовремя подхватили приятели и поволокли...
– ...пить самогонку, – объяснил парню один из них.
Темнота – друг молодежи? Эй, самоуверенный болван, почему ты не пошел за мной во мрак? Я уж показал бы тебе, чья это ночь!
Переулок представлял собой длинный коридор, стенами которого служил высокий дощатый забор, тянувшийся по обе стороны. Это больше напоминало тоннель, чем переулок в жилом квартале.
Под забором возле лужи лежал пьяный мужик. Я с трудом удержался от того, чтобы сразу не наброситься на него. Стоп. Только без суеты!.. А еще – надо поаккуратнее, чтобы не убить. Иначе с утра начнется паника, а я рассчитывал задержаться здесь хотя бы дня на три.
– Ты че, сука, урод... – рявкнул мужик, когда я засучил его рукав. Но в следующее мгновение я сдавил ему артерию, и он отключился. Я же прокусил вену и сделал большой глоток. Спасен. Прощай, голод!
И все же, главное – не увлекаться. Я разжал губы, вытер рот рукой, быстро расправил рукав, прикрывая кровавый след. Мужик лежал неподвижно. К утру протрезвеет и ничего не вспомнит.
Ах да, в тот момент это и случилось. Внезапный свет всегда колол нервы, но свет в окне в такие моменты – взятие с поличным. Я шарахнулся в тень. Над забором в ярком окне второго этажа белокаменного особнячка стояла девушка и, казалось, смотрела прямо на меня. Я отступил глубже в тень, не отрывая взгляда от окна. Неужели опять влип? Как же я устал бегать...
Она меня не видела. Я понял это, но все еще прижимался к забору. Конечно, она не могла меня видеть. Если только до того, как зажгла свет... Но тогда бы не стала вот так спокойно стоять и смотреть. Нет, она просто глядела вдаль, медленно расстегивая пуговицы на блузке. Она, похоже, совершенно не думала о том, что кто-то может подсматривать. А поглядеть было на что. Хотя незнакомка и стояла спиной к свету, можно было заметить, что она довольно хороша. Правда, бывает, что под покровом ночи мы встречаем нимфу, богиню – а утром пугаемся от одной только мысли, что «я вчера с ней...»
Вдруг девушка вздрогнула, словно опомнившись, и задернула окно пурпурной занавеской. Я постоял еще с минуту, потом проверил пульс у мужика – живой! – и побрел прочь.
Для «ночлега» (если можно так назвать мой отдых в светлое время суток) нашел какой-то подвал. Раздевшись догола, отжал одежду и снова надел ее. Долго не мог заснуть: в подвале всюду было грязно и воняло падалью. Я сидел на ржавой трубе, не в силах даже задремать и не имея возможности покинуть это место.
Ненавижу подвалы. Давно. И на то есть причины. Подвал – часть моей прошлой жизни: мерзкой, которую я даже вспоминать не хочу и уж тем более возвращаться к ней.
А где-то там наверху, снаружи, уже кипела жизнь – утренние будни. Слышны были голоса людей, лаяли собаки, хлопали двери подъезда. Там рождался новый день. Здесь было темно. Видимо, день забыл этот уголок, оставив его в вечное владение ночи. Так же, как и меня...
Снова бессонница. Я сидел, глядя в потолок – туда, где от сырости набухали пузатые капли и, срываясь вниз, хлипко разбивались о воду, пополняя и без того огромные грязные лужи. Иногда падали мне в лицо: еще одна причина бессонницы и отвратительного настроения. А еще я думал о Светке. Нет, не о той стерве, которой она стала позже, а о той голубоглазой светловолосой девчонке с короткой стрижкой и длинной челкой. Как же я любил ее тогда. Даже подумать не мог, что она может так поступить со мной...
Мне все же удалось заснуть на голом бетонном полу, прижавшись спиной к стене.
Мне приснился сон. Это было странно, ведь я давно не видел сны. А если что-то снилось – так только кровь, смерть, ночь... Но тогда я увидел день. Я всегда боялся дневного света с тех пор, как вернулся... другим. Однако во сне мне не было страшно. Я был таким, как раньше, прежним. Я шел по залитой лучами аллее, зеленые тополя трепетали на ветру, небо было синее, и облака сияли белизной. А навстречу шла она – Светланка – в белом платье, счастливая и прекрасная. И я был счастлив. Я так давно не был счастлив. И вдруг мне стало страшно...
Я проснулся. Снова подвал. Стены будто давили. Сколько раз я давал себе слово, что никогда не пойду больше в подвал. Куда угодно, только не туда! И сколько раз судьба снова и снова загоняла меня в подвалы.
В маленьком окошке синели сумерки. Еще не полностью стемнело, но, в принципе, терпимо. И я быстро пошел к лестнице.
Я вырвался в вечер из черного жерла подвала. На западе алела полоска небесной крови. Улицы оказались все еще полны народа: бегали дети, молодежь хохотала в беседках, на лавочках у подъездов бабки делились между собой информацией обо всем, что творится в поселке и не только. И этот покой нарушил я. Дерзкие усмешки из беседки, громкое перешептывание малышни. Даже бабки замолкли и провожали меня враждебными взглядами. Да пошли вы все со своими устоями! Не вы ли сделали меня изгоем?
Нелегко быть одиноким. Но хуже всего – постоянно чувствовать свое одиночество. Раньше было проще. Даже когда ушел Рутра, а потом и Шут, я, оставшись один, не особо страдал от этого. Знал, что есть только я и мир, который ненавижу. Раньше была злоба, жажда мести, и я жил этим. Но теперь, кажется, устал...
Настороженные взгляды встречных действовали мне на нервы. Хотелось скрыться где-нибудь, пока не уснет поселок. К тому же надо было подыскать себе новый «дом».
Проклятый закат: он просто выводил из себя, от него так и несло жаром. Я повернул в какой-то тенистый переулок, но наткнулся на группу ребят. Они кучкой сидели у стены. В воздухе висел дымок и резкий запах.
– Залечил? Давай, дуй...
Говоривший замолк. Напряженные взгляды впились в меня, словно жала. Один из парнишек, уронив «пятку», пытался незаметно задвинуть ее подальше. Я отвернулся и пошел дальше. В другом укромном местечке застал влюбленную пару, а потом играющих детей.
Даже когда, пройдя не бог весть сколько, я забрел в глушь деревянных домишек, то и там был встречен собачьим лаем и недоверчивыми взглядами. В одном из дворов за низеньким ветхим забором веселился народ. Впрочем, судя по некоторым деталям – например, по черным косынкам женщин, – это были поминки. Две толстые тетки на лавочке у калитки, охая, вспоминали усопшего. Но, заметив меня, позабыли о покойнике и стали сверлить меня взглядами: словно я вот-вот вынесу из их домов все ценное или вытопчу огороды. А еще я наверняка наркоман, преступник и небось сбежал из колонии. Я прошел, стараясь даже не глядеть в их сторону. Но, когда, свернув в другой переулок, остановился – позади раздалось: «Эй, чего там шаришься?..» И я пошел дальше, в душе послав их всех.
И везде, везде я ощущал свою неуместность. А ведь когда-то и я жил в подобном поселке, где знал всех и все знали меня; жил теми же проблемами. Как бы мне хотелось вернуться в то, такое далекое, прошлое: отдал бы что угодно! Сейчас оно вспоминается как прекрасный сон. Хотя там, где я жил, меня, скорее всего, вспоминают как ни с чем не сравнимый кошмар. Наверное, до сих пор вбивают мертвецам осиновые колья, чтобы те не вернулись... как я. А вернулся я шумно. Убил ее и того парня тоже. Другие были, вообще-то, ни при чем... Но что поделаешь, раз я пребывал тогда в ужасном настроении. В общем, дома меня не ждут – скорее уж наоборот. Да ладно, не бойтесь. Не вернусь я. В прошлое дороги нет. Будущего нет. Настоящее – полное дерьмо. Кто виноват? Она? А ведь я любил эту мразь!
Наконец мне удалось отыскать безлюдный уголок. Я уселся в тени забора и принялся ждать. По-моему, даже задремал, так как сумерки сгустились незаметно. А думал я тогда о самой обыденной проблеме – единственной, которая волновала меня в последние годы: как не загнуться от голода. Где в поселке можно встретить пьяных? Да где угодно – практически везде. Но больше всего их обычно возле кабаков либо на дискотеке. Скоро надо идти.
– Ты смотри – недолго! И одна в потемках не шарахайся. Придурков всяких хватает...
– Мама, я все это слышала сотню раз.
– Как ты с матерью разговариваешь? «Сотню раз!..» Шибко взрослая стала?
– Ой, мама, прекрати...
В сплошной стене забора образовалась калитка, и в ней показалась девушка. Случайность – забавная штука. Я вдруг узнал в ней ту вчерашнюю оконную нимфу. Ага, тот же заборный коридор; вот и лужа, возле которой валялся мужик; а над забором окно. Девушка между тем прошла мимо, окинув меня безразличным взглядом. Я подумал немного и пошел следом.
И не ошибся. Ну куда еще может идти девушка в такой час? Вариантов маловато...
Сивушная дискотека. Кирпичное здание клуба окружали пьяные толпы. Все как всегда и везде: на крыльце курят, в сторонке пьют, за клубом шабят и мочатся. Два дюжих мента с дубинками взирают на этот беспорядок, полагая, что все в порядке и под их самодовольным контролем. Хотя, если захотят, и правда могут к кому-нибудь прикопаться, даже отлупить.
Моя белокурая проводница затерялась где-то в толпе. А может, пошла на дискотеку. Но меня это мало интересовало. Я мигом осмотрелся и направился за клуб – туда, где темнели кусты. Там и стал ждать. Пару раз приходили какие-то парни: просто отлить. Я делал вид, что занимаюсь тем же. И вот появилась девушка. Она присела метрах в пяти от меня, нисколько не стесняясь. Торч от алкоголя, похоже, был сильнее моральных принципов. Когда она собралась обратно, дорогу ей преградил я. Все в ту ночь получилось, как обычно, легко.
– О!.. А ты кто такой? – с трудом выговорила она, когда я не пропустил ее. Пыталась казаться крутой, но я знал, что это ненадолго. Все они так.
– Привет, – сказал я, глядя ей в глаза. Не знаю почему, но этот трюк срабатывал всегда. Может, правда у нас во взгляде есть что-то гипнотическое? Я, наверное, узнал бы это – если б мог увидеть себя в зеркале. Но я давно уже этого не мог...
– Жека, ты, что ли? – неуверенно пробормотала она, теряя крутость.
Я не ответил, а лишь протянул руку и коснулся ее лица, слегка погладил. Потом провел ладонью по шее (крестика нет!) и привлек ее, уже податливую, к себе. Мы целовались, жадно лаская друг друга, но недолго. Я медленно спустился к шее, и она чуть слышно застонала, скорее от удовольствия, чем от боли, когда я прокусил немного горькую от духов кожу. Я забирал ее жизнь, а она таяла в моих руках от наслаждения.
Наконец, я отстранил ее. Несколько секунд она стояла в растерянности и даже попыталась снова шагнуть ко мне, но я удержал ее.
– Извини, все, – и опустил глаза.
– Пойдем со мной. Там уматно!..
Я покачал головой и отступил во мрак, растворившись в ночи. А она, словно придя в себя, испуганно посмотрела по сторонам и быстро пошла, потирая место укуса.
– Ты че так долго? Там клуб не подмыло? – Мужской голос: наверное, того самого Жеки. – Чего это у тебя?
– Поцарапалась.
А потом, погодя – подруге, восторженно:
– Там был такой парень!..
Я усмехнулся и побрел в сторону дороги. С ними всегда так. Как легко они готовы отдать кровь, да и все на свете, за миг наслаждения. С мужиками гораздо сложнее. Их просто приходится вырубать. С мужиками я вообще связываюсь редко: только когда выбора нет или очень уж жрать охота. Да и то приходится чего-нибудь стащить у жертвы – не столько ради поживы, сколько для того, чтобы отвести от себя подозрения. Уж лучше быть вором, чем вампиром. Деньги, конечно, тоже бывают нужны. Случается даже, что бабки и шмотки оказываются ценнее крови. Вот и в тот вечер я думал о том, что пора бы раздобыть финансы. Тогда можно будет снять номер в гостинице и нормально одеться. Ничего удивительного, что люди на меня косились: джинсы на коленках протерлись до дыр, кроссовки уже не первый месяц просили кушать, а джинсовка выглядела ужасно, еще когда я снял ее с какого-то бомжа. Более-менее смотрелась только черная футболка с картинкой мрачного содержания и надписью «Кинг Даймонд»: стащил у одного металлиста. Такой прикид делал меня похожим на панка. И если в больших городах, где полно бомжей, психов и неформалов, по мне лишь скользили равнодушные взгляды, то в таких вот поселках я воспринимался, в особенности старухами, как исчадие ада. Конечно, не мешало бы еще помыться. Длинные волосы удобны: отчасти скрывают лицо. Но когда они висят грязной паклей – монстр вдвойне!
«Неплохо бы разузнать название этого поселка и найти карту района, – размышлял я. – Ведь скоро придется двигать куда-нибудь в другое место. Черт возьми, ведь у меня было все, но осталось там, на хате, когда я в спешке сваливал от фанатиков. Скоро эти уроды и здесь меня найдут. Не отстают ни на шаг. Вбили себе в головы бредовую идею о борьбе с вселенским злом. Да что они могут знать о таких, как я? Они – люди, я – кровососущая тварь, убийца. Но кто превратил меня в убийцу, кто сделал таким? Они – люди!»
Конечно, Рутра обратил меня. Но лишь ради того, чтобы спасти мне жизнь, пусть даже такой ценой. Я мог тогда просто уйти, но она, Светка... Я ведь из-за нее вернулся! Это она разбудила во мне монстра. Да, я убил ее и еще кое-кого. Я мстил, был не в себе, даже не очень-то осознавал свои поступки. А как иначе – когда в душе творится такое?.. Для тех краев я навсегда останусь кошмаром, ужасной легендой. Возможно, они до сих пор пугают моим именем своих детишек... Впрочем, на этом все могло и кончиться. Я пришел в себя, очнулся, осознал, что натворил, и навсегда ушел из тех мест, чтобы никогда не возвращаться. Я вновь обрел рассудок и, уж конечно, не стал бы больше убивать. Да только появились фанатики. Сборище суеверных психов. Наивны, но опасны. Превратили меня в Зверя, слугу Дьявола. Их методы борьбы примитивны, но действенны против таких, как я. Именно из-за них я вынужден постоянно прятаться, бегать, защищаться, а порой и убивать – бороться за жизнь. Пусть никчемную, отвратительную, но жизнь. Именно их стараниями я продолжаю оставаться убийцей!
Последнее мое скитание было особенно долгим. А все из-за того проклятого фанатика. Я не хотел его убивать. Я ведь так давно никого не убивал... Но он слишком далеко зашел. Как часто на моем пути встречаются самонадеянные придурки, которые вбивают себе в башку, что они избранные (или хрен там знает какие)... Спасают мир! Им, видимо, больше всех надо. Таких я ненавижу больше всего. А этот... Ему почти удалось добраться до меня! И он с радостью прервал бы мое жалкое существование в этом мире, если бы не... Ага, просто случайность. Ну и, конечно, чувство самосохранения. О, сколько раз оно спасало мне жизнь. Такую жизнь, за которую и цепляться-то, в принципе, не стоит. А того фанатика я просто должен был прикончить. Да только пришлось бежать. Как и много раз до этого. Теперь вот снова голод, усталость, поиски пристанища...
Я свернул в темный переулок, сбежав от палящего света фонарей. Какой-то наглый обкуренный пацан откололся от своей крепости-братвы и попытался наехать, но его вовремя подхватили приятели и поволокли...
– ...пить самогонку, – объяснил парню один из них.
Темнота – друг молодежи? Эй, самоуверенный болван, почему ты не пошел за мной во мрак? Я уж показал бы тебе, чья это ночь!
Переулок представлял собой длинный коридор, стенами которого служил высокий дощатый забор, тянувшийся по обе стороны. Это больше напоминало тоннель, чем переулок в жилом квартале.
Под забором возле лужи лежал пьяный мужик. Я с трудом удержался от того, чтобы сразу не наброситься на него. Стоп. Только без суеты!.. А еще – надо поаккуратнее, чтобы не убить. Иначе с утра начнется паника, а я рассчитывал задержаться здесь хотя бы дня на три.
– Ты че, сука, урод... – рявкнул мужик, когда я засучил его рукав. Но в следующее мгновение я сдавил ему артерию, и он отключился. Я же прокусил вену и сделал большой глоток. Спасен. Прощай, голод!
И все же, главное – не увлекаться. Я разжал губы, вытер рот рукой, быстро расправил рукав, прикрывая кровавый след. Мужик лежал неподвижно. К утру протрезвеет и ничего не вспомнит.
Ах да, в тот момент это и случилось. Внезапный свет всегда колол нервы, но свет в окне в такие моменты – взятие с поличным. Я шарахнулся в тень. Над забором в ярком окне второго этажа белокаменного особнячка стояла девушка и, казалось, смотрела прямо на меня. Я отступил глубже в тень, не отрывая взгляда от окна. Неужели опять влип? Как же я устал бегать...
Она меня не видела. Я понял это, но все еще прижимался к забору. Конечно, она не могла меня видеть. Если только до того, как зажгла свет... Но тогда бы не стала вот так спокойно стоять и смотреть. Нет, она просто глядела вдаль, медленно расстегивая пуговицы на блузке. Она, похоже, совершенно не думала о том, что кто-то может подсматривать. А поглядеть было на что. Хотя незнакомка и стояла спиной к свету, можно было заметить, что она довольно хороша. Правда, бывает, что под покровом ночи мы встречаем нимфу, богиню – а утром пугаемся от одной только мысли, что «я вчера с ней...»
Вдруг девушка вздрогнула, словно опомнившись, и задернула окно пурпурной занавеской. Я постоял еще с минуту, потом проверил пульс у мужика – живой! – и побрел прочь.
Для «ночлега» (если можно так назвать мой отдых в светлое время суток) нашел какой-то подвал. Раздевшись догола, отжал одежду и снова надел ее. Долго не мог заснуть: в подвале всюду было грязно и воняло падалью. Я сидел на ржавой трубе, не в силах даже задремать и не имея возможности покинуть это место.
Ненавижу подвалы. Давно. И на то есть причины. Подвал – часть моей прошлой жизни: мерзкой, которую я даже вспоминать не хочу и уж тем более возвращаться к ней.
А где-то там наверху, снаружи, уже кипела жизнь – утренние будни. Слышны были голоса людей, лаяли собаки, хлопали двери подъезда. Там рождался новый день. Здесь было темно. Видимо, день забыл этот уголок, оставив его в вечное владение ночи. Так же, как и меня...
Снова бессонница. Я сидел, глядя в потолок – туда, где от сырости набухали пузатые капли и, срываясь вниз, хлипко разбивались о воду, пополняя и без того огромные грязные лужи. Иногда падали мне в лицо: еще одна причина бессонницы и отвратительного настроения. А еще я думал о Светке. Нет, не о той стерве, которой она стала позже, а о той голубоглазой светловолосой девчонке с короткой стрижкой и длинной челкой. Как же я любил ее тогда. Даже подумать не мог, что она может так поступить со мной...
Мне все же удалось заснуть на голом бетонном полу, прижавшись спиной к стене.
Мне приснился сон. Это было странно, ведь я давно не видел сны. А если что-то снилось – так только кровь, смерть, ночь... Но тогда я увидел день. Я всегда боялся дневного света с тех пор, как вернулся... другим. Однако во сне мне не было страшно. Я был таким, как раньше, прежним. Я шел по залитой лучами аллее, зеленые тополя трепетали на ветру, небо было синее, и облака сияли белизной. А навстречу шла она – Светланка – в белом платье, счастливая и прекрасная. И я был счастлив. Я так давно не был счастлив. И вдруг мне стало страшно...
Я проснулся. Снова подвал. Стены будто давили. Сколько раз я давал себе слово, что никогда не пойду больше в подвал. Куда угодно, только не туда! И сколько раз судьба снова и снова загоняла меня в подвалы.
В маленьком окошке синели сумерки. Еще не полностью стемнело, но, в принципе, терпимо. И я быстро пошел к лестнице.
Я вырвался в вечер из черного жерла подвала. На западе алела полоска небесной крови. Улицы оказались все еще полны народа: бегали дети, молодежь хохотала в беседках, на лавочках у подъездов бабки делились между собой информацией обо всем, что творится в поселке и не только. И этот покой нарушил я. Дерзкие усмешки из беседки, громкое перешептывание малышни. Даже бабки замолкли и провожали меня враждебными взглядами. Да пошли вы все со своими устоями! Не вы ли сделали меня изгоем?
Нелегко быть одиноким. Но хуже всего – постоянно чувствовать свое одиночество. Раньше было проще. Даже когда ушел Рутра, а потом и Шут, я, оставшись один, не особо страдал от этого. Знал, что есть только я и мир, который ненавижу. Раньше была злоба, жажда мести, и я жил этим. Но теперь, кажется, устал...
Настороженные взгляды встречных действовали мне на нервы. Хотелось скрыться где-нибудь, пока не уснет поселок. К тому же надо было подыскать себе новый «дом».
Проклятый закат: он просто выводил из себя, от него так и несло жаром. Я повернул в какой-то тенистый переулок, но наткнулся на группу ребят. Они кучкой сидели у стены. В воздухе висел дымок и резкий запах.
– Залечил? Давай, дуй...
Говоривший замолк. Напряженные взгляды впились в меня, словно жала. Один из парнишек, уронив «пятку», пытался незаметно задвинуть ее подальше. Я отвернулся и пошел дальше. В другом укромном местечке застал влюбленную пару, а потом играющих детей.
Даже когда, пройдя не бог весть сколько, я забрел в глушь деревянных домишек, то и там был встречен собачьим лаем и недоверчивыми взглядами. В одном из дворов за низеньким ветхим забором веселился народ. Впрочем, судя по некоторым деталям – например, по черным косынкам женщин, – это были поминки. Две толстые тетки на лавочке у калитки, охая, вспоминали усопшего. Но, заметив меня, позабыли о покойнике и стали сверлить меня взглядами: словно я вот-вот вынесу из их домов все ценное или вытопчу огороды. А еще я наверняка наркоман, преступник и небось сбежал из колонии. Я прошел, стараясь даже не глядеть в их сторону. Но, когда, свернув в другой переулок, остановился – позади раздалось: «Эй, чего там шаришься?..» И я пошел дальше, в душе послав их всех.
И везде, везде я ощущал свою неуместность. А ведь когда-то и я жил в подобном поселке, где знал всех и все знали меня; жил теми же проблемами. Как бы мне хотелось вернуться в то, такое далекое, прошлое: отдал бы что угодно! Сейчас оно вспоминается как прекрасный сон. Хотя там, где я жил, меня, скорее всего, вспоминают как ни с чем не сравнимый кошмар. Наверное, до сих пор вбивают мертвецам осиновые колья, чтобы те не вернулись... как я. А вернулся я шумно. Убил ее и того парня тоже. Другие были, вообще-то, ни при чем... Но что поделаешь, раз я пребывал тогда в ужасном настроении. В общем, дома меня не ждут – скорее уж наоборот. Да ладно, не бойтесь. Не вернусь я. В прошлое дороги нет. Будущего нет. Настоящее – полное дерьмо. Кто виноват? Она? А ведь я любил эту мразь!
Наконец мне удалось отыскать безлюдный уголок. Я уселся в тени забора и принялся ждать. По-моему, даже задремал, так как сумерки сгустились незаметно. А думал я тогда о самой обыденной проблеме – единственной, которая волновала меня в последние годы: как не загнуться от голода. Где в поселке можно встретить пьяных? Да где угодно – практически везде. Но больше всего их обычно возле кабаков либо на дискотеке. Скоро надо идти.
– Ты смотри – недолго! И одна в потемках не шарахайся. Придурков всяких хватает...
– Мама, я все это слышала сотню раз.
– Как ты с матерью разговариваешь? «Сотню раз!..» Шибко взрослая стала?
– Ой, мама, прекрати...
В сплошной стене забора образовалась калитка, и в ней показалась девушка. Случайность – забавная штука. Я вдруг узнал в ней ту вчерашнюю оконную нимфу. Ага, тот же заборный коридор; вот и лужа, возле которой валялся мужик; а над забором окно. Девушка между тем прошла мимо, окинув меня безразличным взглядом. Я подумал немного и пошел следом.
И не ошибся. Ну куда еще может идти девушка в такой час? Вариантов маловато...
Сивушная дискотека. Кирпичное здание клуба окружали пьяные толпы. Все как всегда и везде: на крыльце курят, в сторонке пьют, за клубом шабят и мочатся. Два дюжих мента с дубинками взирают на этот беспорядок, полагая, что все в порядке и под их самодовольным контролем. Хотя, если захотят, и правда могут к кому-нибудь прикопаться, даже отлупить.
Моя белокурая проводница затерялась где-то в толпе. А может, пошла на дискотеку. Но меня это мало интересовало. Я мигом осмотрелся и направился за клуб – туда, где темнели кусты. Там и стал ждать. Пару раз приходили какие-то парни: просто отлить. Я делал вид, что занимаюсь тем же. И вот появилась девушка. Она присела метрах в пяти от меня, нисколько не стесняясь. Торч от алкоголя, похоже, был сильнее моральных принципов. Когда она собралась обратно, дорогу ей преградил я. Все в ту ночь получилось, как обычно, легко.
– О!.. А ты кто такой? – с трудом выговорила она, когда я не пропустил ее. Пыталась казаться крутой, но я знал, что это ненадолго. Все они так.
– Привет, – сказал я, глядя ей в глаза. Не знаю почему, но этот трюк срабатывал всегда. Может, правда у нас во взгляде есть что-то гипнотическое? Я, наверное, узнал бы это – если б мог увидеть себя в зеркале. Но я давно уже этого не мог...
– Жека, ты, что ли? – неуверенно пробормотала она, теряя крутость.
Я не ответил, а лишь протянул руку и коснулся ее лица, слегка погладил. Потом провел ладонью по шее (крестика нет!) и привлек ее, уже податливую, к себе. Мы целовались, жадно лаская друг друга, но недолго. Я медленно спустился к шее, и она чуть слышно застонала, скорее от удовольствия, чем от боли, когда я прокусил немного горькую от духов кожу. Я забирал ее жизнь, а она таяла в моих руках от наслаждения.
Наконец, я отстранил ее. Несколько секунд она стояла в растерянности и даже попыталась снова шагнуть ко мне, но я удержал ее.
– Извини, все, – и опустил глаза.
– Пойдем со мной. Там уматно!..
Я покачал головой и отступил во мрак, растворившись в ночи. А она, словно придя в себя, испуганно посмотрела по сторонам и быстро пошла, потирая место укуса.
– Ты че так долго? Там клуб не подмыло? – Мужской голос: наверное, того самого Жеки. – Чего это у тебя?
– Поцарапалась.
А потом, погодя – подруге, восторженно:
– Там был такой парень!..
Я усмехнулся и побрел в сторону дороги. С ними всегда так. Как легко они готовы отдать кровь, да и все на свете, за миг наслаждения. С мужиками гораздо сложнее. Их просто приходится вырубать. С мужиками я вообще связываюсь редко: только когда выбора нет или очень уж жрать охота. Да и то приходится чего-нибудь стащить у жертвы – не столько ради поживы, сколько для того, чтобы отвести от себя подозрения. Уж лучше быть вором, чем вампиром. Деньги, конечно, тоже бывают нужны. Случается даже, что бабки и шмотки оказываются ценнее крови. Вот и в тот вечер я думал о том, что пора бы раздобыть финансы. Тогда можно будет снять номер в гостинице и нормально одеться. Ничего удивительного, что люди на меня косились: джинсы на коленках протерлись до дыр, кроссовки уже не первый месяц просили кушать, а джинсовка выглядела ужасно, еще когда я снял ее с какого-то бомжа. Более-менее смотрелась только черная футболка с картинкой мрачного содержания и надписью «Кинг Даймонд»: стащил у одного металлиста. Такой прикид делал меня похожим на панка. И если в больших городах, где полно бомжей, психов и неформалов, по мне лишь скользили равнодушные взгляды, то в таких вот поселках я воспринимался, в особенности старухами, как исчадие ада. Конечно, не мешало бы еще помыться. Длинные волосы удобны: отчасти скрывают лицо. Но когда они висят грязной паклей – монстр вдвойне!
«Неплохо бы разузнать название этого поселка и найти карту района, – размышлял я. – Ведь скоро придется двигать куда-нибудь в другое место. Черт возьми, ведь у меня было все, но осталось там, на хате, когда я в спешке сваливал от фанатиков. Скоро эти уроды и здесь меня найдут. Не отстают ни на шаг. Вбили себе в головы бредовую идею о борьбе с вселенским злом. Да что они могут знать о таких, как я? Они – люди, я – кровососущая тварь, убийца. Но кто превратил меня в убийцу, кто сделал таким? Они – люди!»
Конечно, Рутра обратил меня. Но лишь ради того, чтобы спасти мне жизнь, пусть даже такой ценой. Я мог тогда просто уйти, но она, Светка... Я ведь из-за нее вернулся! Это она разбудила во мне монстра. Да, я убил ее и еще кое-кого. Я мстил, был не в себе, даже не очень-то осознавал свои поступки. А как иначе – когда в душе творится такое?.. Для тех краев я навсегда останусь кошмаром, ужасной легендой. Возможно, они до сих пор пугают моим именем своих детишек... Впрочем, на этом все могло и кончиться. Я пришел в себя, очнулся, осознал, что натворил, и навсегда ушел из тех мест, чтобы никогда не возвращаться. Я вновь обрел рассудок и, уж конечно, не стал бы больше убивать. Да только появились фанатики. Сборище суеверных психов. Наивны, но опасны. Превратили меня в Зверя, слугу Дьявола. Их методы борьбы примитивны, но действенны против таких, как я. Именно из-за них я вынужден постоянно прятаться, бегать, защищаться, а порой и убивать – бороться за жизнь. Пусть никчемную, отвратительную, но жизнь. Именно их стараниями я продолжаю оставаться убийцей!
