Женя вырывалась, рыча и изрыгая проклятия. Пламя свечей отражалось в ее потемневших глазах, и казалось, что они сверкают дьявольским огнем. Она попыталась вцепиться зубами в горло ближайшего к ней брата, но тот – опытный охотник – ловко поймал ее за волосы и запрокинул ей голову. Я увидел, как между ее губ блеснули клыки, и вспомнил: ночь, растрепанные волосы, сверкающие глаза и нацеленные на мое горло белые пики острых зубов... Это была она!
Подбежал отец Годфри и, вогнав в шею Жени шприц, усмирил это чудовище. Она обмякла, снова стала выглядеть как обычная девчонка. Ничто больше не напоминало о том, кто она на самом деле.
– Тащите ее в подвал и хорошенько свяжите, – повелел магистр.
– Убьете ее? – спросил я, глядя, как волокут по полу псевдожурналистку.
Отец Пейн молчал, всматриваясь в мое лицо. Я понял: он проверяет, не испытываю ли к ней сострадания. И кивнул, прочитав в моих глазах, что я готов голыми руками свернуть шею этой лживой твари.
– Конечно, убьем, – ответил магистр. – Но не сейчас. Есть идея получше...
Проектируя собор, магистр распорядился выстроить под ним подвал – настолько огромный, что размером он превосходил надземные помещения. Здесь были кельи для молящихся, казармы для воинов Света, оружейная, зал для тренировок и комната пыток. Женю, связав, бросили в пыточной на железную кровать. Вещество, которое вколол ей отец Годфри, вырубило ее на всю ночь. Но ближе к утру она очнулась.
– Слава, – шептала Женя, медленно приходя в себя. – Поговори со мной!.. Выслушай!..
Я же сидел напротив нее, молча глядел в эти лживые глаза и, шепча молитвы, хлестал себя по спине плетью. Тело мое покрывали багровые борозды, а я все бил и бил: чтобы впредь был осмотрительнее, чтобы не позволял больше исчадиям Ада овладеть собой.
– Понимаю, ты злишься на меня, – говорила она. – Думаешь, что я тебя обманула. Но ведь я не лгала: просто не сказала правды. Это разные вещи. Да только как я могла тебе все рассказать, зная, кто ты такой и как относишься к подобным мне?
Удар!
– И, если уж на то пошло, у меня гораздо больше причин тебя ненавидеть. Ты, как и твои братья, виновен в смерти Муна – человека, дороже которого для меня не было никого на земле.
– Он – не человек! – Еще удар. – Как и ты!
– Да что ты знаешь о таких, как я? – вскричала она. – Ты думаешь: изменившись, я перестала быть собой? Нет! Меняется лишь тело – в остальном же мы остаемся прежними. Да, так уж вышло, что я стала другой. Вот только я влюбилась в Муна еще до того, как он обратил меня. Но и после превращения мои чувства к нему не изменились. Я продолжала любить, все помнила, оставалась собой. И страдала, когда из-за вас погиб мой любимый. Мы – вовсе не бесчувственные монстры!
Удар!
– Ты ведь уже знаешь про сестру, да? Знаешь, что она была одной из нас? По глазам вижу, что знаешь... Но, уверяю тебя, даже после того, как Рита стала иной, она не превратилась в бездушное чудовище, каким пытается ее выставить ваш магистр. Когда отец Пейн сжигал ее живьем, она все так же чувствовала, страдала и любила. Любила своего младшего брата!..
– Заткнись! – Я замахнулся, чтобы ударить ее.
Она не дрогнула – лишь смотрела на меня печальными глазами. Глазами журналистки Жени!
– Прости меня, Слава, – сказала она. – Как я простила тебя – одного из своих злейших врагов. И не просто простила: даже смогла полюбить...
«Господи, это невыносимо!.. – Я принялся что есть мочи хлестать себя, но боль не приносила исцеления. – Не введи во искушение, избавь от лукавого...»
Распахнулась дверь.
– Побереги силы, сын мой. – Магистр остановил мою руку, не позволив нанести очередной удар. – Они тебе сегодня еще понадобятся. Мы ведь поймали лишь одну тварь. Нам предстоит охота!
Он положил ладонь на мое исполосованное плетью плечо и произнес:
– Да, главное сражение со Злом происходит вовсе не на поле брани. Самая тяжкая борьба – у нас в душе. Ибо не за тело твое борется Дьявол, а за твою душу!
Швырнув в угол плеть, я вышел из пыточной. Магистр прав: нужно поберечь силы. Надо готовиться к бою!
Из событий последних ночей выходило, что, помимо Жени, в Погорье осталось минимум трое чудовищ: Артур, Марта, а также информатор Рома (ведь тот тоже появлялся лишь в сумерках, а еще рассказывал, что за ним охотятся поджигатели). К счастью, еще вчера знакомые из милиции пробили по базе данные владельца автомобиля, в багажнике которого меня держали. Им оказался некий мужик, дочь которого зовут довольно редким именем – Марта. Совпадение? Вряд ли!.. Не составило труда разузнать, что живет его дочка в частном доме на окраине Погорска. Если нам повезет и там действительно логово монстров, мы накроем всех разом. Действовать решили днем, сразу же после торжественной части открытия собора, чтобы успеть до захода солнца. Ведь день – наш главный союзник в борьбе с демонами ночи. И, если они еще не успели удрать поджав хвост, – им конец...
Золотые купола собора осветило утреннее солнце. Внутри же храма был полумрак: огромные окна плотно завесили шторами. И вскоре стало ясно для чего. «Так вот что задумал магистр!» – догадался я, увидев, как ведут связанную псевдожурналистку с матерчатым мешком на голове. Понятно стало и предназначение столба, установленного прямо на алтаре перед иконостасом. Женю вывели на этот эшафот и привязали к столбу, у которого ей предстояло сегодня сгореть. Кто-то сорвал с ее головы мешок. Она была в сознании: ей больше не кололи успокоительное. Видимо, понимали, что бежать ей некуда. Ведь снаружи собора – смертельный для нее солнечный свет. Да и сама она даже не пыталась вырываться или молить о пощаде: шагнула на эшафот покорно, с гордо поднятой головой. Похоже, смирилась с неизбежностью. И, даже увидев меня, не проронила ни слова – лишь смотрела с тоской, и взгляд этот проникал до самого сердца. Я отвел глаза: меня больше не тронет ее ложь!
Открытие собора назначили на десять часов, но уже с раннего утра площадь была полна народа, и люди продолжали прибывать. Это торжественное событие и правда собрало едва ли не весь Погорск и его окрестности. Наконец часы пробили десять – и золотые ворота собора распахнулись. Первыми вошли губернатор и мэр, затем начальники городских и областных ведомств, директора предприятий, владельцы торговых сетей и прочие важные люди. Магистр, облаченный в черную, расшитую серебром ризу, каждого встречал с улыбкой, перекидывался парой слов. Ему целовали руку и отвечали, как старому приятелю. Меня всегда поражала способность этого человека близко сходиться с нужными людьми. За городской элитой потянулась толпа журналистов. Среди них мелькали логотипы не только местных, но также федеральных газет и телеканалов. Скоро весть о нас разнесется далеко за пределы этого города!
Взглянув на алтарь, я увидел, что Женя прикрыта золотистым покрывалом. Отец Пейн не хотел раньше времени показывать ее: ждал, когда соберется побольше народа. Еще бы. Я представил, какую сенсацию произведет прилюдная казнь одной из тварей, существование которых многие столетия почти все человечество считало мифами. Теперь же они увидят лик настоящего Зла и поймут, с кем борются такие, как мы!
И вот магистр ордена Братство Света взошел на кафедру. Засверкали фотовспышки, зажужжали камеры, журналисты вскинули микрофоны. На площади перед собором включились огромные экраны, чтобы все происходящее в соборе могли видеть даже те, кто не попал внутрь. И, уверен, в этот момент еще сотни тысяч глаз по всей стране были устремлены на телеэкраны.
– Приветствую вас, мои дорогие, в новой обители Света и Добра, готовой принять каждого, чье сердце открыто и помыслы чисты! – торжественно провозгласил отец Пейн. – Все вы знаете меня как истинного христианина и служителя Господа, который более всего чтит добродетели и заповеди Божьи.
– Спасибо, отче!.. – раздавались крики. – Благослови вас Господь!.. Вы святой!..
Братья и сестры, находящиеся в зале, с благоговейным трепетом падали на колени, крестились, шептали молитвы.
– Многие из вас давно посещают наши службы, – продолжал отец Пейн. – Есть те, кто помнит времена, когда нас можно было перечесть по пальцам и мы все могли вместиться в крохотные квартиры. Затем Братство Света стало насчитывать десятки, а потом и сотни прихожан. Нас стало так много, что для молитв пришлось занять бывший кинотеатр. И вот теперь наших последователей уже тысячи! А потому мы обрели новый дом Божий – этот величественный собор. Но и на этом не остановимся, будем и дальше нести слово Господа нашего по всему миру и объединим миллионы!
Казалось, от аплодисментов задрожали стены: акустика в соборе была великолепна. Магистр распростер руки над прихожанами, с благоговением взирающими на него, и мирянами, в глазах которых читались трепет и уважение. Отец Пейн даже без слов всегда производил на всех сильное впечатление: его будто окружала аура величия. А стоило ему заговорить – люди с благоговением ловили каждый звук его голоса.
– Но этот день ознаменуется не только обретением нового дома Божия. – Отец Пейн подошел к столбу с золоченым покрывалом, под которым угадывалось едва заметное движение. – Немногие даже из тех, кто постоянно посещает наши службы, знают истинное предназначение ордена Братство Света. И сегодня, в этот торжественный день, пришла пора снять маски: показать, в чем именно заключается наше служение Господу. Я мог бы многое рассказать вам о силах Зла, о прислужниках Дьявола, о чудовищах, живущих среди нас...
В зале послышался удивленный шепот, на лицах у некоторых появилась усмешка. Губернатор с мэром переглянулись, кто-то из чиновников закатил глаза, во многих взглядах читалось: «Ну вот, началось. Неужели и этот – очередной сумасшедший?» Да что говорить – даже большинство из сестер и братьев Ордена смотрели на магистра с явным недоумением. И в этом не было ничего удивительного: ведь об истинных деяниях Братства Света знали лишь избранные.
– Рассказывать можно много, но лучше один раз показать. – И магистр сорвал золотистое покрывало.
Люди ахнули. Собор наполнился озадаченным гомоном.
– Это еще что такое? – воскликнул мэр, уставившись на привязанную к столбу девушку. – Уж не знаю, что вы задумали... Отпустите ее немедленно!
Кто-то устремился к алтарю, чтобы освободить жертву.
– Нет! – вскричал магистр.
В тот же миг как по команде все братья и сестры Ордена (в том числе и я), взявшись за руки, выстроились перед алтарем черной стеной.
– Понимаю, как это выглядит со стороны, – говорил между тем магистр. – Вы думаете, что перед вами человек, обычная девчонка. В том-то все и дело. Вот истинное лицо Зла: оно умело маскируется под нас с вами!
– Безумие какое-то, – хмыкнул кто-то в зале.
– Ты снимаешь? Снимай! Снимай!.. – с жадным волнением шептала своему оператору журналистка одного из телеканалов.
– Я ж ее знаю. – Вперед выступила знакомая мне редактор газеты «Погорские кошмары». – Это ведь Женя! Журналистка! Она писала нам статьи о маньяках-поджигателях!
– Верно! – Магистр кивнул. – Вы правы. Вот ваше издание.
Он вынул газету, поднял над головой и проговорил:
– В последнее время много шума наделала серия публикаций о таинственных маньяках, заживо сжигающих людей в Погорье. Так вот, пришло время объявить, что все это – правда! И даже больше: всеми этими казнями занималось наше Братство Света!
Собор погрузился в тишину. Все со смесью ужаса и недоумения уставились на отца Пейна.
– Да, эти казни – вовсе не выдумки, – продолжал магистр, демонстрируя обложку со сгорающей на костре ведьмой. Мне стало не по себе: ведь так они изобразили тебя, Рита! Отец Пейн заметил мою реакцию и, словно в ответ на нее, сказал: – Вот только вы не знаете, кем на самом деле были жертвы. Чудовища, которых большинство из вас считало выдумками (вампиры, оборотни и прочая нечисть), действительно существуют! Годами мы боролись с этим Злом. Именно их мы уничтожали с момента создания Братства Света. Именно об их казнях вы читали в тех статьях. И вот теперь одна из этих тварей – перед вами!
Его палец указал на Женю, которая, не в силах что-либо ответить из-за заткнутого рта, только и могла дергаться в своих путах и дико смотреть по сторонам. Ее взгляд метался по залу и наконец отыскал мои глаза. Она смотрела с такой мольбой, что я не выдержал и отвернулся.
– Вы что, хотите ее убить? – с ужасом прокричала какая-то женщина. – Прямо у нас на глазах?
– Это сделаем не мы! – ответил отец Пейн. – Ее убьет солнце!
– Сумасшествие, – сказал кто-то.
– Это какое-то шоу? – предположил другой.
– Кто-нибудь остановит это безумие? – наконец опомнился губернатор и глянул на начальника УВД. Тот и другие пришедшие на торжество стражи порядка и без того уже заволновались, а их ладони легли на кобуры пистолетов. Братья и сестры, загораживающие алтарь своими телами, сильнее стиснули руки.
– Конечно же, вы мне не верите! – усмехнулся отец Пейн. – Что ж, пришла пора вам показать!
Он направился к окнам, чтобы раскрыть шторы.
– Это правда! – От этого прокатившегося под сводами собора крика дрожь пробежала по моему телу. Кричала Женя! Ей каким-то образом удалось освободиться от кляпа.
Все уставились на алтарь. Даже магистр, уже взявшийся за шнурок, который приводил в движение механизм открытия штор, замер, пораженный таким признанием.
– Да, все так и есть, – прокричала Женя. – Я – одна из тех существ, которых называют вампирами. И солнечный свет для меня действительно смертелен. Но прежде, чем я умру, хочу, чтобы вы знали: мы вовсе не чудовища! Да, мы отличаемся от людей, но лишь физиологически. В остальном мы – такие же, как вы. У нас есть чувства, мы разумны, мы умеем любить и ненавидеть. Мы тоже имеем право на место под... – Женя чуть не сказала «под Солнцем», но осеклась. – На место в этом мире.
– Идиотизм... – роптали в зале. – Гребаный цирк!.. Это все постановка?.. Шоу?.. Она под наркотой?..
Некоторые уже открыто хохотали.
– Если кто-то отличается от других, это еще не повод его убивать, – продолжала Женя. При этом она не отрывала от меня взгляда, и, казалось, обращалась именно ко мне. – Есть люди с различным цветом кожи, политическими убеждениями, религиозными взглядами. Но разве это повод для ненависти и уж тем более для убийства? Можно объявить чудовищем любого, кто не похож на тебя. Но неужели это правильно? Да только именно этим много лет занимается отец Пейн и его секта. Эй вы, братья и сестры! Осознайте, наконец: вы – вовсе не борцы со злом, а обычные шовинисты, истребляющие ни в чем не повинных лишь за то, что они не вписываются в вашу картину мира. Нет, вы хуже! Потому что, совершая все это, прикрываетесь принципами христианства, проповедующего любовь, сострадание и всепрощение.
– Нет, это вы – опухоль на теле человечества! – вскричал отец Пейн. – А опухоль надо удалять, чтобы она не погубила все тело!
– Что же плохого мы сделали? – ответила Женя. – Мы просто живем и никому не причиняем вреда. В отличие от вас!
– И это говорит мерзкая кровопийца?
– Да, я вынуждена пить кровь: такова моя природа. Вот только мы давно приспособились, нашли способы добывать кровь, не лишая никого жизни. Лично я ни разу никого не убила, как и большинство из нас. Чего не скажешь о Братстве Света.
Подбежал отец Годфри и, вогнав в шею Жени шприц, усмирил это чудовище. Она обмякла, снова стала выглядеть как обычная девчонка. Ничто больше не напоминало о том, кто она на самом деле.
– Тащите ее в подвал и хорошенько свяжите, – повелел магистр.
– Убьете ее? – спросил я, глядя, как волокут по полу псевдожурналистку.
Отец Пейн молчал, всматриваясь в мое лицо. Я понял: он проверяет, не испытываю ли к ней сострадания. И кивнул, прочитав в моих глазах, что я готов голыми руками свернуть шею этой лживой твари.
– Конечно, убьем, – ответил магистр. – Но не сейчас. Есть идея получше...
Проектируя собор, магистр распорядился выстроить под ним подвал – настолько огромный, что размером он превосходил надземные помещения. Здесь были кельи для молящихся, казармы для воинов Света, оружейная, зал для тренировок и комната пыток. Женю, связав, бросили в пыточной на железную кровать. Вещество, которое вколол ей отец Годфри, вырубило ее на всю ночь. Но ближе к утру она очнулась.
– Слава, – шептала Женя, медленно приходя в себя. – Поговори со мной!.. Выслушай!..
Я же сидел напротив нее, молча глядел в эти лживые глаза и, шепча молитвы, хлестал себя по спине плетью. Тело мое покрывали багровые борозды, а я все бил и бил: чтобы впредь был осмотрительнее, чтобы не позволял больше исчадиям Ада овладеть собой.
– Понимаю, ты злишься на меня, – говорила она. – Думаешь, что я тебя обманула. Но ведь я не лгала: просто не сказала правды. Это разные вещи. Да только как я могла тебе все рассказать, зная, кто ты такой и как относишься к подобным мне?
Удар!
– И, если уж на то пошло, у меня гораздо больше причин тебя ненавидеть. Ты, как и твои братья, виновен в смерти Муна – человека, дороже которого для меня не было никого на земле.
– Он – не человек! – Еще удар. – Как и ты!
– Да что ты знаешь о таких, как я? – вскричала она. – Ты думаешь: изменившись, я перестала быть собой? Нет! Меняется лишь тело – в остальном же мы остаемся прежними. Да, так уж вышло, что я стала другой. Вот только я влюбилась в Муна еще до того, как он обратил меня. Но и после превращения мои чувства к нему не изменились. Я продолжала любить, все помнила, оставалась собой. И страдала, когда из-за вас погиб мой любимый. Мы – вовсе не бесчувственные монстры!
Удар!
– Ты ведь уже знаешь про сестру, да? Знаешь, что она была одной из нас? По глазам вижу, что знаешь... Но, уверяю тебя, даже после того, как Рита стала иной, она не превратилась в бездушное чудовище, каким пытается ее выставить ваш магистр. Когда отец Пейн сжигал ее живьем, она все так же чувствовала, страдала и любила. Любила своего младшего брата!..
– Заткнись! – Я замахнулся, чтобы ударить ее.
Она не дрогнула – лишь смотрела на меня печальными глазами. Глазами журналистки Жени!
– Прости меня, Слава, – сказала она. – Как я простила тебя – одного из своих злейших врагов. И не просто простила: даже смогла полюбить...
«Господи, это невыносимо!.. – Я принялся что есть мочи хлестать себя, но боль не приносила исцеления. – Не введи во искушение, избавь от лукавого...»
Распахнулась дверь.
– Побереги силы, сын мой. – Магистр остановил мою руку, не позволив нанести очередной удар. – Они тебе сегодня еще понадобятся. Мы ведь поймали лишь одну тварь. Нам предстоит охота!
Он положил ладонь на мое исполосованное плетью плечо и произнес:
– Да, главное сражение со Злом происходит вовсе не на поле брани. Самая тяжкая борьба – у нас в душе. Ибо не за тело твое борется Дьявол, а за твою душу!
Швырнув в угол плеть, я вышел из пыточной. Магистр прав: нужно поберечь силы. Надо готовиться к бою!
Из событий последних ночей выходило, что, помимо Жени, в Погорье осталось минимум трое чудовищ: Артур, Марта, а также информатор Рома (ведь тот тоже появлялся лишь в сумерках, а еще рассказывал, что за ним охотятся поджигатели). К счастью, еще вчера знакомые из милиции пробили по базе данные владельца автомобиля, в багажнике которого меня держали. Им оказался некий мужик, дочь которого зовут довольно редким именем – Марта. Совпадение? Вряд ли!.. Не составило труда разузнать, что живет его дочка в частном доме на окраине Погорска. Если нам повезет и там действительно логово монстров, мы накроем всех разом. Действовать решили днем, сразу же после торжественной части открытия собора, чтобы успеть до захода солнца. Ведь день – наш главный союзник в борьбе с демонами ночи. И, если они еще не успели удрать поджав хвост, – им конец...
Золотые купола собора осветило утреннее солнце. Внутри же храма был полумрак: огромные окна плотно завесили шторами. И вскоре стало ясно для чего. «Так вот что задумал магистр!» – догадался я, увидев, как ведут связанную псевдожурналистку с матерчатым мешком на голове. Понятно стало и предназначение столба, установленного прямо на алтаре перед иконостасом. Женю вывели на этот эшафот и привязали к столбу, у которого ей предстояло сегодня сгореть. Кто-то сорвал с ее головы мешок. Она была в сознании: ей больше не кололи успокоительное. Видимо, понимали, что бежать ей некуда. Ведь снаружи собора – смертельный для нее солнечный свет. Да и сама она даже не пыталась вырываться или молить о пощаде: шагнула на эшафот покорно, с гордо поднятой головой. Похоже, смирилась с неизбежностью. И, даже увидев меня, не проронила ни слова – лишь смотрела с тоской, и взгляд этот проникал до самого сердца. Я отвел глаза: меня больше не тронет ее ложь!
Открытие собора назначили на десять часов, но уже с раннего утра площадь была полна народа, и люди продолжали прибывать. Это торжественное событие и правда собрало едва ли не весь Погорск и его окрестности. Наконец часы пробили десять – и золотые ворота собора распахнулись. Первыми вошли губернатор и мэр, затем начальники городских и областных ведомств, директора предприятий, владельцы торговых сетей и прочие важные люди. Магистр, облаченный в черную, расшитую серебром ризу, каждого встречал с улыбкой, перекидывался парой слов. Ему целовали руку и отвечали, как старому приятелю. Меня всегда поражала способность этого человека близко сходиться с нужными людьми. За городской элитой потянулась толпа журналистов. Среди них мелькали логотипы не только местных, но также федеральных газет и телеканалов. Скоро весть о нас разнесется далеко за пределы этого города!
Взглянув на алтарь, я увидел, что Женя прикрыта золотистым покрывалом. Отец Пейн не хотел раньше времени показывать ее: ждал, когда соберется побольше народа. Еще бы. Я представил, какую сенсацию произведет прилюдная казнь одной из тварей, существование которых многие столетия почти все человечество считало мифами. Теперь же они увидят лик настоящего Зла и поймут, с кем борются такие, как мы!
И вот магистр ордена Братство Света взошел на кафедру. Засверкали фотовспышки, зажужжали камеры, журналисты вскинули микрофоны. На площади перед собором включились огромные экраны, чтобы все происходящее в соборе могли видеть даже те, кто не попал внутрь. И, уверен, в этот момент еще сотни тысяч глаз по всей стране были устремлены на телеэкраны.
– Приветствую вас, мои дорогие, в новой обители Света и Добра, готовой принять каждого, чье сердце открыто и помыслы чисты! – торжественно провозгласил отец Пейн. – Все вы знаете меня как истинного христианина и служителя Господа, который более всего чтит добродетели и заповеди Божьи.
– Спасибо, отче!.. – раздавались крики. – Благослови вас Господь!.. Вы святой!..
Братья и сестры, находящиеся в зале, с благоговейным трепетом падали на колени, крестились, шептали молитвы.
– Многие из вас давно посещают наши службы, – продолжал отец Пейн. – Есть те, кто помнит времена, когда нас можно было перечесть по пальцам и мы все могли вместиться в крохотные квартиры. Затем Братство Света стало насчитывать десятки, а потом и сотни прихожан. Нас стало так много, что для молитв пришлось занять бывший кинотеатр. И вот теперь наших последователей уже тысячи! А потому мы обрели новый дом Божий – этот величественный собор. Но и на этом не остановимся, будем и дальше нести слово Господа нашего по всему миру и объединим миллионы!
Казалось, от аплодисментов задрожали стены: акустика в соборе была великолепна. Магистр распростер руки над прихожанами, с благоговением взирающими на него, и мирянами, в глазах которых читались трепет и уважение. Отец Пейн даже без слов всегда производил на всех сильное впечатление: его будто окружала аура величия. А стоило ему заговорить – люди с благоговением ловили каждый звук его голоса.
– Но этот день ознаменуется не только обретением нового дома Божия. – Отец Пейн подошел к столбу с золоченым покрывалом, под которым угадывалось едва заметное движение. – Немногие даже из тех, кто постоянно посещает наши службы, знают истинное предназначение ордена Братство Света. И сегодня, в этот торжественный день, пришла пора снять маски: показать, в чем именно заключается наше служение Господу. Я мог бы многое рассказать вам о силах Зла, о прислужниках Дьявола, о чудовищах, живущих среди нас...
В зале послышался удивленный шепот, на лицах у некоторых появилась усмешка. Губернатор с мэром переглянулись, кто-то из чиновников закатил глаза, во многих взглядах читалось: «Ну вот, началось. Неужели и этот – очередной сумасшедший?» Да что говорить – даже большинство из сестер и братьев Ордена смотрели на магистра с явным недоумением. И в этом не было ничего удивительного: ведь об истинных деяниях Братства Света знали лишь избранные.
– Рассказывать можно много, но лучше один раз показать. – И магистр сорвал золотистое покрывало.
Люди ахнули. Собор наполнился озадаченным гомоном.
– Это еще что такое? – воскликнул мэр, уставившись на привязанную к столбу девушку. – Уж не знаю, что вы задумали... Отпустите ее немедленно!
Кто-то устремился к алтарю, чтобы освободить жертву.
– Нет! – вскричал магистр.
В тот же миг как по команде все братья и сестры Ордена (в том числе и я), взявшись за руки, выстроились перед алтарем черной стеной.
– Понимаю, как это выглядит со стороны, – говорил между тем магистр. – Вы думаете, что перед вами человек, обычная девчонка. В том-то все и дело. Вот истинное лицо Зла: оно умело маскируется под нас с вами!
– Безумие какое-то, – хмыкнул кто-то в зале.
– Ты снимаешь? Снимай! Снимай!.. – с жадным волнением шептала своему оператору журналистка одного из телеканалов.
– Я ж ее знаю. – Вперед выступила знакомая мне редактор газеты «Погорские кошмары». – Это ведь Женя! Журналистка! Она писала нам статьи о маньяках-поджигателях!
– Верно! – Магистр кивнул. – Вы правы. Вот ваше издание.
Он вынул газету, поднял над головой и проговорил:
– В последнее время много шума наделала серия публикаций о таинственных маньяках, заживо сжигающих людей в Погорье. Так вот, пришло время объявить, что все это – правда! И даже больше: всеми этими казнями занималось наше Братство Света!
Собор погрузился в тишину. Все со смесью ужаса и недоумения уставились на отца Пейна.
– Да, эти казни – вовсе не выдумки, – продолжал магистр, демонстрируя обложку со сгорающей на костре ведьмой. Мне стало не по себе: ведь так они изобразили тебя, Рита! Отец Пейн заметил мою реакцию и, словно в ответ на нее, сказал: – Вот только вы не знаете, кем на самом деле были жертвы. Чудовища, которых большинство из вас считало выдумками (вампиры, оборотни и прочая нечисть), действительно существуют! Годами мы боролись с этим Злом. Именно их мы уничтожали с момента создания Братства Света. Именно об их казнях вы читали в тех статьях. И вот теперь одна из этих тварей – перед вами!
Его палец указал на Женю, которая, не в силах что-либо ответить из-за заткнутого рта, только и могла дергаться в своих путах и дико смотреть по сторонам. Ее взгляд метался по залу и наконец отыскал мои глаза. Она смотрела с такой мольбой, что я не выдержал и отвернулся.
– Вы что, хотите ее убить? – с ужасом прокричала какая-то женщина. – Прямо у нас на глазах?
– Это сделаем не мы! – ответил отец Пейн. – Ее убьет солнце!
– Сумасшествие, – сказал кто-то.
– Это какое-то шоу? – предположил другой.
– Кто-нибудь остановит это безумие? – наконец опомнился губернатор и глянул на начальника УВД. Тот и другие пришедшие на торжество стражи порядка и без того уже заволновались, а их ладони легли на кобуры пистолетов. Братья и сестры, загораживающие алтарь своими телами, сильнее стиснули руки.
– Конечно же, вы мне не верите! – усмехнулся отец Пейн. – Что ж, пришла пора вам показать!
Он направился к окнам, чтобы раскрыть шторы.
– Это правда! – От этого прокатившегося под сводами собора крика дрожь пробежала по моему телу. Кричала Женя! Ей каким-то образом удалось освободиться от кляпа.
Все уставились на алтарь. Даже магистр, уже взявшийся за шнурок, который приводил в движение механизм открытия штор, замер, пораженный таким признанием.
– Да, все так и есть, – прокричала Женя. – Я – одна из тех существ, которых называют вампирами. И солнечный свет для меня действительно смертелен. Но прежде, чем я умру, хочу, чтобы вы знали: мы вовсе не чудовища! Да, мы отличаемся от людей, но лишь физиологически. В остальном мы – такие же, как вы. У нас есть чувства, мы разумны, мы умеем любить и ненавидеть. Мы тоже имеем право на место под... – Женя чуть не сказала «под Солнцем», но осеклась. – На место в этом мире.
– Идиотизм... – роптали в зале. – Гребаный цирк!.. Это все постановка?.. Шоу?.. Она под наркотой?..
Некоторые уже открыто хохотали.
– Если кто-то отличается от других, это еще не повод его убивать, – продолжала Женя. При этом она не отрывала от меня взгляда, и, казалось, обращалась именно ко мне. – Есть люди с различным цветом кожи, политическими убеждениями, религиозными взглядами. Но разве это повод для ненависти и уж тем более для убийства? Можно объявить чудовищем любого, кто не похож на тебя. Но неужели это правильно? Да только именно этим много лет занимается отец Пейн и его секта. Эй вы, братья и сестры! Осознайте, наконец: вы – вовсе не борцы со злом, а обычные шовинисты, истребляющие ни в чем не повинных лишь за то, что они не вписываются в вашу картину мира. Нет, вы хуже! Потому что, совершая все это, прикрываетесь принципами христианства, проповедующего любовь, сострадание и всепрощение.
– Нет, это вы – опухоль на теле человечества! – вскричал отец Пейн. – А опухоль надо удалять, чтобы она не погубила все тело!
– Что же плохого мы сделали? – ответила Женя. – Мы просто живем и никому не причиняем вреда. В отличие от вас!
– И это говорит мерзкая кровопийца?
– Да, я вынуждена пить кровь: такова моя природа. Вот только мы давно приспособились, нашли способы добывать кровь, не лишая никого жизни. Лично я ни разу никого не убила, как и большинство из нас. Чего не скажешь о Братстве Света.
