И не справились бы – кому есть дело до жизней всякого быдла? Вслух Сара ничего подобного не скажет, конечно, да и ни к чему. Хватит истерики, которую она устроила в госпитале. Отец все же раздумывал выдать ее замуж за Робина, и Сара осталась бы богатой вдовой героического мага, могла бы остаться, но… тут уж физиология вмешалась. Когда Сара видела вот это все, обезображенное, искалеченное, ее просто начинало тошнить.
Какое уж тут изображение нежных чувств? *
*- не утрирую, у меня есть знакомая, которая хотела стать медиком, но в морге ее начинало тошнить, при виде внутренностей становилось плохо… не повезло. Прим. авт.
Отец вздохнул, и ткнул пальцем в Феликса Бахмана.
Нельзя сказать, что Саре понравился брак. Если уж честно – муж вызывал омерзение, супружеские обязанности – тошноту, от одного голоса супруга открывалась мигрень, но это Сара могла перетерпеть. Зная, что скоро она станет богатой вдовой, терпеть было вдвое легче.
И вот! Свершилось, наконец! Муж мертв, и Сара испытывает только чистую и искреннюю радость от этого факта! Кончилась ее каторга! Теперь ей надо заслушать завещание, а потом…
А потом она сможет пожить для себя. Сара искренне надеялась, что покойный супруг оставил ей достаточно денег.
Робин? Зачем ей нужен искалеченный маг?
Ну… сейчас он вроде, как и получше выглядит.
Да-да, Сара его видела в библиотеке. Точнее, когда он туда заходил. Конечно, Робин многое потерял со всеми этими противными шрамами, но он импозантный, богатый, и не маг, и умирать не собирается, так почему бы и нет? В таком виде она его потерпит… наверное. Надо еще при встрече проверить. Сара обязательно этим займется после оглашения завещания.
У Робина есть один громадный и неоспоримый плюс: он богатый. И ее любит. И вообще… почему она должна жить без мужа, если можно – с мужем? Сара была уверена, что создана для поклонения, почитания, восхищения, ну и вообще – ей самой, что ли, думать о всяких приземленных вещах вроде счетов из лавок?
У женщины должен быть муж. Или сын. Или еще кто-то, кто будет решать эти проблемы. А Сара взамен обязуется быть милой, приветливой и украшать жизнь «везунчика».
Сын слишком мал, так что надо еще раз выйти замуж. Робин подходит.
Сара бы и от более привлекательной добычи не отказалась, но… Бахман ей репутацию сильно подпортил. Вкусы у него были специфические, а самое печальное, что он любил обо всем, что у них в спальне происходит, приятелям рассказывать. Вот мерзотнее болтливого мужчины просто нет ничего! Но что могла сделать бедная Сара?
Когда муж, получив ночью свое, уходит в клуб, а там в подробностях делится с друзьями, так, со вкусом, с расстановочкой… кому нужна женщина, которую и вдоль, и поперек обсудили?
Проклятые лицемеры!
Ладно бы хоть молчал, негодяй, но…
Сара стиснула кулаки, и заставила себя расслабить мышцы лица. Вот еще морщинок ей не хватало!
Завещание.
И Робин. У которого есть и еще один плюс – он в клубы не ходит!
Зеркало с насмешкой смотрело на такую красивую и такую холодную женщину…
Спокойно порезать овощи на салатики Элисон не удалось. Для начала примчались Лернеры. Фабиана не было, его отец отправил долечиваться, но сам Рубиус приехал, и его супруга, и тут же бросились обнимать Элисон.
- Детка, ты как?
- Спасибо, - Лисси было откровенно неловко, но ладно уж, потерпит! – Все в порядке, так, спину ушибла.
- Я был в полиции, - Рубиус предпочитал конкретику, а не утешения, которыми занялась его супруга. – Мне сказали, что тебя ни в чем не подозревают. На твоем месте мог бы оказаться любой житель города, тебе даже повезло, что ты не столкнулась с убийцей. Но если что, немедленно сообщи мне. Понятно?
- Да, конечно. Но я просто оказалась не так и не в то время.
- Полиция у нас хорошая, разберутся. Я их простимулирую, - взмахнул тростью Рубиус.
- Я уверена, - улыбнулась Элисон. – как дела у Фабиана?
- Прогноз благоприятный, думаю, весной он уже будет дома.
- Это замечательно! – порадовалась Лисси.
Летиция пристально посмотрела на девушку, но нет. Элисон говорила ровно то, что думала. Она не питала никакого интереса к Фабиану, она не думала о нем, как о мужчине, просто – человек выздоравливает, это хорошо.
- Лисси, может, ты пока к нам переедешь? – предложила рена Летиция.
Рена Астрид уперла руки в бока.
- Зачем это? И вы ж, рена, за городом живете, как девочка оттуда будет на работу ездить?
- Рамбиль предоставлю, - взмахнул тростью Фабиан.
Элисон задумалась.
Потом уверенно покачала головой.
- Умоляю, рент Лейтнер, рента, не обижайтесь на меня. Я бы с радостью приняла ваше приглашение, но в силу некоторых обстоятельств, мне лучше оставаться здесь.
Рубиус пожал плечами.
- Ты уверена, детка? Все же у нас тебе будет безопаснее. Если убийца решит, что ты его видела, или слышала…
- Увы – не видела. Но если придет, не откажусь повидаться, - Элисон неловко повернулась, и поморщилась от боли в спине. Определенно, не откажется.
Голову оторвет негодяю! Прошлый раз она просто испугалась трупа, а вот самого убийцы… ладно! Сначала из него тоже можно сделать труп, а потом уже испугаться.
Рубиус кивнул.
- Ладно. Я не стану настаивать, но приглашение остается в силе. И сейчас мы с тобой еще раз съездим к лекарю.
- Да все будет в порядке…
- Вот и хорошо. Но дай нам в этом убедиться, - отрезал Рубиус.
Рена Астрид кивнула.
- А вот это правильно. Неудачно так девочка упала, сразу видно! С магической мазью должно было все еще до утра пройти, а она, вон как, мучается. Сделайте милость, рент, свозите?
- А овощи?
- Подождут, не убегут. Нет у них ног.
Элисон скрипнула зубами, и встала из кресла. Кажется, отвертеться не удастся. Рена Летиция тут же подхватила ее под руку, и потянула к рамбилю.
- Пойдем, детка. Где твой плащ? Вот этот?
- Да.
- Вот и отлично. Лисси, я понимаю, вопрос может показаться несколько неуместным, но… тебе точно не нужна помощь?
Элисон вздохнула.
- Я справлюсь. Это очень неприятное происшествие, но я справлюсь.
- Если понадобится помощь – только скажи. За сына я тебе век обязана буду.
- Я обещаю не молчать. Но только если не справлюсь сама.
Что характерно, обе женщины говорили не про убийство библиотекарши. Но отлично друг друга поняли.
- Ваше высочество?
- Карла, мы сейчас едем в столицу – ненадолго, и возвращаемся в Левенсберг. Я возвращаюсь, вы – как сами решите.
Каролина Манангер задумалась. Впрочем, ненадолго.
- Ваше высочество, я пока не могу сказать ничего определенного, мое решение будет зависеть от приговора его величества.
Дамиан кивнул.
- Если он будет в вашу пользу?
- Мне надо будет срочно вернуться домой, и наводить там порядок. Чтобы отец не нанес лишнего вреда МОЕМУ имуществу.
- Если не в вашу? Хотя скажу сразу, я приложу все усилия, чтобы дело решилось в вашу пользу, Карла.
- Спасибо, ваше высочество. – Каролина уже понимала, что это не для ее успокоения, это не красивая фигура речи, Дамиан сказал ровно то, что думает. Она успела достаточно пообщаться с принцем. Правда, особой симпатии так и не возникло. Дружеские чувства – безусловно, им хорошо разговаривать, вместе пить чай, шутить над чем-то, да даже государственные дела обсуждать, которые можно. Но это именно отношения двух друзей. А вот так, чтобы пальчики поджимались, и теплые волны по позвоночнику расходились, такого не было. Зато все чаще Карла вспоминала одного симпатичного мага, потерявшего силу. Матео Эдер… было в нем что-то такое.
Каролина сама не знала, как это сформулировать, но… не красавец? Не маг? И все равно, рядом с ним просто хотелось быть. Если с Дамианом хотелось разговаривать, то рядом с Матео ей вдруг захотелось просто сесть рядом, прижаться, и молчать. И чтобы тишина – одна на двоих.
Много это или мало?
Она сама не могла ответить на этот вопрос.
- Не стоит благодарить, Карла. Я обещал помочь – я помогу. Тетушка, опять же, просила, да и вы мне нравитесь. Как друг, не думайте чего дурного.
Карла кивнула. И аккуратно положила первую дощечку на мостик взаимопонимания.
- Девушек может быть много. И мужчин тоже. Но верных друзей много не будет никогда.
- У королей не бывает друзей, у них есть просители – и служивые люди. Увы, Карла.
- Я надеюсь, что меня нельзя будет отнести к первым. А ко вторым… не знаю. Служить Короне я буду верно – всю свою жизнь.
- Карла, мне достаточно будет, что у вас все сложится хорошо. Вы умница, замечательная девушка, и я буду рад за вас.
Карла кивнула.
Да, и вот так бывает.
Два человека, пусть мужчина и женщина, но не хочется им друг с другом в кровать. Им просто хорошо вместе. Общаться, дружить… они это понимают, и не претендуют на большее. Она – точно не будет что-то просить. Не надо. Слишком легко потерять то, что ценнее любых денег – дружбу и симпатию.
Карла никак не могла увидеть мужчину, своего мужчину в Дамиане, а его совершенно не тянуло к Карле, как к женщине. И хоть ты лоб себе разбей, не получается! Красивая, привлекательная, да и Дамиан тоже на внешность не жалуется, а вот не совпадают две детальки. За косичку ее потаскать, как младшую сестренку – пожалуйста! Но что-то более серьезное – никак. Хорошо, что она это понимает, и не обижается.
- В столицу, ваше высочество?
- В столицу, Карла. И как друг – можете называть меня Дамиан.
- Хорошо, Дамиан, не стану отказываться. И заметим – я ни о чем не просила.
Дамиан не удержался, и все же дернул ее за длинный рыжий локон. Ох уж ему эти женщины! Невероятные создания!
Разговор с родственниками жертвы – это всегда тяжело. Даже если ты уже четверть века в полиции. Даже если и больше!
Все равно. Видишь эти глаза, видишь непонимание, боль, отчаяние – за что?! Почему жизнь оказалась так жестока? Почему отняла у нас близкого человека?
Невесело было в доме Ламарров.
Занимался организацией похорон муж, жались к бабушке дети. Во дворе мрачно рубил дрова дед. Вот, с него и начали разговор.
- Рент Ламарр, вы нам время не уделите?
- Уделю, отчего ж нет, - Этан Ламарр воткнул топор в колоду, и кивнул Ноэлю на удобно уложенные бревнышки. – Тут присядем, покурим? Моя в доме дымить не разрешает, ругается. Занавески ей воняют, понимаешь, и детям вредно.
- Так и правда, вредно же, - хмыкнул Ноэль.
- Потому и не спорю, но и отказаться не могу. Дымлю, вот, потихоньку, - Этан принялся набивать трубку. Высек огонек, умело прикурил, Ноэль вдохнул запах душистого табака.
- Хороший сорт.
- Сам смешиваю. Несколько покупаю, того поменьше, другого побольше, вкусно получается.
- Даже мне нравится, уж на что я не любитель.
- Тем лучше. Задавайте вопросы, рент. Я ж понимаю, что надо.
- Ну а раз так… что вы про невестку скажете, рент Этан?
Мужчина покривился.
- Дрянь баба. Чего про нее еще говорить… моя б воля, я бы со всеми поступил, как с выпускниками Королевского института, запретил жениться лет до двадцати пяти. Мужчинам так точно, а то и подольше. Бабам можно пораньше, лет с восемнадцати – двадцати, а мужикам рано хомут на себя надевать точно ни к чему.
Ноэль молча слушал. Ясно же, накипело. Пусть высказывается.
- Густаву еще двадцати не исполнилось, когда он эту шшшш… стерву в храм повел. Как я его уговаривал! Подожди, ничего страшного, ну хоть пару лет потерпи… нет! Уперся! Уведут у него Мелани! А кому эта шшшшшвабра нужна? Когда у ее родителей семеро по лавкам, папаша во все дни не просыхает, а мамаша прачкой работает? Просто – кому? И ее бы судьба белье стирать, да колотушки получать, но вот, наш дурачок ее увидел, а она, не будь дура, и вцепилась, что та гиена.
- Ну, может, любила?
- А чего ж кошелек-то с деньгами не любить? У нас семья не бедная, я хоть и дымлю, а капли в рот не беру, и все в дом, все себе, все для жены и детей. А эта зараза пролезла…
- У вас не один сын?
- Сын, две дочери. Сына женили, начали дочерей замуж выдавать, так эта холера сына накрутила, он размером приданого возмущаться начал. Хоть и было все давно определено, что кому достанется. Но вот же ж! Чего это девочкам так много выделять, пусть их мужья содержат… а если муж не ахти какой окажется? Свой капиталец всегда быть должен, и независимость тоже. Вот, тогда мне первый звоночек и прозвенел. Детей она родила, не поспоришь. Вокруг мужа – Гуся – Гуся. А вот пото-ом… Это Гуся… вот уж как назвала, так и получилось, этот дурачок был уверен, что Мелли белее лилии, а она ему такие рога наставила, хоть ты деревья в лесу бодай. Никем не брезговала!
- Даже так?
- Ничего не скажу, хитрая стерва, осторожная. Но не до конца паскудство свое продумала, она на работу устроилась, там любовников и принимала. Или сама в обед выскользнет, или к ней кто придет, а она дверь на замок… ну и так исхитрялась. Моя, кстати, знает. И одна из дочерей тоже. А вот Гуська даже не догадывался.
Ноэль нахмурился.
Второй раз уже? И так демонстративно это подчеркивать? Ну…
- Вы уверены? Доброхоты всегда найдутся, расскажут…
- Это-то да. И находились, и рассказывали, но вы сами с ним поговорите, сами и поймете.
- А с кем гуляла Мелани. Может, хоть имена знаете?
- Из последних, вроде у нее Марко Вебер отметился. А может, и еще кто. Я ж свечку не держал, к чему оно мне надо?
Ноэль выразительно посмотрел на Этана. К чему? Да хоть знать, откуда неприятностей ждать! Не?
Как хотите, рент Ламарр, не похожи вы на дурака, который голову в песок, а голым задом всем опасностям навстречу – вдруг пронесет? Сын, может, и хлопал ушами, а Этан знать был обязан. Рент Ламарр взгляд понял и покривился.
- Понимаешь, Ноэль… ничего, что я так, по возрасту-то мы примерно равны?
- Да хоть горшком назови, только в печку не ставь.
- Вот. Меня Этаном можно, если что. Не хотелось нам с сыном ссориться. Младшая наша, Далия, попробовала ему глаза открыть, и вусмерть разругались. Мы их, конечно, потом помирили, но осадочек остался. Если б и мы ему сказали… поверил бы? Не поверил? Не знаю, Мелли – хитрая гадина была, кому хочешь голову заморочит. Но так мы хоть рядом, и она нас чуток побаивается, все же я им деньгами помогаю, жена моя с внуками, а когда б поругались, Мелани без пригляда и вовсе бы вразнос пошла. Не Гуське ж за ней смотреть! Он хоть и муж, но в шорах!
И с этим спорить было сложно.
Да, такое тоже бывает, когда муж или жена узнают последними. И остается им эта горечь на всю жизнь, а то и ломаются от такого известия, спиваются, смерти ищут: по-разному бывает. Ноэль и не такого насмотрелся. И ведь криком кричи, не услышат такие «любящие» нормальных слов, будут думать, что их «невинность ходячую» кто-то оболгать решил, перессорятся со всеми… и воют потом на пепелище, волками воют.
- А подруги у Мелани были? Хоть какие?
- Сестра ее, вот ее подруга. Мелли ей поспособствовала, выдала замуж за одного из друзей Гуськи, но там то ли сестра поглупее, то ли родня поумнее… не слишком-то они ладно живут. То Эмма прибежит поплакаться, то Мелли к ней идет. Если кто чего и знает, то точно – сестричка.
- Эмма?
- Келлер. Эмма Келлер, да они тут неподалеку живут, в двух улицах.
- Понятно. Спасибо, рент Этан.
- Было б за что. Хоть и нехорошо так говорить, а только я бы убийце пива поставил. Такую он пакость с нашей шеи снял… Гуська поплачет, да и успокоится, знаю я сына, мать уж и девчонку ему приглядела хорошую, приучим помаленьку, детей воспитаем, в люди выведем.
Какое уж тут изображение нежных чувств? *
*- не утрирую, у меня есть знакомая, которая хотела стать медиком, но в морге ее начинало тошнить, при виде внутренностей становилось плохо… не повезло. Прим. авт.
Отец вздохнул, и ткнул пальцем в Феликса Бахмана.
Нельзя сказать, что Саре понравился брак. Если уж честно – муж вызывал омерзение, супружеские обязанности – тошноту, от одного голоса супруга открывалась мигрень, но это Сара могла перетерпеть. Зная, что скоро она станет богатой вдовой, терпеть было вдвое легче.
И вот! Свершилось, наконец! Муж мертв, и Сара испытывает только чистую и искреннюю радость от этого факта! Кончилась ее каторга! Теперь ей надо заслушать завещание, а потом…
А потом она сможет пожить для себя. Сара искренне надеялась, что покойный супруг оставил ей достаточно денег.
Робин? Зачем ей нужен искалеченный маг?
Ну… сейчас он вроде, как и получше выглядит.
Да-да, Сара его видела в библиотеке. Точнее, когда он туда заходил. Конечно, Робин многое потерял со всеми этими противными шрамами, но он импозантный, богатый, и не маг, и умирать не собирается, так почему бы и нет? В таком виде она его потерпит… наверное. Надо еще при встрече проверить. Сара обязательно этим займется после оглашения завещания.
У Робина есть один громадный и неоспоримый плюс: он богатый. И ее любит. И вообще… почему она должна жить без мужа, если можно – с мужем? Сара была уверена, что создана для поклонения, почитания, восхищения, ну и вообще – ей самой, что ли, думать о всяких приземленных вещах вроде счетов из лавок?
У женщины должен быть муж. Или сын. Или еще кто-то, кто будет решать эти проблемы. А Сара взамен обязуется быть милой, приветливой и украшать жизнь «везунчика».
Сын слишком мал, так что надо еще раз выйти замуж. Робин подходит.
Сара бы и от более привлекательной добычи не отказалась, но… Бахман ей репутацию сильно подпортил. Вкусы у него были специфические, а самое печальное, что он любил обо всем, что у них в спальне происходит, приятелям рассказывать. Вот мерзотнее болтливого мужчины просто нет ничего! Но что могла сделать бедная Сара?
Когда муж, получив ночью свое, уходит в клуб, а там в подробностях делится с друзьями, так, со вкусом, с расстановочкой… кому нужна женщина, которую и вдоль, и поперек обсудили?
Проклятые лицемеры!
Ладно бы хоть молчал, негодяй, но…
Сара стиснула кулаки, и заставила себя расслабить мышцы лица. Вот еще морщинок ей не хватало!
Завещание.
И Робин. У которого есть и еще один плюс – он в клубы не ходит!
Зеркало с насмешкой смотрело на такую красивую и такую холодную женщину…
***
Спокойно порезать овощи на салатики Элисон не удалось. Для начала примчались Лернеры. Фабиана не было, его отец отправил долечиваться, но сам Рубиус приехал, и его супруга, и тут же бросились обнимать Элисон.
- Детка, ты как?
- Спасибо, - Лисси было откровенно неловко, но ладно уж, потерпит! – Все в порядке, так, спину ушибла.
- Я был в полиции, - Рубиус предпочитал конкретику, а не утешения, которыми занялась его супруга. – Мне сказали, что тебя ни в чем не подозревают. На твоем месте мог бы оказаться любой житель города, тебе даже повезло, что ты не столкнулась с убийцей. Но если что, немедленно сообщи мне. Понятно?
- Да, конечно. Но я просто оказалась не так и не в то время.
- Полиция у нас хорошая, разберутся. Я их простимулирую, - взмахнул тростью Рубиус.
- Я уверена, - улыбнулась Элисон. – как дела у Фабиана?
- Прогноз благоприятный, думаю, весной он уже будет дома.
- Это замечательно! – порадовалась Лисси.
Летиция пристально посмотрела на девушку, но нет. Элисон говорила ровно то, что думала. Она не питала никакого интереса к Фабиану, она не думала о нем, как о мужчине, просто – человек выздоравливает, это хорошо.
- Лисси, может, ты пока к нам переедешь? – предложила рена Летиция.
Рена Астрид уперла руки в бока.
- Зачем это? И вы ж, рена, за городом живете, как девочка оттуда будет на работу ездить?
- Рамбиль предоставлю, - взмахнул тростью Фабиан.
Элисон задумалась.
Потом уверенно покачала головой.
- Умоляю, рент Лейтнер, рента, не обижайтесь на меня. Я бы с радостью приняла ваше приглашение, но в силу некоторых обстоятельств, мне лучше оставаться здесь.
Рубиус пожал плечами.
- Ты уверена, детка? Все же у нас тебе будет безопаснее. Если убийца решит, что ты его видела, или слышала…
- Увы – не видела. Но если придет, не откажусь повидаться, - Элисон неловко повернулась, и поморщилась от боли в спине. Определенно, не откажется.
Голову оторвет негодяю! Прошлый раз она просто испугалась трупа, а вот самого убийцы… ладно! Сначала из него тоже можно сделать труп, а потом уже испугаться.
Рубиус кивнул.
- Ладно. Я не стану настаивать, но приглашение остается в силе. И сейчас мы с тобой еще раз съездим к лекарю.
- Да все будет в порядке…
- Вот и хорошо. Но дай нам в этом убедиться, - отрезал Рубиус.
Рена Астрид кивнула.
- А вот это правильно. Неудачно так девочка упала, сразу видно! С магической мазью должно было все еще до утра пройти, а она, вон как, мучается. Сделайте милость, рент, свозите?
- А овощи?
- Подождут, не убегут. Нет у них ног.
Элисон скрипнула зубами, и встала из кресла. Кажется, отвертеться не удастся. Рена Летиция тут же подхватила ее под руку, и потянула к рамбилю.
- Пойдем, детка. Где твой плащ? Вот этот?
- Да.
- Вот и отлично. Лисси, я понимаю, вопрос может показаться несколько неуместным, но… тебе точно не нужна помощь?
Элисон вздохнула.
- Я справлюсь. Это очень неприятное происшествие, но я справлюсь.
- Если понадобится помощь – только скажи. За сына я тебе век обязана буду.
- Я обещаю не молчать. Но только если не справлюсь сама.
Что характерно, обе женщины говорили не про убийство библиотекарши. Но отлично друг друга поняли.
***
- Ваше высочество?
- Карла, мы сейчас едем в столицу – ненадолго, и возвращаемся в Левенсберг. Я возвращаюсь, вы – как сами решите.
Каролина Манангер задумалась. Впрочем, ненадолго.
- Ваше высочество, я пока не могу сказать ничего определенного, мое решение будет зависеть от приговора его величества.
Дамиан кивнул.
- Если он будет в вашу пользу?
- Мне надо будет срочно вернуться домой, и наводить там порядок. Чтобы отец не нанес лишнего вреда МОЕМУ имуществу.
- Если не в вашу? Хотя скажу сразу, я приложу все усилия, чтобы дело решилось в вашу пользу, Карла.
- Спасибо, ваше высочество. – Каролина уже понимала, что это не для ее успокоения, это не красивая фигура речи, Дамиан сказал ровно то, что думает. Она успела достаточно пообщаться с принцем. Правда, особой симпатии так и не возникло. Дружеские чувства – безусловно, им хорошо разговаривать, вместе пить чай, шутить над чем-то, да даже государственные дела обсуждать, которые можно. Но это именно отношения двух друзей. А вот так, чтобы пальчики поджимались, и теплые волны по позвоночнику расходились, такого не было. Зато все чаще Карла вспоминала одного симпатичного мага, потерявшего силу. Матео Эдер… было в нем что-то такое.
Каролина сама не знала, как это сформулировать, но… не красавец? Не маг? И все равно, рядом с ним просто хотелось быть. Если с Дамианом хотелось разговаривать, то рядом с Матео ей вдруг захотелось просто сесть рядом, прижаться, и молчать. И чтобы тишина – одна на двоих.
Много это или мало?
Она сама не могла ответить на этот вопрос.
- Не стоит благодарить, Карла. Я обещал помочь – я помогу. Тетушка, опять же, просила, да и вы мне нравитесь. Как друг, не думайте чего дурного.
Карла кивнула. И аккуратно положила первую дощечку на мостик взаимопонимания.
- Девушек может быть много. И мужчин тоже. Но верных друзей много не будет никогда.
- У королей не бывает друзей, у них есть просители – и служивые люди. Увы, Карла.
- Я надеюсь, что меня нельзя будет отнести к первым. А ко вторым… не знаю. Служить Короне я буду верно – всю свою жизнь.
- Карла, мне достаточно будет, что у вас все сложится хорошо. Вы умница, замечательная девушка, и я буду рад за вас.
Карла кивнула.
Да, и вот так бывает.
Два человека, пусть мужчина и женщина, но не хочется им друг с другом в кровать. Им просто хорошо вместе. Общаться, дружить… они это понимают, и не претендуют на большее. Она – точно не будет что-то просить. Не надо. Слишком легко потерять то, что ценнее любых денег – дружбу и симпатию.
Карла никак не могла увидеть мужчину, своего мужчину в Дамиане, а его совершенно не тянуло к Карле, как к женщине. И хоть ты лоб себе разбей, не получается! Красивая, привлекательная, да и Дамиан тоже на внешность не жалуется, а вот не совпадают две детальки. За косичку ее потаскать, как младшую сестренку – пожалуйста! Но что-то более серьезное – никак. Хорошо, что она это понимает, и не обижается.
- В столицу, ваше высочество?
- В столицу, Карла. И как друг – можете называть меня Дамиан.
- Хорошо, Дамиан, не стану отказываться. И заметим – я ни о чем не просила.
Дамиан не удержался, и все же дернул ее за длинный рыжий локон. Ох уж ему эти женщины! Невероятные создания!
***
Разговор с родственниками жертвы – это всегда тяжело. Даже если ты уже четверть века в полиции. Даже если и больше!
Все равно. Видишь эти глаза, видишь непонимание, боль, отчаяние – за что?! Почему жизнь оказалась так жестока? Почему отняла у нас близкого человека?
Невесело было в доме Ламарров.
Занимался организацией похорон муж, жались к бабушке дети. Во дворе мрачно рубил дрова дед. Вот, с него и начали разговор.
- Рент Ламарр, вы нам время не уделите?
- Уделю, отчего ж нет, - Этан Ламарр воткнул топор в колоду, и кивнул Ноэлю на удобно уложенные бревнышки. – Тут присядем, покурим? Моя в доме дымить не разрешает, ругается. Занавески ей воняют, понимаешь, и детям вредно.
- Так и правда, вредно же, - хмыкнул Ноэль.
- Потому и не спорю, но и отказаться не могу. Дымлю, вот, потихоньку, - Этан принялся набивать трубку. Высек огонек, умело прикурил, Ноэль вдохнул запах душистого табака.
- Хороший сорт.
- Сам смешиваю. Несколько покупаю, того поменьше, другого побольше, вкусно получается.
- Даже мне нравится, уж на что я не любитель.
- Тем лучше. Задавайте вопросы, рент. Я ж понимаю, что надо.
- Ну а раз так… что вы про невестку скажете, рент Этан?
Мужчина покривился.
- Дрянь баба. Чего про нее еще говорить… моя б воля, я бы со всеми поступил, как с выпускниками Королевского института, запретил жениться лет до двадцати пяти. Мужчинам так точно, а то и подольше. Бабам можно пораньше, лет с восемнадцати – двадцати, а мужикам рано хомут на себя надевать точно ни к чему.
Ноэль молча слушал. Ясно же, накипело. Пусть высказывается.
- Густаву еще двадцати не исполнилось, когда он эту шшшш… стерву в храм повел. Как я его уговаривал! Подожди, ничего страшного, ну хоть пару лет потерпи… нет! Уперся! Уведут у него Мелани! А кому эта шшшшшвабра нужна? Когда у ее родителей семеро по лавкам, папаша во все дни не просыхает, а мамаша прачкой работает? Просто – кому? И ее бы судьба белье стирать, да колотушки получать, но вот, наш дурачок ее увидел, а она, не будь дура, и вцепилась, что та гиена.
- Ну, может, любила?
- А чего ж кошелек-то с деньгами не любить? У нас семья не бедная, я хоть и дымлю, а капли в рот не беру, и все в дом, все себе, все для жены и детей. А эта зараза пролезла…
- У вас не один сын?
- Сын, две дочери. Сына женили, начали дочерей замуж выдавать, так эта холера сына накрутила, он размером приданого возмущаться начал. Хоть и было все давно определено, что кому достанется. Но вот же ж! Чего это девочкам так много выделять, пусть их мужья содержат… а если муж не ахти какой окажется? Свой капиталец всегда быть должен, и независимость тоже. Вот, тогда мне первый звоночек и прозвенел. Детей она родила, не поспоришь. Вокруг мужа – Гуся – Гуся. А вот пото-ом… Это Гуся… вот уж как назвала, так и получилось, этот дурачок был уверен, что Мелли белее лилии, а она ему такие рога наставила, хоть ты деревья в лесу бодай. Никем не брезговала!
- Даже так?
- Ничего не скажу, хитрая стерва, осторожная. Но не до конца паскудство свое продумала, она на работу устроилась, там любовников и принимала. Или сама в обед выскользнет, или к ней кто придет, а она дверь на замок… ну и так исхитрялась. Моя, кстати, знает. И одна из дочерей тоже. А вот Гуська даже не догадывался.
Ноэль нахмурился.
Второй раз уже? И так демонстративно это подчеркивать? Ну…
- Вы уверены? Доброхоты всегда найдутся, расскажут…
- Это-то да. И находились, и рассказывали, но вы сами с ним поговорите, сами и поймете.
- А с кем гуляла Мелани. Может, хоть имена знаете?
- Из последних, вроде у нее Марко Вебер отметился. А может, и еще кто. Я ж свечку не держал, к чему оно мне надо?
Ноэль выразительно посмотрел на Этана. К чему? Да хоть знать, откуда неприятностей ждать! Не?
Как хотите, рент Ламарр, не похожи вы на дурака, который голову в песок, а голым задом всем опасностям навстречу – вдруг пронесет? Сын, может, и хлопал ушами, а Этан знать был обязан. Рент Ламарр взгляд понял и покривился.
- Понимаешь, Ноэль… ничего, что я так, по возрасту-то мы примерно равны?
- Да хоть горшком назови, только в печку не ставь.
- Вот. Меня Этаном можно, если что. Не хотелось нам с сыном ссориться. Младшая наша, Далия, попробовала ему глаза открыть, и вусмерть разругались. Мы их, конечно, потом помирили, но осадочек остался. Если б и мы ему сказали… поверил бы? Не поверил? Не знаю, Мелли – хитрая гадина была, кому хочешь голову заморочит. Но так мы хоть рядом, и она нас чуток побаивается, все же я им деньгами помогаю, жена моя с внуками, а когда б поругались, Мелани без пригляда и вовсе бы вразнос пошла. Не Гуське ж за ней смотреть! Он хоть и муж, но в шорах!
И с этим спорить было сложно.
Да, такое тоже бывает, когда муж или жена узнают последними. И остается им эта горечь на всю жизнь, а то и ломаются от такого известия, спиваются, смерти ищут: по-разному бывает. Ноэль и не такого насмотрелся. И ведь криком кричи, не услышат такие «любящие» нормальных слов, будут думать, что их «невинность ходячую» кто-то оболгать решил, перессорятся со всеми… и воют потом на пепелище, волками воют.
- А подруги у Мелани были? Хоть какие?
- Сестра ее, вот ее подруга. Мелли ей поспособствовала, выдала замуж за одного из друзей Гуськи, но там то ли сестра поглупее, то ли родня поумнее… не слишком-то они ладно живут. То Эмма прибежит поплакаться, то Мелли к ней идет. Если кто чего и знает, то точно – сестричка.
- Эмма?
- Келлер. Эмма Келлер, да они тут неподалеку живут, в двух улицах.
- Понятно. Спасибо, рент Этан.
- Было б за что. Хоть и нехорошо так говорить, а только я бы убийце пива поставил. Такую он пакость с нашей шеи снял… Гуська поплачет, да и успокоится, знаю я сына, мать уж и девчонку ему приглядела хорошую, приучим помаленьку, детей воспитаем, в люди выведем.
