«…самая прекрасная…»
«…золотые локоны Анны вьются…»
Прекрасная Анна. Замечательно! Список подобных очаровательниц можно писать долго, выйди на улицу, крикни, так перед тобой десяток Анн пробежит, и половина – блондинки. Это ничем ей не поможет.
Элисон попыталась вспомнить вчерашний день. Прижала пальцы к вискам… ах, как жаль, что она растерялась! Можно было бы узнать, кто убил несчастную. Но в тот момент… нет, Лисси просто позабыла про все, и про свою силу тоже. Слишком уж это было страшное зрелище.
Разве что обрывки какие-то плавали.
Да и не думала несчастная Мелани про убийцу в свои последние секунды, а вот про что она думала?
Что-то такое вертится в голове, вчера не до того было, в себя бы прийти, а вот сегодня… о чем таком думала убитая?
Нет, не про убийцу.
Про… точно!
В голове ее крутилось лишь одно слово.
Леоний…
Но – почему?
Элисон еще раз посмотрела на обрывок.
Старые тетради, дневники, леоний, леоний… да что же вертится в голове?! Где она видела еще такие ровные и четкие буквы? Словно напечатанные. Словно… словно человек каждую букву как драгоценность рисовал… конечно же!
Леон Штромберг.
Да-да, тот самый первооткрыватель леония.
Удивительно? Нет. Записи Леона про леоний были во всех учебниках, и почерк у него был очень характерным. Очень четкие буквы, словно печатные. Когда ты пишешь от руки, ты невольно меняешь размер букв, завитушки добавляются, характерные особенности почерка. А вот у Леона такого не было. Он писал, словно в типографии печатал. Слово в слово, буква в букву. Так что… да, скорее всего – он. Но Элисон потом еще проверит и сравнит. Да и ничего удивительного, кстати, в этом нет, в Левенсберге большое собрание, посвященное именно Штромбергу. Родина же… библиотекарь рассказывала.
Когда вы регулярно, раз в два-три дня ходите в библиотеку, вы становитесь для библиотекаря практически «своим человеком». Мелани Ламарр и правда было скучно, и она радовалась возможности поболтать с Элисон. Что бы там себе не вообразил несчастный баран Слифт, Мелани никогда не рассматривала Лисси, как соперницу.
Ну подумайте сами, вот эта бледная моль – и ОНА!
Красивая, с шикарными объемами, вся такая вдохновенная, и главное-то что? Что на все готовая! И рядом Элисон. Мелкая и невидная, да ее еще, небось, и уговаривать придется. Сразу видно, что к ней ни один мужчина подхода не нашел! Какие уж тут сравнения?
Мелани вполне приветливо здоровалась с Элисон, болтала, и в том числе, упомянула, что у них хранятся не дневники, а скорее, путевые заметки Штромберга.
Лисси сосредоточенно размышляла.
Леон Штромберг.
Если вот ЭТО было изъято из библиотеки… как бы узнать? Поймите правильно, Симона она не боялась, но как тут скажешь, что вчера не помнила, а сегодня вдруг вспомнила? Что от шока память отшибло?
Подозрений Элисон на себя навлекать не хотела, да и внимание привлекать – тоже. Но как узнать?
Хотя… пойти, да и спросить рену Астрид. Кто убирает-то в библиотеке? Рена Ламарр отродясь бы этим заниматься не стала, она книги-то по местам по одной разносила и вечно жаловалась на пыль и уборщицу… точно!
Спросить уборщицу.
Вот уж кто точно знает, и какие книги были в библиотеке, и где они стояли, и что пропало! Интересно, полиция сообразит? Или…
Элисон подумала пару минут, а потом покачала головой. Нет, вряд ли. Симон Слифт просто напыщенный дурак, а его старшие товарищи – они неглупые, но искать будут среди любовников Мелани. Они же не знают про клочок бумаги.
Но какую ценность имеют эти путевые заметки?
Позвольте, это же ни о чем!
Или…?
Элисон прикусила губу. А ЧТО она знает про Леона Штромберга? Да практически ничего. Что он открыл леоний – все. Или не совсем?
Вивернов хвост, какого она прогуливала историю магии? Ладно, не прогуливала, но слушала краем уха. Что может быть интересного в этих «жил-открыл»? Да и историю у них вела такая зануда, от нее даже молоко скисало. Самопроизвольно.
Ладно, Лисси, вспоминаем.
Леон Штромберг. Родом, надо полагать, из семьи Штромбергов. Кажется, кто-то в его семье был магом, то ли отец, то ли прадед какой… Лисси откровенно не помнила. Вот в Леоне кровь и вспыхнула. И проявилась через поколения, так бывает. И ему попался в руки леоний.
Работал Леон где-то в горах, это Элисон помнила, а потом… потом нашел себе другую работу, наверное. Вроде как путешествовал по горам, заночевал в пещере, попал под оползень, стал искать выход и нашел леоний. И смог разобраться в его свойствах.
Примерно так. Или не так? Не помнила она точнее, просто – не помнила! *
*- таблицу Менделеева знают все. А как звали маму или жену тов. Менделеева? А ведь все люди образованные, прим. авт.
Потом стал знаменитым, его только что на туалетной бумаге не печатали… ну да ладно! Долго жил, женился, оставил нескольких детей, причем, все – сильные маги.
Опять-таки, ничего нового и интересного.
Чего его путевые заметки-то воровать? Что за чушь?
Начать с того, что они наверняка изданы… или нет? Элисон задумалась.
А ведь и правда. О жизни Леона Штромберга очень мало известно. ДО открытия леония он был одним из сотен и сотен магов, о нем никто и не задумывался. А сам маг не стремился оставить мемуары, или еще как-то рассказать о себе.
Это потом он стал известным, два брака, шесть детей, долгая жизнь в кругу семьи, первая жена правда умерла раньше супруга, но это с кем только не случается. Дело житейское. Вторая, кажется, тоже… или нет? Кто ж его вспомнит!
Но это ПОСЛЕ открытия. А вот до открытия… жил, шел туда, попал сюда… все.
Элисон задумалась.
Наверное, надо наведаться в поместье Штромбергов? Узнать у них, что именно они отдали в музей, есть ли копии, можно ли их почитать…
Но это – потом.
А сейчас завтрак и уборщица. Благо, у нее есть несколько выходных. Не лезет она в расследование, не лезет, просто если она сейчас придет и вот так ляпнет, кто ее слушать-то будет? То ли дождик, то ли снег, то ли помню, то ли нет, а про ее талант лучше и вообще не упоминать! Там один Слифт, идиот такой, чего стоит? Лучше Элисон пока помолчать и попробовать во всем этом немного разобраться. А там и в полицию, когда ей самой хоть что-то ясно станет.
Чем думает начальство, выдавая подчиненным задания типа: пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что, скрытно и быстро?
Подчиненным сие неизвестно.
Варианты-то есть. Но такие они неприличные, что их и дома озвучивать не хочется – жена сковородкой прибьет. А как тут не ругаться?
Значит, вот тебе, Бен Хлеви, примерный район гор. И очерчивает начальство небольшой такой кружок, в котором может поместиться небольшой такой городок. Или два. Размером со столицу.
Да-да, примерно там.
А это – горы. Это не поле чистое, где хоть копать можно, в горах, чтобы вам было понятно, к известным восьми азимутам прибавляются еще два. Вниз – и вверх. И ходить там страшно неудобно. А про обследования пещер кому расскажи…
Бен мог рассказать. Но лучше именно в горах, им-то плевать, как ты их костеришь. Максимум – лавина сойдет, и то, если доорешься.
Лавины, трещины, обвалы, сдвиги и прочее тоже приплюсуем. Пещеры – это не увеселительная прогулка. Даже если просто на пикник идете – не надо туда лезть, можно просто не вылезти.
Что найти?
Эммм… а вот тут начальство тоже в сомнениях.
Чего-то важное. Может, озеро, может, родник, может, еще какое редкое природное явление, к примеру, кристалл, размером с человека, может… да не знаем мы, что там должно быть! Но оно из человека по преданиям мага сделало!
Нет, начальство с ума не сошло, даже не рассчитывай, оно не с жиру бесится, а выдвигает обоснованные гипотезы.
Кем и чем обоснованные? Про то тебе, несчастный, знать не надо. Сиди молча, молчи, сидя.
А когда это явление надо найти? А лучше бы вчера. Справитесь? Нет? Как - еще не справились?! Плохо работаете, ренты. Бе-гом!!!
И попробуй только, фыркни!
Левенсберг этот, дыра паршивая, глаза б его век не видели, даже жить в нем Бен не захотел, нечего рисковать. И так труда стоило три десятка довернцев через границу переправить. На месте уже их встретили, предоставили все необходимое, те же палатки, снаряжение, продукты. А поди, перетащи все это через границу! Как минимум на таможне поинтересуются, что это такое интересненькое!
И поиски начались.
Бен уж потом, подпоил местного резидента, тот и сознался втихорца, что так и так…
С чего началась эта история?
С того, что очередной наследничек продал бумаги Леона Штромберга. А купил их один из людей Бааса.
Зачем покупал?
Вечная довернская беда, знаете ли. Бодливой корове Бог рог не дал, а довернцам магия недоступна. А хочется. А может, как-то можно? Опыты они проводили, кристаллы леония людям вживляли, поили, кормили… да много чего делали. А вдруг и Леон, как первооткрыватель – тоже чего-то такое сделал? Да просто сам по себе! Первый человек, который обратил внимание на леоний!
До него мимо сколько веков ходили, и не видели, и не думали, что у них такое под ногами лежит, а он нашел, сообразил…
Понятно, маги особо в горы не лезли, и леония в мире мало, и как-то они особо раньше не пересекались. Леон смог все это скомпоновать, потому довернцы его ценили и почитали. И надеялись тоже. А вдруг чего-то такое есть, что и им счастье будет?
И ведь нашли-таки! Ищущий да обрящет! С какими последствиями? А, это уже детали, главное – есть зацепка! В одном из писем была такая оговорка… вроде и несколько слов, но… НО!!!
Леон считал себя виновным в гибели своей первой жены и сына. Они так мечтали о магии, а он не смог ее им дать!
Не смог!!!
ДАТЬ!!!
Но он же не боги?!
Или…?
Может, это была описка, может, он что-то другое имел в виду – что могли ребята Зеева Бааса, так это хорошо искать информацию. Вот и получалось, что вроде как магию-то Леон не проявлял до того самого случая. Таился? Или проявлять было нечего?
Зеев поверил. Просто потому, что очень хотелось верить. И принялся искать.
Были просмотрены бумаги Штромберга в столичных архивах, там-то проще всего, денег дай немного, тебе все вынесут.
В родном Леону Левенсберге. И вот тут Зееву улыбнулась удача. Оказалось, что официальная биография Штромберга и неофициальная – суть две большие разницы. Нашлись сведения о том, как Леон осознал себя магом. Чепуха, скажете вы?
Может быть, но проверить все же стоит. Найти то самое место, посмотреть, потрогать, на зуб попробовать… а это горы. Это шахта. Кажется, все понятно, приходи и спускайся под землю, но все не так просто.
Любая шахта – это не один вход, а несколько, и разбросаны они на расстоянии друг от друга, и шахта та за прошедшие сто лет сколько раз перестроилась-то? Это ж понимать надо, она вслед за жилой идет, а еще обвалы есть, оползни, один вход завалили, второй пробили, третий забросили…
А это – первоначальное! С привязкой к местности!
Вот, туда и отправился Бен со своими людьми. Там и искал. И было ему грустно.
А искать-то надо, начальство – оно без всякой магии с тебя три шкуры спустит. Так что… продолжаем искать до победного, а сколько это времени займет? До зимы точно, а по весне и продолжить можно, пару лет в горах, на свежем воздухе – это ж мечта, а не работа! Тишина, спокойствие, птички поют…
Сволочь этот Леон! Не мог конкретные координаты написать! Два раза сволочь!!!
Элисон едва не мурчала от удовольствия, расправляясь с омлетом. Рена Астрид только что ее по голове не гладила.
- Бедная девочка! Кошмар какой…
- Да, не хотелось бы еще раз увидеть, - Лисси поежилась, но взяла себя в руки, и рене все рассказала. И как вошла, и как увидела, и как упала.
Астрид внимательно слушала.
- И ты никого-никого не видела?
- Вообще никого. Надо бы сегодня сходить в библиотеку еще раз.
- Зачем?
- Книги-то я там оставила свои! А они за мной числятся, и в карточке записаны, мне потом за них платить придется?
Рена Астрид задумалась.
- Это нехорошо. Слушай, а зачем тебе ходить? Я Розанну попрошу, она их просто тебе принесет.
- Розанну?
- Да, это моя подруга, она в библиотеке убирает. Подрабатывает так по вечерам, там дел-то, тряпкой махнуть пару раз.
Элисон навострила уши.
- Ой, а можно? Я лучше ей чуток доплачу, а она мне книги принесет. Или хотя бы их из карточки вычеркнет, как лучше будет? Я не думаю, что быстро найдут нового библиотекаря? Но и потом – что мне? Платить за них? Денег жалко!
- Уверена, не найдут, - вздохнула рена Астрид. – Ты чем сегодня собиралась заниматься?
Элисон задумалась.
Ну… если так получилось, можно и к ребятам съездить, с ними посоветоваться. Или нельзя?
Спина болела. Ушибленный копчик недвусмысленно сообщал, что если некоторые безответственные девчонки взгромоздят его на велосипед, мало им не покажется. Тут и мазь с магическим компонентом не поможет.
- Я бы дома побыла, - решила Элисон. – Может, вам чем помогу? Сил нет двигаться, лежать хочется… конечно, шевелиться надо, чтобы синяки разошлись, но я лучше тут, на кухне пошевелюсь?
- Ну, давай так и поступим. Посиди сегодня дома, мы с тобой будем лечо делать и салаты в банках, а я мальчишку пошлю к Розе. Пусть приходит в гости, посплетничать о том, о сем…
- Вообще замечательно, - захлопала в ладоши Элисон.
- Вот и договорились. Устраивайся поудобнее, я тебе сейчас овощи выдам и покажу, как что чистить и резать, у тебя ручки ловкие, не то, что у меня. А сама банками займусь, их стерилизовать надо будет.
- Сделаю, - согласилась Элисон. И удобно устроилась в кресле.
А почему в кресле нельзя чистить овощи? И спина в нем почти не ноет…
Сара посмотрела на себя в зеркало.
Очаровательна.
Хоть справа, хоть слева, хоть кто смотри, хоть как! Золотые локоны падают на плечи, черный цвет оттеняет безупречную кожу, громадные глаза, словно слезами наполнены – кто посмеет ее не пожалеть? Сразу видно – прекрасная женщина в глубоком отчаянии и тоске. У нее траур.
Она потеряла мужа.
Нет-нет она его не любила, вот еще, но она была покорной отцу дочерью, она выполнила свой долг перед семьей, и теперь может быть счастлива. Хорошо звучит?
Идеально!
Вот так она Робину и скажет.
А он поверит, вот в этом Сара и не сомневалась. Неужели кто-то может не поверить – ЕЙ!?
Робин всегда ей верил, даже когда она врала уж вовсе нагло. Ладно…признаемся честно, из всех ее поклонников он был самым выгодным. И самым приятным тоже. Сара отлично знала, что замуж ее выдадут по желанию отца, да и сама по этому поводу особо не страдала. Это же отец! Он лучше знает, кто ей подойдет. То есть – кому можно продаться повыгоднее, и где попросить побольше.
Сара же никого не любила, она вообще не подозревала, что есть на свете такое чувство. Изображать могла, признаваться, говорить, но вот чувствовать? Она и сына-то не любила, и не только потому что он был копией отца! Артистично изображала все положенное, благо, пять минут в день – не труд, а потом деточку можно и нянькам отдать, пусть сами разбираются.
А любить мужчин? И вовсе смешно!
Сердце Сары было занято навеки – самой Сарой. Никому другому в нем места не нашлось бы. Никогда. Но сказать-то можно что угодно, главное, чтобы звучало убедительно.
Показал отец на Робина? Отлично, Сара занялась Робином. Правда, единственный раз она не сдержала отвращения, когда увидела, во что он превратился. Омерзительное зрелище! Вот чего он полез под эту лавину? Можно подумать, без него бы не справились.
«…золотые локоны Анны вьются…»
Прекрасная Анна. Замечательно! Список подобных очаровательниц можно писать долго, выйди на улицу, крикни, так перед тобой десяток Анн пробежит, и половина – блондинки. Это ничем ей не поможет.
Элисон попыталась вспомнить вчерашний день. Прижала пальцы к вискам… ах, как жаль, что она растерялась! Можно было бы узнать, кто убил несчастную. Но в тот момент… нет, Лисси просто позабыла про все, и про свою силу тоже. Слишком уж это было страшное зрелище.
Разве что обрывки какие-то плавали.
Да и не думала несчастная Мелани про убийцу в свои последние секунды, а вот про что она думала?
Что-то такое вертится в голове, вчера не до того было, в себя бы прийти, а вот сегодня… о чем таком думала убитая?
Нет, не про убийцу.
Про… точно!
В голове ее крутилось лишь одно слово.
Леоний…
Но – почему?
Элисон еще раз посмотрела на обрывок.
Старые тетради, дневники, леоний, леоний… да что же вертится в голове?! Где она видела еще такие ровные и четкие буквы? Словно напечатанные. Словно… словно человек каждую букву как драгоценность рисовал… конечно же!
Леон Штромберг.
Да-да, тот самый первооткрыватель леония.
Удивительно? Нет. Записи Леона про леоний были во всех учебниках, и почерк у него был очень характерным. Очень четкие буквы, словно печатные. Когда ты пишешь от руки, ты невольно меняешь размер букв, завитушки добавляются, характерные особенности почерка. А вот у Леона такого не было. Он писал, словно в типографии печатал. Слово в слово, буква в букву. Так что… да, скорее всего – он. Но Элисон потом еще проверит и сравнит. Да и ничего удивительного, кстати, в этом нет, в Левенсберге большое собрание, посвященное именно Штромбергу. Родина же… библиотекарь рассказывала.
Когда вы регулярно, раз в два-три дня ходите в библиотеку, вы становитесь для библиотекаря практически «своим человеком». Мелани Ламарр и правда было скучно, и она радовалась возможности поболтать с Элисон. Что бы там себе не вообразил несчастный баран Слифт, Мелани никогда не рассматривала Лисси, как соперницу.
Ну подумайте сами, вот эта бледная моль – и ОНА!
Красивая, с шикарными объемами, вся такая вдохновенная, и главное-то что? Что на все готовая! И рядом Элисон. Мелкая и невидная, да ее еще, небось, и уговаривать придется. Сразу видно, что к ней ни один мужчина подхода не нашел! Какие уж тут сравнения?
Мелани вполне приветливо здоровалась с Элисон, болтала, и в том числе, упомянула, что у них хранятся не дневники, а скорее, путевые заметки Штромберга.
Лисси сосредоточенно размышляла.
Леон Штромберг.
Если вот ЭТО было изъято из библиотеки… как бы узнать? Поймите правильно, Симона она не боялась, но как тут скажешь, что вчера не помнила, а сегодня вдруг вспомнила? Что от шока память отшибло?
Подозрений Элисон на себя навлекать не хотела, да и внимание привлекать – тоже. Но как узнать?
Хотя… пойти, да и спросить рену Астрид. Кто убирает-то в библиотеке? Рена Ламарр отродясь бы этим заниматься не стала, она книги-то по местам по одной разносила и вечно жаловалась на пыль и уборщицу… точно!
Спросить уборщицу.
Вот уж кто точно знает, и какие книги были в библиотеке, и где они стояли, и что пропало! Интересно, полиция сообразит? Или…
Элисон подумала пару минут, а потом покачала головой. Нет, вряд ли. Симон Слифт просто напыщенный дурак, а его старшие товарищи – они неглупые, но искать будут среди любовников Мелани. Они же не знают про клочок бумаги.
Но какую ценность имеют эти путевые заметки?
Позвольте, это же ни о чем!
Или…?
Элисон прикусила губу. А ЧТО она знает про Леона Штромберга? Да практически ничего. Что он открыл леоний – все. Или не совсем?
Вивернов хвост, какого она прогуливала историю магии? Ладно, не прогуливала, но слушала краем уха. Что может быть интересного в этих «жил-открыл»? Да и историю у них вела такая зануда, от нее даже молоко скисало. Самопроизвольно.
Ладно, Лисси, вспоминаем.
Леон Штромберг. Родом, надо полагать, из семьи Штромбергов. Кажется, кто-то в его семье был магом, то ли отец, то ли прадед какой… Лисси откровенно не помнила. Вот в Леоне кровь и вспыхнула. И проявилась через поколения, так бывает. И ему попался в руки леоний.
Работал Леон где-то в горах, это Элисон помнила, а потом… потом нашел себе другую работу, наверное. Вроде как путешествовал по горам, заночевал в пещере, попал под оползень, стал искать выход и нашел леоний. И смог разобраться в его свойствах.
Примерно так. Или не так? Не помнила она точнее, просто – не помнила! *
*- таблицу Менделеева знают все. А как звали маму или жену тов. Менделеева? А ведь все люди образованные, прим. авт.
Потом стал знаменитым, его только что на туалетной бумаге не печатали… ну да ладно! Долго жил, женился, оставил нескольких детей, причем, все – сильные маги.
Опять-таки, ничего нового и интересного.
Чего его путевые заметки-то воровать? Что за чушь?
Начать с того, что они наверняка изданы… или нет? Элисон задумалась.
А ведь и правда. О жизни Леона Штромберга очень мало известно. ДО открытия леония он был одним из сотен и сотен магов, о нем никто и не задумывался. А сам маг не стремился оставить мемуары, или еще как-то рассказать о себе.
Это потом он стал известным, два брака, шесть детей, долгая жизнь в кругу семьи, первая жена правда умерла раньше супруга, но это с кем только не случается. Дело житейское. Вторая, кажется, тоже… или нет? Кто ж его вспомнит!
Но это ПОСЛЕ открытия. А вот до открытия… жил, шел туда, попал сюда… все.
Элисон задумалась.
Наверное, надо наведаться в поместье Штромбергов? Узнать у них, что именно они отдали в музей, есть ли копии, можно ли их почитать…
Но это – потом.
А сейчас завтрак и уборщица. Благо, у нее есть несколько выходных. Не лезет она в расследование, не лезет, просто если она сейчас придет и вот так ляпнет, кто ее слушать-то будет? То ли дождик, то ли снег, то ли помню, то ли нет, а про ее талант лучше и вообще не упоминать! Там один Слифт, идиот такой, чего стоит? Лучше Элисон пока помолчать и попробовать во всем этом немного разобраться. А там и в полицию, когда ей самой хоть что-то ясно станет.
***
Чем думает начальство, выдавая подчиненным задания типа: пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что, скрытно и быстро?
Подчиненным сие неизвестно.
Варианты-то есть. Но такие они неприличные, что их и дома озвучивать не хочется – жена сковородкой прибьет. А как тут не ругаться?
Значит, вот тебе, Бен Хлеви, примерный район гор. И очерчивает начальство небольшой такой кружок, в котором может поместиться небольшой такой городок. Или два. Размером со столицу.
Да-да, примерно там.
А это – горы. Это не поле чистое, где хоть копать можно, в горах, чтобы вам было понятно, к известным восьми азимутам прибавляются еще два. Вниз – и вверх. И ходить там страшно неудобно. А про обследования пещер кому расскажи…
Бен мог рассказать. Но лучше именно в горах, им-то плевать, как ты их костеришь. Максимум – лавина сойдет, и то, если доорешься.
Лавины, трещины, обвалы, сдвиги и прочее тоже приплюсуем. Пещеры – это не увеселительная прогулка. Даже если просто на пикник идете – не надо туда лезть, можно просто не вылезти.
Что найти?
Эммм… а вот тут начальство тоже в сомнениях.
Чего-то важное. Может, озеро, может, родник, может, еще какое редкое природное явление, к примеру, кристалл, размером с человека, может… да не знаем мы, что там должно быть! Но оно из человека по преданиям мага сделало!
Нет, начальство с ума не сошло, даже не рассчитывай, оно не с жиру бесится, а выдвигает обоснованные гипотезы.
Кем и чем обоснованные? Про то тебе, несчастный, знать не надо. Сиди молча, молчи, сидя.
А когда это явление надо найти? А лучше бы вчера. Справитесь? Нет? Как - еще не справились?! Плохо работаете, ренты. Бе-гом!!!
И попробуй только, фыркни!
Левенсберг этот, дыра паршивая, глаза б его век не видели, даже жить в нем Бен не захотел, нечего рисковать. И так труда стоило три десятка довернцев через границу переправить. На месте уже их встретили, предоставили все необходимое, те же палатки, снаряжение, продукты. А поди, перетащи все это через границу! Как минимум на таможне поинтересуются, что это такое интересненькое!
И поиски начались.
Бен уж потом, подпоил местного резидента, тот и сознался втихорца, что так и так…
С чего началась эта история?
С того, что очередной наследничек продал бумаги Леона Штромберга. А купил их один из людей Бааса.
Зачем покупал?
Вечная довернская беда, знаете ли. Бодливой корове Бог рог не дал, а довернцам магия недоступна. А хочется. А может, как-то можно? Опыты они проводили, кристаллы леония людям вживляли, поили, кормили… да много чего делали. А вдруг и Леон, как первооткрыватель – тоже чего-то такое сделал? Да просто сам по себе! Первый человек, который обратил внимание на леоний!
До него мимо сколько веков ходили, и не видели, и не думали, что у них такое под ногами лежит, а он нашел, сообразил…
Понятно, маги особо в горы не лезли, и леония в мире мало, и как-то они особо раньше не пересекались. Леон смог все это скомпоновать, потому довернцы его ценили и почитали. И надеялись тоже. А вдруг чего-то такое есть, что и им счастье будет?
И ведь нашли-таки! Ищущий да обрящет! С какими последствиями? А, это уже детали, главное – есть зацепка! В одном из писем была такая оговорка… вроде и несколько слов, но… НО!!!
Леон считал себя виновным в гибели своей первой жены и сына. Они так мечтали о магии, а он не смог ее им дать!
Не смог!!!
ДАТЬ!!!
Но он же не боги?!
Или…?
Может, это была описка, может, он что-то другое имел в виду – что могли ребята Зеева Бааса, так это хорошо искать информацию. Вот и получалось, что вроде как магию-то Леон не проявлял до того самого случая. Таился? Или проявлять было нечего?
Зеев поверил. Просто потому, что очень хотелось верить. И принялся искать.
Были просмотрены бумаги Штромберга в столичных архивах, там-то проще всего, денег дай немного, тебе все вынесут.
В родном Леону Левенсберге. И вот тут Зееву улыбнулась удача. Оказалось, что официальная биография Штромберга и неофициальная – суть две большие разницы. Нашлись сведения о том, как Леон осознал себя магом. Чепуха, скажете вы?
Может быть, но проверить все же стоит. Найти то самое место, посмотреть, потрогать, на зуб попробовать… а это горы. Это шахта. Кажется, все понятно, приходи и спускайся под землю, но все не так просто.
Любая шахта – это не один вход, а несколько, и разбросаны они на расстоянии друг от друга, и шахта та за прошедшие сто лет сколько раз перестроилась-то? Это ж понимать надо, она вслед за жилой идет, а еще обвалы есть, оползни, один вход завалили, второй пробили, третий забросили…
А это – первоначальное! С привязкой к местности!
Вот, туда и отправился Бен со своими людьми. Там и искал. И было ему грустно.
А искать-то надо, начальство – оно без всякой магии с тебя три шкуры спустит. Так что… продолжаем искать до победного, а сколько это времени займет? До зимы точно, а по весне и продолжить можно, пару лет в горах, на свежем воздухе – это ж мечта, а не работа! Тишина, спокойствие, птички поют…
Сволочь этот Леон! Не мог конкретные координаты написать! Два раза сволочь!!!
Глава 2
Элисон едва не мурчала от удовольствия, расправляясь с омлетом. Рена Астрид только что ее по голове не гладила.
- Бедная девочка! Кошмар какой…
- Да, не хотелось бы еще раз увидеть, - Лисси поежилась, но взяла себя в руки, и рене все рассказала. И как вошла, и как увидела, и как упала.
Астрид внимательно слушала.
- И ты никого-никого не видела?
- Вообще никого. Надо бы сегодня сходить в библиотеку еще раз.
- Зачем?
- Книги-то я там оставила свои! А они за мной числятся, и в карточке записаны, мне потом за них платить придется?
Рена Астрид задумалась.
- Это нехорошо. Слушай, а зачем тебе ходить? Я Розанну попрошу, она их просто тебе принесет.
- Розанну?
- Да, это моя подруга, она в библиотеке убирает. Подрабатывает так по вечерам, там дел-то, тряпкой махнуть пару раз.
Элисон навострила уши.
- Ой, а можно? Я лучше ей чуток доплачу, а она мне книги принесет. Или хотя бы их из карточки вычеркнет, как лучше будет? Я не думаю, что быстро найдут нового библиотекаря? Но и потом – что мне? Платить за них? Денег жалко!
- Уверена, не найдут, - вздохнула рена Астрид. – Ты чем сегодня собиралась заниматься?
Элисон задумалась.
Ну… если так получилось, можно и к ребятам съездить, с ними посоветоваться. Или нельзя?
Спина болела. Ушибленный копчик недвусмысленно сообщал, что если некоторые безответственные девчонки взгромоздят его на велосипед, мало им не покажется. Тут и мазь с магическим компонентом не поможет.
- Я бы дома побыла, - решила Элисон. – Может, вам чем помогу? Сил нет двигаться, лежать хочется… конечно, шевелиться надо, чтобы синяки разошлись, но я лучше тут, на кухне пошевелюсь?
- Ну, давай так и поступим. Посиди сегодня дома, мы с тобой будем лечо делать и салаты в банках, а я мальчишку пошлю к Розе. Пусть приходит в гости, посплетничать о том, о сем…
- Вообще замечательно, - захлопала в ладоши Элисон.
- Вот и договорились. Устраивайся поудобнее, я тебе сейчас овощи выдам и покажу, как что чистить и резать, у тебя ручки ловкие, не то, что у меня. А сама банками займусь, их стерилизовать надо будет.
- Сделаю, - согласилась Элисон. И удобно устроилась в кресле.
А почему в кресле нельзя чистить овощи? И спина в нем почти не ноет…
***
Сара посмотрела на себя в зеркало.
Очаровательна.
Хоть справа, хоть слева, хоть кто смотри, хоть как! Золотые локоны падают на плечи, черный цвет оттеняет безупречную кожу, громадные глаза, словно слезами наполнены – кто посмеет ее не пожалеть? Сразу видно – прекрасная женщина в глубоком отчаянии и тоске. У нее траур.
Она потеряла мужа.
Нет-нет она его не любила, вот еще, но она была покорной отцу дочерью, она выполнила свой долг перед семьей, и теперь может быть счастлива. Хорошо звучит?
Идеально!
Вот так она Робину и скажет.
А он поверит, вот в этом Сара и не сомневалась. Неужели кто-то может не поверить – ЕЙ!?
Робин всегда ей верил, даже когда она врала уж вовсе нагло. Ладно…признаемся честно, из всех ее поклонников он был самым выгодным. И самым приятным тоже. Сара отлично знала, что замуж ее выдадут по желанию отца, да и сама по этому поводу особо не страдала. Это же отец! Он лучше знает, кто ей подойдет. То есть – кому можно продаться повыгоднее, и где попросить побольше.
Сара же никого не любила, она вообще не подозревала, что есть на свете такое чувство. Изображать могла, признаваться, говорить, но вот чувствовать? Она и сына-то не любила, и не только потому что он был копией отца! Артистично изображала все положенное, благо, пять минут в день – не труд, а потом деточку можно и нянькам отдать, пусть сами разбираются.
А любить мужчин? И вовсе смешно!
Сердце Сары было занято навеки – самой Сарой. Никому другому в нем места не нашлось бы. Никогда. Но сказать-то можно что угодно, главное, чтобы звучало убедительно.
Показал отец на Робина? Отлично, Сара занялась Робином. Правда, единственный раз она не сдержала отвращения, когда увидела, во что он превратился. Омерзительное зрелище! Вот чего он полез под эту лавину? Можно подумать, без него бы не справились.
