- Я выехал со своими людьми из Брюгге почти месяц назад. При дворе герцога Бургундского я видел много красавиц, и все они по-своему хороши, но ни одна из них не смогла затронуть моего сердца. А когда у менестреля нет объекта для поклонения, он начинает его искать!
Де Вильмон обескуражено развел руками и вновь начал задумчиво перебирать струны гитары.
- И тогда я решил странствовать по свету в поисках возлюбленной. "Кто она?" - размышлял я. - "Где живет? Может, её уже давно нет на свете, и тьма веков разделяет нас? Или она сейчас плачет у груди кормилицы? А может, живет где-то на краю земли, на землях антиподов?"
Менестрель легко перевел дыхание, взяв какой-то особо грустный и томительный аккорд.
- Вокруг золотила листья осень, и природа плакала вместе со мной, омывая дождем тоску одинокого сердца! Дни шли за днями, осень сменила зима, холмы и равнины исчезали под копытами наших коней, чередовались замки с их скучными и унылыми, как тюремные камни обитателями. И вот сегодня, завидев стены Копфлебенца, я подумал, что это очередная остановка на моем бесконечном пути к недостижимой мечте! И что же..., падающий снег вдруг запах легким ароматом полыни, таким летним и пронзительным, что у меня на миг закружилась голова. "Что это, - подумал я,- счастливое предзнаменование или обман чувств?" Ведь в полыни, как и в любви сочетается изысканная горечь муки с всепоглощающей глубиной истинной страсти! И, оказалось, мне некого больше искать, некуда ехать - я нашел даму своего сердца, которой отныне и навсегда будет служить мое сердце!
Мороза хвойный аромат
Меня пьянит сильней вина любого.
Зимы изысканный наряд
Украсит Рождество снегами снова.
Любовь приходит к нам
Обычно по весне,
Кровь зажигая солнца силой,
А мне теперь зима в сто крат милей,
Раз познакомила с любимой!
Чудесный аромат изысканных цветов
Затмил полыни запах горький самый!
И нет у трубадура больше слов,
Чтоб описать возлюбленную даму...
Стефания упивалась происходящим. Ей казалось, что карие бархатистые глаза гладят и ласкают её, словно к ней прикасаются волшебные руки. Удивительно сладострастное и таинственное ощущение!
Но, увы, его разделяли далеко не все!
- Теперь мы понимаем, де Вильмон, почему у вас такая громкая слава соблазнителя женских сердец,- ворвался в мир её жарких грез ледяной голос Ульрики, моментально возвращая в опостылевшие будни,- вы ставите мадам Стефанию в неловкое положение, уделяя ей столько внимания. Может вы, о чем-нибудь ещё споете?
Поэт лукаво улыбнулся хмурой даме в белом, и согласно качнул головой.
- Конечно, мадам, я принимаю ваш упрек! Даже влюбившись сам, трубадур не должен забывать и о других дамах!
Легкая рука вновь коснулась струн инструмента.
Кокетки милой недовольный вздох
Нас может уложить до срока в хладную могилу,
Но без любви мне б не хотелось жить -
Согласен умереть за губ изгиб любимый...
Пока живу, тебя по-прежнему люблю
И пусть стучится смерть у нашего порога.
Тот, кто ни разу в жизни не любил
Не может принят быть и Богом!
Дамы восхищенно зааплодировали.
- Какая прелесть,- высказалась за всех пухленькая Мария,- только почему вы все время пели о смерти?
- Потому что смерть - оборотная сторона жизни, - любезно пояснил поэт,- и часто за страсть приходится платить именно эту страшную цену! Но если спросить влюбленного - согласен ли он за любовь своей дамы отдать жизнь, тот никогда не усомнится!
- Не так ли, мадам? - вновь обратился он к графине.
Стефка вздрогнула от неожиданности. Она не задумывалась, о чем говорит и поет менестрель, упиваясь его голосом и лестным вниманием, как пьяница вином.
Смерть за любовь? Бывает! Девицы Мами немало могли рассказать о неудачных абортах и коварных болезнях Венеры, но они умерли бы от смеха, если услышали, что кто-то сгинул от страданий раненного сердца. В свое время она тоже считала, что можно умереть из-за сердечных мук, и даже, помнится, хотела принять постриг, но теперь ей это всё казалось такой чушью! Хотя слушать рассуждения де Вильмона было приятно.
- Для любящего сердца даже расставание - это уже смерть,- продолжал разглагольствовать де Вильмон,- разлука иногда убивает быстрее даже самого быстродействующего яда.
У Стефки мгновенно оледенело сердце при мысли, что вот-вот и они расстанутся с менестрелем навсегда. Нет, нет и нет..., она не будет об этом думать!
- Шевалье,- раздался громкий голос Валленберга,- вы явили нам образчик куртуазных отношений, которой не видел свет со времен Алионоры Аквитанской! И хотя я наслышан, что двор Великого герцога Запада провозгласил себя центром куртуазной любви, тем не менее, в своем выступлении вы превзошли всех - и уже давно ушедших, и ныне здравствующих певцов! Разрешите выразить вам наше восхищение!
- Мессир,- галантно раскланялся де Вильмон,- вы даете слишком высокую оценку моему дару! Но будь я хоть трижды оделен музами, если бы перед моими глазами не было такого идеала красоты, как дама Стефания, мой язык не связал бы даже пары строф! Всё в нашем мире мимолетно, и лишь красота остается в вечности, потому что запечатлевается в сердцах, портретах, песнях и музыке, а может, просто растворяется в воздухе и мы, вздохнув поутру, радуемся жизни, подарившей нам это счастье!
- Обычно молва слишком преувеличивает, говоря о талантах, - сухо заметил барон,- но вы нам доказали, что иногда она может и преуменьшить то, что вызывает искреннее восхищение! И вы так одарили своим вниманием мадам Стефанию, что я посоветую ей сделать вам подарок!
Услышав эти слова, наша героиня невольно отвлеклась от своих грез, растерянно соображая, чем же одарить поэта?
- Я не знаю, - смущенно пробормотала она,- что дарят в таких случаях?
Роже жарко полыхнул темными глазами.
- Что может подарить девушка влюбленному поэту? Поцелуй, цветок!
Едва только заслышав про первое предложение, у Стефки замерло от предвкушения сердце, а глаза невольно остановились на хорошо очерченных чувственных губах поэта. Неужели можно к ним прикоснуться поцелуем?! Вот так?! Просто?!
- Так что же вы подарите, мадам, нашему гостю?- ворвался в её мысли холодный голос фон Валленберга. - Нехорошо заставлять ждать менестреля?
Жесткий голос, словно ножом прорезал слух, сразу же вдребезги разбив все иллюзии. Женщину как будто со всего маха окатили ледяной водой, и она бросила всполошенный взгляд на возвышающегося над присутствующими барона. Не надо было отличаться особой сообразительностью, чтобы понять, в каком бешенстве он находится. Моментально заныли шрамы на спине, а в ноздри ударил жуткий смрад промозглого подземелья. Состояние эйфории исчезло без следа - фон Валленберг уничтожит её, обречет, на какую-нибудь особо изуверскую смерть!
Но что же подарить? Расстроенный взгляд наткнулся на веточку ландыша, украшавшую лиф платья. Подарок Рауля мерцал в рассеянном свете свечей таинственным блеском алмазов, как будто напоминая о той заснеженной ночи, когда был зачат их сын. Но сейчас она мало была расположена вспоминать о любовнике, наоборот, радостно дрожащими руками отцепила от лифа драгоценную веточку и протянула де Вильмону.
- Вот вам цветок, шевалье!- раздвинула она губы в грустной улыбке,- носите и вспоминайте обо мне! Любовь и смерть всегда где-то рядом! И иногда смерть может быть расплатой даже за мысли о любви!
- Человек свободен в своих мыслях и мечтах,- возразил де Вильмон, изумленно разглядывая подарок,- какая редкостная работа, мадам!
Менестрель невольно отвлекся на изучение поразившего его украшения, и всё очарование, как облаком до этого мгновения окутывающее Стефанию, рассеялось. Она ошеломленно, словно очнувшись от сна, огляделась вокруг - на застывшие в осуждении лица дам, на хмурые брови Ульрики, и лишь только на барона не смогла поднять глаз, опасаясь вновь увидеть его ярость.
Женщина благоразумно уткнула взгляд в сложенные на коленях руки, и затаила дыхание в ожидании реакции фон Валленберга на свой поступок.
- Вы, мадам, изысканная мечта, греза из мира старинных легенд и сказок! Спасибо за подарок, но...,- де Вильмон любовно приколол веточку к груди,- вас мне будет напоминать и небо, потому что оно похоже на ваши глаза, и луна, потому что такого же цвета, как ваши волосы, и искрящийся снег, по белизне сравнимый разве только с вашей кожей, и все цветы на земле, потому что они столь же совершенны, как и вы!
Слова были как будто такими же прекрасными, но куда делось пьянящее очарование, всего лишь несколько минут назад кружившее ей голову? Да, поэт по-прежнему говорил необыкновенно лестные для неё вещи, но они как будто потеряли свою силу, превратившись в ничего незначащие слова. Стефка едва ли не взвыла с досады.
- Мы благодарим вас за удовольствие, доставленное вашим искусством,- любезно улыбнулась со своего места Ульрика,- долгими зимними вечерами мы только и будем, что в тысячный раз пересказывать друг другу ваши слова. А теперь позвольте нам начать то, ради чего мы все здесь и собрались. Какое же Рождество без бала?! И если мадам Стефания провозглашена самым авторитетным ценителем прекрасного королевой красоты, то ей и открывать бал!
Графиня растерянно улыбнулась, когда увидела спешащего к ней пажа с розой на подносе. Это был широко распространенный обычай - королева бала вручала избраннику розу.
Роза была красной, едва распустившейся, и одному Богу известно, откуда она взялась в Копфлебенце посереди зимы, но вот кому она её вручит, у Стефки не было сомнений. Потанцевать с де Вильмоном, ещё раз услышать изысканные комплименты своей красоте - вполне понятная слабость для любой женщины, но как будто что-то стукнуло её по макушке, и она опасливо повернула голову в сторону фон Валленберга.
Барон, с силой вцепившись в ручки кресла, мрачно наблюдал за её передвижениями. В голове молнией мелькнула шальная мысль - плюнуть на всё и сделать так, как хочется, а там будь, что будет! Но прошедших испытаний для Стефки было вполне достаточно, чтобы научиться быть осторожной!
У неё уже был красавец муж, который обманул свою дурочку жену, надругавшись над её чувствами. Так зачем же рисковать жизнью из-за красноречивого трубадура? И женщина, нехотя развернувшись, подошла к месту, где восседали барон и Ульрика. В зале воцарилась странная тишина, когда она с церемонным поклоном протянула розу барону.
Время странно замедлило бег, как будто кто-то невидимый специально затормозил все привычные движения. Вот она протягивает розу, барон поднимается со своего места, спускается по ступенькам вниз, подает руку и, низко поклонившись, забирает цветок.
- Мадам Стефания,- его голос звучит ровно и бесстрастно,- вы польстили мне своим выбором!
- Шевалье де Вильмон тоже мне польстил своим!
Валленберг вывел её на середину зала, и распорядитель дал музыкантам знак играть. Стефания давно не танцевала, но, тем не менее, помнила все до единого па, поэтому соединила свою ладонь с его ладонью и медленно закружилась под заунывные звуки свирелей.
- Я не понимаю, - хмуро заговорил барон,- почему вы все-таки пригласили меня, а не этого слащавого рифмоплёта? Разве его мадригалы не свели вас с ума?
- Я всего лишь женщина,- нервно улыбнулась Стефка,- и мне было приятно слушать шевалье!
- Всего лишь приятно? - в голосе собеседника отчетливо слышалось ревнивое недоверие.
- Не более,- вежливо пояснила она,- но к чему эти вопросы? Разве не вы пригласили шевалье в свой замок, чтобы он порадовал нас своим искусством? Вот Роже де Вильмон и постарался, по чистой случайности, выбрав меня, но, смею вас уверить - если бы я отсутствовала, то он точно также пел и для Марии, и для Ульрики!
- Но эти дамы были в зале, когда де Вильмон выбрал вас!
- В чем вы меня обвиняете, в том, что я появилась в вашем доме?
Барон хмыкнул, но фигура танца разъединила их, и она так и не узнала, что тот хотел сказать, а потом, когда они вновь соединились в пару, разговор уже пошел о другом.
- Вы понравились Герде, мадам!
Стефка от удивления едва не сбилась с ритма.
- Ваша кормилица - колоритная старуха,- со вздохом заметила она,- и считает вас своей собственностью! Вот только я бы никогда не подумала, что смогу ей понравиться!
- Герда умна, и если она сказала, что вы мне подходите, то я не могу пропустить её слова мимо ушей!
Донна насмешливо фыркнула.
- Она мне тоже дала несколько оригинальных советов!
- Относительно чего?
Фигура танца вновь развела их по разным концам зала, и в этот раз ладонь Стефки соединилась с ладонью де Вильмона.
- Шевалье,- сочла нужным поблагодарить женщина поэта,- ваше искусство поразило меня в самое сердце! И хотя вы преувеличили мои достоинства, всё равно, я искренне благодарна вам за доставленное удовольствие!
Менестрель таинственно улыбнулся.
- Барон - ваш сеньор или любовник? - прямо поинтересовался он.
- Нет,- отрицательно качнула головой Стефка,- он...
И прикусила губу, опасливо стрельнув глазами по сторонам. Нет, она не могла так рисковать! Конечно, этот молодой мужчина очень приятен на вид, но жизнь научила её быть недоверчивой.
- Я гостья в Копфлебенце,- уклончиво пояснила она,- просто гостья!
И вновь фигура танца помогла ей избежать более подробного ответа, вернув в общество барона.
- Вы не забыли, что обещали мне после встречи с де Вильмоном рассказать о ваших похождениях?
Честно говоря, после всех разговоров и событий последних дней, обещание выскочило у Стефки из головы. И теперь она с большой неохотой растянула губы в согласной улыбке.
- Я назначаю вам встречу после бала!
- Где?
- В каминной комнате!
- Нет, когда в замке столько гостей, для наших встреч вполне подойдет и моя собственная спальня!
Стефка не испугалась такого заявления - она знала, что Валленберг бывает в своих покоях в её отсутствии. Часто она натыкалась на слуг, убиравших платье в сундуки, а однажды в расположенной за камином маленькой мыльне застала кучу народу, сновавшего с ведрами воды и тряпками, подтирая натекшие после омовения лужи с пола. Но, как знать, что у него в голове?
Между тем бал продолжался, и на третий танец Стефку пригласил де Вильмон.
- Вы сказали, что гостья в этом доме, - вернулся он к прежнему разговору,- и как давно?
Графиня неопределенно пожала плечами.
- К чему эти вопросы?
- Мне интересно всё, что касается вас!
- Вы слишком любопытны, шевалье, а между тем, моя жизнь слишком скучна и однообразна, чтобы заинтересовать такого человека, как вы!
Перемена партнеров привела к ней фон Валленберга.
- Что ему от вас надо? - грубо спросил барон, с силой сжимая её ладонь.
- Нечего особенного...
- Я запрещаю вам с ним танцевать!
Стефания растерялась.
- И что мне делать?
- Ничего,- отрезал фон Валленберг, - сию минуту отправляйтесь в спальню и ждите меня там!
- Но...
- Вы желаете остаться?
Женщина гневно глянула на распоясавшегося мучителя, и, гордо выпрямив спину, удалилась из залы. И надо сказать, что её взбесила даже не необходимость покинуть веселье, а этот безапелляционный приказ - грубый и дикий! Заставить её уйти посередине танца? Самодур! Трирский медведь!
Де Вильмон обескуражено развел руками и вновь начал задумчиво перебирать струны гитары.
- И тогда я решил странствовать по свету в поисках возлюбленной. "Кто она?" - размышлял я. - "Где живет? Может, её уже давно нет на свете, и тьма веков разделяет нас? Или она сейчас плачет у груди кормилицы? А может, живет где-то на краю земли, на землях антиподов?"
Менестрель легко перевел дыхание, взяв какой-то особо грустный и томительный аккорд.
- Вокруг золотила листья осень, и природа плакала вместе со мной, омывая дождем тоску одинокого сердца! Дни шли за днями, осень сменила зима, холмы и равнины исчезали под копытами наших коней, чередовались замки с их скучными и унылыми, как тюремные камни обитателями. И вот сегодня, завидев стены Копфлебенца, я подумал, что это очередная остановка на моем бесконечном пути к недостижимой мечте! И что же..., падающий снег вдруг запах легким ароматом полыни, таким летним и пронзительным, что у меня на миг закружилась голова. "Что это, - подумал я,- счастливое предзнаменование или обман чувств?" Ведь в полыни, как и в любви сочетается изысканная горечь муки с всепоглощающей глубиной истинной страсти! И, оказалось, мне некого больше искать, некуда ехать - я нашел даму своего сердца, которой отныне и навсегда будет служить мое сердце!
Мороза хвойный аромат
Меня пьянит сильней вина любого.
Зимы изысканный наряд
Украсит Рождество снегами снова.
Любовь приходит к нам
Обычно по весне,
Кровь зажигая солнца силой,
А мне теперь зима в сто крат милей,
Раз познакомила с любимой!
Чудесный аромат изысканных цветов
Затмил полыни запах горький самый!
И нет у трубадура больше слов,
Чтоб описать возлюбленную даму...
Стефания упивалась происходящим. Ей казалось, что карие бархатистые глаза гладят и ласкают её, словно к ней прикасаются волшебные руки. Удивительно сладострастное и таинственное ощущение!
Но, увы, его разделяли далеко не все!
- Теперь мы понимаем, де Вильмон, почему у вас такая громкая слава соблазнителя женских сердец,- ворвался в мир её жарких грез ледяной голос Ульрики, моментально возвращая в опостылевшие будни,- вы ставите мадам Стефанию в неловкое положение, уделяя ей столько внимания. Может вы, о чем-нибудь ещё споете?
Поэт лукаво улыбнулся хмурой даме в белом, и согласно качнул головой.
- Конечно, мадам, я принимаю ваш упрек! Даже влюбившись сам, трубадур не должен забывать и о других дамах!
Легкая рука вновь коснулась струн инструмента.
Кокетки милой недовольный вздох
Нас может уложить до срока в хладную могилу,
Но без любви мне б не хотелось жить -
Согласен умереть за губ изгиб любимый...
Пока живу, тебя по-прежнему люблю
И пусть стучится смерть у нашего порога.
Тот, кто ни разу в жизни не любил
Не может принят быть и Богом!
Дамы восхищенно зааплодировали.
- Какая прелесть,- высказалась за всех пухленькая Мария,- только почему вы все время пели о смерти?
- Потому что смерть - оборотная сторона жизни, - любезно пояснил поэт,- и часто за страсть приходится платить именно эту страшную цену! Но если спросить влюбленного - согласен ли он за любовь своей дамы отдать жизнь, тот никогда не усомнится!
- Не так ли, мадам? - вновь обратился он к графине.
Стефка вздрогнула от неожиданности. Она не задумывалась, о чем говорит и поет менестрель, упиваясь его голосом и лестным вниманием, как пьяница вином.
Смерть за любовь? Бывает! Девицы Мами немало могли рассказать о неудачных абортах и коварных болезнях Венеры, но они умерли бы от смеха, если услышали, что кто-то сгинул от страданий раненного сердца. В свое время она тоже считала, что можно умереть из-за сердечных мук, и даже, помнится, хотела принять постриг, но теперь ей это всё казалось такой чушью! Хотя слушать рассуждения де Вильмона было приятно.
- Для любящего сердца даже расставание - это уже смерть,- продолжал разглагольствовать де Вильмон,- разлука иногда убивает быстрее даже самого быстродействующего яда.
У Стефки мгновенно оледенело сердце при мысли, что вот-вот и они расстанутся с менестрелем навсегда. Нет, нет и нет..., она не будет об этом думать!
- Шевалье,- раздался громкий голос Валленберга,- вы явили нам образчик куртуазных отношений, которой не видел свет со времен Алионоры Аквитанской! И хотя я наслышан, что двор Великого герцога Запада провозгласил себя центром куртуазной любви, тем не менее, в своем выступлении вы превзошли всех - и уже давно ушедших, и ныне здравствующих певцов! Разрешите выразить вам наше восхищение!
- Мессир,- галантно раскланялся де Вильмон,- вы даете слишком высокую оценку моему дару! Но будь я хоть трижды оделен музами, если бы перед моими глазами не было такого идеала красоты, как дама Стефания, мой язык не связал бы даже пары строф! Всё в нашем мире мимолетно, и лишь красота остается в вечности, потому что запечатлевается в сердцах, портретах, песнях и музыке, а может, просто растворяется в воздухе и мы, вздохнув поутру, радуемся жизни, подарившей нам это счастье!
- Обычно молва слишком преувеличивает, говоря о талантах, - сухо заметил барон,- но вы нам доказали, что иногда она может и преуменьшить то, что вызывает искреннее восхищение! И вы так одарили своим вниманием мадам Стефанию, что я посоветую ей сделать вам подарок!
Услышав эти слова, наша героиня невольно отвлеклась от своих грез, растерянно соображая, чем же одарить поэта?
- Я не знаю, - смущенно пробормотала она,- что дарят в таких случаях?
Роже жарко полыхнул темными глазами.
- Что может подарить девушка влюбленному поэту? Поцелуй, цветок!
Едва только заслышав про первое предложение, у Стефки замерло от предвкушения сердце, а глаза невольно остановились на хорошо очерченных чувственных губах поэта. Неужели можно к ним прикоснуться поцелуем?! Вот так?! Просто?!
- Так что же вы подарите, мадам, нашему гостю?- ворвался в её мысли холодный голос фон Валленберга. - Нехорошо заставлять ждать менестреля?
Жесткий голос, словно ножом прорезал слух, сразу же вдребезги разбив все иллюзии. Женщину как будто со всего маха окатили ледяной водой, и она бросила всполошенный взгляд на возвышающегося над присутствующими барона. Не надо было отличаться особой сообразительностью, чтобы понять, в каком бешенстве он находится. Моментально заныли шрамы на спине, а в ноздри ударил жуткий смрад промозглого подземелья. Состояние эйфории исчезло без следа - фон Валленберг уничтожит её, обречет, на какую-нибудь особо изуверскую смерть!
Но что же подарить? Расстроенный взгляд наткнулся на веточку ландыша, украшавшую лиф платья. Подарок Рауля мерцал в рассеянном свете свечей таинственным блеском алмазов, как будто напоминая о той заснеженной ночи, когда был зачат их сын. Но сейчас она мало была расположена вспоминать о любовнике, наоборот, радостно дрожащими руками отцепила от лифа драгоценную веточку и протянула де Вильмону.
- Вот вам цветок, шевалье!- раздвинула она губы в грустной улыбке,- носите и вспоминайте обо мне! Любовь и смерть всегда где-то рядом! И иногда смерть может быть расплатой даже за мысли о любви!
- Человек свободен в своих мыслях и мечтах,- возразил де Вильмон, изумленно разглядывая подарок,- какая редкостная работа, мадам!
Менестрель невольно отвлекся на изучение поразившего его украшения, и всё очарование, как облаком до этого мгновения окутывающее Стефанию, рассеялось. Она ошеломленно, словно очнувшись от сна, огляделась вокруг - на застывшие в осуждении лица дам, на хмурые брови Ульрики, и лишь только на барона не смогла поднять глаз, опасаясь вновь увидеть его ярость.
Женщина благоразумно уткнула взгляд в сложенные на коленях руки, и затаила дыхание в ожидании реакции фон Валленберга на свой поступок.
- Вы, мадам, изысканная мечта, греза из мира старинных легенд и сказок! Спасибо за подарок, но...,- де Вильмон любовно приколол веточку к груди,- вас мне будет напоминать и небо, потому что оно похоже на ваши глаза, и луна, потому что такого же цвета, как ваши волосы, и искрящийся снег, по белизне сравнимый разве только с вашей кожей, и все цветы на земле, потому что они столь же совершенны, как и вы!
Слова были как будто такими же прекрасными, но куда делось пьянящее очарование, всего лишь несколько минут назад кружившее ей голову? Да, поэт по-прежнему говорил необыкновенно лестные для неё вещи, но они как будто потеряли свою силу, превратившись в ничего незначащие слова. Стефка едва ли не взвыла с досады.
- Мы благодарим вас за удовольствие, доставленное вашим искусством,- любезно улыбнулась со своего места Ульрика,- долгими зимними вечерами мы только и будем, что в тысячный раз пересказывать друг другу ваши слова. А теперь позвольте нам начать то, ради чего мы все здесь и собрались. Какое же Рождество без бала?! И если мадам Стефания провозглашена самым авторитетным ценителем прекрасного королевой красоты, то ей и открывать бал!
Графиня растерянно улыбнулась, когда увидела спешащего к ней пажа с розой на подносе. Это был широко распространенный обычай - королева бала вручала избраннику розу.
Роза была красной, едва распустившейся, и одному Богу известно, откуда она взялась в Копфлебенце посереди зимы, но вот кому она её вручит, у Стефки не было сомнений. Потанцевать с де Вильмоном, ещё раз услышать изысканные комплименты своей красоте - вполне понятная слабость для любой женщины, но как будто что-то стукнуло её по макушке, и она опасливо повернула голову в сторону фон Валленберга.
Барон, с силой вцепившись в ручки кресла, мрачно наблюдал за её передвижениями. В голове молнией мелькнула шальная мысль - плюнуть на всё и сделать так, как хочется, а там будь, что будет! Но прошедших испытаний для Стефки было вполне достаточно, чтобы научиться быть осторожной!
У неё уже был красавец муж, который обманул свою дурочку жену, надругавшись над её чувствами. Так зачем же рисковать жизнью из-за красноречивого трубадура? И женщина, нехотя развернувшись, подошла к месту, где восседали барон и Ульрика. В зале воцарилась странная тишина, когда она с церемонным поклоном протянула розу барону.
Время странно замедлило бег, как будто кто-то невидимый специально затормозил все привычные движения. Вот она протягивает розу, барон поднимается со своего места, спускается по ступенькам вниз, подает руку и, низко поклонившись, забирает цветок.
- Мадам Стефания,- его голос звучит ровно и бесстрастно,- вы польстили мне своим выбором!
- Шевалье де Вильмон тоже мне польстил своим!
Валленберг вывел её на середину зала, и распорядитель дал музыкантам знак играть. Стефания давно не танцевала, но, тем не менее, помнила все до единого па, поэтому соединила свою ладонь с его ладонью и медленно закружилась под заунывные звуки свирелей.
- Я не понимаю, - хмуро заговорил барон,- почему вы все-таки пригласили меня, а не этого слащавого рифмоплёта? Разве его мадригалы не свели вас с ума?
- Я всего лишь женщина,- нервно улыбнулась Стефка,- и мне было приятно слушать шевалье!
- Всего лишь приятно? - в голосе собеседника отчетливо слышалось ревнивое недоверие.
- Не более,- вежливо пояснила она,- но к чему эти вопросы? Разве не вы пригласили шевалье в свой замок, чтобы он порадовал нас своим искусством? Вот Роже де Вильмон и постарался, по чистой случайности, выбрав меня, но, смею вас уверить - если бы я отсутствовала, то он точно также пел и для Марии, и для Ульрики!
- Но эти дамы были в зале, когда де Вильмон выбрал вас!
- В чем вы меня обвиняете, в том, что я появилась в вашем доме?
Барон хмыкнул, но фигура танца разъединила их, и она так и не узнала, что тот хотел сказать, а потом, когда они вновь соединились в пару, разговор уже пошел о другом.
- Вы понравились Герде, мадам!
Стефка от удивления едва не сбилась с ритма.
- Ваша кормилица - колоритная старуха,- со вздохом заметила она,- и считает вас своей собственностью! Вот только я бы никогда не подумала, что смогу ей понравиться!
- Герда умна, и если она сказала, что вы мне подходите, то я не могу пропустить её слова мимо ушей!
Донна насмешливо фыркнула.
- Она мне тоже дала несколько оригинальных советов!
- Относительно чего?
Фигура танца вновь развела их по разным концам зала, и в этот раз ладонь Стефки соединилась с ладонью де Вильмона.
- Шевалье,- сочла нужным поблагодарить женщина поэта,- ваше искусство поразило меня в самое сердце! И хотя вы преувеличили мои достоинства, всё равно, я искренне благодарна вам за доставленное удовольствие!
Менестрель таинственно улыбнулся.
- Барон - ваш сеньор или любовник? - прямо поинтересовался он.
- Нет,- отрицательно качнула головой Стефка,- он...
И прикусила губу, опасливо стрельнув глазами по сторонам. Нет, она не могла так рисковать! Конечно, этот молодой мужчина очень приятен на вид, но жизнь научила её быть недоверчивой.
- Я гостья в Копфлебенце,- уклончиво пояснила она,- просто гостья!
И вновь фигура танца помогла ей избежать более подробного ответа, вернув в общество барона.
- Вы не забыли, что обещали мне после встречи с де Вильмоном рассказать о ваших похождениях?
Честно говоря, после всех разговоров и событий последних дней, обещание выскочило у Стефки из головы. И теперь она с большой неохотой растянула губы в согласной улыбке.
- Я назначаю вам встречу после бала!
- Где?
- В каминной комнате!
- Нет, когда в замке столько гостей, для наших встреч вполне подойдет и моя собственная спальня!
Стефка не испугалась такого заявления - она знала, что Валленберг бывает в своих покоях в её отсутствии. Часто она натыкалась на слуг, убиравших платье в сундуки, а однажды в расположенной за камином маленькой мыльне застала кучу народу, сновавшего с ведрами воды и тряпками, подтирая натекшие после омовения лужи с пола. Но, как знать, что у него в голове?
Между тем бал продолжался, и на третий танец Стефку пригласил де Вильмон.
- Вы сказали, что гостья в этом доме, - вернулся он к прежнему разговору,- и как давно?
Графиня неопределенно пожала плечами.
- К чему эти вопросы?
- Мне интересно всё, что касается вас!
- Вы слишком любопытны, шевалье, а между тем, моя жизнь слишком скучна и однообразна, чтобы заинтересовать такого человека, как вы!
Перемена партнеров привела к ней фон Валленберга.
- Что ему от вас надо? - грубо спросил барон, с силой сжимая её ладонь.
- Нечего особенного...
- Я запрещаю вам с ним танцевать!
Стефания растерялась.
- И что мне делать?
- Ничего,- отрезал фон Валленберг, - сию минуту отправляйтесь в спальню и ждите меня там!
- Но...
- Вы желаете остаться?
Женщина гневно глянула на распоясавшегося мучителя, и, гордо выпрямив спину, удалилась из залы. И надо сказать, что её взбесила даже не необходимость покинуть веселье, а этот безапелляционный приказ - грубый и дикий! Заставить её уйти посередине танца? Самодур! Трирский медведь!
