Зато в спальне её встретила Герда. Упрямая старуха, похоже, так и простояла все это время у кровати, опираясь на костыль, да вперив тяжелый взгляд в дверь.
- Ну, что, голубка моя? - жадно поинтересовалась она при виде взбешенной женщины. - Гуго придет?
- Придет, - в ярости заметалась по комнате Стефка,- я ему обещала, кое-что рассказать!
- Это ты умно придумала,- обрадовалась старуха, и громко закричала, вызывая прислугу,- Анхен, Труди, сюда, помогите госпоже раздеться!
К такому повороту дела женщина была не готова!
- Не надо,- возмутилась она, отталкивая руки набежавших неизвестно откуда незнакомых ей крепких девок,- я не это имела в виду! Говорю же вам - он придет поговорить!
Но те, ловко увертываясь, упрямо продолжали рвать шнурки на её платье, а кормилица ещё вдобавок и миролюбиво гудела:
- Запомни, глупышка, что все разговоры с мужчиной нужно вести в постели, только тогда от них бывает хоть какой-нибудь толк!
- Какой толк? - выведенная из себя Стефка принялась, не шутя рваться из рук незваных помощниц. - Да, вы с ума сошли, я не хочу с ним спать!
- И не надо спать! Мыслимо дело, столько ночей провести в постели мужчины, и всё это время только спать! Хватит! Вы уже оба до такой глупости дошли, что дальше некуда! Все эти игры от сатаны! Мужчина и женщина должны не разговаривать, а дело делать, и тогда в Копфлебенце не стихнут крики новорожденных.
- Меня тошнит даже при мысли об этом!
- А не надо много думать, предоставь это дел тем, у кого голова варит лучше!
Когда дюжие девки стянули с неё последнюю рубаху, бьющаяся в истерике от бессилия Стефка обреченно затихла среди нагретых простыней кровати. Но Герде показалось и этого мало! Деловито сопя, она ощупала ступни её ног.
- Этот сафьян не греет ноги, - осуждающе покачала нянька головой,- все равно, что босой ходить. С завтрашнего же дня натяну на тебя меховые сапожки! А сейчас... поставь сюда ножки!
И эта невыносимая старуха на глазах у изумленной Стефки расстегнула на себе душегрейку, обнажив рубаху, с распирающей её гигантской обвисшей грудью.
- Вот ещё,- брезгливо дернулась графиня,- зачем это?
- Если обхватишь Гуго ледяными, как у лягушки ногами, то у него может пропасть всякое желание иметь с тобой дело, и он враз убежит к своим поганым шахматам и королевам! Женщина должна добиваться своего счастья не головой, а тем местом, которое для неё гораздо важнее головы! Не противься, птичка, поверь старой Герде, чем быстрее ты забеременеешь, тем лучше будет для всех, в том числе и для тебя!
Как не была выведена из себя Стефания, но при виде умильного лица пожилой упрямой толстухи, её разобрал истерический хохот.
- Послушай, Герда,- отсмеявшись, она с усилием выдернула ступни из цепких рук старухи,- с чего ты взяла, что можешь решать там, где дело касается только нас двоих? Почему ты решила, что Гуго обрадуется, застав меня обнаженной среди простыней его кровати?
- Если женщина молода и красива, то нет мужчин, которым бы это не понравилось! Если они, конечно, не слабосильные и не пособники сатаны! Но мой мальчик не таков - он настоящий рыцарь!
- Но я не поле боя! - возразила Стефка, хотя было уже поздно что-то менять.
Послышались голоса и звуки шагов, и кормилица, не смотря на полноту, одышку и клюку, моментально испарилась, оставив умирающую от стыда женщину дожидаться хозяина. Стефка даже толком не успела натянуть на себя одеяло, когда фон Валленберг подошел к кровати.
- Дорогая,- раздвинул он полог, не скрывая своего удивления,- это лучшее из всего, что я мог ожидать, затевая эту встречу!
- Да вот..., - несчастная Стефка готова была расплакаться, комкая в руках край одеяла,- Герда...
- Ты молодец, что послушалась моей няньки! Герда очень умна!
Валленберг принялся неторопливо раздеваться, скинув отороченный мехом камзол и расшнуровывая сюркот. Замершая от тоски женщина затаилась, наблюдая за подчеркнуто медлительными движениями его рук. Она отчетливо понимала, что предоставив ей такую фору во времени, фон Валленберг специально дает ей возможность отказаться от предстоящего. Это было своего рода испытание, последний шанс повернуть всё по-другому, воспротивиться судьбе! Но ей даже в голову не пришло им воспользоваться - уж если ты обнаженной встретила мужчину в постели, то, по меньшей мере, глупо говорить ему, что ты вовсе не хотела с ним переспать.
- Неужели это песни менестреля разбудили в вас страсть?
Стефка крепко зажмурилась, с тоской прислушиваясь, как фон Валленберг усаживается на свою половину кровати, очевидно, заканчивая раздеваться.
- Нет,- она все-таки нашла в себе силы съязвить,- меня убедили доводы Герды, подкрепленные ещё и усилиями двух служанок!
Барон на мгновение замер.
- Может, мне лучше оставить вас?
Наша героиня сжала в руки кулаки, чтобы унять сотрясающую её противную дрожь. Он был для неё не желаннее чесотки, но, с другой стороны, женщина понимала, что Герда действует не сама по себе, и отказ может превратить её жизнь в самый настоящий ад.
- Я не думаю, - уклончиво заявила она,- что это хорошая идея - обнаженным ходить по замку! И раз уж вы все-таки разделись...
- Вы очаровательны даже в лукавстве!
Тяжелое тело придавило перину рядом, обдав её горячим теплом.
- Мадам, - Валленберг склонился над невольно съежившейся Стефкой,- вы настолько застенчивы, или ваша сдержанность - только моя вина?
По мере того, как он все теснее прижимался к ней, Стефка, неосознанно пытаясь сохранить дистанцию, тихонечко отодвигалась к краю кровати, лихорадочно возражая в ответ на его слова.
-... я всегда чувствую себя счастливой, впуская постороннего мужчину в свою постель!
- Разве я посторонний в этой кровати?
- Нет, мессир, вы везде у себя дома!
- Так поцелуй же меня, ангел мой!
Его руки властно сжали её, пресекая трусливое бегство. Женщина закрыла веки, прерывисто перевела дыхание и обреченно протянула губы для поцелуя.
- Редко какая девственница, мадам, ведет себя столь же целомудренно, как вы!
Барон не воспользовался приглашением, упрямо дожидаясь поцелуя именно от неё. И Стефка покорно прижалась губами к его губам, с трудом преодолев внутренний протест всего тела. Валленберг обвил её руками, как коконом и с жаром вернул поцелуй. На это раз его жесткие губы уже не принесли ей неприятных ощущений, наоборот, каким-то чудом они стали ласковыми и нежными. Отрешившаяся от происходящего Стефка смиренно подчинилась требовательным движениям его тела, только краем сознания отмечая, как он нежно ласкает её грудь, бедра, осыпает легкими поцелуями шею, живот, ноги. Это не было так уж неприятно, только опасливое напряжение держало её по-прежнему в страхе перед ним, не давая увлечься, казалось бы, такими искусными ласками.
- Что ты, ангел мой, что ты...,- шептал ей на ухо задыхающийся голос,- все будет так, как ты захочешь! Только ответь мне, только ответь...
Стефка судорожно затаила дыхание, когда его пальцы коснулись треугольника волос в интимном месте, и, резко вздрогнув, невольно отпрянула.
И тут же все прекратилось. Поначалу женщина не поняла, почему фон Валленберг отстранился от неё, но когда откинутое одеяло овеяло холодом, удивленно распахнула глаза и увидела, что тот сидит к ней спиной, зло нащупывая одежду. Вот когда настоящий ужас охватил её душу - Стефка даже представить не могла, как он может отомстить отвергнувшей его женщине!
И она моментально бросилась исправлять ситуацию. Инстинкт самосохранения - самый мощный из инстинктов, и хотя он иногда так подводил нашу героиню, в этот раз живо проснулся и стал пинками подгонять свою хозяйку к решительным действиями.
- Мессир, - тесно прижалась она грудью к обнаженной спине обиженного мужчины и быстро покрыла умоляющими поцелуями его плечи и шею, - я не хочу, чтобы вы уходили!
- Разве я вам не мешаю спать?
Да, Гуго был по-настоящему зол, но каким бы он ни был монстром в душе, тело все-таки принадлежало мужчине, и Стефка этим воспользовалась. Казалось бы, Рауль не оставил у своей любовницы хороших воспоминаний, но кое в чем, он все-таки был докой. Если правдой было то, что эльфы живут чуть ли не вечно, то за это время они в совершенствовании постигают науку наслаждения. В свое время любовник даже утомлял её бесконечными изысками изобретательной страсти - ведь когда в сердце нет любви, даже наслаждение может опротиветь, но зато теперь Стефания действовала быстро и уверенно, точно зная, как можно исправить ситуацию.
Любовь? Да, это прекрасно, когда женщина делит постель с мужчиной, к которому испытывает настоящую страсть, но любовь - довольно редкая гостья в их спальнях, а жить как-то надо!
Руки нежно пробежались по напряженному телу мужчины, слегка пощекотав бока и заросший волосом живот, и мягко опустились вниз, губы же прокладывали жаркую дорожку из поцелуев между бугрящимися мышцами плеч вверх по позвоночнику... Затем, Стефка пощекотала языком раковину уха, ласково прикусила мочку, и он не выдержал!
Резко развернувшись, мужчина с глубоким рычащим стоном сжал её в жестких объятиях.
- Ведьма!
Дальше все превратилось в беспорядочный и жаркий поединок изнуряющих поцелуев и ласк, скорее даже болезненных, чем приятных. Гуго, похоже, мстил так долго мучившей его неразделимым желанием женщине шквалом грубоватых ласк, но когда их тела, наконец-то слились, он неожиданно успокоился, и стал действовать очень осторожно.
А Стефка? Она терпеливо все сносила, с трудом справляясь со слезами. Опять чужой мужчина в её постели, опять запах незнакомого тела, опять...!
- Любовь моя, не плачь! Клянусь, я сделаю тебя счастливой!
Странный народ мужчины! Почему-то они твердо уверенны, что для женщины предел мечтаний удовлетворять их страсть и уже сам факт обладания делает партнерш счастливыми.
Ничего из обещанного не получила Стефания в объятиях нового любовника. Стойкая тошнота, боль в интимном месте и невыносимая усталость - вот неполный набор испытываемых ощущений, но все равно она мудро застонала и изогнулась, почувствовав, что дело движется к финалу.
Впрочем, вряд ли ей удалось обмануть такого умудренного опытом человека, как Гуго, потому что, сделав свое дело, он перевернулся на спину и уставился в глубину полога с трудно передаваемым выражением лица.
- Я вас не понимаю, мадам,- в конце концов, зло высказался он,- совсем не понимаю!
Стефка сжалась рядом в опасливый комок. В животе похолодело - неужели все напрасно, и зря она дала надругаться над своим телом? Наверное, на этом все так бесславно и закончилось бы, если в их отношениях не было заинтересовано ещё одно лицо.
Полотно полога заколыхалось под негодующей рукой, и в образовавшуюся щель просунулась голова воинственно настроенной Герды.
Не смотря на полноту и костыль, та коршуном кинулась к подопечной и сжала взвизгнувшую от неожиданности и боли женщину в пылких и крепких объятиях.
- Ох, Гуго,- с упреком зарокотала она густым басом, гладя Стефку по плечам и голове,- гореть тебе в аду, и даже мои молитвы не спасут тебя от Геены огненной. За что ты упрекаешь бедную горлинку? За то, что она не шлюха какая-нибудь, которой все равно, кто у неё барахтается между ногами?
- Герда, - зарычал барон, с гневом глядя на насупленную няньку,- не лезь туда, куда не просят! Сами разберемся!
Но в этом случае, он явно переоценил свою власть. Бабка ещё больше нахмурилась и чуть ли не волком уставилась на воспитанника, по-прежнему сжимая в крепких объятиях обнаженную женщину.
- Как же, разберетесь вы! - рявкнула она.- Чурбан ты неотесанный! Думаешь, легко женщине впустить в свою постель нового мужчину? А она разделась, ноги согрела... все, чтобы только тебе понравиться! А ты вместо того, чтобы пожалеть бедняжку, зубами скрежещешь..., а у неё может, уже дитё во чреве!
- Уйди, старая ведьма! - взревел фон Валленберг.- Пошла вон!
Но как не ругался барон, кормилица всё равно, упорно стояла на своем. В вечном противостоянии между сеньорами и вассалами крестьянская хитрость всегда побеждала господскую тиранию, только поэтому им и удавалось уживаться на протяжении тысячелетий в относительной гармонии. Вот и сейчас - даже Стефка и та понимала, что гнев мужчины пошел на спад, и в голосе фон Валленберга, не смотря на слова, звучал не столько приказ, сколько просьба. Сразу же уловила эти изменения и нянька.
- С первого раза редко кто даже лоб правильно перекрестит, - мудро заметила она, торопливо поднимаясь с постели,- а здесь, такое дело... Притретесь телами-то, главное, характер не показывать! Она - девочка крепкая, здоровая, такие до любви всегда охочие! Попробуйте ещё раз!
И исчезла. Почему-то после этой проповеди у Стефки повысилось настроение. Всегда приятно узнать, что в откровенно враждебном окружении у тебя есть, хоть и себе на уме, но все-таки надежный союзник.
- Что, мессир,- робко прильнула она к плечу по-прежнему хмурого мужчины,- не будем огорчать Герду разногласиями? Ведь она так старается во славу вашего дома, почему-то именно меня, сделав объектом своих забот!
Валленберг покосился на любовницу, и его губы внезапно дрогнули в скупой улыбке. Он резво повернулся на бок.
- Однако, любимая,- его палец заскользил, нежно обводя контур её лица,- ты умеешь приобретать друзей! Даже адвокаты дьявола не бывают столь красноречивы, как Герда, если дело касается женщины в моей постели. Сколько она забраковывала вполне подходящих девушек, а вот ты, моя радость, не смотря на то, что глубоко не девственна, почему-то пришлась ей по вкусу!
Второй шаг всегда легче первого, даже если тот не очень-то удался. Есть какая-то магия в обладании, поэтому, не смотря ни на какие нюансы, оно делает людей гораздо ближе друг к другу. Вот и Стефка даже нашла в себе силы кокетливо улыбнуться в ответ на эти слова:
- А вам я не пришлась по вкусу?
- Ты нежна и сладка, как взбитые сливки,- дыхание многообещающе обожгло висок,- только холодна, как снег! Такой прекрасный, сверкающий, белый снег..., который так и хочется лизнуть!
И Стефка сладко поежилась от прикосновений его щекочущего живот языка.
Герда оказалась права. Во второй раз получилось значительно лучше.
- Спасибо, дорогой,- пробормотала уставшая Стефка, прежде чем провалиться в сон,- теперь я знаю, что иногда общение с вами может быть весьма приятным!
Довольный смешок успокоил её, и она впервые заснула в этой постели, не боясь проснуться в кошмаре шахматной комнаты донжона.
ШАНС.
Утро многое прояснило, хотя надо сказать, что это не доставило Стефке никакой радости.
Барон поднимался рано, за пару часов до утренней мессы, и имел обыкновение перекусывать до официального завтрака в парадной зале замка горячим только что вытащенным из печи хлебом, маслом и солидной кружкой парного молока. А так как он ночевал нынче в своей спальне, то и стол к завтраку накрыли перед камином, а зевающую во весь рот Стефку вытащили из теплой кровати и усадили напротив барона, воткнув ей в руки горячий кусок хлеба.
Валленберг с легкой улыбкой осмотрел её полусонное лицо, и внезапно выдал такое, что с неё моментально слетела дремота.
- Ну, что, голубка моя? - жадно поинтересовалась она при виде взбешенной женщины. - Гуго придет?
- Придет, - в ярости заметалась по комнате Стефка,- я ему обещала, кое-что рассказать!
- Это ты умно придумала,- обрадовалась старуха, и громко закричала, вызывая прислугу,- Анхен, Труди, сюда, помогите госпоже раздеться!
К такому повороту дела женщина была не готова!
- Не надо,- возмутилась она, отталкивая руки набежавших неизвестно откуда незнакомых ей крепких девок,- я не это имела в виду! Говорю же вам - он придет поговорить!
Но те, ловко увертываясь, упрямо продолжали рвать шнурки на её платье, а кормилица ещё вдобавок и миролюбиво гудела:
- Запомни, глупышка, что все разговоры с мужчиной нужно вести в постели, только тогда от них бывает хоть какой-нибудь толк!
- Какой толк? - выведенная из себя Стефка принялась, не шутя рваться из рук незваных помощниц. - Да, вы с ума сошли, я не хочу с ним спать!
- И не надо спать! Мыслимо дело, столько ночей провести в постели мужчины, и всё это время только спать! Хватит! Вы уже оба до такой глупости дошли, что дальше некуда! Все эти игры от сатаны! Мужчина и женщина должны не разговаривать, а дело делать, и тогда в Копфлебенце не стихнут крики новорожденных.
- Меня тошнит даже при мысли об этом!
- А не надо много думать, предоставь это дел тем, у кого голова варит лучше!
Когда дюжие девки стянули с неё последнюю рубаху, бьющаяся в истерике от бессилия Стефка обреченно затихла среди нагретых простыней кровати. Но Герде показалось и этого мало! Деловито сопя, она ощупала ступни её ног.
- Этот сафьян не греет ноги, - осуждающе покачала нянька головой,- все равно, что босой ходить. С завтрашнего же дня натяну на тебя меховые сапожки! А сейчас... поставь сюда ножки!
И эта невыносимая старуха на глазах у изумленной Стефки расстегнула на себе душегрейку, обнажив рубаху, с распирающей её гигантской обвисшей грудью.
- Вот ещё,- брезгливо дернулась графиня,- зачем это?
- Если обхватишь Гуго ледяными, как у лягушки ногами, то у него может пропасть всякое желание иметь с тобой дело, и он враз убежит к своим поганым шахматам и королевам! Женщина должна добиваться своего счастья не головой, а тем местом, которое для неё гораздо важнее головы! Не противься, птичка, поверь старой Герде, чем быстрее ты забеременеешь, тем лучше будет для всех, в том числе и для тебя!
Как не была выведена из себя Стефания, но при виде умильного лица пожилой упрямой толстухи, её разобрал истерический хохот.
- Послушай, Герда,- отсмеявшись, она с усилием выдернула ступни из цепких рук старухи,- с чего ты взяла, что можешь решать там, где дело касается только нас двоих? Почему ты решила, что Гуго обрадуется, застав меня обнаженной среди простыней его кровати?
- Если женщина молода и красива, то нет мужчин, которым бы это не понравилось! Если они, конечно, не слабосильные и не пособники сатаны! Но мой мальчик не таков - он настоящий рыцарь!
- Но я не поле боя! - возразила Стефка, хотя было уже поздно что-то менять.
Послышались голоса и звуки шагов, и кормилица, не смотря на полноту, одышку и клюку, моментально испарилась, оставив умирающую от стыда женщину дожидаться хозяина. Стефка даже толком не успела натянуть на себя одеяло, когда фон Валленберг подошел к кровати.
- Дорогая,- раздвинул он полог, не скрывая своего удивления,- это лучшее из всего, что я мог ожидать, затевая эту встречу!
- Да вот..., - несчастная Стефка готова была расплакаться, комкая в руках край одеяла,- Герда...
- Ты молодец, что послушалась моей няньки! Герда очень умна!
Валленберг принялся неторопливо раздеваться, скинув отороченный мехом камзол и расшнуровывая сюркот. Замершая от тоски женщина затаилась, наблюдая за подчеркнуто медлительными движениями его рук. Она отчетливо понимала, что предоставив ей такую фору во времени, фон Валленберг специально дает ей возможность отказаться от предстоящего. Это было своего рода испытание, последний шанс повернуть всё по-другому, воспротивиться судьбе! Но ей даже в голову не пришло им воспользоваться - уж если ты обнаженной встретила мужчину в постели, то, по меньшей мере, глупо говорить ему, что ты вовсе не хотела с ним переспать.
- Неужели это песни менестреля разбудили в вас страсть?
Стефка крепко зажмурилась, с тоской прислушиваясь, как фон Валленберг усаживается на свою половину кровати, очевидно, заканчивая раздеваться.
- Нет,- она все-таки нашла в себе силы съязвить,- меня убедили доводы Герды, подкрепленные ещё и усилиями двух служанок!
Барон на мгновение замер.
- Может, мне лучше оставить вас?
Наша героиня сжала в руки кулаки, чтобы унять сотрясающую её противную дрожь. Он был для неё не желаннее чесотки, но, с другой стороны, женщина понимала, что Герда действует не сама по себе, и отказ может превратить её жизнь в самый настоящий ад.
- Я не думаю, - уклончиво заявила она,- что это хорошая идея - обнаженным ходить по замку! И раз уж вы все-таки разделись...
- Вы очаровательны даже в лукавстве!
Тяжелое тело придавило перину рядом, обдав её горячим теплом.
- Мадам, - Валленберг склонился над невольно съежившейся Стефкой,- вы настолько застенчивы, или ваша сдержанность - только моя вина?
По мере того, как он все теснее прижимался к ней, Стефка, неосознанно пытаясь сохранить дистанцию, тихонечко отодвигалась к краю кровати, лихорадочно возражая в ответ на его слова.
-... я всегда чувствую себя счастливой, впуская постороннего мужчину в свою постель!
- Разве я посторонний в этой кровати?
- Нет, мессир, вы везде у себя дома!
- Так поцелуй же меня, ангел мой!
Его руки властно сжали её, пресекая трусливое бегство. Женщина закрыла веки, прерывисто перевела дыхание и обреченно протянула губы для поцелуя.
- Редко какая девственница, мадам, ведет себя столь же целомудренно, как вы!
Барон не воспользовался приглашением, упрямо дожидаясь поцелуя именно от неё. И Стефка покорно прижалась губами к его губам, с трудом преодолев внутренний протест всего тела. Валленберг обвил её руками, как коконом и с жаром вернул поцелуй. На это раз его жесткие губы уже не принесли ей неприятных ощущений, наоборот, каким-то чудом они стали ласковыми и нежными. Отрешившаяся от происходящего Стефка смиренно подчинилась требовательным движениям его тела, только краем сознания отмечая, как он нежно ласкает её грудь, бедра, осыпает легкими поцелуями шею, живот, ноги. Это не было так уж неприятно, только опасливое напряжение держало её по-прежнему в страхе перед ним, не давая увлечься, казалось бы, такими искусными ласками.
- Что ты, ангел мой, что ты...,- шептал ей на ухо задыхающийся голос,- все будет так, как ты захочешь! Только ответь мне, только ответь...
Стефка судорожно затаила дыхание, когда его пальцы коснулись треугольника волос в интимном месте, и, резко вздрогнув, невольно отпрянула.
И тут же все прекратилось. Поначалу женщина не поняла, почему фон Валленберг отстранился от неё, но когда откинутое одеяло овеяло холодом, удивленно распахнула глаза и увидела, что тот сидит к ней спиной, зло нащупывая одежду. Вот когда настоящий ужас охватил её душу - Стефка даже представить не могла, как он может отомстить отвергнувшей его женщине!
И она моментально бросилась исправлять ситуацию. Инстинкт самосохранения - самый мощный из инстинктов, и хотя он иногда так подводил нашу героиню, в этот раз живо проснулся и стал пинками подгонять свою хозяйку к решительным действиями.
- Мессир, - тесно прижалась она грудью к обнаженной спине обиженного мужчины и быстро покрыла умоляющими поцелуями его плечи и шею, - я не хочу, чтобы вы уходили!
- Разве я вам не мешаю спать?
Да, Гуго был по-настоящему зол, но каким бы он ни был монстром в душе, тело все-таки принадлежало мужчине, и Стефка этим воспользовалась. Казалось бы, Рауль не оставил у своей любовницы хороших воспоминаний, но кое в чем, он все-таки был докой. Если правдой было то, что эльфы живут чуть ли не вечно, то за это время они в совершенствовании постигают науку наслаждения. В свое время любовник даже утомлял её бесконечными изысками изобретательной страсти - ведь когда в сердце нет любви, даже наслаждение может опротиветь, но зато теперь Стефания действовала быстро и уверенно, точно зная, как можно исправить ситуацию.
Любовь? Да, это прекрасно, когда женщина делит постель с мужчиной, к которому испытывает настоящую страсть, но любовь - довольно редкая гостья в их спальнях, а жить как-то надо!
Руки нежно пробежались по напряженному телу мужчины, слегка пощекотав бока и заросший волосом живот, и мягко опустились вниз, губы же прокладывали жаркую дорожку из поцелуев между бугрящимися мышцами плеч вверх по позвоночнику... Затем, Стефка пощекотала языком раковину уха, ласково прикусила мочку, и он не выдержал!
Резко развернувшись, мужчина с глубоким рычащим стоном сжал её в жестких объятиях.
- Ведьма!
Дальше все превратилось в беспорядочный и жаркий поединок изнуряющих поцелуев и ласк, скорее даже болезненных, чем приятных. Гуго, похоже, мстил так долго мучившей его неразделимым желанием женщине шквалом грубоватых ласк, но когда их тела, наконец-то слились, он неожиданно успокоился, и стал действовать очень осторожно.
А Стефка? Она терпеливо все сносила, с трудом справляясь со слезами. Опять чужой мужчина в её постели, опять запах незнакомого тела, опять...!
- Любовь моя, не плачь! Клянусь, я сделаю тебя счастливой!
Странный народ мужчины! Почему-то они твердо уверенны, что для женщины предел мечтаний удовлетворять их страсть и уже сам факт обладания делает партнерш счастливыми.
Ничего из обещанного не получила Стефания в объятиях нового любовника. Стойкая тошнота, боль в интимном месте и невыносимая усталость - вот неполный набор испытываемых ощущений, но все равно она мудро застонала и изогнулась, почувствовав, что дело движется к финалу.
Впрочем, вряд ли ей удалось обмануть такого умудренного опытом человека, как Гуго, потому что, сделав свое дело, он перевернулся на спину и уставился в глубину полога с трудно передаваемым выражением лица.
- Я вас не понимаю, мадам,- в конце концов, зло высказался он,- совсем не понимаю!
Стефка сжалась рядом в опасливый комок. В животе похолодело - неужели все напрасно, и зря она дала надругаться над своим телом? Наверное, на этом все так бесславно и закончилось бы, если в их отношениях не было заинтересовано ещё одно лицо.
Полотно полога заколыхалось под негодующей рукой, и в образовавшуюся щель просунулась голова воинственно настроенной Герды.
Не смотря на полноту и костыль, та коршуном кинулась к подопечной и сжала взвизгнувшую от неожиданности и боли женщину в пылких и крепких объятиях.
- Ох, Гуго,- с упреком зарокотала она густым басом, гладя Стефку по плечам и голове,- гореть тебе в аду, и даже мои молитвы не спасут тебя от Геены огненной. За что ты упрекаешь бедную горлинку? За то, что она не шлюха какая-нибудь, которой все равно, кто у неё барахтается между ногами?
- Герда, - зарычал барон, с гневом глядя на насупленную няньку,- не лезь туда, куда не просят! Сами разберемся!
Но в этом случае, он явно переоценил свою власть. Бабка ещё больше нахмурилась и чуть ли не волком уставилась на воспитанника, по-прежнему сжимая в крепких объятиях обнаженную женщину.
- Как же, разберетесь вы! - рявкнула она.- Чурбан ты неотесанный! Думаешь, легко женщине впустить в свою постель нового мужчину? А она разделась, ноги согрела... все, чтобы только тебе понравиться! А ты вместо того, чтобы пожалеть бедняжку, зубами скрежещешь..., а у неё может, уже дитё во чреве!
- Уйди, старая ведьма! - взревел фон Валленберг.- Пошла вон!
Но как не ругался барон, кормилица всё равно, упорно стояла на своем. В вечном противостоянии между сеньорами и вассалами крестьянская хитрость всегда побеждала господскую тиранию, только поэтому им и удавалось уживаться на протяжении тысячелетий в относительной гармонии. Вот и сейчас - даже Стефка и та понимала, что гнев мужчины пошел на спад, и в голосе фон Валленберга, не смотря на слова, звучал не столько приказ, сколько просьба. Сразу же уловила эти изменения и нянька.
- С первого раза редко кто даже лоб правильно перекрестит, - мудро заметила она, торопливо поднимаясь с постели,- а здесь, такое дело... Притретесь телами-то, главное, характер не показывать! Она - девочка крепкая, здоровая, такие до любви всегда охочие! Попробуйте ещё раз!
И исчезла. Почему-то после этой проповеди у Стефки повысилось настроение. Всегда приятно узнать, что в откровенно враждебном окружении у тебя есть, хоть и себе на уме, но все-таки надежный союзник.
- Что, мессир,- робко прильнула она к плечу по-прежнему хмурого мужчины,- не будем огорчать Герду разногласиями? Ведь она так старается во славу вашего дома, почему-то именно меня, сделав объектом своих забот!
Валленберг покосился на любовницу, и его губы внезапно дрогнули в скупой улыбке. Он резво повернулся на бок.
- Однако, любимая,- его палец заскользил, нежно обводя контур её лица,- ты умеешь приобретать друзей! Даже адвокаты дьявола не бывают столь красноречивы, как Герда, если дело касается женщины в моей постели. Сколько она забраковывала вполне подходящих девушек, а вот ты, моя радость, не смотря на то, что глубоко не девственна, почему-то пришлась ей по вкусу!
Второй шаг всегда легче первого, даже если тот не очень-то удался. Есть какая-то магия в обладании, поэтому, не смотря ни на какие нюансы, оно делает людей гораздо ближе друг к другу. Вот и Стефка даже нашла в себе силы кокетливо улыбнуться в ответ на эти слова:
- А вам я не пришлась по вкусу?
- Ты нежна и сладка, как взбитые сливки,- дыхание многообещающе обожгло висок,- только холодна, как снег! Такой прекрасный, сверкающий, белый снег..., который так и хочется лизнуть!
И Стефка сладко поежилась от прикосновений его щекочущего живот языка.
Герда оказалась права. Во второй раз получилось значительно лучше.
- Спасибо, дорогой,- пробормотала уставшая Стефка, прежде чем провалиться в сон,- теперь я знаю, что иногда общение с вами может быть весьма приятным!
Довольный смешок успокоил её, и она впервые заснула в этой постели, не боясь проснуться в кошмаре шахматной комнаты донжона.
ШАНС.
Утро многое прояснило, хотя надо сказать, что это не доставило Стефке никакой радости.
Барон поднимался рано, за пару часов до утренней мессы, и имел обыкновение перекусывать до официального завтрака в парадной зале замка горячим только что вытащенным из печи хлебом, маслом и солидной кружкой парного молока. А так как он ночевал нынче в своей спальне, то и стол к завтраку накрыли перед камином, а зевающую во весь рот Стефку вытащили из теплой кровати и усадили напротив барона, воткнув ей в руки горячий кусок хлеба.
Валленберг с легкой улыбкой осмотрел её полусонное лицо, и внезапно выдал такое, что с неё моментально слетела дремота.
