Барон прошел к Ульрике и сел рядом. Графиня исподлобья покосилась на его скрещенные ноги в мягких сафьяновых сапожках. Ничего не поделаешь, но даже ноги фон Валленберга и то вызвали в ней приступ отвращения.
Между тем, разговор между мадам Ульрикой и бароном заинтересовал бы любого современника графини.
- Роже де Вильмон? - удивилась дама,- знаменитый менестрель бургундского двора? Что он делает в Трире? Неужели навещал епископа?
- Нет, дорогая, де Вильмон направляется в Италию!
- Но почему он выбрал столь извилистый путь? Разве нет более удобной и короткой дороги?
- Во Франции война! Людовик и Карл сцепились в смертельной схватке, что само по себе, конечно, плохо, но зато у нас появилась возможность послушать этого несравненного певца!
- О нем ходят легенды!
- Когда же де Вильмон прибудет?
- Я послал за ним... Но, дорогая, Роже капризен, как и все поэты!
- О! - прокатился по комнате разочарованный вздох.
Барон тонко улыбнулся.
- Зато он передал, что обязательно заедет, чтобы поговорить о написанном мною пособии по игре в шахматы!
Стефка о Роже де Вильмоне слышала в свое время от того же Вийона. Опальный поэт, мягко говоря, недолюбливал собрата по перу.
- Нежноголосый кривляка! До того слащавый, что кишки склеивает, как от переизбытка меда, но дамам нравится! А что хорошего? Его рифмы так плоски! Он рифмует любовь и морковь...
Сама графиня не смогла бы зарифмовать даже розы и слезы, поэтому отнеслась к жалобам Вийона скептически.
- Если людям нравится его пение, значит, всё не так уж плохо!
Франсуа тогда сильно обиделся на неё, но что возьмешь с этих поэтов? И вот, пожалуйста, модный и известный всему христианскому миру менестрель посещает, какой-то захолустный замок в одном из самых глухих уголков Европы!
- Такого гостя нужно достойно принять, - продолжал, между тем, говорить барон,- и я надеюсь, дорогая, что вы возьмете подготовку этой встречи на себя! Будет неприятно, если де Вильмон где-нибудь отзовется о моем доме, как о негостеприимном месте. Эти поэты столь не воздержанны на язык!
- У него не будет повода выразить недовольство,- поспешно заверила его Ульрика,- можете быть спокойны! Я всё сделаю, как надо!
- Я в вас никогда и не сомневался!
В комнате установилась тишина. Это, скорее всего, была пауза в разговоре, но у Стефки так противно заныл лоб, что она догадалась - взгляд фон Валленберга остановился на ней.
- Графиня, вы хотите послушать знаменитого певца?
- Д,! - оживленно встрепенулась женщина, - я много о нем слышала!
- Только от вас будет зависеть исполнение вашего желания!
Интересно, что она должна будет сделать за возможность послушать пение? Между тем барон вернулся к разговору с дамой в белом.
- Накануне Рождества я обычно направляю обоз с подарками в епископский дворец, и рассчитываю, что соблазнившись хорошей охраной и расчищенной дорогой, де Вильмон присоединится к моим людям и порадует нас своим пением!
Дамы в унисон заахали, громко и подобострастно выражая восхищение такой предусмотрительностью.
Впрочем, Ульрика и барон уже говорили о другом.
- Я слышала, к вам прибыл курьер от императора?
- Да, - недовольно хмыкнул барон,- меня вызывают в Страсбург!
- Думаете, речь пойдет о конфликте между Бургундией и Францией?
- О чем же ещё! Вы же знаете, дорогая, что я вассал французской короны относительно владения Шон в Шампани, дарованном моему деду прадедом Людовика. Но вопрос Шампани - трудный вопрос после смерти его сюзерена Карла Французского, поэтому нужно быть очень и очень осторожным!
- На чьей же стороне вы собираетесь выступить?
- Ни на чьей, чтобы не советовал мне император, и к чему бы ни призывал король! Мало того, из Вены я сразу же удалюсь в Италию, чтобы навестить папский двор, и утрясти некоторые вопросы, относительно бенефиций. Затем заеду во Флоренцию, обговорить кое-что с Медичи!
- Вас так долго не будет?
Лица окружающих Стефку дам выразили огорчение, а Ульрика казалась особо удрученной. Неужели они не лукавят, или лицемерие в Копфлебенце достигло ступеней высшего искусства?
- Мне жаль надолго оставлять вас,- тяжело вздохнул фон Валленберг,- но я сделаю всё, чтобы вернуться к Пасхе! Но к чему уныние, милые дамы,- неожиданно бодро подскочил он с места,- давайте думать о предстоящем веселье, а не о разлуке!
По комнате опять прокатилась волна восхищенных улыбок, провожая покидавшего столь преданное общество барона. И только когда за ним закрылась дверь, Стефка смогла расправить затекшие от невероятного напряжения плечи и приподнять голову. Ульрика окинула её пренебрежительным взглядом, и попросила одного из пажей почитать "Роман о Розе" Гильома де Лориса.
Стефка и раньше слышала о чудесном саде, и о водящих там хороводы Искренности, Любви, Целомудрии и прочих. Чудесная сказка, что и говорить, но здесь - в этом замке, куртуазные строки звучали издевкой. Кстати, а где Аннет? Почему её не было среди праздно сплетничавших дам?
Черную королеву ей удалось увидеть только на мессе. Она скромно стояла чуть позади барона и его приближенных, углубленная в молитвы. Наверное, не всё складывалось так, как она задумала!
К удивлению Стефки ей пришлось вернуться в баронские покои.
- К чему такая честь? - буркнула женщина, когда её вновь привели на прежнее место, и она увидела стоящие посереди комнаты знакомые сундуки, путешествующие с ней ещё от замка Рауля. - Я бы могла удовольствоваться и более скромным жильем!
- Приказ его милости! - почтительно склонила голову служанка.- Вам надо разобрать свои вещи, и сложить в резной сундук у стены, а ненужное мы унесем.
Не любила Стефка Рауля, тяготилась его вниманием, но поневоле взгрустнула, перебирая вуали и платья, столь любовно подобранные по тонам Всё-таки, вкус к вещам у него был отменный! Многое, действительно, пришло в негодность - истрепалось, испачкалось, да и просто слежалось, но некоторые вещи ещё можно было носить. Женщина задумалась, рассматривая отменного качества сине-голубой с серебряным теснением бархат. Такая красота! Но ведь фон Валленберг определенно высказался, что не желает, чтобы она носила подобные цвета! Тяжело вздохнув, пришлось отдать платье служанке.
На дне сундука графиня обнаружила свой ларец с драгоценностями. Сапфиры, жемчуг, золото... Особую ностальгию вызвала искусно сделанная веточка ландыша - шедевр из жемчуга и золота, с вкраплениями алмазов. Красивая вещь!
В общем-то, на этом и закончился самый первый день в доме фон Валленберга.
Вопреки страхам и опасениям барон не пришел, и Стефания впервые за долгое время спокойно проспала до утра в теплой и уютной постели.
Так потянулись дни, похожие один на другой, как звенья цепи.
Мужчины охотились, занимались ещё какими-то мужскими делами, а на женской половине царила сонная, одуряющая скука. Дамы шили, сплетничали, слушали музыку и чтение романов. Разговоры в каминной комнате действовали на донну усыпляющее, и поэтому она то и дело начинала клевать носом, испуганно вздрагивая, когда кто-то повышал голос. Впрочем, такое случалось редко, женщины в основном переговаривались полушепотом.
К дамам часто заходил барон, но так как фон Валленберг больше не докучал ей, Стефка со временем перестала бояться его визитов, и уже не так съеживалась и цепенела, когда тот переступал порог каминной комнаты. С Ульрикой он обсуждал в основном хозяйственные проблемы, спрашивал дочь, как продвигается дело с её приданым, дамам дарил комплименты, и лишь только свою пленницу обходил красноречивым молчанием.
Но однажды её покой оказался неприятно потревоженным, и до Стефки дошло, как обманчиво это подчеркнутое безразличие.
Ульрика всегда и все хотела знать. Нашей героине было невдомек, какое дело этой даме до козней австрийского герцога французскому королю, если круг её обязанностей исчерпывается надзором за работой управляющих Копфлебенцем. Хозяйство хлопотное и немалое, но отлично налаженное, и не требующее напряженных усилий, а уж тем более, знаний об интригах далеких королевских дворов.
- Говорят, Йорк все-таки решил отпустить на родину непокорную королеву Маргариту Анжуйскую,- сообщил фон Валленберг,- весьма умный и дальновидный шаг!
- Но как он смог поверить в смирение столь опасной женщины?
Барон пренебрежительно хмыкнул, пристально рассматривая заусеницу на пальце правой руки.
- А какая теперь польза английской короне держать её в заточении? Только тратиться на содержание! Её муж убит, сына по слухам, казнили прямо на глазах!
- Да, - согласно кивнула рогатым чепцом Ульрика, - женщина без будущего! Чем она теперь может быть опасна?!
- Однако, - возразил фон Валленберг, потребовав ножницы у пажа,- побежденная королева не хотела возвращаться на родину, предпочитая темницу скудному прозябанию в безвестности! Она хотела бороться до конца, пусть уж не за корону, но за честное имя Ланкастеров, добровольно сделав из себя мученицу!
- Вот уж совсем глупо! - фыркнула Ульрика.
Но её собеседник неопределенно пожал плечами.
- Как сказать, у каждого из нас свои приоритеты в жизни! Одним дорог покой, другим легче взойти на костер, чем смириться с неизбежным!
- Для женщины очень важно уметь покорно сносить уготованную ей судьбу!
Присутствующие дамы закивали головами, соглашаясь с мнением своей предводительницы,
- Вы - само благоразумие, мадам,- так же похвалил её и сюзерен,- но, увы, далеко не все так же наделены здравым смыслом!
Рассеянно слушающая их диалог Стефка насторожилась - женщине показалось, что последняя реплика была адресована ей. Может, голос фон Валленберга прозвучал как-то по особенному?
- Так вот, - продолжал тот, повысив голос,- дело застопорилось, и тогда хитроумный лис Людовик поручил похлопотать об этом незаменимому человеку, когда дело касается дам - арагонскому гранду графу де ла Верда!
Стрела достигла цели. Стефка едва ли не взвыла от боли и обиды. Если бы муженек меньше решал проблемы посторонних женщин, а хотя бы раз направил усилия на помощь Богом данной жене, то не мучилась бы она сейчас в бесчеловечном плену, не чесались бы шрамы на спине, и не вздрагивала бы по ночам от криков несчастной Бланки.
Но нет! Дону Мигелю было дело до всех, кроме собственной супруги! Есть ли в этом мире справедливость?
- ... он быстро вскружил бедной королеве голову, заморочив лживыми посулами и речами. Впрочем, вряд ли это было так уж неприятно, говорят, её величество - очень красивая женщина!
Можно подумать, что самому де ла Верде в жены достался урод? Но нет, эти коварные мужчины всегда предпочитают пастись на чужом лугу!
- ... говорят, у них закрутился роман, и королева дала согласие переехать в замок, выделенный кузине французским королем!
Стефка недобро поджала губы, пожелав барону прикусить язык за столь недостойные сплетни. Можно подумать, что королева лично посвятила его в свои альковные тайны! Между тем, в травлю с наслаждением вступила и мадам Ульрика.
- Говорят, что граф - замечательно красивый мужчина, и обладает особо выдающимися способностями по части соблазнения женщин!
- Я помню его,- неожиданно вмешалась в разговор белокурая мадам Берта,- по поручению папы он, когда-то бывал в замке моего отца - разбирался с бенефициями. У его светлости такие красивые глаза - бархатистые и черные!
- О, человек с такими достоинствами, наверняка, хороший любовник? Так, мадам? - теперь уже Ульрика напрямую обратилась к сжавшейся в ожидании подвоха Стефке.
- Он мой муж, мадам! - сухо отрезала графиня.- И я не намерена обсуждать нашу семейную жизнь с посторонними!
- Здесь вы ошибаетесь, мадам,- тяжело вздохнув, вмешался в их разговор барон,- я должен знать всё, о проживающих в моем доме людях! И меня интересует, почему вы в Нанте покинули мужа и куда подались потом?
- Это не тема для обсуждения столь широким кругом участников!- отбилась занервничавшая женщина, у которой противно заныли рубцы на спине.
- Хорошо,- покладисто согласился фон Валленберг,- когда я буду иметь честь выслушать вашу историю? Назовите мне день и час!
- Сразу же после выступления Роже де Вильмона!
Стефка, конечно, слукавила, сообразив, что наказанием за отказ может послужить лишение упрямицы встречи со знаменитым менестрелем, но кто бы её осудил?
В обыденной жизни людей той эпохи, замкнутой высокими стенами крепостей, визит певца и поэта был событием равным по силе разве что посещению короля.
Судя по растянувшей губы фон Валленберга презрительной ухмылке, он сразу же раскусил эту незамысловатую хитрость, но согласно качнул головой.
- Хорошо, мадам! Только помните, что вы сами назначили дату и время!
ГЕРДА.
Накануне Сочельника Стефка внезапно проснулась, испуганно раскрыв глаза. Ей показалось, что кто-то тяжело дышит ей в лицо. Напрягая взгляд, она сумела в неровном свете тлеющих в камине дров рассмотреть огромную пожилую женщину, склонившуюся над изголовьем кровати.
- Кто ты? - подскочила она, всполошено закрываясь одеялом.- И что здесь делаешь?
- Я? - старуха зашлась скрипучим глухим смехом и бесцеремонно плюхнулась на край кровати. - Я здесь своя! А вот ты, милочка, кажется, чужая!
Стефка во все глаза разглядывала неизвестную визитершу, пытаясь сообразить, кто перед ней. С одной стороны на незнакомке был наряд трирской крестьянки, но с другой - отвороты чепца украшала золотая тесьма, необъятных размеров корсаж отделан бархатом, а юбки хорошего качественного сукна стояли колом, шурша при каждом движении.
- Возможно я и чужая,- со вздохом согласилась Стефка с утверждением старухи,- но в том нет моей вины! Я не набивалась барону в подруги!
- Так уж и нет?- оглушающее фыркнула старуха.- Если у Гуго пошла от тебя кругом голова, то, наверное, неспроста!
- Я ничего не сделала, чтобы понравиться барону,- донна упрямо отвергла нелепое обвинение,- да и..., кто вы? Почему задаете эти вопросы?
- Не надо мне морочить голову, девонька! Я и не таких мудрых за свой век повидала! Если он тебе не люб, что ты делаешь в его кровати?
- Сплю,- вышла из себя пленница,- и, как видишь, одна! Но я так до сих пор и не услышала - ты-то кто?
Старуха поудобнее устроилась на её одеяле, хозяйским жестом погладив лисий мех.
- Все зовут меня Гердой,- добродушно заявила она, красноречиво хлопая себя по объемистой пазухе,- я выкормила Гуго вот этой самой грудью, да и Вальтера тоже - так сложилось, что оба раза умудрилась подгадать с родами!
Стефка облегченно перевела дыхание. Как же она сразу не догадалась, кто перед ней! Так много позволялось только кормилице - в замковой сложной иерархии она иногда занимала место более высокое, чем даже родная мать. Власть последней зачастую была больше формальной, кормилица же одной ногой стояла в людской, но имела свободный доступ в хозяйские покои в любое время суток. Да, что там! С властными кормилицами иногда не могли сладить даже бывшие питомцы, настолько эти женщины были уверены в своих правах вмешиваться в их жизнь, особенно, в интимную! Вот и эта, очевидно, была из той же породы!
Между тем, разговор между мадам Ульрикой и бароном заинтересовал бы любого современника графини.
- Роже де Вильмон? - удивилась дама,- знаменитый менестрель бургундского двора? Что он делает в Трире? Неужели навещал епископа?
- Нет, дорогая, де Вильмон направляется в Италию!
- Но почему он выбрал столь извилистый путь? Разве нет более удобной и короткой дороги?
- Во Франции война! Людовик и Карл сцепились в смертельной схватке, что само по себе, конечно, плохо, но зато у нас появилась возможность послушать этого несравненного певца!
- О нем ходят легенды!
- Когда же де Вильмон прибудет?
- Я послал за ним... Но, дорогая, Роже капризен, как и все поэты!
- О! - прокатился по комнате разочарованный вздох.
Барон тонко улыбнулся.
- Зато он передал, что обязательно заедет, чтобы поговорить о написанном мною пособии по игре в шахматы!
Стефка о Роже де Вильмоне слышала в свое время от того же Вийона. Опальный поэт, мягко говоря, недолюбливал собрата по перу.
- Нежноголосый кривляка! До того слащавый, что кишки склеивает, как от переизбытка меда, но дамам нравится! А что хорошего? Его рифмы так плоски! Он рифмует любовь и морковь...
Сама графиня не смогла бы зарифмовать даже розы и слезы, поэтому отнеслась к жалобам Вийона скептически.
- Если людям нравится его пение, значит, всё не так уж плохо!
Франсуа тогда сильно обиделся на неё, но что возьмешь с этих поэтов? И вот, пожалуйста, модный и известный всему христианскому миру менестрель посещает, какой-то захолустный замок в одном из самых глухих уголков Европы!
- Такого гостя нужно достойно принять, - продолжал, между тем, говорить барон,- и я надеюсь, дорогая, что вы возьмете подготовку этой встречи на себя! Будет неприятно, если де Вильмон где-нибудь отзовется о моем доме, как о негостеприимном месте. Эти поэты столь не воздержанны на язык!
- У него не будет повода выразить недовольство,- поспешно заверила его Ульрика,- можете быть спокойны! Я всё сделаю, как надо!
- Я в вас никогда и не сомневался!
В комнате установилась тишина. Это, скорее всего, была пауза в разговоре, но у Стефки так противно заныл лоб, что она догадалась - взгляд фон Валленберга остановился на ней.
- Графиня, вы хотите послушать знаменитого певца?
- Д,! - оживленно встрепенулась женщина, - я много о нем слышала!
- Только от вас будет зависеть исполнение вашего желания!
Интересно, что она должна будет сделать за возможность послушать пение? Между тем барон вернулся к разговору с дамой в белом.
- Накануне Рождества я обычно направляю обоз с подарками в епископский дворец, и рассчитываю, что соблазнившись хорошей охраной и расчищенной дорогой, де Вильмон присоединится к моим людям и порадует нас своим пением!
Дамы в унисон заахали, громко и подобострастно выражая восхищение такой предусмотрительностью.
Впрочем, Ульрика и барон уже говорили о другом.
- Я слышала, к вам прибыл курьер от императора?
- Да, - недовольно хмыкнул барон,- меня вызывают в Страсбург!
- Думаете, речь пойдет о конфликте между Бургундией и Францией?
- О чем же ещё! Вы же знаете, дорогая, что я вассал французской короны относительно владения Шон в Шампани, дарованном моему деду прадедом Людовика. Но вопрос Шампани - трудный вопрос после смерти его сюзерена Карла Французского, поэтому нужно быть очень и очень осторожным!
- На чьей же стороне вы собираетесь выступить?
- Ни на чьей, чтобы не советовал мне император, и к чему бы ни призывал король! Мало того, из Вены я сразу же удалюсь в Италию, чтобы навестить папский двор, и утрясти некоторые вопросы, относительно бенефиций. Затем заеду во Флоренцию, обговорить кое-что с Медичи!
- Вас так долго не будет?
Лица окружающих Стефку дам выразили огорчение, а Ульрика казалась особо удрученной. Неужели они не лукавят, или лицемерие в Копфлебенце достигло ступеней высшего искусства?
- Мне жаль надолго оставлять вас,- тяжело вздохнул фон Валленберг,- но я сделаю всё, чтобы вернуться к Пасхе! Но к чему уныние, милые дамы,- неожиданно бодро подскочил он с места,- давайте думать о предстоящем веселье, а не о разлуке!
По комнате опять прокатилась волна восхищенных улыбок, провожая покидавшего столь преданное общество барона. И только когда за ним закрылась дверь, Стефка смогла расправить затекшие от невероятного напряжения плечи и приподнять голову. Ульрика окинула её пренебрежительным взглядом, и попросила одного из пажей почитать "Роман о Розе" Гильома де Лориса.
Стефка и раньше слышала о чудесном саде, и о водящих там хороводы Искренности, Любви, Целомудрии и прочих. Чудесная сказка, что и говорить, но здесь - в этом замке, куртуазные строки звучали издевкой. Кстати, а где Аннет? Почему её не было среди праздно сплетничавших дам?
Черную королеву ей удалось увидеть только на мессе. Она скромно стояла чуть позади барона и его приближенных, углубленная в молитвы. Наверное, не всё складывалось так, как она задумала!
К удивлению Стефки ей пришлось вернуться в баронские покои.
- К чему такая честь? - буркнула женщина, когда её вновь привели на прежнее место, и она увидела стоящие посереди комнаты знакомые сундуки, путешествующие с ней ещё от замка Рауля. - Я бы могла удовольствоваться и более скромным жильем!
- Приказ его милости! - почтительно склонила голову служанка.- Вам надо разобрать свои вещи, и сложить в резной сундук у стены, а ненужное мы унесем.
Не любила Стефка Рауля, тяготилась его вниманием, но поневоле взгрустнула, перебирая вуали и платья, столь любовно подобранные по тонам Всё-таки, вкус к вещам у него был отменный! Многое, действительно, пришло в негодность - истрепалось, испачкалось, да и просто слежалось, но некоторые вещи ещё можно было носить. Женщина задумалась, рассматривая отменного качества сине-голубой с серебряным теснением бархат. Такая красота! Но ведь фон Валленберг определенно высказался, что не желает, чтобы она носила подобные цвета! Тяжело вздохнув, пришлось отдать платье служанке.
На дне сундука графиня обнаружила свой ларец с драгоценностями. Сапфиры, жемчуг, золото... Особую ностальгию вызвала искусно сделанная веточка ландыша - шедевр из жемчуга и золота, с вкраплениями алмазов. Красивая вещь!
В общем-то, на этом и закончился самый первый день в доме фон Валленберга.
Вопреки страхам и опасениям барон не пришел, и Стефания впервые за долгое время спокойно проспала до утра в теплой и уютной постели.
Так потянулись дни, похожие один на другой, как звенья цепи.
Мужчины охотились, занимались ещё какими-то мужскими делами, а на женской половине царила сонная, одуряющая скука. Дамы шили, сплетничали, слушали музыку и чтение романов. Разговоры в каминной комнате действовали на донну усыпляющее, и поэтому она то и дело начинала клевать носом, испуганно вздрагивая, когда кто-то повышал голос. Впрочем, такое случалось редко, женщины в основном переговаривались полушепотом.
К дамам часто заходил барон, но так как фон Валленберг больше не докучал ей, Стефка со временем перестала бояться его визитов, и уже не так съеживалась и цепенела, когда тот переступал порог каминной комнаты. С Ульрикой он обсуждал в основном хозяйственные проблемы, спрашивал дочь, как продвигается дело с её приданым, дамам дарил комплименты, и лишь только свою пленницу обходил красноречивым молчанием.
Но однажды её покой оказался неприятно потревоженным, и до Стефки дошло, как обманчиво это подчеркнутое безразличие.
Ульрика всегда и все хотела знать. Нашей героине было невдомек, какое дело этой даме до козней австрийского герцога французскому королю, если круг её обязанностей исчерпывается надзором за работой управляющих Копфлебенцем. Хозяйство хлопотное и немалое, но отлично налаженное, и не требующее напряженных усилий, а уж тем более, знаний об интригах далеких королевских дворов.
- Говорят, Йорк все-таки решил отпустить на родину непокорную королеву Маргариту Анжуйскую,- сообщил фон Валленберг,- весьма умный и дальновидный шаг!
- Но как он смог поверить в смирение столь опасной женщины?
Барон пренебрежительно хмыкнул, пристально рассматривая заусеницу на пальце правой руки.
- А какая теперь польза английской короне держать её в заточении? Только тратиться на содержание! Её муж убит, сына по слухам, казнили прямо на глазах!
- Да, - согласно кивнула рогатым чепцом Ульрика, - женщина без будущего! Чем она теперь может быть опасна?!
- Однако, - возразил фон Валленберг, потребовав ножницы у пажа,- побежденная королева не хотела возвращаться на родину, предпочитая темницу скудному прозябанию в безвестности! Она хотела бороться до конца, пусть уж не за корону, но за честное имя Ланкастеров, добровольно сделав из себя мученицу!
- Вот уж совсем глупо! - фыркнула Ульрика.
Но её собеседник неопределенно пожал плечами.
- Как сказать, у каждого из нас свои приоритеты в жизни! Одним дорог покой, другим легче взойти на костер, чем смириться с неизбежным!
- Для женщины очень важно уметь покорно сносить уготованную ей судьбу!
Присутствующие дамы закивали головами, соглашаясь с мнением своей предводительницы,
- Вы - само благоразумие, мадам,- так же похвалил её и сюзерен,- но, увы, далеко не все так же наделены здравым смыслом!
Рассеянно слушающая их диалог Стефка насторожилась - женщине показалось, что последняя реплика была адресована ей. Может, голос фон Валленберга прозвучал как-то по особенному?
- Так вот, - продолжал тот, повысив голос,- дело застопорилось, и тогда хитроумный лис Людовик поручил похлопотать об этом незаменимому человеку, когда дело касается дам - арагонскому гранду графу де ла Верда!
Стрела достигла цели. Стефка едва ли не взвыла от боли и обиды. Если бы муженек меньше решал проблемы посторонних женщин, а хотя бы раз направил усилия на помощь Богом данной жене, то не мучилась бы она сейчас в бесчеловечном плену, не чесались бы шрамы на спине, и не вздрагивала бы по ночам от криков несчастной Бланки.
Но нет! Дону Мигелю было дело до всех, кроме собственной супруги! Есть ли в этом мире справедливость?
- ... он быстро вскружил бедной королеве голову, заморочив лживыми посулами и речами. Впрочем, вряд ли это было так уж неприятно, говорят, её величество - очень красивая женщина!
Можно подумать, что самому де ла Верде в жены достался урод? Но нет, эти коварные мужчины всегда предпочитают пастись на чужом лугу!
- ... говорят, у них закрутился роман, и королева дала согласие переехать в замок, выделенный кузине французским королем!
Стефка недобро поджала губы, пожелав барону прикусить язык за столь недостойные сплетни. Можно подумать, что королева лично посвятила его в свои альковные тайны! Между тем, в травлю с наслаждением вступила и мадам Ульрика.
- Говорят, что граф - замечательно красивый мужчина, и обладает особо выдающимися способностями по части соблазнения женщин!
- Я помню его,- неожиданно вмешалась в разговор белокурая мадам Берта,- по поручению папы он, когда-то бывал в замке моего отца - разбирался с бенефициями. У его светлости такие красивые глаза - бархатистые и черные!
- О, человек с такими достоинствами, наверняка, хороший любовник? Так, мадам? - теперь уже Ульрика напрямую обратилась к сжавшейся в ожидании подвоха Стефке.
- Он мой муж, мадам! - сухо отрезала графиня.- И я не намерена обсуждать нашу семейную жизнь с посторонними!
- Здесь вы ошибаетесь, мадам,- тяжело вздохнув, вмешался в их разговор барон,- я должен знать всё, о проживающих в моем доме людях! И меня интересует, почему вы в Нанте покинули мужа и куда подались потом?
- Это не тема для обсуждения столь широким кругом участников!- отбилась занервничавшая женщина, у которой противно заныли рубцы на спине.
- Хорошо,- покладисто согласился фон Валленберг,- когда я буду иметь честь выслушать вашу историю? Назовите мне день и час!
- Сразу же после выступления Роже де Вильмона!
Стефка, конечно, слукавила, сообразив, что наказанием за отказ может послужить лишение упрямицы встречи со знаменитым менестрелем, но кто бы её осудил?
В обыденной жизни людей той эпохи, замкнутой высокими стенами крепостей, визит певца и поэта был событием равным по силе разве что посещению короля.
Судя по растянувшей губы фон Валленберга презрительной ухмылке, он сразу же раскусил эту незамысловатую хитрость, но согласно качнул головой.
- Хорошо, мадам! Только помните, что вы сами назначили дату и время!
ГЕРДА.
Накануне Сочельника Стефка внезапно проснулась, испуганно раскрыв глаза. Ей показалось, что кто-то тяжело дышит ей в лицо. Напрягая взгляд, она сумела в неровном свете тлеющих в камине дров рассмотреть огромную пожилую женщину, склонившуюся над изголовьем кровати.
- Кто ты? - подскочила она, всполошено закрываясь одеялом.- И что здесь делаешь?
- Я? - старуха зашлась скрипучим глухим смехом и бесцеремонно плюхнулась на край кровати. - Я здесь своя! А вот ты, милочка, кажется, чужая!
Стефка во все глаза разглядывала неизвестную визитершу, пытаясь сообразить, кто перед ней. С одной стороны на незнакомке был наряд трирской крестьянки, но с другой - отвороты чепца украшала золотая тесьма, необъятных размеров корсаж отделан бархатом, а юбки хорошего качественного сукна стояли колом, шурша при каждом движении.
- Возможно я и чужая,- со вздохом согласилась Стефка с утверждением старухи,- но в том нет моей вины! Я не набивалась барону в подруги!
- Так уж и нет?- оглушающее фыркнула старуха.- Если у Гуго пошла от тебя кругом голова, то, наверное, неспроста!
- Я ничего не сделала, чтобы понравиться барону,- донна упрямо отвергла нелепое обвинение,- да и..., кто вы? Почему задаете эти вопросы?
- Не надо мне морочить голову, девонька! Я и не таких мудрых за свой век повидала! Если он тебе не люб, что ты делаешь в его кровати?
- Сплю,- вышла из себя пленница,- и, как видишь, одна! Но я так до сих пор и не услышала - ты-то кто?
Старуха поудобнее устроилась на её одеяле, хозяйским жестом погладив лисий мех.
- Все зовут меня Гердой,- добродушно заявила она, красноречиво хлопая себя по объемистой пазухе,- я выкормила Гуго вот этой самой грудью, да и Вальтера тоже - так сложилось, что оба раза умудрилась подгадать с родами!
Стефка облегченно перевела дыхание. Как же она сразу не догадалась, кто перед ней! Так много позволялось только кормилице - в замковой сложной иерархии она иногда занимала место более высокое, чем даже родная мать. Власть последней зачастую была больше формальной, кормилица же одной ногой стояла в людской, но имела свободный доступ в хозяйские покои в любое время суток. Да, что там! С властными кормилицами иногда не могли сладить даже бывшие питомцы, настолько эти женщины были уверены в своих правах вмешиваться в их жизнь, особенно, в интимную! Вот и эта, очевидно, была из той же породы!
