Перед тем как сделать первый шаг, она покосилась в сторону, куда утащил её болотный. Он всё ещё был там, она знала, чувствовала его. Тучи всё сильнее сгущались, предвещая дождь, поднялся сильный холодный ветер, и вся живность поспешила домой. Выбравшись на долгожданный берег, они обессиленно упали на землю.
— Оё-ё-й, – вымолвил Годри и первым делом, выйдя на берег, побежал в кусты.
— Что это? – всматриваясь в рогоз в нескольких метрах от берега, спросил Леон.
— Где? – из последних сил сев, спросил Эдгар.
— Там, – указал он пальцем.
Среди рогоза стоял по пояс в воде толстый угрюмый болотный с длинными руками, покрытый слоем грязи, с налипшими водорослями. С редких длинных волос, с которых стекала вода. Продолговатые уши торчали в стороны. На левом ползала пиявка. Морщинистое лицо с горбатым носом, недовольно приоткрытый рот с видневшимися неровными гнилыми зубами. И абсолютно красные глаза без зрачков и радужек, гневно мерцая, как раскалённый металл, прошлись взглядом по ним и приковались к Эрин. Слегка повернувшись, он крякнул по-утиному, а затем заревел по-коровьи.
— Нужно отойти подальше от болота, – поёжившись от порыва ветра, сказала Эрин.
— Хорошая идея, – не делая резких движений, встал Эдгар.
— Я бы даже сказал – превосходная, – сказал Николас и словно заяц, чкурнул в лес.
Группа пошла прямо, ведомая одним лишь желанием отдалиться не столько от болота, сколько от болотного. Лес у болота был старым, порошим мхом и грибками.
— Думаю, мы достаточно отошли, – сказал Леон. Как будто в насмешку его словам, снова раздался рев коровы. – Или нет?
— Выбора нет, уже довольно темно, – сказал Эдгар.
— Нужно найти убежище, желательно способное защитить от дождя, – подтвердил Андэр.
— Эрин, здесь можно такое найти? – спросил Крис.
Сгорбившись, обхватив себя руками, сотрясаемая дрожью, уткнувшись глазами в землю, она не отреагировала на его слова, будто вовсе не слышала.
— Эрин? – притронувшись к её спине, позвал Эдгар.
Отшатнувшись, словно от огня, она с непониманием уставилась на него.
— Что? – после довольно долгого молчания спросила она.
— Здесь есть укрытия, способные защитить от дождя?
— Нет… не знаю, – ответила она и невольно застучала зубами. – Здесь… где-то был… посёлок.
— Где? – спросил Леон.
— На северо-западе или юго-западе.
— Так в какой из сторон?
— Я не помню!
— Так давайте разделимся и найдём дичь, хворост, а глядишь, и ночлег, – сказал Андэр.
— Эрин, жди нас здесь, – сказал Крис.
— А почему это она будет сидеть здесь? – недовольно спросил Леон.
— Потому что я так решил!
— Леон, разве ты не видишь, в каком она состоянии? – не веря, что нужно на это указывать, спросил Эдгар.
— Мне тоже холодно, но меня вы почему-то не оставляете?!
— Эрин – девушка, поэтому остается здесь, выполняя роль ориентира, кто считает себя достойным той же роли, может остаться с ней, – постановил Андэр.
— Это не честно! – прикрикнул Леон.
— Решение остаться или нет принимает каждый сам.
— Но своим заявлением ты лишаешь нас выбора!
— Я никого и ничего не лишаю.
— Если я с больной рукой и замерзший останусь, то вы будете до скончания моих дней считать меня бабой!
— Хватит зря тратить время, – сказал Крис и с жалостью и беспокойством посмотрел на Эрин. – Присмотришь за лошадьми?
— Угу, – присела она у дерева, подтянув к себе ноги, прячась от ветра.
— Расходимся, – скомандовал Андэр.
— Только слишком далеко не забредайте, – напомнил Эдгар.
Оставшись в одиночестве, Эрин, дрожа зубами, обхватив себя руками, опустила голову на колени, пыталась как-то согреться. Если кто позарился бы на лошадей, или им взбрело в голову разбрестись, она, наверное, даже не подняла бы головы.
На календаре было пусть и жадное на тепло лето, и всё же Эрин казалось, что она вышла мокрой в мороз. Она посмотрела на лошадей. Им, как и рыцарям, не было так холодно, значит, дело не в погоде. Эрин не знала, сколько прошло времени с тех пор, как ушли рыцари. Однако, если она и дальше так будет ждать, то околеет к их возвращению.
Встав на дрожащих ногах, Эрин подозвала к себе Луну. Сняв с седла одеяло, она как можно быстрее разделась и поплотнее закуталась в одеяло. Оно не могло полностью защитить от ветра или согреть замерзшее обнажённое тело, но, по крайней мере, оно было сухое. Расстегнув седло, Эрин просто столкнула его со спины лошади, даже не заботясь о хрупких вещах в седельной сумке. Она достала припасённый на экстренные случаи комплект белья. Луна заботливо обошла хозяйку и легла за её спиной. Одевшись, Эрин села поплотнее, прижавшись к ней. Легче не стало. Казалось, холод поднимался из глубин её души. Медленно, всё сильнее кусая, пробирался к сердцу, что отчаянно пыталось разогнать кровь. Вот-вот вцепится в легкие и вырвется паром с дыханием. Спустя какое-то время рыцари начали возвращаться.
— Как ты тут? – вернувшись первым спросил Эдгар. Она промолчала лишь зло взглянула на него. ? В таком освещении ты похожа на камень с головой, – попытался он подбодрить её.
— Веселись, веселись.
— Ты сняла одежду? – присев, чтобы сложить костёр, заметил он кучку вещей. – Отлично, сейчас мы разведём огонь и быстренько высушим её.
— Я думал, что буду первым, – подойдя, сказал Крис.
— Тебе за мной никогда не успеть. Давай кремни.
— Ты не видел посёлка?
— Ни посёлка, ни добычи. Вряд ли другим повезло больше, – заключил Эдгар, распалив огонь. – Сходи найди палку для сушки одежды.
— Ты хочешь снять одежду?
— Нужно высушить одежду Эрин, – кивнул он на вещи.
— А…, – Крис посмотрел на вещи, а затем на Эрин, что уже из-под одеяла едва нос высовывала. – Ясно… Ну я… пойду… за палкой.
— Иди, – развеселённый таким поведением друга, сказал Эдгар.
— Я вижу, моя обязанность веселиться сегодня перешла к тебе, – поправив одеяло, сказала Эрин.
— Просто это забавно, – мельком посмотрел он на неё.
— Что именно?
— Реакция Криса на тот факт, что ты сидишь в одеяле в чем мать родила.
— А с чего ты решил, что я сижу абсолютно без одежды? Ты подсматривал?
— Твоя одежда лежит в двух метрах от меня.
— А ты успел её пересчитать и сравнить с количеством, которое было на мне?
— Снимать часть мокрой одежды и закутываться в одеяло глупо. А ты девушка далеко не глупая. Подсаживайся к огню.
— Ты смеёшься над Крисом, а самому неловко, – встала она.
— Ну, я же не краснею и не мямлю, – оправдывался он, смотря, как Эрин садится у костра. – Как ты вообще?
— Плохо, – смотря в огонь, сказала она.
— Можно поконкретней, – обеспокоенно спросил Эдгар.
— Устала, замёрзла, голодная… и рука болит.
— Покажи, – тут же подвинулся он ближе.
— Что показать?
— Из всего перечисленного ты можешь показать мне, как я думаю, только руку.
— А мало ли, – сказала Эрин, высунув руку. Как бы ей ни были противны прикосновения, но сама заняться ею она не могла.
— Ты такого плохого мнения обо мне? – осторожно снимая повязку, спросил Эдгар.
— Ты уверен, что хочешь знать ответ?
— После твоего вопроса уже нет.
— Как быстро можно поменять твоё мнение.
— Народ, что делаем? – обогнав остальных рыцарей, спросил Годри, – У-у-у, Эрин, у тебя новая одежда.
— А что вы тут делали, пока нас не было? – сощурил Николас глаза.
— Радовались жизни, – вместо них ответил Крис, держа в руках не только палку для сушки вещей, но и рогатки, чтобы, при случае, повесить котелок. Тёплая жидкая еда пришлась бы Эрин ой как кстати.
— В втроём? – покосившись на Эрин, спросил Леон.
— С нами были так же лошади, – ответила она.
— Что тут у нас? – положив хворост и присев слева от неё, спросил Андэр.
— Наш пациент жалуется на боль в руке, – ответил Эдгар.
— А он точно ещё живой? – слегка улыбнулся он.
— Я конечно не уверен, но вроде ещё дёргается, – прошептал он.
— Такие живучие редко к нам попадают.
— Это точно.
— А кастрацию делать будем? – слегка нагнувшись и поочередно смотря на них, спросила Эрин.
— Какую кастрацию? – спросил Эдгар.
— Основательную.
— Кому? – спросил Андэр.
— Ну не мне это явно. Скорее всего, неумелым лекарям.
— А у нас такие есть? – посмотрел по сторонам Эдгар.
— Кажись, вон те двое, что сидят возле меня.
— Мы рыцари, а не лекаря, ты, наверное, спутала нас с кем-то, – ответил Андэр.
— Да?!
— Да.
— Ну основная грязь осталась на повязке, но что-то всё равно просочилось, – сильнее повернув руку на свет, сказал Эдгар. Кожа у раны покраснела, опухла.
— Нужно вскипятить воду и хорошенько промыть, – заключил Андэр.
— Вы кипяток будете лить мне на руку?
— Нет, не буду.
— А что, руку опускать в кипяток?
— Эрин, мы постараемся не причинять тебе боли.
— Это всё хорошо конечно, но вы поймали какую-нибудь дичь? – спросил Годри, потирая живот.
— Нет, и вы, видимо, тоже, – ответил Эдгар.
— У нас есть овощи, – достав котелок, сказал Андэр.
— Ты хочешь их сварить? – спросил Николас.
— Нет, я хочу промыть рану, – ответил он и, подвесив котелок на огонь, налил немного воды из бурдюка.
— Почему все так хлопочут о ней? – спросил Леон. ? это всего лишь порез.
— А что мы будем есть? – спросил Годри.
— Кто что найдёт, – ответила Эрин.
— И что же найдёшь ты? У тебя какая-то заначка под одеялом?
— А тебе так бы этого хотелось, – сказала Эрин и, подняв рядом лежавший камень, взяла жука и отправила себе в рот.
— Ты… э… а… Как?.. Я тоже хочу, – слыша хрустящий звук, запинаясь, сказал Годри.
— Пойди поищи, – ответила она, съедая червя.
— Фу, это противно, – скривившись, сказал Леон.
— А они какие на вкус? – держа в руке жука, спросил Николас.
— Ни на что не похожи.
— С богом, – сказал Годри и закинул в рот жирного жука.
— Ну как? – не осмелившись съесть своего, спросил Николас.
— На… вкус… как дерьмо, – скривился он. Услышав такой ответ, Эрин громко рассмеялась. От тепла костра ей становилось лучше. – Ты чего ржёшь? И ты солгала, что они ни на что не похожи!
— Я не ржу, а смеюсь. И я не врала.
— Ага, как же.
— Просто я никогда не ела дерьмо. И мне интересно, когда его ел ты? – протянув ноги к огню, ответила Эрин.
— Я не… Да ну тебя!
Взгляд Криса притянули её белые ноги. Ни одна из знакомых ему женщин, за исключением Кендры, не поступила бы так, не сгорая от стыда или не пытаясь соблазнить. Правда, мысли о соблазнении, глядя на ноги Эрин, не пришли бы вовсе. На лодыжках выступили кровоподтёки в форме человеческой руки. На правой ноге отсутствовал мизинец и половина безымянного пальца. В разных местах шрамы от порезов, укусов. Самый большой и широкий фиолетового цвета шрам был на правой ноге, начинался он чуть ниже колена и тянулся выше к середине бедра где, скрывался под одеялом.
— Эрин, что случилось с твоей ногой? – неловко посмотрев на неё, спросил он.
— У болотного отменная хватка.
— Я о пальцах и шраме.
— А почему тебя это так интересует? – она сжала пальцы ног, из-за чего раздался звонкий хруст суставов.
— У тебя очень много шрамов.
— Завидуешь?
— Нет, грустно видеть столько увечий на одном человеке, причём девушке.
— Женщины зачастую страдают больше мужчин.
— Неправда, – возразил Леон. – Мужчины защищают, воюют, охотятся. Мы склонны к большим травмам, чем женщины.
— Да, зачастую женщины всего этого не делают. Но я не говорила, что женщины страдают от быта или сражений. Они страдают от рук мужчин. Воина на поле битвы, скорее всего, убьют, в редких случаях, когда он не просто солдат, возьмут в плен. При таком исходе над ним будут измываться, но женщину, помимо издевательств, как говорится, пустят по кругу. А это хуже любой пытки.
От последней фразы Крис вздрогнул. Помимо воли он вспомнил о зверства которых подвергали женщинами, те, что довелось видеть самому, и что рассказывали приятели. Иногда он потом долго не мог заснуть.
Крис знал, что Эрин подвергалась насилию не только из её слов что, редко слетали с её губ. Об этом говорил каждый из многочисленных её шрамов, словно карта прошлого, выжженная на нежной коже. Но слышать от неё, что изнасилование хуже любой боли, было особенно болезненно. Эта фраза, простая и жестокая, разверзла перед ним бездну страданий, которую он мог лишь смутно представить.
Эрин не смотрела на него. Её лицо оставалось непроницаемым, словно маска. Повисшая тишина стала давящей, прерываемая лишь потрескиванием костра. Крис чувствовал, как тяжесть её слов ложится на его плечи невидимым бременем. Он хотел что-то сказать, утешить, но слова застревали в горле, словно комья земли. Он понимал, что никакие слова не смогут залечить эти раны, не смогут вернуть ей то, что было отнято. Он мог только сидеть рядом, в тишине.
— Не все мужики козлы, ? нашел что сказать Леон.
— Не все, но женщина более уязвима, она больше зависима от мужчины. И эта зависимость часто становится причиной её страданий. Мужчина, пользуясь своим физическим превосходством может годами унижать, издевается над женой и детьми. Разве это не страдание? Мужчина может уйти, хлопнуть дверью, начать новую жизнь. Женщина чаще всего остается, потому что ей некуда идти, ей страшно, её сломали, запугали. Все это оставляет глубокие раны, которые порой не заживают всю жизнь.
— Будто уйти и ни с чем и начинать всё сначала так просто?!
— Всегда не просто что-то начинать. Я не раз это делала, даже когда всё, что у меня было ? это равные штаны и рубаха. Однако гораздо хуже, когда ты не можешь уйти. Когда всё, что остается ? это проклинать каждый новый день. ? Леон сжал губы будто сдерживая поток брани. Эрин слегка усмехнулась. ? Не сдерживайся. Тебе даже не передать сколько раз мужчины хотели меня ударить лишь за то, что я посмела высказать свое мнение.
— Если судить по твоей логике, то большая часть нашей группы козлы.
— Заметь, это сказала не я.
— Мы спокойны, хотя ты сейчас сидишь перед нами голая.
— Я в одеяле.
— А что, если мы сдерём его с тебя?
— Леон! – гневно сказал Крис.
— Ты надеешься на защитников?
— Что за мысли посещают твою голову? – изогнула она бровь. – У меня нет защитников, и я в них не нуждаюсь.
— Эрин, я даже с одной рукой могу тебя уло-ожи-ить, – намеренно растягивая последнее слово, сказал Леон.
— Ну попробуй.
— Хватит! – проверив что вода достаточно остыла, сказал Андэр.
— Время купаться.
— Только после тебя, – без страха, лишь с ожиданием смотря прямо в глаза Леону, сказала она.
— Пошли отойдём! – встал Крис.
— Она не стоит того, чтобы красоваться перед ней. Это всего лишь уличная шлюха.
— Тебе одной руки мало было? – спросила Эрин. В этот раз в её голосе была слышна явная угроза.
— Встал я сказал! – потянув его за шиворот, сквозь зубы процедил Крис.
— Убери от меня руки, – отшвырнув его руку, но всё же поднялся Леон.
— Парни, успокойтесь, – прекратив цеплять вещи Эрин на палку, обеспокоенно сказал Эдгар.
— Это ты ему скажи, – толкнул он Криса в грудь, – Ты, посмотри, вспомнил, что такое быть мужиком! Бабёнки ему захотелось.
Крис с размаху врезал ему в челюсть. Быть может, негоже так поступать капитану, но, видит бог, он сам напросился. Не хочет слушать разумные слова, пусть внимает кулакам. Будучи не готовым к такому, Леон упал на землю. Крис тут же встал на колено у него и успел ещё несколько раз врезать в рожу друга, прежде чем Годри с Николасом сумели его оттянуть.
— Крис, остынь! – перехватив его, когда он вырвался из их рук, сказал Андэр.
— Оё-ё-й, – вымолвил Годри и первым делом, выйдя на берег, побежал в кусты.
— Что это? – всматриваясь в рогоз в нескольких метрах от берега, спросил Леон.
— Где? – из последних сил сев, спросил Эдгар.
— Там, – указал он пальцем.
Среди рогоза стоял по пояс в воде толстый угрюмый болотный с длинными руками, покрытый слоем грязи, с налипшими водорослями. С редких длинных волос, с которых стекала вода. Продолговатые уши торчали в стороны. На левом ползала пиявка. Морщинистое лицо с горбатым носом, недовольно приоткрытый рот с видневшимися неровными гнилыми зубами. И абсолютно красные глаза без зрачков и радужек, гневно мерцая, как раскалённый металл, прошлись взглядом по ним и приковались к Эрин. Слегка повернувшись, он крякнул по-утиному, а затем заревел по-коровьи.
— Нужно отойти подальше от болота, – поёжившись от порыва ветра, сказала Эрин.
— Хорошая идея, – не делая резких движений, встал Эдгар.
— Я бы даже сказал – превосходная, – сказал Николас и словно заяц, чкурнул в лес.
Группа пошла прямо, ведомая одним лишь желанием отдалиться не столько от болота, сколько от болотного. Лес у болота был старым, порошим мхом и грибками.
— Думаю, мы достаточно отошли, – сказал Леон. Как будто в насмешку его словам, снова раздался рев коровы. – Или нет?
— Выбора нет, уже довольно темно, – сказал Эдгар.
— Нужно найти убежище, желательно способное защитить от дождя, – подтвердил Андэр.
— Эрин, здесь можно такое найти? – спросил Крис.
Сгорбившись, обхватив себя руками, сотрясаемая дрожью, уткнувшись глазами в землю, она не отреагировала на его слова, будто вовсе не слышала.
— Эрин? – притронувшись к её спине, позвал Эдгар.
Отшатнувшись, словно от огня, она с непониманием уставилась на него.
— Что? – после довольно долгого молчания спросила она.
— Здесь есть укрытия, способные защитить от дождя?
— Нет… не знаю, – ответила она и невольно застучала зубами. – Здесь… где-то был… посёлок.
— Где? – спросил Леон.
— На северо-западе или юго-западе.
— Так в какой из сторон?
— Я не помню!
— Так давайте разделимся и найдём дичь, хворост, а глядишь, и ночлег, – сказал Андэр.
— Эрин, жди нас здесь, – сказал Крис.
— А почему это она будет сидеть здесь? – недовольно спросил Леон.
— Потому что я так решил!
— Леон, разве ты не видишь, в каком она состоянии? – не веря, что нужно на это указывать, спросил Эдгар.
— Мне тоже холодно, но меня вы почему-то не оставляете?!
— Эрин – девушка, поэтому остается здесь, выполняя роль ориентира, кто считает себя достойным той же роли, может остаться с ней, – постановил Андэр.
— Это не честно! – прикрикнул Леон.
— Решение остаться или нет принимает каждый сам.
— Но своим заявлением ты лишаешь нас выбора!
— Я никого и ничего не лишаю.
— Если я с больной рукой и замерзший останусь, то вы будете до скончания моих дней считать меня бабой!
— Хватит зря тратить время, – сказал Крис и с жалостью и беспокойством посмотрел на Эрин. – Присмотришь за лошадьми?
— Угу, – присела она у дерева, подтянув к себе ноги, прячась от ветра.
— Расходимся, – скомандовал Андэр.
— Только слишком далеко не забредайте, – напомнил Эдгар.
Оставшись в одиночестве, Эрин, дрожа зубами, обхватив себя руками, опустила голову на колени, пыталась как-то согреться. Если кто позарился бы на лошадей, или им взбрело в голову разбрестись, она, наверное, даже не подняла бы головы.
На календаре было пусть и жадное на тепло лето, и всё же Эрин казалось, что она вышла мокрой в мороз. Она посмотрела на лошадей. Им, как и рыцарям, не было так холодно, значит, дело не в погоде. Эрин не знала, сколько прошло времени с тех пор, как ушли рыцари. Однако, если она и дальше так будет ждать, то околеет к их возвращению.
Встав на дрожащих ногах, Эрин подозвала к себе Луну. Сняв с седла одеяло, она как можно быстрее разделась и поплотнее закуталась в одеяло. Оно не могло полностью защитить от ветра или согреть замерзшее обнажённое тело, но, по крайней мере, оно было сухое. Расстегнув седло, Эрин просто столкнула его со спины лошади, даже не заботясь о хрупких вещах в седельной сумке. Она достала припасённый на экстренные случаи комплект белья. Луна заботливо обошла хозяйку и легла за её спиной. Одевшись, Эрин села поплотнее, прижавшись к ней. Легче не стало. Казалось, холод поднимался из глубин её души. Медленно, всё сильнее кусая, пробирался к сердцу, что отчаянно пыталось разогнать кровь. Вот-вот вцепится в легкие и вырвется паром с дыханием. Спустя какое-то время рыцари начали возвращаться.
— Как ты тут? – вернувшись первым спросил Эдгар. Она промолчала лишь зло взглянула на него. ? В таком освещении ты похожа на камень с головой, – попытался он подбодрить её.
— Веселись, веселись.
— Ты сняла одежду? – присев, чтобы сложить костёр, заметил он кучку вещей. – Отлично, сейчас мы разведём огонь и быстренько высушим её.
— Я думал, что буду первым, – подойдя, сказал Крис.
— Тебе за мной никогда не успеть. Давай кремни.
— Ты не видел посёлка?
— Ни посёлка, ни добычи. Вряд ли другим повезло больше, – заключил Эдгар, распалив огонь. – Сходи найди палку для сушки одежды.
— Ты хочешь снять одежду?
— Нужно высушить одежду Эрин, – кивнул он на вещи.
— А…, – Крис посмотрел на вещи, а затем на Эрин, что уже из-под одеяла едва нос высовывала. – Ясно… Ну я… пойду… за палкой.
— Иди, – развеселённый таким поведением друга, сказал Эдгар.
— Я вижу, моя обязанность веселиться сегодня перешла к тебе, – поправив одеяло, сказала Эрин.
— Просто это забавно, – мельком посмотрел он на неё.
— Что именно?
— Реакция Криса на тот факт, что ты сидишь в одеяле в чем мать родила.
— А с чего ты решил, что я сижу абсолютно без одежды? Ты подсматривал?
— Твоя одежда лежит в двух метрах от меня.
— А ты успел её пересчитать и сравнить с количеством, которое было на мне?
— Снимать часть мокрой одежды и закутываться в одеяло глупо. А ты девушка далеко не глупая. Подсаживайся к огню.
— Ты смеёшься над Крисом, а самому неловко, – встала она.
— Ну, я же не краснею и не мямлю, – оправдывался он, смотря, как Эрин садится у костра. – Как ты вообще?
— Плохо, – смотря в огонь, сказала она.
— Можно поконкретней, – обеспокоенно спросил Эдгар.
— Устала, замёрзла, голодная… и рука болит.
— Покажи, – тут же подвинулся он ближе.
— Что показать?
— Из всего перечисленного ты можешь показать мне, как я думаю, только руку.
— А мало ли, – сказала Эрин, высунув руку. Как бы ей ни были противны прикосновения, но сама заняться ею она не могла.
— Ты такого плохого мнения обо мне? – осторожно снимая повязку, спросил Эдгар.
— Ты уверен, что хочешь знать ответ?
— После твоего вопроса уже нет.
— Как быстро можно поменять твоё мнение.
— Народ, что делаем? – обогнав остальных рыцарей, спросил Годри, – У-у-у, Эрин, у тебя новая одежда.
— А что вы тут делали, пока нас не было? – сощурил Николас глаза.
— Радовались жизни, – вместо них ответил Крис, держа в руках не только палку для сушки вещей, но и рогатки, чтобы, при случае, повесить котелок. Тёплая жидкая еда пришлась бы Эрин ой как кстати.
— В втроём? – покосившись на Эрин, спросил Леон.
— С нами были так же лошади, – ответила она.
— Что тут у нас? – положив хворост и присев слева от неё, спросил Андэр.
— Наш пациент жалуется на боль в руке, – ответил Эдгар.
— А он точно ещё живой? – слегка улыбнулся он.
— Я конечно не уверен, но вроде ещё дёргается, – прошептал он.
— Такие живучие редко к нам попадают.
— Это точно.
— А кастрацию делать будем? – слегка нагнувшись и поочередно смотря на них, спросила Эрин.
— Какую кастрацию? – спросил Эдгар.
— Основательную.
— Кому? – спросил Андэр.
— Ну не мне это явно. Скорее всего, неумелым лекарям.
— А у нас такие есть? – посмотрел по сторонам Эдгар.
— Кажись, вон те двое, что сидят возле меня.
— Мы рыцари, а не лекаря, ты, наверное, спутала нас с кем-то, – ответил Андэр.
— Да?!
— Да.
— Ну основная грязь осталась на повязке, но что-то всё равно просочилось, – сильнее повернув руку на свет, сказал Эдгар. Кожа у раны покраснела, опухла.
— Нужно вскипятить воду и хорошенько промыть, – заключил Андэр.
— Вы кипяток будете лить мне на руку?
— Нет, не буду.
— А что, руку опускать в кипяток?
— Эрин, мы постараемся не причинять тебе боли.
— Это всё хорошо конечно, но вы поймали какую-нибудь дичь? – спросил Годри, потирая живот.
— Нет, и вы, видимо, тоже, – ответил Эдгар.
— У нас есть овощи, – достав котелок, сказал Андэр.
— Ты хочешь их сварить? – спросил Николас.
— Нет, я хочу промыть рану, – ответил он и, подвесив котелок на огонь, налил немного воды из бурдюка.
— Почему все так хлопочут о ней? – спросил Леон. ? это всего лишь порез.
— А что мы будем есть? – спросил Годри.
— Кто что найдёт, – ответила Эрин.
— И что же найдёшь ты? У тебя какая-то заначка под одеялом?
— А тебе так бы этого хотелось, – сказала Эрин и, подняв рядом лежавший камень, взяла жука и отправила себе в рот.
— Ты… э… а… Как?.. Я тоже хочу, – слыша хрустящий звук, запинаясь, сказал Годри.
— Пойди поищи, – ответила она, съедая червя.
— Фу, это противно, – скривившись, сказал Леон.
— А они какие на вкус? – держа в руке жука, спросил Николас.
— Ни на что не похожи.
— С богом, – сказал Годри и закинул в рот жирного жука.
— Ну как? – не осмелившись съесть своего, спросил Николас.
— На… вкус… как дерьмо, – скривился он. Услышав такой ответ, Эрин громко рассмеялась. От тепла костра ей становилось лучше. – Ты чего ржёшь? И ты солгала, что они ни на что не похожи!
— Я не ржу, а смеюсь. И я не врала.
— Ага, как же.
— Просто я никогда не ела дерьмо. И мне интересно, когда его ел ты? – протянув ноги к огню, ответила Эрин.
— Я не… Да ну тебя!
Взгляд Криса притянули её белые ноги. Ни одна из знакомых ему женщин, за исключением Кендры, не поступила бы так, не сгорая от стыда или не пытаясь соблазнить. Правда, мысли о соблазнении, глядя на ноги Эрин, не пришли бы вовсе. На лодыжках выступили кровоподтёки в форме человеческой руки. На правой ноге отсутствовал мизинец и половина безымянного пальца. В разных местах шрамы от порезов, укусов. Самый большой и широкий фиолетового цвета шрам был на правой ноге, начинался он чуть ниже колена и тянулся выше к середине бедра где, скрывался под одеялом.
— Эрин, что случилось с твоей ногой? – неловко посмотрев на неё, спросил он.
— У болотного отменная хватка.
— Я о пальцах и шраме.
— А почему тебя это так интересует? – она сжала пальцы ног, из-за чего раздался звонкий хруст суставов.
— У тебя очень много шрамов.
— Завидуешь?
— Нет, грустно видеть столько увечий на одном человеке, причём девушке.
— Женщины зачастую страдают больше мужчин.
— Неправда, – возразил Леон. – Мужчины защищают, воюют, охотятся. Мы склонны к большим травмам, чем женщины.
— Да, зачастую женщины всего этого не делают. Но я не говорила, что женщины страдают от быта или сражений. Они страдают от рук мужчин. Воина на поле битвы, скорее всего, убьют, в редких случаях, когда он не просто солдат, возьмут в плен. При таком исходе над ним будут измываться, но женщину, помимо издевательств, как говорится, пустят по кругу. А это хуже любой пытки.
От последней фразы Крис вздрогнул. Помимо воли он вспомнил о зверства которых подвергали женщинами, те, что довелось видеть самому, и что рассказывали приятели. Иногда он потом долго не мог заснуть.
Крис знал, что Эрин подвергалась насилию не только из её слов что, редко слетали с её губ. Об этом говорил каждый из многочисленных её шрамов, словно карта прошлого, выжженная на нежной коже. Но слышать от неё, что изнасилование хуже любой боли, было особенно болезненно. Эта фраза, простая и жестокая, разверзла перед ним бездну страданий, которую он мог лишь смутно представить.
Эрин не смотрела на него. Её лицо оставалось непроницаемым, словно маска. Повисшая тишина стала давящей, прерываемая лишь потрескиванием костра. Крис чувствовал, как тяжесть её слов ложится на его плечи невидимым бременем. Он хотел что-то сказать, утешить, но слова застревали в горле, словно комья земли. Он понимал, что никакие слова не смогут залечить эти раны, не смогут вернуть ей то, что было отнято. Он мог только сидеть рядом, в тишине.
— Не все мужики козлы, ? нашел что сказать Леон.
— Не все, но женщина более уязвима, она больше зависима от мужчины. И эта зависимость часто становится причиной её страданий. Мужчина, пользуясь своим физическим превосходством может годами унижать, издевается над женой и детьми. Разве это не страдание? Мужчина может уйти, хлопнуть дверью, начать новую жизнь. Женщина чаще всего остается, потому что ей некуда идти, ей страшно, её сломали, запугали. Все это оставляет глубокие раны, которые порой не заживают всю жизнь.
— Будто уйти и ни с чем и начинать всё сначала так просто?!
— Всегда не просто что-то начинать. Я не раз это делала, даже когда всё, что у меня было ? это равные штаны и рубаха. Однако гораздо хуже, когда ты не можешь уйти. Когда всё, что остается ? это проклинать каждый новый день. ? Леон сжал губы будто сдерживая поток брани. Эрин слегка усмехнулась. ? Не сдерживайся. Тебе даже не передать сколько раз мужчины хотели меня ударить лишь за то, что я посмела высказать свое мнение.
— Если судить по твоей логике, то большая часть нашей группы козлы.
— Заметь, это сказала не я.
— Мы спокойны, хотя ты сейчас сидишь перед нами голая.
— Я в одеяле.
— А что, если мы сдерём его с тебя?
— Леон! – гневно сказал Крис.
— Ты надеешься на защитников?
— Что за мысли посещают твою голову? – изогнула она бровь. – У меня нет защитников, и я в них не нуждаюсь.
— Эрин, я даже с одной рукой могу тебя уло-ожи-ить, – намеренно растягивая последнее слово, сказал Леон.
— Ну попробуй.
— Хватит! – проверив что вода достаточно остыла, сказал Андэр.
— Время купаться.
— Только после тебя, – без страха, лишь с ожиданием смотря прямо в глаза Леону, сказала она.
— Пошли отойдём! – встал Крис.
— Она не стоит того, чтобы красоваться перед ней. Это всего лишь уличная шлюха.
— Тебе одной руки мало было? – спросила Эрин. В этот раз в её голосе была слышна явная угроза.
— Встал я сказал! – потянув его за шиворот, сквозь зубы процедил Крис.
— Убери от меня руки, – отшвырнув его руку, но всё же поднялся Леон.
— Парни, успокойтесь, – прекратив цеплять вещи Эрин на палку, обеспокоенно сказал Эдгар.
— Это ты ему скажи, – толкнул он Криса в грудь, – Ты, посмотри, вспомнил, что такое быть мужиком! Бабёнки ему захотелось.
Крис с размаху врезал ему в челюсть. Быть может, негоже так поступать капитану, но, видит бог, он сам напросился. Не хочет слушать разумные слова, пусть внимает кулакам. Будучи не готовым к такому, Леон упал на землю. Крис тут же встал на колено у него и успел ещё несколько раз врезать в рожу друга, прежде чем Годри с Николасом сумели его оттянуть.
— Крис, остынь! – перехватив его, когда он вырвался из их рук, сказал Андэр.
