— Это не выход, – сказал Андэр.
— Сэр Андэр, у вас возникли вопросы по поводу нашего путешествия? – остановившись, но не поворачиваясь, спросила она.
— Нет, не возникли, – устало ответил он.
— У меня возникли! – воскликнул Крис.
— Я внимательно вас слушаю и, по возможности, отвечу, как можно точнее.
— Как с тобой подружиться?
— Благородный рыцарь, ваш вопрос не касается путешествия. Если других вопросов нет, я с вашего позволения пойду.
— Ты считаешь, что с таким отношением друг к другу мы доедем до поля?
— Между нами отношения нанимателя и наёмного работника. Никакие отношения другого рода между мной и вами невозможны.
— А куда ты собралась? – повернувшись, спросил Годри. – Кто будет разводить огонь?
— Ты не вовремя, – слегка толкнув его в бок, сказал Андэр.
— Вы правы, сэр Годри, я сейчас же этим займусь, – внезапно спокойно ответила Эрин и вернулась к кострищу.
— Вот видишь, а вы сразу толкаетесь, – потирая рёбра, сказал он.
— Мы сами как-нибудь разведём огонь, ты и так уже поранилась, – оставаясь на расстоянии, сказал Крис.
Ничего не ответив, Эрин поближе села к хворосту. Убедившись, что с такого ракурса никто ничего не сможет заметить, одновременно с ударом кремнями она прибегла к магии. В тот же миг, как её глаза на долю мгновения стали синими, между дров вспыхнул огонь. Из-за эмоций, с которыми связаны силы, огонь получился гораздо больше, чем нужно было для избежания вопросов.
Он весело заплясал, пожирая влажные ветки будто сухие. Эрин же старалась дышать ровно, контролируя свои эмоции, чтобы пламя не вышло из-под контроля. Магия всегда была для неё и благословением, и проклятием – мощная и непредсказуемая, она требовала абсолютной концентрации. А стихия огня самая сложная и дикая. В пламени костра, в его танце и голоде Эрин видела отражение своего гнева. Огонь потрескивал, словно подбадривая её, напоминая о силе, что таится в ней. Она встала, чувствуя, как магия пульсирует в её венах.
— Наконец-то получилось! – воскликнул только что подошедший Николас.
— Как ты это сделала? – смотря на пламя, спросил Годри.
— Если это всё, господа, я отойду, – сказала Эрин и быстрым шагом, чуть ли не переходя на бег, скрылась в лесу.
— Столько времени не получалось, а теперь раз – и огонь горит вовсю?! – с подозрением смотря на неё, спросил Леон.
— Вам не кажется это странным? – спросил Эдгар.
— Ещё как кажется, – кивав, согласился Годри.
— Давайте уже жарить мясо. Мы и так задержались, – присев у оленя, сказал Крис, мельком взглянув в сторону, куда ушла Эрин.
— Дура, нужен был тебе этот костер? – проговорила Эрин, ударив рукой по высокой траве. – Что теперь ты будешь отвечать на их вопросы?
Её губы скривились в недовольной гримасе. Вопросы… Ей и без того хватало вопросов, а теперь, без сомнений, их станет ещё больше. Эрин ведь всего лишь хотела отделаться от них и приготовить завтрак, но теперь привлекла нежелательное внимание.
Эрин огляделась. Лес, до этого казавшийся вполне дружелюбным, теперь словно насторожился и наблюдал за ней. Почувствовав чьё-то присутствие, она резко остановилась, внимательно вслушиваясь в окружающую среду. Тишина. Мертвая, давящая тишина, нарушаемая лишь отдалённым карканьем вороны. Обычно в лесу всегда что-то шелестит, попискивает, жужжит. А сейчас – ничего. Лес, как хищник, затих в ожидании.
Эрин медленно повернулась, осматривая высокие деревья, плотно стоящие вокруг. Их темные стволы казались огромными, безмолвными стражами. Ветер тихо зашумел листвой. В животе неприятно засосало, но сейчас голод был последним, о чём она думала. Медленно подняв руку, она сжала рукоять кинжала. Эрин чувствовала жар от чужой магии, но будто она была везде. Это не сулило ничего хорошего. Решив выманить затаившегося или же просто уйти от него, Эрин настороженно собралась идти дальше.
— Может, не всё так плохо, – раздался голос слева.
Повернувшись на голос, Эрин увидела сидевшего на пеньке маленького старичка с длинными седыми волосами и бородой слегка зелёного оттенка. Из одежды на нём были оборванные лохмотья, покрытые мхом и лишайником, и сложно было понять, что это было раньше. Большая соломенная шляпа скрывала лицо. Морщинистые руки сложены на коленях, на плече сидела небольшая птица. Ещё две, более беспокойные, кружились вокруг него. От него исходила какая-то умиротворяющая аура, несмотря на его потрёпанный вид. Он не казался ни угрожающим, ни злобным, скорее, любопытным и немного печальным.
Птица на его плече, маленькая малиновка, вдруг зачирикала, словно приветствуя Эрин. Остальные две птички уселись на ближайших ветках, наблюдая за ней с таким же любопытством, как и их хозяин. Эрин медленно убрала руку с кинжала.
Сама по себе встреча с лешим не сулит беды, если только не вызвана она вредительством лесу и её обитателям. Обычно они не показываются людям. Если повезет, то заметить его можно боковым зрением или, как говорится – через ухо коня. Чаще они проявляют себя громким хохотом или криком, чтобы напугать человека, отводя от беды или давая последний шанс спастись. Леший – дух леса и может обретать облик любого лесного жителя, от медведя до комара. Так люди даже не узнают, если убил непрошеного гостя сам леший, а не зверь. Или же он может сбить с дороги даже в знакомых местах и завести так, что человек сам сгинет в лесу.
— Здравствуйте, – поздоровалась Эрин, взглянув на обратную дорогу, гадая, не напакостили ли где рыцари.
— Жалеешь, что так далеко зашла? – проследив за её взглядом, спросил он.
Посмотрев на лешего, Эрин опешила, так как его там уже не было. Снова покрутившись, она никого не увидела. Может, под носом стоять, но, если не захочет, ты его не увидишь. Вокруг лишь скрип вековых дубов, сосен, шорохи листвы, крики птиц. Сколько ни старайся, а отделить лес от лешего невозможно даже в звуках. Лишь чувства говорили, что он всё ещё здесь.
— Странно, я вроде бы никаких грибов не ела, – тихо сказала Эрин.
— По-твоему, я галлюцинация? – снова раздался голос старика.
Обернувшись, Эрин увидела его, сидевшего на ветке высокого дерева, по-детски качая ногами. Находясь выше, соломенная шляпа больше не могла скрывать лицо. Присмотревшись, Эрин рассмотрела морщинистое лицо с несколькими белыми шрамами на левой щеке. Он смотрел на неё глубокими, проницательными зелёными глазами, в которых отражались века мудрости и лесной магии. Отсутствующие ресницы и брови делали внешность непривычной.
— Я не ожидала вас встретить.
— Как и я тебя, – ответил он и в миг, пока Эрин моргнула, снова исчез.
— Вы хотите поиграть в прятки? – не сдержавшись, снова покрутившись, спросила она.
— Ага, теперь я не просто галлюцинация, но ещё и со старческим маразмом, – стоя за её спиной, без обиды сказал он.
Обернувшись, Эрин отступила на шаг назад, не ожидая увидеть его просто у своих ног. Он смотрел снизу-вверх, так как ростом не доставал ей даже до пояса. Однако это никак не сказывалось на его чувстве собственного достоинства. А напротив, Эрин внезапно ощутила себя маленькой и беззащитной девочкой.
— Я не хотела вас обидеть.
— А ты думаешь, что я обиделся? – склонил он голову набок.
— Вы что-то хотели?
— С чего взяла?
— Лешие так просто не показываются.
— Видишь эту птицу? – указывал он на свою шляпу.
Посмотрев на неё, Эрин поочередно рассмотрела двух птиц, сидевших на ней. Одна была размером с воробья с зелёно-синими перьями, а другая побольше с жёлтым животиком, красными крыльями и длинным белым хвостом.
— Я обеих вижу.
— Та, что с длинным хвостом. Она рассказала мне, что ты сделала.
— А что я сделала? – насторожилась Эрин.
— А чуть позже ко мне прибежал заяц.
— А вот о чём вы, – с облегчением выдохнула она.
— Твой друг убил Лана, – уже не так дружелюбно сказал он. – Так мать назвала оленя.
— Он не мой друг.
— Ты приехала с ним.
— Да, но это не значит, что мы друзья. Я просто показываю им дорогу.
— Ты боишься.
— Нет, просто довольно редко встречала леших. Плюс смерть Лана.
— Нет, ты боишься, но не меня… – уверенно сказал леший и снова исчез, а голос раздался отовсюду: – а себя.
— Какой приятный собеседник, – на миг прикрыла Эрин глаза.
— Не так давно и в моём лесу люди – редкие гости, – сказал леший, снова сидя на пне. – Я не привык оставаться на месте так долго в присутствии такой, как ты.
— Такой, как я?
— Ты весьма необычная, но ближе к людям, чем к своему роду мастериев. А человеческий род полон жестокости, и ты полна ею.
— Да, наверное.
— «Наверное» здесь лишнее.
— Раз так считает, тогда почему показались мне?
— Я не считаю, а знаю.
— Откуда?
— Я – это лес, что окружает тебя. Я чувствую каждый листочек на ветках тысяч деревьев. Каждое живое существо, находящееся в лесу, от самого мелкого комара до лося и медведя. Когда ты воспользовалась магией, тем самым ты открылась природе. Я почувствовал твою боль, скорбь, злобу, одиночество, страх и неведомую силу, которая заперта в тебе.
— Мне не стоило этого делать. Но так можно описать любого человека.
— Горе, когда душа мастерия находится в разладе с головой и сердцем.
Эрин промолчала. Его слова, словно ледяные иглы, вонзились в самую суть её существа. Она знала, чувствовала это давно, с той самой минуты, когда сердце Люмина остановилось. В голосе лешего звучала не злость и не упрёк, а скорее глубокая печаль, сочувствие, и от этого становилось только хуже.
Люмин верил в неё, несмотря ни на что, видел в ней свет, который она сама считала уже давно мёртвым. И она… Она не смогла его спасти. Даже не попыталась. Всё, что она сделала, – это наблюдала, как гаснет его жизнь, как угасает свет в его глазах.
Чувство вины терзало Эрин, разъедало душу изнутри. Головой она понимала, что, несмотря на все умения и магию, вмешайся она, то погибла бы сама. Но сердце отказывалось отпускать надежду. Оно кричало о том, что она могла сделать больше, что ей следовало быть сильнее, быстрее, умнее. Душа, в свою очередь, задыхалась под гнётом этих противоречий, не находя ни покоя, ни утешения. Разлад, о котором говорил леший, был не просто констатацией факта, а занесённым мечом над головой. И Эрин знала, что эта рана, нанесённая смертью наставника, никогда не заживёт.
— Почему вы решили сказать это?
— А почему нет?
— Я ведь полна жестокости.
— Да, полна, до краев, но эта жестокость направлена на людей.
— Вы в этом уверены?
— В этом уверена зайчиха, – сказал он и нежно улыбнулся, – которая сейчас заботиться о семерых только что появившихся на свет зайчатах. И я знаю гораздо больше тебя, так как живу дольше.
— Спасибо за предупреждение.
— Тот парень тебя злит?
— Они все меня злят.
— Но тот, что пытался помочь тебе с рукой, особенно.
— Вы спрашиваете или утверждаете?
— Как ты думаешь?
— Не знаю, я не совсем вас понимаю.
— Как и они тебя.
— Вы защищаете их?
— Нет.
— Тогда к чему вы говорите о них?
— А ты как думаешь? – усмехнулся он.
— Это ваш самый любимый вопрос?
— Я разговариваю так же, как и ты.
— Тогда ясно, – вздохнув, сказала Эрин и собралась продолжить путь.
— Хранитель, не иди туда.
— Почему? – от такого обращения, она немного скривилась.
— Там ядовитый плющ.
— Раз так, то я вас, пожалуй, послушаю.
— Он добрый.
— Плющ?
— Тот парень.
— Зачем мне это знать?
— Потому что это ответ на твой вопрос.
— Я не задавала такого вопроса.
— Значит, ещё задашь, – пожал он плечами.
— Чем больше я с вами говорю, тем меньше понимаю.
— Как это похоже на тебя, не правда ли?
— Не знаю, я, слава богу, сама с собой не встречалась.
— Все вы были в моём лесу. Его душа чиста и светла.
— Боюсь узнать, какая моя.
— Могу сказать.
— Не надо.
— Что ж… тогда иди раз хочешь.
— А там плюща нет? – спросила Эрин, но леший снова исчез. – И что это было? Не курила, не пила и ничего не ела, а такое чувство, что всё вместе делала.
— Могу подсказать, где растут грибы, – раздался голос словно в скрипе деревьев.
— Нет, спасибо, пожалуй, обойдусь.
— Как знаешь, – со смехом ответил он.
— Боже, я уже совсем забыла, зачем шла.
Костер горел на славу, излучая сильный жар, способствующий очень быстрому приготовлению мяса. Угли соблазнительно трещали, когда на них канал жир. ?Воздухе витало не только благоухание жареного мяса, но и терпкий запах дыма, смешанный с ароматом трав и хвои. Тишину леса нарушали лишь потрескивание углей и негромкие разговоры рыцарей.
— Ну, скоро там? – нетерпеливо спросил Леон.
— Уже совсем скоро, – переворачивая мясо, ответил Крис.
— А вы не боитесь есть мясо, приготовленное на таком странном огне? – спросил Годри, сидя подальше от костра.
— Ты это самое, хотел бы попробовать сырое? – спросил Николас.
— Нет, подозрительно это всё.
— Что-то долго Эрин нет, – посмотрев в лес, сказал Эдгар.
— Вот именно, где она ходит? – слегка подавшись вперёд, спросил Годри.
— Может, она захочет побыть одной, – предположил Эдгар.
— Или поговорить со своим хозяином? Знаете, такого, с рогами и хвостом?
— Успокойся и не мели ерунды, – сказал Андэр.
— Почему сразу ерунда?! Вот где она сейчас? Что делает?
— Сейчас она ругается, споткнувшись о ветку, – кивнув головой в сторону идущей к ним Эрин, ответил Леон.
— Я всё равно думаю, что она ведьма, – нагнувшись, прошептал Годри.
— Если она ведьма, то зачем ей идти с нами? – спросил Эдгар.
— Этого я не знаю, но обязательно узнаю, – ответил он и пристально посмотрел на неё.
Эрин заметила косые взгляды в её сторону, но сохраняла невозмутимость. Сейчас, когда каждая деталь имела значение, любое проявление волнения могло быть истолковано неверно. Её взгляд задержался на языках пламени, пожирающих поленья с неумолимой жадностью. В глазах рыцарей читались вопросы, сомнения, а у некоторых – даже отголоски страха. Эрин хранила молчание, оставляя их в неведении. Она была готова к любой реакции, знала, что её слова будут взвешены, проанализированы, вывернуты наизнанку. И поэтому сейчас, когда время принадлежало ей, она просто молчала.
Сив на траве неподалёку от пасущейся лошади, Эрин посмотрела вдаль, обдумывая разговор с лешим. Как всякий дух леса, в котором жили трэнты, он знал больше прочих. Однако с таким лешим, под влиянием их же неспешности, сложно говорить. Его несоизмеримая с человеческой длинная жизнь и так оставила отпечаток. А с знаниями трэнтов, способных общаться с разных точек света, то, что для человека будет открытием, для него будет мимолётным пшиком.
В небе, весело чирикая, летали птицы. Преследуя насекомых, они время от времени делали поразительные повороты. Ветер ласково шумел травой, у деревьев показались уши смелого и любопытного зайчонка. Лошади беззаботно паслись, радуясь сочной траве и пугая насекомых, спрятавшихся в ней от птиц. Крикнул ястреб, заставляя всех нервно встрепенуться. Любуясь природой, Эрин улыбалась, наслаждаясь спокойствием.
— Мясо готово, – стоя неподалёку сказал Крис.
— Благодарю, сэр, но я не голодна.
— Мне не нравится, когда ты так меня называешь, – подошел он ближе.
— Это общепризнанное обращение к рыцарю и высшим по статусу людям, – так и не посмотрев на него, ответила она.
— А как же мне обращаться к тебе?
Сев рядом, Крис неотрывно смотрел на её профиль.
— Сэр Андэр, у вас возникли вопросы по поводу нашего путешествия? – остановившись, но не поворачиваясь, спросила она.
— Нет, не возникли, – устало ответил он.
— У меня возникли! – воскликнул Крис.
— Я внимательно вас слушаю и, по возможности, отвечу, как можно точнее.
— Как с тобой подружиться?
— Благородный рыцарь, ваш вопрос не касается путешествия. Если других вопросов нет, я с вашего позволения пойду.
— Ты считаешь, что с таким отношением друг к другу мы доедем до поля?
— Между нами отношения нанимателя и наёмного работника. Никакие отношения другого рода между мной и вами невозможны.
— А куда ты собралась? – повернувшись, спросил Годри. – Кто будет разводить огонь?
— Ты не вовремя, – слегка толкнув его в бок, сказал Андэр.
— Вы правы, сэр Годри, я сейчас же этим займусь, – внезапно спокойно ответила Эрин и вернулась к кострищу.
— Вот видишь, а вы сразу толкаетесь, – потирая рёбра, сказал он.
— Мы сами как-нибудь разведём огонь, ты и так уже поранилась, – оставаясь на расстоянии, сказал Крис.
Ничего не ответив, Эрин поближе села к хворосту. Убедившись, что с такого ракурса никто ничего не сможет заметить, одновременно с ударом кремнями она прибегла к магии. В тот же миг, как её глаза на долю мгновения стали синими, между дров вспыхнул огонь. Из-за эмоций, с которыми связаны силы, огонь получился гораздо больше, чем нужно было для избежания вопросов.
Он весело заплясал, пожирая влажные ветки будто сухие. Эрин же старалась дышать ровно, контролируя свои эмоции, чтобы пламя не вышло из-под контроля. Магия всегда была для неё и благословением, и проклятием – мощная и непредсказуемая, она требовала абсолютной концентрации. А стихия огня самая сложная и дикая. В пламени костра, в его танце и голоде Эрин видела отражение своего гнева. Огонь потрескивал, словно подбадривая её, напоминая о силе, что таится в ней. Она встала, чувствуя, как магия пульсирует в её венах.
— Наконец-то получилось! – воскликнул только что подошедший Николас.
— Как ты это сделала? – смотря на пламя, спросил Годри.
— Если это всё, господа, я отойду, – сказала Эрин и быстрым шагом, чуть ли не переходя на бег, скрылась в лесу.
— Столько времени не получалось, а теперь раз – и огонь горит вовсю?! – с подозрением смотря на неё, спросил Леон.
— Вам не кажется это странным? – спросил Эдгар.
— Ещё как кажется, – кивав, согласился Годри.
— Давайте уже жарить мясо. Мы и так задержались, – присев у оленя, сказал Крис, мельком взглянув в сторону, куда ушла Эрин.
***
— Дура, нужен был тебе этот костер? – проговорила Эрин, ударив рукой по высокой траве. – Что теперь ты будешь отвечать на их вопросы?
Её губы скривились в недовольной гримасе. Вопросы… Ей и без того хватало вопросов, а теперь, без сомнений, их станет ещё больше. Эрин ведь всего лишь хотела отделаться от них и приготовить завтрак, но теперь привлекла нежелательное внимание.
Эрин огляделась. Лес, до этого казавшийся вполне дружелюбным, теперь словно насторожился и наблюдал за ней. Почувствовав чьё-то присутствие, она резко остановилась, внимательно вслушиваясь в окружающую среду. Тишина. Мертвая, давящая тишина, нарушаемая лишь отдалённым карканьем вороны. Обычно в лесу всегда что-то шелестит, попискивает, жужжит. А сейчас – ничего. Лес, как хищник, затих в ожидании.
Эрин медленно повернулась, осматривая высокие деревья, плотно стоящие вокруг. Их темные стволы казались огромными, безмолвными стражами. Ветер тихо зашумел листвой. В животе неприятно засосало, но сейчас голод был последним, о чём она думала. Медленно подняв руку, она сжала рукоять кинжала. Эрин чувствовала жар от чужой магии, но будто она была везде. Это не сулило ничего хорошего. Решив выманить затаившегося или же просто уйти от него, Эрин настороженно собралась идти дальше.
— Может, не всё так плохо, – раздался голос слева.
Повернувшись на голос, Эрин увидела сидевшего на пеньке маленького старичка с длинными седыми волосами и бородой слегка зелёного оттенка. Из одежды на нём были оборванные лохмотья, покрытые мхом и лишайником, и сложно было понять, что это было раньше. Большая соломенная шляпа скрывала лицо. Морщинистые руки сложены на коленях, на плече сидела небольшая птица. Ещё две, более беспокойные, кружились вокруг него. От него исходила какая-то умиротворяющая аура, несмотря на его потрёпанный вид. Он не казался ни угрожающим, ни злобным, скорее, любопытным и немного печальным.
Птица на его плече, маленькая малиновка, вдруг зачирикала, словно приветствуя Эрин. Остальные две птички уселись на ближайших ветках, наблюдая за ней с таким же любопытством, как и их хозяин. Эрин медленно убрала руку с кинжала.
Сама по себе встреча с лешим не сулит беды, если только не вызвана она вредительством лесу и её обитателям. Обычно они не показываются людям. Если повезет, то заметить его можно боковым зрением или, как говорится – через ухо коня. Чаще они проявляют себя громким хохотом или криком, чтобы напугать человека, отводя от беды или давая последний шанс спастись. Леший – дух леса и может обретать облик любого лесного жителя, от медведя до комара. Так люди даже не узнают, если убил непрошеного гостя сам леший, а не зверь. Или же он может сбить с дороги даже в знакомых местах и завести так, что человек сам сгинет в лесу.
— Здравствуйте, – поздоровалась Эрин, взглянув на обратную дорогу, гадая, не напакостили ли где рыцари.
— Жалеешь, что так далеко зашла? – проследив за её взглядом, спросил он.
Посмотрев на лешего, Эрин опешила, так как его там уже не было. Снова покрутившись, она никого не увидела. Может, под носом стоять, но, если не захочет, ты его не увидишь. Вокруг лишь скрип вековых дубов, сосен, шорохи листвы, крики птиц. Сколько ни старайся, а отделить лес от лешего невозможно даже в звуках. Лишь чувства говорили, что он всё ещё здесь.
— Странно, я вроде бы никаких грибов не ела, – тихо сказала Эрин.
— По-твоему, я галлюцинация? – снова раздался голос старика.
Обернувшись, Эрин увидела его, сидевшего на ветке высокого дерева, по-детски качая ногами. Находясь выше, соломенная шляпа больше не могла скрывать лицо. Присмотревшись, Эрин рассмотрела морщинистое лицо с несколькими белыми шрамами на левой щеке. Он смотрел на неё глубокими, проницательными зелёными глазами, в которых отражались века мудрости и лесной магии. Отсутствующие ресницы и брови делали внешность непривычной.
— Я не ожидала вас встретить.
— Как и я тебя, – ответил он и в миг, пока Эрин моргнула, снова исчез.
— Вы хотите поиграть в прятки? – не сдержавшись, снова покрутившись, спросила она.
— Ага, теперь я не просто галлюцинация, но ещё и со старческим маразмом, – стоя за её спиной, без обиды сказал он.
Обернувшись, Эрин отступила на шаг назад, не ожидая увидеть его просто у своих ног. Он смотрел снизу-вверх, так как ростом не доставал ей даже до пояса. Однако это никак не сказывалось на его чувстве собственного достоинства. А напротив, Эрин внезапно ощутила себя маленькой и беззащитной девочкой.
— Я не хотела вас обидеть.
— А ты думаешь, что я обиделся? – склонил он голову набок.
— Вы что-то хотели?
— С чего взяла?
— Лешие так просто не показываются.
— Видишь эту птицу? – указывал он на свою шляпу.
Посмотрев на неё, Эрин поочередно рассмотрела двух птиц, сидевших на ней. Одна была размером с воробья с зелёно-синими перьями, а другая побольше с жёлтым животиком, красными крыльями и длинным белым хвостом.
— Я обеих вижу.
— Та, что с длинным хвостом. Она рассказала мне, что ты сделала.
— А что я сделала? – насторожилась Эрин.
— А чуть позже ко мне прибежал заяц.
— А вот о чём вы, – с облегчением выдохнула она.
— Твой друг убил Лана, – уже не так дружелюбно сказал он. – Так мать назвала оленя.
— Он не мой друг.
— Ты приехала с ним.
— Да, но это не значит, что мы друзья. Я просто показываю им дорогу.
— Ты боишься.
— Нет, просто довольно редко встречала леших. Плюс смерть Лана.
— Нет, ты боишься, но не меня… – уверенно сказал леший и снова исчез, а голос раздался отовсюду: – а себя.
— Какой приятный собеседник, – на миг прикрыла Эрин глаза.
— Не так давно и в моём лесу люди – редкие гости, – сказал леший, снова сидя на пне. – Я не привык оставаться на месте так долго в присутствии такой, как ты.
— Такой, как я?
— Ты весьма необычная, но ближе к людям, чем к своему роду мастериев. А человеческий род полон жестокости, и ты полна ею.
— Да, наверное.
— «Наверное» здесь лишнее.
— Раз так считает, тогда почему показались мне?
— Я не считаю, а знаю.
— Откуда?
— Я – это лес, что окружает тебя. Я чувствую каждый листочек на ветках тысяч деревьев. Каждое живое существо, находящееся в лесу, от самого мелкого комара до лося и медведя. Когда ты воспользовалась магией, тем самым ты открылась природе. Я почувствовал твою боль, скорбь, злобу, одиночество, страх и неведомую силу, которая заперта в тебе.
— Мне не стоило этого делать. Но так можно описать любого человека.
— Горе, когда душа мастерия находится в разладе с головой и сердцем.
Эрин промолчала. Его слова, словно ледяные иглы, вонзились в самую суть её существа. Она знала, чувствовала это давно, с той самой минуты, когда сердце Люмина остановилось. В голосе лешего звучала не злость и не упрёк, а скорее глубокая печаль, сочувствие, и от этого становилось только хуже.
Люмин верил в неё, несмотря ни на что, видел в ней свет, который она сама считала уже давно мёртвым. И она… Она не смогла его спасти. Даже не попыталась. Всё, что она сделала, – это наблюдала, как гаснет его жизнь, как угасает свет в его глазах.
Чувство вины терзало Эрин, разъедало душу изнутри. Головой она понимала, что, несмотря на все умения и магию, вмешайся она, то погибла бы сама. Но сердце отказывалось отпускать надежду. Оно кричало о том, что она могла сделать больше, что ей следовало быть сильнее, быстрее, умнее. Душа, в свою очередь, задыхалась под гнётом этих противоречий, не находя ни покоя, ни утешения. Разлад, о котором говорил леший, был не просто констатацией факта, а занесённым мечом над головой. И Эрин знала, что эта рана, нанесённая смертью наставника, никогда не заживёт.
— Почему вы решили сказать это?
— А почему нет?
— Я ведь полна жестокости.
— Да, полна, до краев, но эта жестокость направлена на людей.
— Вы в этом уверены?
— В этом уверена зайчиха, – сказал он и нежно улыбнулся, – которая сейчас заботиться о семерых только что появившихся на свет зайчатах. И я знаю гораздо больше тебя, так как живу дольше.
— Спасибо за предупреждение.
— Тот парень тебя злит?
— Они все меня злят.
— Но тот, что пытался помочь тебе с рукой, особенно.
— Вы спрашиваете или утверждаете?
— Как ты думаешь?
— Не знаю, я не совсем вас понимаю.
— Как и они тебя.
— Вы защищаете их?
— Нет.
— Тогда к чему вы говорите о них?
— А ты как думаешь? – усмехнулся он.
— Это ваш самый любимый вопрос?
— Я разговариваю так же, как и ты.
— Тогда ясно, – вздохнув, сказала Эрин и собралась продолжить путь.
— Хранитель, не иди туда.
— Почему? – от такого обращения, она немного скривилась.
— Там ядовитый плющ.
— Раз так, то я вас, пожалуй, послушаю.
— Он добрый.
— Плющ?
— Тот парень.
— Зачем мне это знать?
— Потому что это ответ на твой вопрос.
— Я не задавала такого вопроса.
— Значит, ещё задашь, – пожал он плечами.
— Чем больше я с вами говорю, тем меньше понимаю.
— Как это похоже на тебя, не правда ли?
— Не знаю, я, слава богу, сама с собой не встречалась.
— Все вы были в моём лесу. Его душа чиста и светла.
— Боюсь узнать, какая моя.
— Могу сказать.
— Не надо.
— Что ж… тогда иди раз хочешь.
— А там плюща нет? – спросила Эрин, но леший снова исчез. – И что это было? Не курила, не пила и ничего не ела, а такое чувство, что всё вместе делала.
— Могу подсказать, где растут грибы, – раздался голос словно в скрипе деревьев.
— Нет, спасибо, пожалуй, обойдусь.
— Как знаешь, – со смехом ответил он.
— Боже, я уже совсем забыла, зачем шла.
***
Костер горел на славу, излучая сильный жар, способствующий очень быстрому приготовлению мяса. Угли соблазнительно трещали, когда на них канал жир. ?Воздухе витало не только благоухание жареного мяса, но и терпкий запах дыма, смешанный с ароматом трав и хвои. Тишину леса нарушали лишь потрескивание углей и негромкие разговоры рыцарей.
— Ну, скоро там? – нетерпеливо спросил Леон.
— Уже совсем скоро, – переворачивая мясо, ответил Крис.
— А вы не боитесь есть мясо, приготовленное на таком странном огне? – спросил Годри, сидя подальше от костра.
— Ты это самое, хотел бы попробовать сырое? – спросил Николас.
— Нет, подозрительно это всё.
— Что-то долго Эрин нет, – посмотрев в лес, сказал Эдгар.
— Вот именно, где она ходит? – слегка подавшись вперёд, спросил Годри.
— Может, она захочет побыть одной, – предположил Эдгар.
— Или поговорить со своим хозяином? Знаете, такого, с рогами и хвостом?
— Успокойся и не мели ерунды, – сказал Андэр.
— Почему сразу ерунда?! Вот где она сейчас? Что делает?
— Сейчас она ругается, споткнувшись о ветку, – кивнув головой в сторону идущей к ним Эрин, ответил Леон.
— Я всё равно думаю, что она ведьма, – нагнувшись, прошептал Годри.
— Если она ведьма, то зачем ей идти с нами? – спросил Эдгар.
— Этого я не знаю, но обязательно узнаю, – ответил он и пристально посмотрел на неё.
Эрин заметила косые взгляды в её сторону, но сохраняла невозмутимость. Сейчас, когда каждая деталь имела значение, любое проявление волнения могло быть истолковано неверно. Её взгляд задержался на языках пламени, пожирающих поленья с неумолимой жадностью. В глазах рыцарей читались вопросы, сомнения, а у некоторых – даже отголоски страха. Эрин хранила молчание, оставляя их в неведении. Она была готова к любой реакции, знала, что её слова будут взвешены, проанализированы, вывернуты наизнанку. И поэтому сейчас, когда время принадлежало ей, она просто молчала.
Сив на траве неподалёку от пасущейся лошади, Эрин посмотрела вдаль, обдумывая разговор с лешим. Как всякий дух леса, в котором жили трэнты, он знал больше прочих. Однако с таким лешим, под влиянием их же неспешности, сложно говорить. Его несоизмеримая с человеческой длинная жизнь и так оставила отпечаток. А с знаниями трэнтов, способных общаться с разных точек света, то, что для человека будет открытием, для него будет мимолётным пшиком.
В небе, весело чирикая, летали птицы. Преследуя насекомых, они время от времени делали поразительные повороты. Ветер ласково шумел травой, у деревьев показались уши смелого и любопытного зайчонка. Лошади беззаботно паслись, радуясь сочной траве и пугая насекомых, спрятавшихся в ней от птиц. Крикнул ястреб, заставляя всех нервно встрепенуться. Любуясь природой, Эрин улыбалась, наслаждаясь спокойствием.
— Мясо готово, – стоя неподалёку сказал Крис.
— Благодарю, сэр, но я не голодна.
— Мне не нравится, когда ты так меня называешь, – подошел он ближе.
— Это общепризнанное обращение к рыцарю и высшим по статусу людям, – так и не посмотрев на него, ответила она.
— А как же мне обращаться к тебе?
Сев рядом, Крис неотрывно смотрел на её профиль.
