С наступлением темноты мы можем снять наши привычные маски и выпустить наше второе “я”, не столь благовидное, как первое. После заката вход в гостиницу репортерам закрыт, вся техника, способная снимать видео или фото, оказывается под запретом. Отель начинает вести свою вторую жизнь, как и посетители.
Федеральная служба безопасности - точнее, особый отдел, именующий себя “Институт”, - просочилась сюда с первыми лучами солнца. Администрация отеля не была поставлена в известность о том, что под личиной обычных посетителей здесь находятся спецслужбы РФ, но разумеется, через третьи руки они были информированы. Единственное, о чем не знала администрация отеля, так это то, кого именно они здесь выжидают или, может, чего. Возможно, офицеры всего-навсего хотят хорошо провести время, сбросить груз государственной важности и не более. Эта неопределенность ставила администрацию в тупик: предлагать ли защитникам национальной безопасности “дополнительные” услуги или нет.
Молодой капитан ФСБ широко улыбался. Его взгляд был прикован к миловидному лицу девушки за стойкой регистрации. Она стояла здесь уже шесть часов, и ее собственная улыбка была лишь тонкой маской, натянутой на усталость и глухое раздражение. Единственное, что могло бы заставить ее улыбнуться искренне, - это премия в три оклада или намек начальства, что если она не будет источать радушие по отношению к “гостям”, то уже сейчас она может идти искать работу в “Чайхане” через дорогу.
- Кого-то опасного ловите, ага? - девушка игриво оперлась локтями о стойку, заставляя себя улыбнуться.
Шесть часов на ногах, пролитый на джемпер кофе и мысль о том, что скоро придется вернуться в промозглую комнату общежития на Измайловском, - все это превращало ее лицо в застывшую гримасу. Родственники из Брянска не могли вечно тянуть эту лямку и оплачивать ее комнату. Надо было крутиться, чтобы оставаться гордым жителем столицы, и продолжать улыбаться гостям, чей ужин стоил полгода ее работы.
- О да, опасного - это точно, - капитан обернулся, его движение было резким, отточенным, словно он боялся невидимых ушей. - Но я тебе этого не говорил, ага? Иначе мне придется кое-кого вызвать на допрос, понимаешь?
Он был военным до мозга костей, и даже его флирт нес в себе тень угрозы. Когда на твоих плечах погоны, дающие почти безграничную власть, грань дозволенного стирается, превращаясь в едва заметную линию на песке.
- Я уже забыла, о чем мы с вами говорили, - она кокетливо улыбнулась его шутке, играя свою роль до конца.
В этот момент двустворчатая дверь отеля распахнулась, впуская внутрь холодное дыхание осени и пожелтевшие листья. Соседний парк вечно приносил проблемы: пожухлые листья, бездомные собаки, бомжи. Для администрации отеля все это было лишь разными категориями городского мусора, и для каждой из них был свой, отработанный до автоматизма метод утилизации.
В холл отеля вошла крайне неприятная фигура. Высокий мужчина с недельной щетиной, лет тридцати пяти на вид. Его длинный замшевый плащ хоть и был хорошего покроя, но уже давно износился и выглядел так, словно ему уже давно было пора оказаться в мусорке. Потертые черные джинсы со следами осенней слякоти уходили в тяжелые армейские ботинки. Под распахнутым плащом виднелся растянутый серый свитер с высоким горлом, перекочевавший из девяностых.
Его лицо было лишено эмоций, лишь его жесты выдавали легкую растерянность. Он замер, оглядываясь, и обеспокоенный менеджер, оттеснив белбоя, шагнул ему навстречу. По всем признакам незнакомец относился к одной из трех вечных проблем отеля, и это были точно не листья и не собака.
- Могу я вам чем-то помочь? - голос менеджера сочился вежливостью, как открытая рана. - Если вы ищете номер, то я мог бы порекомендовать вам прекрасный отель буквально в двух шагах отсюда.
Под “прекрасным отелем” он имел в виду ночлежку-хостел, где от запаха чьей-то рвоты не так давно не спасали даже открытые окна.
Мужчина скосил на него взгляд. Он был почти на полголовы выше, но его рост казался чем-то большим, чем просто сантиметры. Во взгляде его было нечто мертвое, холодное, выжженное дотла.
- Меня ждут… - ответил он, и голос его прозвучал глухо, как земля, упавшая на крышку гроба.
- Кто? Я могу поинтересоваться? - не сдавался менеджер.
- Я разберусь! - капитан ФСБ “под прикрытием” возник за спиной растерянного менеджера, словно тень, и мягко, но настойчиво отодвинул его в сторону. - Это мой друг, я его пригласил.
Менеджер отеля не мог сказать, что о сверхсекретной операции уже давно известно не только персоналу отеля, но и посетителям “Чайханы” напротив. Он лишь изобразил на лице недоумение, подыгрывая этому фарсу.
- Вы уверены? - уточнил он. - Если нужно, я могу позвонить…
- Уверен совершенно! Благодарю вас, дальше я сам!
- Ну, как угодно, - менеджер бросил на гостя последний настороженный взгляд.
Капитан кивнул в сторону холла и повел пришельца по полу, отполированному до такой степени, что он превратился в черное зеркало, отражающее искаженную реальность. Уходя, капитан не удержался и подмигнул девушке за стойкой. Она ответила кокетливым смешком, принимая паспорт у очередного гостя, и выдохнула. В конце концов, представители силовых структур и политики редко платили за ночь любви. Они не предоставляли выбора. Актеры и музыканты были более предпочтительны, эти платили. Им была важна репутация. А в случае жалобы за неуплату девушку вряд ли бы нашли в канаве и по телевизору вряд ли бы показали новости о том, что она якобы готовила теракт.
- Нам сказали, что вы позвоните перед тем, как придете, - голос капитана стал стальным, лишенным всякой теплоты.
- Ясно… - ответил пришелец, и в этом слове не было ни понимания, ни сожаления.
- Но вы не позвонили! - в голосе капитана звенел металл.
Пришелец, казалось, на мгновение растерялся, но шага не сбавил и уже у самых дверей лифта добавил:
- Не я же сказал, что позвоню.
В этом ответе была своя логика. Капитан ненавидел работать с потомками. Охотники раздражали его, и чем старше они были, тем раздражали сильнее. Настоящие живые трупы, чаще всего без эмоций и с кашей в голове. В Институте их сейчас числилось пятьдесят семь, и каждого из них он презирал. Но этого - ненавидел особенно сильно.
- С детьми нам еще только нянчиться не хватало! - генерал Ставишев взорвался, его голос был похож на треск сухого дерева в огне. - А ты? Ты что хочешь, чтобы у тебя на руках была еще и их кровь?!
Напротив него на диване сидела хрупкая девушка. Она прижимала к себе новенький лептоп с надкушенным яблоком на крышке и спокойно, почти безразлично, выслушивала его истерику. Это была ее работа. Психотерапевт Института. Всегда на службе.
Она поправила очки в яркой синей оправе и снова попыталась устроиться удобнее на диване, с которого уже второй раз медленно, но верно сползала. “А ведь кто-то платит за ночь в этой комнате до двадцати тысяч”, - проносилось в ее голове каждый раз, когда она чувствовала, как скользкое покрывало увлекает ее на пол.
- Все вовсе не так плохо, как вам кажется, генерал, - ответила девушка, снова пересаживаясь выше.
- Нет? А мне кажется, что все именно так и есть! - генерал переходил на крик. - Вы хотите, чтобы наши ряды заполонили дети-подростки! Это безумие! Безумие!
Вены на его лбу вздулись, готовые лопнуть. Лицо девушки оставалось безмятежным, в нем даже читалось сочувствие, словно генерал был не на службе, а на приеме и рассказывал о проблемах с семьей.
Она собиралась что-то ответить, но ее прервал стук в дверь их номера. Если бы не сверхсекретная операция, о которой знал уже весь отель, можно было бы подумать, что это очередной богатый “папочка” пришел к своей юной подруге, которая, без сомнения, ожидает парочку айфонов в конце их свидания. Лишь наряд девушки сбивал с этой мысли. Перед генералом сидела представительница нации хипстеров во всем ее великолепии, вплоть до небольшой вязаной шапочки на голове. Весь этот образ полностью ломал стереотип о серьезном психотерапевте из Института.
- Товарищ генерал? - уточнил вошедший капитан. - Разрешите?
- Идиот… - ответил ему генерал, - ты в гражданском. Заходи давай!
Капитан быстро сообразил свою ошибку, деликатно втолкнул в комнату гостя и проскользнул следом сам.
- Прибыл, - коротко доложил он.
Генерал был рад закончить этот разговор. Он вообще не одобрял, что часть персонала Института были гражданскими людьми, какой бы опыт работы у них ни был. Девочку порекомендовали сверху, засыпав Ставишева рекомендациями о ее якобы выдающихся способностях. Так и началось знакомство генерала с веянием маргиналов и хипстеров, разницу между которыми он так и не запомнил.
- Владислав, вы очень вовремя, - генерал двинулся к гостям, протягивая руку. - Рад вас видеть.
Влад устало протянул руку в ответ и, не говоря ни слова, сжал ладонь генерала. За эти годы он не постарел, но его сознание превратилось в руины. Сложно оставаться прежним, когда перед глазами, пусть и медленно, пролетают десятилетия. Человеческий мозг - хрупкая и ненадежная вещь. Он был античным достоянием Института и лучшим агентом, но во всем остальном он был в полном отрыве от современного мира, и ситуация только ухудшалась.
- Генерал… - Влад кивнул.
- Тут… - генерал разжал его руку и кивнул в сторону девушки, - профессор Татьяна Вавилова жаждет поделиться своими новыми соображениями о том, как нам с вами надо работать. Ну, у всех своя работа… оставляю вас с ней наедине.
Влад напоминал статую. Возникали сомнения, здесь ли он, слышит ли их всех. Генерал вместе с капитаном покинули комнату, и Таня, не дожидаясь щелчка замка, произнесла свое традиционное приветствие:
- Добрый день, Владислав!
Она расплылась в самой приветливой улыбке, на которую была способна, и указала на кресло, где всего несколько минут назад сидел генерал.
- Пожалуйста, присаживайтесь, - Таня продолжала улыбаться, свободной рукой придерживая лептоп.
Влад не был глуп. Он просто жил в другом мире, в другой реальности, населенной его собственными кошмарами. Почуять неладное смог бы и ребенок, коим для многих современных людей он сегодня и являлся.
Старый охотник прошел мимо нее не протянув руки. Он остановился у окна, глядя на дорогие автомобили, застывшие у входа. Он не знал их хозяев, их имена, известные всем, для него были пустым звуком.
- Чем полковник был так недоволен? - Влад начал без предисловий. - О каких детях он говорил, когда мы входили?
- Владислав, понимаете ли, - ее голос искрился позитивом, и он не был наигранным, - наш отдел в основном работает только с агентами, которые уже пережили столкновение с чужими, то есть уже со стопроцентно верифицированными потомками.
Влад скосил на нее взгляд, и она быстро переключилась на более простой язык.
- Мы находим только тех потомков, кому повезло выжить в первом или втором столкновении с чужим, но что с остальными?
Влад продолжал молчать, изучая лучшего психотерапевта Института, по совместительству самого известного хипстера метро Измайловская. Татьяна прекрасно знала его психопортрет. Он просто ждал, когда она продолжит обрисовывать картину и перейдет ближе к делу. Многих это напрягало, но не ее. Она была первой, кто разгадал старого охотника и составил его психопаспорт. Несмотря на то, что ей никто не поверил, она успешно им пользовалась, раз за разом доказывая его состоятельность в сложных диалогах с Владом.
- Я всего лишь хочу, чтобы у молодых потомков, которые еще не знают о своей судьбе, был шанс.
Влад задумался. Этот вопрос обсуждался и до его рождения, но его мнения никто никогда не спрашивал.
- Как… - он задумался. - Как вы поймете, что он - потомок, до встречи с чужим? Ведь в этом смысл.
- Мы собираемся создать специальное подразделение аналитики, которое будет этим заниматься!
По ее лицу было видно, что она ожидала этого вопроса и была счастлива, что Влад проявил интерес. Она планировала безжалостно вывалить на него идею целиком.
- В Европе наши коллеги уже практикуют нечто подобное, - продолжала она, - пусть и с некоторыми ошибками, которые я исправлю. Этот отдел способен анализировать места преступления, работать с генеалогическим древом потомков. С высоким шансом мы сможем определять потомка до того, как на него нападет чужой и, вероятнее всего, убьет. А вот эта молодая особа - первый плод нашего труда и первая в списке!
Таня подняла ноутбук с таким видом, словно вот-вот погладит его, довольная проделанной работой. Она ожидала увидеть в глазах Влада интерес, но видела лишь пустоту. Как правило, увидев ее, люди бросали попытки увидеть что-то еще, кроме нее. Спустя годы работы с самым старым охотником она выяснила, что все оттенки его пустых глаз что-то означают, так же как и северные народы имеют больше семнадцати слов для описания снега.
- Охотник… - снова недовольно проговорил Влад, - который никогда не видел чужих? Вы хотите вылавливать их заранее и морально готовить?
Она закивала. Ее синяя шапочка даже немного сползла на не менее синие очки.
- Именно! - она поддакнула так, словно Влад восхищался этим фактом, а не критиковал его. - Они будут жить благодаря тому, что мы подготовим их к этой встрече!
Влад снова замолчал. “Ушел в себя”, как она это называла.
- Владислав, - не сдавалась она, - ваш опыт бесценен! Вы работаете с чужими с начала двадцатого века! И насколько мне известно, за это время у вас уже была одна ученица. И теперь мы бы хотели, чтобы вы повторили тот успешный опыт!
Влада описывали разными терминами, большинство из них были негативными и мрачными. Его образ мало способствовал позитивному мышлению при контакте с ним. Но она каким-то образом привносила свою искру света и безудержного счастья в его тьму. Через несколько минут их общения аура мрачности, создаваемая одним из самых старых чужих внутри него, исчезала, и он оказывался безоружным перед обычной девчонкой, которую вы, скорее, встретите в старбаксе за соседним столиком.
- Я? - просто спросил Влад.
Его короткий вопрос содержал в себе больше, чем было сказано. Опыт охотника означал и риски. Большинство его поручений были билетом в один конец. После того как много лет назад Крамер сообщил ему, кто он, Влад давно сбился со счета, сколько раз умирал. Он не мог поверить, что кто-то считает нормальным выдать ему ученика.
- Не волнуйтесь! Мы обо всем позаботимся, - продолжала она искриться. - Мы позаботимся о жилье: вы переедете в более просторное и светлое помещение, где стажерке ничего не будет угрожать. Разумеется, вы также временно будете отстранены от наиболее опасных поручений на то время, пока она с вами и набирается опыта.
- Стажерке? - Уточнил он.
- Именно. Надеюсь, вы не против, - она снова просияла.
- Кто… в таком случае будет заниматься наиболее опасными поручениями?
- Не волнуйтесь! Оставьте это нам, - продолжала она улыбаться.
- Нет, - наконец отрезал Влад. - Я отказываюсь, я не буду втягивать в это детей.
Таня не была удивлена. Именно на такой исход она и рассчитывала.
Три месяца назад она так же стояла перед советом генералов и частных спонсоров Института, пытаясь объяснить им необходимость реформ. К сожалению для нее, большинство слушателей не были заинтересованы, ведь они были людьми, а люди не любят менять устоявшийся уклад.
Федеральная служба безопасности - точнее, особый отдел, именующий себя “Институт”, - просочилась сюда с первыми лучами солнца. Администрация отеля не была поставлена в известность о том, что под личиной обычных посетителей здесь находятся спецслужбы РФ, но разумеется, через третьи руки они были информированы. Единственное, о чем не знала администрация отеля, так это то, кого именно они здесь выжидают или, может, чего. Возможно, офицеры всего-навсего хотят хорошо провести время, сбросить груз государственной важности и не более. Эта неопределенность ставила администрацию в тупик: предлагать ли защитникам национальной безопасности “дополнительные” услуги или нет.
Молодой капитан ФСБ широко улыбался. Его взгляд был прикован к миловидному лицу девушки за стойкой регистрации. Она стояла здесь уже шесть часов, и ее собственная улыбка была лишь тонкой маской, натянутой на усталость и глухое раздражение. Единственное, что могло бы заставить ее улыбнуться искренне, - это премия в три оклада или намек начальства, что если она не будет источать радушие по отношению к “гостям”, то уже сейчас она может идти искать работу в “Чайхане” через дорогу.
- Кого-то опасного ловите, ага? - девушка игриво оперлась локтями о стойку, заставляя себя улыбнуться.
Шесть часов на ногах, пролитый на джемпер кофе и мысль о том, что скоро придется вернуться в промозглую комнату общежития на Измайловском, - все это превращало ее лицо в застывшую гримасу. Родственники из Брянска не могли вечно тянуть эту лямку и оплачивать ее комнату. Надо было крутиться, чтобы оставаться гордым жителем столицы, и продолжать улыбаться гостям, чей ужин стоил полгода ее работы.
- О да, опасного - это точно, - капитан обернулся, его движение было резким, отточенным, словно он боялся невидимых ушей. - Но я тебе этого не говорил, ага? Иначе мне придется кое-кого вызвать на допрос, понимаешь?
Он был военным до мозга костей, и даже его флирт нес в себе тень угрозы. Когда на твоих плечах погоны, дающие почти безграничную власть, грань дозволенного стирается, превращаясь в едва заметную линию на песке.
- Я уже забыла, о чем мы с вами говорили, - она кокетливо улыбнулась его шутке, играя свою роль до конца.
В этот момент двустворчатая дверь отеля распахнулась, впуская внутрь холодное дыхание осени и пожелтевшие листья. Соседний парк вечно приносил проблемы: пожухлые листья, бездомные собаки, бомжи. Для администрации отеля все это было лишь разными категориями городского мусора, и для каждой из них был свой, отработанный до автоматизма метод утилизации.
В холл отеля вошла крайне неприятная фигура. Высокий мужчина с недельной щетиной, лет тридцати пяти на вид. Его длинный замшевый плащ хоть и был хорошего покроя, но уже давно износился и выглядел так, словно ему уже давно было пора оказаться в мусорке. Потертые черные джинсы со следами осенней слякоти уходили в тяжелые армейские ботинки. Под распахнутым плащом виднелся растянутый серый свитер с высоким горлом, перекочевавший из девяностых.
Его лицо было лишено эмоций, лишь его жесты выдавали легкую растерянность. Он замер, оглядываясь, и обеспокоенный менеджер, оттеснив белбоя, шагнул ему навстречу. По всем признакам незнакомец относился к одной из трех вечных проблем отеля, и это были точно не листья и не собака.
- Могу я вам чем-то помочь? - голос менеджера сочился вежливостью, как открытая рана. - Если вы ищете номер, то я мог бы порекомендовать вам прекрасный отель буквально в двух шагах отсюда.
Под “прекрасным отелем” он имел в виду ночлежку-хостел, где от запаха чьей-то рвоты не так давно не спасали даже открытые окна.
Мужчина скосил на него взгляд. Он был почти на полголовы выше, но его рост казался чем-то большим, чем просто сантиметры. Во взгляде его было нечто мертвое, холодное, выжженное дотла.
- Меня ждут… - ответил он, и голос его прозвучал глухо, как земля, упавшая на крышку гроба.
- Кто? Я могу поинтересоваться? - не сдавался менеджер.
- Я разберусь! - капитан ФСБ “под прикрытием” возник за спиной растерянного менеджера, словно тень, и мягко, но настойчиво отодвинул его в сторону. - Это мой друг, я его пригласил.
Менеджер отеля не мог сказать, что о сверхсекретной операции уже давно известно не только персоналу отеля, но и посетителям “Чайханы” напротив. Он лишь изобразил на лице недоумение, подыгрывая этому фарсу.
- Вы уверены? - уточнил он. - Если нужно, я могу позвонить…
- Уверен совершенно! Благодарю вас, дальше я сам!
- Ну, как угодно, - менеджер бросил на гостя последний настороженный взгляд.
Капитан кивнул в сторону холла и повел пришельца по полу, отполированному до такой степени, что он превратился в черное зеркало, отражающее искаженную реальность. Уходя, капитан не удержался и подмигнул девушке за стойкой. Она ответила кокетливым смешком, принимая паспорт у очередного гостя, и выдохнула. В конце концов, представители силовых структур и политики редко платили за ночь любви. Они не предоставляли выбора. Актеры и музыканты были более предпочтительны, эти платили. Им была важна репутация. А в случае жалобы за неуплату девушку вряд ли бы нашли в канаве и по телевизору вряд ли бы показали новости о том, что она якобы готовила теракт.
- Нам сказали, что вы позвоните перед тем, как придете, - голос капитана стал стальным, лишенным всякой теплоты.
- Ясно… - ответил пришелец, и в этом слове не было ни понимания, ни сожаления.
- Но вы не позвонили! - в голосе капитана звенел металл.
Пришелец, казалось, на мгновение растерялся, но шага не сбавил и уже у самых дверей лифта добавил:
- Не я же сказал, что позвоню.
В этом ответе была своя логика. Капитан ненавидел работать с потомками. Охотники раздражали его, и чем старше они были, тем раздражали сильнее. Настоящие живые трупы, чаще всего без эмоций и с кашей в голове. В Институте их сейчас числилось пятьдесят семь, и каждого из них он презирал. Но этого - ненавидел особенно сильно.
***
- С детьми нам еще только нянчиться не хватало! - генерал Ставишев взорвался, его голос был похож на треск сухого дерева в огне. - А ты? Ты что хочешь, чтобы у тебя на руках была еще и их кровь?!
Напротив него на диване сидела хрупкая девушка. Она прижимала к себе новенький лептоп с надкушенным яблоком на крышке и спокойно, почти безразлично, выслушивала его истерику. Это была ее работа. Психотерапевт Института. Всегда на службе.
Она поправила очки в яркой синей оправе и снова попыталась устроиться удобнее на диване, с которого уже второй раз медленно, но верно сползала. “А ведь кто-то платит за ночь в этой комнате до двадцати тысяч”, - проносилось в ее голове каждый раз, когда она чувствовала, как скользкое покрывало увлекает ее на пол.
- Все вовсе не так плохо, как вам кажется, генерал, - ответила девушка, снова пересаживаясь выше.
- Нет? А мне кажется, что все именно так и есть! - генерал переходил на крик. - Вы хотите, чтобы наши ряды заполонили дети-подростки! Это безумие! Безумие!
Вены на его лбу вздулись, готовые лопнуть. Лицо девушки оставалось безмятежным, в нем даже читалось сочувствие, словно генерал был не на службе, а на приеме и рассказывал о проблемах с семьей.
Она собиралась что-то ответить, но ее прервал стук в дверь их номера. Если бы не сверхсекретная операция, о которой знал уже весь отель, можно было бы подумать, что это очередной богатый “папочка” пришел к своей юной подруге, которая, без сомнения, ожидает парочку айфонов в конце их свидания. Лишь наряд девушки сбивал с этой мысли. Перед генералом сидела представительница нации хипстеров во всем ее великолепии, вплоть до небольшой вязаной шапочки на голове. Весь этот образ полностью ломал стереотип о серьезном психотерапевте из Института.
- Товарищ генерал? - уточнил вошедший капитан. - Разрешите?
- Идиот… - ответил ему генерал, - ты в гражданском. Заходи давай!
Капитан быстро сообразил свою ошибку, деликатно втолкнул в комнату гостя и проскользнул следом сам.
- Прибыл, - коротко доложил он.
Генерал был рад закончить этот разговор. Он вообще не одобрял, что часть персонала Института были гражданскими людьми, какой бы опыт работы у них ни был. Девочку порекомендовали сверху, засыпав Ставишева рекомендациями о ее якобы выдающихся способностях. Так и началось знакомство генерала с веянием маргиналов и хипстеров, разницу между которыми он так и не запомнил.
- Владислав, вы очень вовремя, - генерал двинулся к гостям, протягивая руку. - Рад вас видеть.
Влад устало протянул руку в ответ и, не говоря ни слова, сжал ладонь генерала. За эти годы он не постарел, но его сознание превратилось в руины. Сложно оставаться прежним, когда перед глазами, пусть и медленно, пролетают десятилетия. Человеческий мозг - хрупкая и ненадежная вещь. Он был античным достоянием Института и лучшим агентом, но во всем остальном он был в полном отрыве от современного мира, и ситуация только ухудшалась.
- Генерал… - Влад кивнул.
- Тут… - генерал разжал его руку и кивнул в сторону девушки, - профессор Татьяна Вавилова жаждет поделиться своими новыми соображениями о том, как нам с вами надо работать. Ну, у всех своя работа… оставляю вас с ней наедине.
Влад напоминал статую. Возникали сомнения, здесь ли он, слышит ли их всех. Генерал вместе с капитаном покинули комнату, и Таня, не дожидаясь щелчка замка, произнесла свое традиционное приветствие:
- Добрый день, Владислав!
Она расплылась в самой приветливой улыбке, на которую была способна, и указала на кресло, где всего несколько минут назад сидел генерал.
- Пожалуйста, присаживайтесь, - Таня продолжала улыбаться, свободной рукой придерживая лептоп.
Влад не был глуп. Он просто жил в другом мире, в другой реальности, населенной его собственными кошмарами. Почуять неладное смог бы и ребенок, коим для многих современных людей он сегодня и являлся.
Старый охотник прошел мимо нее не протянув руки. Он остановился у окна, глядя на дорогие автомобили, застывшие у входа. Он не знал их хозяев, их имена, известные всем, для него были пустым звуком.
- Чем полковник был так недоволен? - Влад начал без предисловий. - О каких детях он говорил, когда мы входили?
- Владислав, понимаете ли, - ее голос искрился позитивом, и он не был наигранным, - наш отдел в основном работает только с агентами, которые уже пережили столкновение с чужими, то есть уже со стопроцентно верифицированными потомками.
Влад скосил на нее взгляд, и она быстро переключилась на более простой язык.
- Мы находим только тех потомков, кому повезло выжить в первом или втором столкновении с чужим, но что с остальными?
Влад продолжал молчать, изучая лучшего психотерапевта Института, по совместительству самого известного хипстера метро Измайловская. Татьяна прекрасно знала его психопортрет. Он просто ждал, когда она продолжит обрисовывать картину и перейдет ближе к делу. Многих это напрягало, но не ее. Она была первой, кто разгадал старого охотника и составил его психопаспорт. Несмотря на то, что ей никто не поверил, она успешно им пользовалась, раз за разом доказывая его состоятельность в сложных диалогах с Владом.
- Я всего лишь хочу, чтобы у молодых потомков, которые еще не знают о своей судьбе, был шанс.
Влад задумался. Этот вопрос обсуждался и до его рождения, но его мнения никто никогда не спрашивал.
- Как… - он задумался. - Как вы поймете, что он - потомок, до встречи с чужим? Ведь в этом смысл.
- Мы собираемся создать специальное подразделение аналитики, которое будет этим заниматься!
По ее лицу было видно, что она ожидала этого вопроса и была счастлива, что Влад проявил интерес. Она планировала безжалостно вывалить на него идею целиком.
- В Европе наши коллеги уже практикуют нечто подобное, - продолжала она, - пусть и с некоторыми ошибками, которые я исправлю. Этот отдел способен анализировать места преступления, работать с генеалогическим древом потомков. С высоким шансом мы сможем определять потомка до того, как на него нападет чужой и, вероятнее всего, убьет. А вот эта молодая особа - первый плод нашего труда и первая в списке!
Таня подняла ноутбук с таким видом, словно вот-вот погладит его, довольная проделанной работой. Она ожидала увидеть в глазах Влада интерес, но видела лишь пустоту. Как правило, увидев ее, люди бросали попытки увидеть что-то еще, кроме нее. Спустя годы работы с самым старым охотником она выяснила, что все оттенки его пустых глаз что-то означают, так же как и северные народы имеют больше семнадцати слов для описания снега.
- Охотник… - снова недовольно проговорил Влад, - который никогда не видел чужих? Вы хотите вылавливать их заранее и морально готовить?
Она закивала. Ее синяя шапочка даже немного сползла на не менее синие очки.
- Именно! - она поддакнула так, словно Влад восхищался этим фактом, а не критиковал его. - Они будут жить благодаря тому, что мы подготовим их к этой встрече!
Влад снова замолчал. “Ушел в себя”, как она это называла.
- Владислав, - не сдавалась она, - ваш опыт бесценен! Вы работаете с чужими с начала двадцатого века! И насколько мне известно, за это время у вас уже была одна ученица. И теперь мы бы хотели, чтобы вы повторили тот успешный опыт!
Влада описывали разными терминами, большинство из них были негативными и мрачными. Его образ мало способствовал позитивному мышлению при контакте с ним. Но она каким-то образом привносила свою искру света и безудержного счастья в его тьму. Через несколько минут их общения аура мрачности, создаваемая одним из самых старых чужих внутри него, исчезала, и он оказывался безоружным перед обычной девчонкой, которую вы, скорее, встретите в старбаксе за соседним столиком.
- Я? - просто спросил Влад.
Его короткий вопрос содержал в себе больше, чем было сказано. Опыт охотника означал и риски. Большинство его поручений были билетом в один конец. После того как много лет назад Крамер сообщил ему, кто он, Влад давно сбился со счета, сколько раз умирал. Он не мог поверить, что кто-то считает нормальным выдать ему ученика.
- Не волнуйтесь! Мы обо всем позаботимся, - продолжала она искриться. - Мы позаботимся о жилье: вы переедете в более просторное и светлое помещение, где стажерке ничего не будет угрожать. Разумеется, вы также временно будете отстранены от наиболее опасных поручений на то время, пока она с вами и набирается опыта.
- Стажерке? - Уточнил он.
- Именно. Надеюсь, вы не против, - она снова просияла.
- Кто… в таком случае будет заниматься наиболее опасными поручениями?
- Не волнуйтесь! Оставьте это нам, - продолжала она улыбаться.
- Нет, - наконец отрезал Влад. - Я отказываюсь, я не буду втягивать в это детей.
Таня не была удивлена. Именно на такой исход она и рассчитывала.
Три месяца назад она так же стояла перед советом генералов и частных спонсоров Института, пытаясь объяснить им необходимость реформ. К сожалению для нее, большинство слушателей не были заинтересованы, ведь они были людьми, а люди не любят менять устоявшийся уклад.
