Каждый вечер они усаживались перед экраном широкого двадцатидюймового телевизора и наслаждались блю-рей фильмами. Сегодня выбор пал на "Мистер и миссис Смит", любимый фильм Светланы. Она никогда не говорила об этом вслух, но Андрей все знал и без слов. К чему слова, если понимаешь все и без них.
Теплый плед накрывал их обоих. Она сидела, прижавшись к нему, подогнув ноги и обняв его одной рукой. Надоедливые звонки с работы закончились ближе к обеду; как же иначе, Андрей теперь был большим человеком. Директор крупного колл-центра, он уже не принадлежал себе, но сейчас, в ее объятиях, он снова мог расслабиться.
- Мой любимый момент! - закричал Андрей. - Конечно, я понимаю, что не реалистично, но кому это важно, правда?
Светлана молчала и продолжала смотреть кино. Она никогда не спорила с новым мужем, даже в мелочах. Она молчала и улыбалась, она была счастлива.
- Проверю детей, а то что-то притихли там у себя. Наверняка что-то задумали, проказники.
Андрей с улыбкой привстал с дивана и уложил свою жену на бок. Последние дни она ничего не могла сделать без него. Ее зависимость от его помощи только льстила ему.
Андрей дважды стукнул в дверь детской. На двери висел дорожный знак "STOP". Глава семейства дважды качнул головой с улыбкой. "Ох и озорники, - подумал он. - Где-то же сняли, ай-ай-ай".
- Ребятки! Я захожу!
Дверь приоткрылась, и при вечернем свете он увидел, что дети сидят на своих местах и заняты делами. Алена заканчивала домашнее задание. Маленький Иван сидел на крошечной табуретке и рисовал свои незамысловатые рисунки. На всех них был один и тот же мотив: его мама, он, его сестренка и Андрей. Счастливая семья.
- Как вы тут, а? Не безобразничаете?
Андрей прошелся по комнате и покосился на детей. Они не ответили, лишь улыбались ему, как всегда. Комната была наполнена теплым светом и семейным уютом.
- Сегодня к нам зайдет мамин брат, дядя Вася, ваш дядя. Мы немного посидим на кухне, а вы нас не ждите, ложитесь спать, поняли меня?
Они были так поглощены своими занятиями, что Андрей решил их не отвлекать.
- Похоже, что все хорошо! Ах ты! Ты не поставила на паузу!
Андрей скривил недовольную гримасу и упал рядом с возлюбленной.
- Что это ты такое удумала? - спросил он с игривой улыбкой, глядя на ее руку, что оказалась на его колене. - С ума сошла? Дети же в соседней комнате.
Светлана не убрала руку, она так и осталась лежать на его правом бедре, словно намекая, что уверена в своем желании.
- Я и не знал, что ты… такая! - Андрей сделал акцент на слове "такая".
Он накинул плед на них обоих, скрывая возлюбленную под ним.
- Ну, давай, только быстро, ладно? А то еще твой брат сегодня придет, - согласился Андрей.
Он засунул обе руки под плед и приспустил джинсы. Андрей взял руку своей новой жены и положил ее себе на нижнее белье. Она была не против. Она никогда ему не отказывала. Никогда.
Он поцеловал ее после их акта. Ее губы, как всегда, пахли пылью…
<<Владислав Князев>>
“Карпаты, 27 марта 1915 года”
Запах. Первое, что вернулось к нему из пепла небытия, был запах. Запах обугленной человеческой плоти. Этот смрадный тошнотворно-сладкий аромат, словно грязная игла, прошил его сознание и навсегда застрял в синапсах, став вечным призраком, преследующим его в каждом вдохе на протяжении долгих лет после.
Мы не задумываемся о таких вещах. О прозаичных деталях войны, которые здравый рассудок вытесняет в самые темные подвалы памяти. Как пахнет обугленная кожа? Жженые волосы? Как пахнет разложение? Каково на вкус человеческое мясо? Это не вопросы, а клейма, выжженные на душах тех, кто прошел сквозь кошмар. Но настоящий кошмар, как это часто бывает, начинался уже после, в тишине мирной жизни. Люди, знающие запах обугленной плоти, редко могут найти себе место в мирной жизни. Влад не нашел.
Ротмистр Владислав Князев обнаружил себя в помещении… Нет, это слово было слишком чистым, слишком стерильным. Он был в склепе, в подземной тюрьме, в бункере, где тусклый больной свет едва пробивался сквозь мрак, а массивная решетка отрезала его от остального мира. Факт того, что он каким-то немыслимым образом остался жив, отчаянно боролся за внимание с другим, не менее важным фактом: местом, где он пришел в себя.
Он спустил ноги со старой покрытой пылью койки. Он был разут. Точнее, не совсем. Когда-то на его ногах были сапоги из яловой кожи с качественной черной краской. Теперь их оплавившиеся ошметки стали единым целым с его ногой. Остальную часть кто-то заботливо снял. Он поспешно осмотрел себя. Лицо было обезображено, превратилось в багровую маску из ожогов. Волосы почти исчезли, лишь редкие опаленные пряди сиротливо свисали с головы. Мундир выгорел почти дотла, превратившись в жалкие клочья на теле, которое тоже могло похвастаться уродливыми цветами тяжелых ожогов.
Это был не первый напалмовый обстрел, что он видел в своей жизни. Он прекрасно знал, что последствия должны быть куда страшнее, и уж точно он не должен быть в сознании с такими ожогами. Адская, нечеловеческая боль должна была разрывать его на части, кричать в его черепе, но она молчала.
И несмотря на обугленную плоть, на это месиво из кожи и ткани, он понял… он помолодел. Вместо стареющей кожи почти шестидесятилетнего старика он видел крепкие, налитые жизнью руки тридцатипятилетнего мужчины. Словно пламя напалма не только сожгло его, но и выжгло из него саму старость. Похожее уже случалось, когда он получил свое третье ранение и был на пороге смерти. Тогда он тоже не узнал себя в зеркале, но разница между сорока и тридцатью пятью не так бросается в глаза, особенно когда смываешь с лица кровь и грязь. Теперь же он был уверен. Это случилось снова. Смерть, в очередной раз отвергнув его, вернула ему молодость.
Если не считать внешнего вида, Влад не мог пожаловаться на самочувствие, и именно это напугало его до холодного пота.
Влад подскочил к решетке, вцепился в холодный металл и закричал, вкладывая в этот крик весь свой ужас.
- Эй! Кто посадил меня сюда?! Что происходит?!
У каждого из нас есть скелеты в шкафу. Чтобы понять чужое поведение, нужно знать, какие именно скелеты там скрыты. Владислав был ранен трижды, на трех разных войнах, и трижды принимал это как избавление. Трижды врачи вытаскивали его с того света, и все три раза, хоть он никогда и не произносил этого вслух, он был разочарован. Иногда желание умереть так же велико, как и желание жить. А может, и сильнее. И когда это становится сложно скрывать, вы прячете этот скелет в шкаф и продолжаете улыбаться людям. Влад спрятал свой. Но от себя и от того, что жило в нем, скрыть не удалось.
- Я прошу вас! Что происходит?! - закричал он громче.
Эхо, как раненый зверь, заметалось по каменным стенам, но никто не ответил. Его глаза, медленно привыкая к мраку, начали различать силуэты мебели. Грубый старый стол с крупной армейской рацией, тяжелый металлический стул, увесистый шкаф для бумаг. Помещение было заброшено, но без сомнения когда-то служило комнатой радиста. Вероятно, одна из сторон конфликта использовала это место как центр коммуникации. А вот клетка… клетка, в которой он сидел, была намного старше, как и эти тоннели. Запах тлена и смерти блуждал здесь сотни лет, и его было не перебить ничем.
Дверь внезапно открылась.
Тяжелая, обитая сталью, она могла выдержать любой натиск и защитить радиста, находящегося в комнате. Скорее ветхие стены поддались бы натиску взрывчатки, чем она.
В комнату вошла девушка. К счастью для Влада, она была в той же форме, что и он. Женщины на войне были редкостью, но сейчас, воскреснув из пепла, он не задавался вопросами о таких мелочах.
- Я прошу! Подожди! Не уходи! - взмолился он, словно она собиралась захлопнуть дверь и исчезнуть.
- И не собираюсь, - на редкость спокойно ответила она и закрыла дверь.
Девушка носила форму весьма известных батальонов "Смерти". Форма хоть и выглядела опрятно, но было видно, что ей уже не меньше года и она повидала многое. Из-под потерявшей былой зеленый цвет фуражки выглядывала коротко остриженная коса.
- Что… Что происходит? - с дрожью в голосе спросил Влад.
- Артиллерийский удар. Снаружи лишь пепел и горстка чужих, - она прошла к стулу и села, не выказывая ни тени беспокойства. - Наделал ты дела, брат.
Влад не понимал. Он не понимал многого. Почему она так спокойно реагирует на его вид? Как она выжила? Как выжил он? Вопросов было так много, что он растерялся, не зная, с какого начать.
- Потрепало, да? - усмехнулась она.
- Почему я жив? - устало спросил Влад.
Дверь отворилась снова, и на этот раз Влад едва не вскрикнул. В комнату вошло нечто, лишь отдаленно напоминавшее человека. Солдат, предположительно из его полка, был обожжен до неузнаваемости. Кожа с лица почти полностью сползла, и глаза таращились из орбит. Живой мертвец хромал, что было неудивительно - его ноги были обожжены и лишь чудом остались целы мышцы.
Влад узнал его. Это был тот самый ефрейтор, что помогал ему вытаскивать труп из реки.
- Получше ничего найти не мог? - с укоризной в голосе бросила девушка живому мертвецу. - Как ты собираешься дойти до Кракова в… этом?
- Найдем что-нибудь получше по пути, - мертвец буквально волочил себя внутрь комнаты. - У остальных трупов снаружи даже ног не осталось, взял, что было.
Чудовищные догадки о его положении начали естественным образом укладываться в голове Влада.
- Ты ведь не ефрейтор Лопидов, не так ли? - почти с нотками командирского тона обратился к нему Влад.
- Не глупи, конечно нет, - мертвец с трудом подошел к клетке. - Мы говорили с тобой перед смертью. Теперь, как ты видишь, я прекрасно знаю твой язык, благодаря…
Мертвец осмотрел собственное тело так, словно видел его впервые.
- …вот этому, - закончил он.
- Гауптман… - почти прошептал Влад.
- Был, - усмехнулся труп, - теперь, как видишь, ефрейтор. Понижение.
Девушка тоже усмехнулась этой странной шутке. Они вели себя на удивление спокойно. Влад тоже успокаивался. Он хотел лишь одного - ответов.
Два чудовища уставились друг на друга сквозь металлические прутья. Глаза ефрейтора слегка расширились. Он впился взглядом в лицо Владислава и не сводил его добрых десять секунд.
- Ты помолодел… изменился. Видимо, когда ты воскресаешь, возвращаешься к возрасту, когда ты был инфицирован… - произнес ефрейтор.
- Я что-то не поняла, он не из наших, что ли? - раздался голос девушки, которая откуда-то достала неспелое яблоко и начала его грызть.
- Как тебе сказать… - Генрих Крамер смотрел в глаза Влада. - Он - потомок, но еще не знает о том, кто он.
- Отлично, - устало бросила девушка, - нам только новичков в кровавую луну не хватало.
- Бессмертный, значит… - задал вопрос Крамер без вопросительной интонации. - За что ты же ты так не любишь жизнь, брат, что так хочешь умереть?
Влад смотрел чудовищу в глаза и молчал. Вопрос жизни и смерти был для него слишком личным, и он не собирался обсуждать его ни с кем. Тем более с ним.
- С чего ты взял, что я хочу умереть? - спросил Влад.
- Чужой внутри нас знает нас намного лучше нас самих. Это лишь вопрос времени, когда он завладеет твоим рассудком и ты станешь одним из них, но до того момента… Он будет мучать тебя. Каждый из нас имеет свои страхи, и чужие великолепно играют на них…
<<Андрей Поповский>>
Андрей метался от одного безразличного лица к другому, его колени вязли в грязном снегу. Он умолял о помощи, кричал, но его никто не видел, никто не замечал… не хотел замечать.
- Я, кажется, что-то сделал! - рыдал он. - Она не шевелится! Помогите!
Он бросался к людям, хватал их за руки, но они лишь брезгливо выдергивали ладони и уходили прочь. Андрей никогда не был так одинок, как в этот момент.
Спустя недели он понял, что доставщики еды просто оставляют заказы возле двери. Они смотрят сквозь него, не слушают. Даже телефонные разговоры, его последний маяк с реальным миром, становились все более сложным предприятием.
Чтобы выжить, приходилось воровать. Во всяком случае, он мог назвать свои действия воровством только вначале, позже он просто брал то, что ему было нужно, с витрин магазинов и уходил.
Андрей отчаянно искал объяснение происходящему, но не находил. Он прекратил поиски в тот день, когда последовал за ней - восхитительной молодой девушкой девятнадцати лет с ярко-фиолетовыми волосами. Андрей чувствовал запах ее духов, и один только запах уже возбуждал его. Все, чего он хотел, лишь узнать, где она живет, посмотреть на нее дома, а все остальное случилось само, он не хотел этого - так он говорил себе. Она кричала, когда чудовище в его лице насиловало ее. Потом умерла и ее мать, прибежавшая на крики. Он просто хотел, чтобы она обратила на него внимание. Чтобы ОНИ ВСЕ заметили его хоть раз в жизни! Он не смог остановиться, просто смотреть в какой-то момент стало недостаточно, Андрей захотел большего…
<<Владислав Князев>>
- Чужие? - переспросил Влад. - О чем ты?..
Труп отошел от клетки, теперь его слова были адресованы скорее девушке, чем Владу.
- В 1619 году во Франкфурте в подвалах собора святого Варфоломея были сказаны слова. Особые слова. Орден Рассвета поклялся оберегать этот мир от зла, но, как это часто бывает, те, кого они должны были оберегать, решили избавиться от них, - сказал Крамер.
Влад молчал. Он мог бы возразить, если бы сейчас не разговаривал с живым мертвецом и сам выглядел бы лучше.
- Рыцари Ордена Рассвета в разных странах носили разные имена, в твоей стране они назывались Орденом Ласточки. Птица символизирует перемены, восход солнца, обновление. Их было немного, они не могли успеть везде, сложно быть во всех уголках мира одновременно, знаешь ли. А уж когда против тебя твое собственное государство, то дело принимает и вовсе дурной оборот.
Влад слушал внимательно, не перебивая. Лишь изредка он бросал взгляд на девушку в форме батальона "Смерти", но всегда возвращался к своему старому знакомому.
- Магистр Ордена был человеком непростым. Его чужой обладал огромной силой. Он смог… скажем так, заставить мир бороться со злом. Я бы даже сказал, он сделал всех нас немного членами Ордена Ласточки.
- То есть? Как это работает? - наконец задал свой первый вопрос Влад.
- Каждый рыцарь дал клятву до конца своих дней защищать людей. Эти люди давали клятву по своей воле. Но когда они провели ритуал, все их потомки стали членами их братства, хотели они того или нет, - объяснил Крамер.
- И в чем это проявлялось?
- Чудовище внутри тебя или меня - это особый симптом. Если мы говорим о потомках, то они сдерживают их внутри так долго, как смогут, но потом…
- Что потом? - спросил Влад.
- Потом другие члены Ордена от них избавляются. Наши с тобой праотцы дали клятву, и мы теперь члены Ордена Ласточки.
- Ага, с чем я нас п*здец как поздравляю! - с ярко выраженным сарказмом в голосе добавила девушка.
Ее ирония прошла мимо Влада. Он продолжал пытаться выстроить полную картину, но получалось плохо.
- Что значит “чудовище внутри”? - терялся Влад. - Разве этот ваш Орден не должен был убивать этих…
- Чужих, - с издевкой бросила девушка и надкусила яблоко.
Труп покачал головой, явно недовольный поведением напарницы.
- Бей врага его же оружием. Потомки отличаются от носителей тем, что чужому требуется намного больше времени. Пока у тебя есть это время, ты можешь пользоваться его же инструментом.
Теплый плед накрывал их обоих. Она сидела, прижавшись к нему, подогнув ноги и обняв его одной рукой. Надоедливые звонки с работы закончились ближе к обеду; как же иначе, Андрей теперь был большим человеком. Директор крупного колл-центра, он уже не принадлежал себе, но сейчас, в ее объятиях, он снова мог расслабиться.
- Мой любимый момент! - закричал Андрей. - Конечно, я понимаю, что не реалистично, но кому это важно, правда?
Светлана молчала и продолжала смотреть кино. Она никогда не спорила с новым мужем, даже в мелочах. Она молчала и улыбалась, она была счастлива.
- Проверю детей, а то что-то притихли там у себя. Наверняка что-то задумали, проказники.
Андрей с улыбкой привстал с дивана и уложил свою жену на бок. Последние дни она ничего не могла сделать без него. Ее зависимость от его помощи только льстила ему.
Андрей дважды стукнул в дверь детской. На двери висел дорожный знак "STOP". Глава семейства дважды качнул головой с улыбкой. "Ох и озорники, - подумал он. - Где-то же сняли, ай-ай-ай".
- Ребятки! Я захожу!
Дверь приоткрылась, и при вечернем свете он увидел, что дети сидят на своих местах и заняты делами. Алена заканчивала домашнее задание. Маленький Иван сидел на крошечной табуретке и рисовал свои незамысловатые рисунки. На всех них был один и тот же мотив: его мама, он, его сестренка и Андрей. Счастливая семья.
- Как вы тут, а? Не безобразничаете?
Андрей прошелся по комнате и покосился на детей. Они не ответили, лишь улыбались ему, как всегда. Комната была наполнена теплым светом и семейным уютом.
- Сегодня к нам зайдет мамин брат, дядя Вася, ваш дядя. Мы немного посидим на кухне, а вы нас не ждите, ложитесь спать, поняли меня?
Они были так поглощены своими занятиями, что Андрей решил их не отвлекать.
- Похоже, что все хорошо! Ах ты! Ты не поставила на паузу!
Андрей скривил недовольную гримасу и упал рядом с возлюбленной.
- Что это ты такое удумала? - спросил он с игривой улыбкой, глядя на ее руку, что оказалась на его колене. - С ума сошла? Дети же в соседней комнате.
Светлана не убрала руку, она так и осталась лежать на его правом бедре, словно намекая, что уверена в своем желании.
- Я и не знал, что ты… такая! - Андрей сделал акцент на слове "такая".
Он накинул плед на них обоих, скрывая возлюбленную под ним.
- Ну, давай, только быстро, ладно? А то еще твой брат сегодня придет, - согласился Андрей.
Он засунул обе руки под плед и приспустил джинсы. Андрей взял руку своей новой жены и положил ее себе на нижнее белье. Она была не против. Она никогда ему не отказывала. Никогда.
Он поцеловал ее после их акта. Ее губы, как всегда, пахли пылью…
Глава седьмая: Среди чужих
<<Владислав Князев>>
“Карпаты, 27 марта 1915 года”
Запах. Первое, что вернулось к нему из пепла небытия, был запах. Запах обугленной человеческой плоти. Этот смрадный тошнотворно-сладкий аромат, словно грязная игла, прошил его сознание и навсегда застрял в синапсах, став вечным призраком, преследующим его в каждом вдохе на протяжении долгих лет после.
Мы не задумываемся о таких вещах. О прозаичных деталях войны, которые здравый рассудок вытесняет в самые темные подвалы памяти. Как пахнет обугленная кожа? Жженые волосы? Как пахнет разложение? Каково на вкус человеческое мясо? Это не вопросы, а клейма, выжженные на душах тех, кто прошел сквозь кошмар. Но настоящий кошмар, как это часто бывает, начинался уже после, в тишине мирной жизни. Люди, знающие запах обугленной плоти, редко могут найти себе место в мирной жизни. Влад не нашел.
Ротмистр Владислав Князев обнаружил себя в помещении… Нет, это слово было слишком чистым, слишком стерильным. Он был в склепе, в подземной тюрьме, в бункере, где тусклый больной свет едва пробивался сквозь мрак, а массивная решетка отрезала его от остального мира. Факт того, что он каким-то немыслимым образом остался жив, отчаянно боролся за внимание с другим, не менее важным фактом: местом, где он пришел в себя.
Он спустил ноги со старой покрытой пылью койки. Он был разут. Точнее, не совсем. Когда-то на его ногах были сапоги из яловой кожи с качественной черной краской. Теперь их оплавившиеся ошметки стали единым целым с его ногой. Остальную часть кто-то заботливо снял. Он поспешно осмотрел себя. Лицо было обезображено, превратилось в багровую маску из ожогов. Волосы почти исчезли, лишь редкие опаленные пряди сиротливо свисали с головы. Мундир выгорел почти дотла, превратившись в жалкие клочья на теле, которое тоже могло похвастаться уродливыми цветами тяжелых ожогов.
Это был не первый напалмовый обстрел, что он видел в своей жизни. Он прекрасно знал, что последствия должны быть куда страшнее, и уж точно он не должен быть в сознании с такими ожогами. Адская, нечеловеческая боль должна была разрывать его на части, кричать в его черепе, но она молчала.
И несмотря на обугленную плоть, на это месиво из кожи и ткани, он понял… он помолодел. Вместо стареющей кожи почти шестидесятилетнего старика он видел крепкие, налитые жизнью руки тридцатипятилетнего мужчины. Словно пламя напалма не только сожгло его, но и выжгло из него саму старость. Похожее уже случалось, когда он получил свое третье ранение и был на пороге смерти. Тогда он тоже не узнал себя в зеркале, но разница между сорока и тридцатью пятью не так бросается в глаза, особенно когда смываешь с лица кровь и грязь. Теперь же он был уверен. Это случилось снова. Смерть, в очередной раз отвергнув его, вернула ему молодость.
Если не считать внешнего вида, Влад не мог пожаловаться на самочувствие, и именно это напугало его до холодного пота.
Влад подскочил к решетке, вцепился в холодный металл и закричал, вкладывая в этот крик весь свой ужас.
- Эй! Кто посадил меня сюда?! Что происходит?!
У каждого из нас есть скелеты в шкафу. Чтобы понять чужое поведение, нужно знать, какие именно скелеты там скрыты. Владислав был ранен трижды, на трех разных войнах, и трижды принимал это как избавление. Трижды врачи вытаскивали его с того света, и все три раза, хоть он никогда и не произносил этого вслух, он был разочарован. Иногда желание умереть так же велико, как и желание жить. А может, и сильнее. И когда это становится сложно скрывать, вы прячете этот скелет в шкаф и продолжаете улыбаться людям. Влад спрятал свой. Но от себя и от того, что жило в нем, скрыть не удалось.
- Я прошу вас! Что происходит?! - закричал он громче.
Эхо, как раненый зверь, заметалось по каменным стенам, но никто не ответил. Его глаза, медленно привыкая к мраку, начали различать силуэты мебели. Грубый старый стол с крупной армейской рацией, тяжелый металлический стул, увесистый шкаф для бумаг. Помещение было заброшено, но без сомнения когда-то служило комнатой радиста. Вероятно, одна из сторон конфликта использовала это место как центр коммуникации. А вот клетка… клетка, в которой он сидел, была намного старше, как и эти тоннели. Запах тлена и смерти блуждал здесь сотни лет, и его было не перебить ничем.
Дверь внезапно открылась.
Тяжелая, обитая сталью, она могла выдержать любой натиск и защитить радиста, находящегося в комнате. Скорее ветхие стены поддались бы натиску взрывчатки, чем она.
В комнату вошла девушка. К счастью для Влада, она была в той же форме, что и он. Женщины на войне были редкостью, но сейчас, воскреснув из пепла, он не задавался вопросами о таких мелочах.
- Я прошу! Подожди! Не уходи! - взмолился он, словно она собиралась захлопнуть дверь и исчезнуть.
- И не собираюсь, - на редкость спокойно ответила она и закрыла дверь.
Девушка носила форму весьма известных батальонов "Смерти". Форма хоть и выглядела опрятно, но было видно, что ей уже не меньше года и она повидала многое. Из-под потерявшей былой зеленый цвет фуражки выглядывала коротко остриженная коса.
- Что… Что происходит? - с дрожью в голосе спросил Влад.
- Артиллерийский удар. Снаружи лишь пепел и горстка чужих, - она прошла к стулу и села, не выказывая ни тени беспокойства. - Наделал ты дела, брат.
Влад не понимал. Он не понимал многого. Почему она так спокойно реагирует на его вид? Как она выжила? Как выжил он? Вопросов было так много, что он растерялся, не зная, с какого начать.
- Потрепало, да? - усмехнулась она.
- Почему я жив? - устало спросил Влад.
Дверь отворилась снова, и на этот раз Влад едва не вскрикнул. В комнату вошло нечто, лишь отдаленно напоминавшее человека. Солдат, предположительно из его полка, был обожжен до неузнаваемости. Кожа с лица почти полностью сползла, и глаза таращились из орбит. Живой мертвец хромал, что было неудивительно - его ноги были обожжены и лишь чудом остались целы мышцы.
Влад узнал его. Это был тот самый ефрейтор, что помогал ему вытаскивать труп из реки.
- Получше ничего найти не мог? - с укоризной в голосе бросила девушка живому мертвецу. - Как ты собираешься дойти до Кракова в… этом?
- Найдем что-нибудь получше по пути, - мертвец буквально волочил себя внутрь комнаты. - У остальных трупов снаружи даже ног не осталось, взял, что было.
Чудовищные догадки о его положении начали естественным образом укладываться в голове Влада.
- Ты ведь не ефрейтор Лопидов, не так ли? - почти с нотками командирского тона обратился к нему Влад.
- Не глупи, конечно нет, - мертвец с трудом подошел к клетке. - Мы говорили с тобой перед смертью. Теперь, как ты видишь, я прекрасно знаю твой язык, благодаря…
Мертвец осмотрел собственное тело так, словно видел его впервые.
- …вот этому, - закончил он.
- Гауптман… - почти прошептал Влад.
- Был, - усмехнулся труп, - теперь, как видишь, ефрейтор. Понижение.
Девушка тоже усмехнулась этой странной шутке. Они вели себя на удивление спокойно. Влад тоже успокаивался. Он хотел лишь одного - ответов.
Два чудовища уставились друг на друга сквозь металлические прутья. Глаза ефрейтора слегка расширились. Он впился взглядом в лицо Владислава и не сводил его добрых десять секунд.
- Ты помолодел… изменился. Видимо, когда ты воскресаешь, возвращаешься к возрасту, когда ты был инфицирован… - произнес ефрейтор.
- Я что-то не поняла, он не из наших, что ли? - раздался голос девушки, которая откуда-то достала неспелое яблоко и начала его грызть.
- Как тебе сказать… - Генрих Крамер смотрел в глаза Влада. - Он - потомок, но еще не знает о том, кто он.
- Отлично, - устало бросила девушка, - нам только новичков в кровавую луну не хватало.
- Бессмертный, значит… - задал вопрос Крамер без вопросительной интонации. - За что ты же ты так не любишь жизнь, брат, что так хочешь умереть?
Влад смотрел чудовищу в глаза и молчал. Вопрос жизни и смерти был для него слишком личным, и он не собирался обсуждать его ни с кем. Тем более с ним.
- С чего ты взял, что я хочу умереть? - спросил Влад.
- Чужой внутри нас знает нас намного лучше нас самих. Это лишь вопрос времени, когда он завладеет твоим рассудком и ты станешь одним из них, но до того момента… Он будет мучать тебя. Каждый из нас имеет свои страхи, и чужие великолепно играют на них…
<<Андрей Поповский>>
Андрей метался от одного безразличного лица к другому, его колени вязли в грязном снегу. Он умолял о помощи, кричал, но его никто не видел, никто не замечал… не хотел замечать.
- Я, кажется, что-то сделал! - рыдал он. - Она не шевелится! Помогите!
Он бросался к людям, хватал их за руки, но они лишь брезгливо выдергивали ладони и уходили прочь. Андрей никогда не был так одинок, как в этот момент.
Спустя недели он понял, что доставщики еды просто оставляют заказы возле двери. Они смотрят сквозь него, не слушают. Даже телефонные разговоры, его последний маяк с реальным миром, становились все более сложным предприятием.
Чтобы выжить, приходилось воровать. Во всяком случае, он мог назвать свои действия воровством только вначале, позже он просто брал то, что ему было нужно, с витрин магазинов и уходил.
Андрей отчаянно искал объяснение происходящему, но не находил. Он прекратил поиски в тот день, когда последовал за ней - восхитительной молодой девушкой девятнадцати лет с ярко-фиолетовыми волосами. Андрей чувствовал запах ее духов, и один только запах уже возбуждал его. Все, чего он хотел, лишь узнать, где она живет, посмотреть на нее дома, а все остальное случилось само, он не хотел этого - так он говорил себе. Она кричала, когда чудовище в его лице насиловало ее. Потом умерла и ее мать, прибежавшая на крики. Он просто хотел, чтобы она обратила на него внимание. Чтобы ОНИ ВСЕ заметили его хоть раз в жизни! Он не смог остановиться, просто смотреть в какой-то момент стало недостаточно, Андрей захотел большего…
<<Владислав Князев>>
- Чужие? - переспросил Влад. - О чем ты?..
Труп отошел от клетки, теперь его слова были адресованы скорее девушке, чем Владу.
- В 1619 году во Франкфурте в подвалах собора святого Варфоломея были сказаны слова. Особые слова. Орден Рассвета поклялся оберегать этот мир от зла, но, как это часто бывает, те, кого они должны были оберегать, решили избавиться от них, - сказал Крамер.
Влад молчал. Он мог бы возразить, если бы сейчас не разговаривал с живым мертвецом и сам выглядел бы лучше.
- Рыцари Ордена Рассвета в разных странах носили разные имена, в твоей стране они назывались Орденом Ласточки. Птица символизирует перемены, восход солнца, обновление. Их было немного, они не могли успеть везде, сложно быть во всех уголках мира одновременно, знаешь ли. А уж когда против тебя твое собственное государство, то дело принимает и вовсе дурной оборот.
Влад слушал внимательно, не перебивая. Лишь изредка он бросал взгляд на девушку в форме батальона "Смерти", но всегда возвращался к своему старому знакомому.
- Магистр Ордена был человеком непростым. Его чужой обладал огромной силой. Он смог… скажем так, заставить мир бороться со злом. Я бы даже сказал, он сделал всех нас немного членами Ордена Ласточки.
- То есть? Как это работает? - наконец задал свой первый вопрос Влад.
- Каждый рыцарь дал клятву до конца своих дней защищать людей. Эти люди давали клятву по своей воле. Но когда они провели ритуал, все их потомки стали членами их братства, хотели они того или нет, - объяснил Крамер.
- И в чем это проявлялось?
- Чудовище внутри тебя или меня - это особый симптом. Если мы говорим о потомках, то они сдерживают их внутри так долго, как смогут, но потом…
- Что потом? - спросил Влад.
- Потом другие члены Ордена от них избавляются. Наши с тобой праотцы дали клятву, и мы теперь члены Ордена Ласточки.
- Ага, с чем я нас п*здец как поздравляю! - с ярко выраженным сарказмом в голосе добавила девушка.
Ее ирония прошла мимо Влада. Он продолжал пытаться выстроить полную картину, но получалось плохо.
- Что значит “чудовище внутри”? - терялся Влад. - Разве этот ваш Орден не должен был убивать этих…
- Чужих, - с издевкой бросила девушка и надкусила яблоко.
Труп покачал головой, явно недовольный поведением напарницы.
- Бей врага его же оружием. Потомки отличаются от носителей тем, что чужому требуется намного больше времени. Пока у тебя есть это время, ты можешь пользоваться его же инструментом.
