– А, это ты, Велесич! По здорову тебе.
– И тебе того же, хозяин! – Лесорад с невольным любопытством рассматривал его. – Тебя хоть как называть-то – болотным али всё же водяным?
– Болотным, – понимающе усмехнулся тот. – Оно, конечно, у меня тут и озерца вон есть, да ведь такие на любом болоте сыщутся. А ты к нам какими судьбами?
– Да вот понять хочу, как вышло, что на месте озера болото стало. Старики сказывают, немаленькое озеро-то было, несколько речек от него питалось. А теперь ни озера, ни речек… Одно болото осталось. Куда прежний-то хозяин подевался?
Болотник совершенно по-человечески почесал в затылке:
– Так ведь тут как… Озеро-то не всё болотом стало. Длинное ведь оно было, ежели вдоль берега, так, почитай, на пару дней пути для вас, людей. Может, даже и побольше. А с полуночной стороны к нему болото и примыкало. Ну, соседствовали мирно. Да водяной-то от людей, что порыбачить на берег приходили, всякие игры перенял. Ну, там, в кости, ещё во что-то. И уж больно ему это понравилось. Да вот незадача – стал с лешим играть, да и проиграл [1]
Лесорад нахмурился:
– Так а родники, что озеро на этой половине питали, тоже, что ли, иссякли да песком затянулись?
– Да нет, все целы. Вон ручейки кой-где лишнюю воду отводят. А в полуночную сторону даже и речушка одна.
– Понятно… – протянул Лесорад. – А другая-то половина озера хоть уцелела?
– А куда оно денется! Там другие водяные вмешались – из реки, которая в ту сторону течёт. Там большая, вроде люди её Звонкой зовут.
Лесорад только головой покачал. Вот как дело оборачивалось – из-за озёрного водяного, который ударился в игру, могла обмелеть даже и Звонка, кабы её водяной не вмешался…
Однако что делать с полученным знанием, Лесорад, по правде говоря, не представлял. Что-то менять здесь, на этом озере-болоте, он, понятно, не собирался. Всё же не одно десятилетие это тянется, поздновато назад возвращать. Все уж привыкли – и люди, и нежить. Надо бы, правда, ещё с водяным поговорить, да едва ли что-то с того изменится… Хотя ему самому на будущее приметка, на что при случае внимание обращать. Ещё ведь где-нибудь такое может повстречаться!
Поразмыслив, он решил всё же пройтись до озера. Простившись с болотником, зашагал через лес в подзакатную сторону. Как объяснял болотник, идти предстояло дня два – всё же не прямой путь, у бывшего озера-то заливов хватало, так кое-где топко. В низинках-то и в прежние времена сыровато было, хоть они вроде в ведении лешего. Обходи их! Нежить и напрямик может, а человеку, хочешь – не хочешь, приходится пути выбирать. Лесорад к тому же собирался пройти и дальше, до истока Звонки. Глядишь, и с тамошним водяным перемолвиться удастся. Оно, конечно, озеро да река – не лесные угодья, да с лесом-то рядом.
Поблизости от уцелевшего озера стояло довольно большое займище. Однако сейчас Лесораду почему-то не хотелось встречаться с людьми. Так что займище он обошёл стороной, как-то сумев разминуться с местными жителями. Правда, и путь это удлинило, и к озеру он вышел почти возле истока Звонки.
Вызвать озёрного хозяина ему не удалось – видно, он проводил время где-то возле противоположного берега. А может, отдыхал под какой-нибудь коряжиной на дне. Зато в русле широкого ручья, который и был началом Звонки, неожиданно плеснула вода. Вынырнувший водяной, подняв над водой только голову, вгляделся в гостя, кивнул:
– Здоров, Велесич! Какими судьбами к нам?
– Да вот решил разобраться, отчего там, где, старики говорят, речки были, нынче суходол.
Водяной понял, про что он говорит, усмехнулся:
– А, это вон его работа.
Он кивнул в сторону озера. Потом вздохнул и признался, что порой очень хочется здешнего, озёрного водяного обратить в лягушку. Или в сома – пусть себе и дальше под корягой лежит. А сюда вместо него другой водяной бы пришёл, потолковей. Да по силам-то они равны, не выйдет. А ещё была мысль вовсе ручей, что из озера вытекает да исток Звонки питает, завалить. Не так уж и много воды туда из озера-то уходит, больше родники да ручейки со всех сторон приносят. Даже и не особо заметно будет.
Выслушав его, Лесорад покачал головой:
– А надо? Родники, что на дне озера, всё одно не перекроешь. Только округу позатопишь, потому – вода в озере поднимется. А после и завал твой размоет.
– И то верно, – отозвался водяной. – Да и рыба вон икру метать сюда приходит… Ладно, придумаю другое чего-нибудь. А что тот конец озера обмелел, так там и прежде не шибко глубоко было. Я в прежние времена, ещё лет так пару сотен назад, что ли, в гостях у него был, так видел. Где речки вытекали, там и тогда глубина была, может, в человеческий рост… – он, прищурившись, окинул ведуна взглядом. – Тебя вон скрыло бы, а ежели кто ростом повыше – ну, полголовы над водой бы осталось. А кое-где и того мельче, вон лешему, когда часть владений у него выиграл, даже и особо стараться не пришлось, чтоб на месте куска озера лес стал.
Он ещё кое-что порассказал Лесораду про здешнюю округу. Правда, ничего такого, чтобы могло уж очень пригодиться в будущем, ведун не услышал. Всё же ему впредь дело иметь придётся больше с лешими, а не с водяными. Ну, хоть любопытство удовлетворил, разобрался, что в здешних местах творится.
На прощанье водяной указал ему, где лучше перебраться через Звонку. Дальнейший путь Лесорада вёл в земли твердичей, а возвращаться к купеческой дороге, что шла из Межеводья, заново огибая озеро и болото, ему вовсе не хотелось.
Путь в одиночку по лесам ничуть не был в тягость Лесораду. Он шёл, никуда не торопясь, изредка где-то задерживался на некоторое время, если на глаза попадались какие-то зелия, которые могли пригодиться, – просто чтобы собрать их. Иной раз приходилось пережидать внезапно налетевший дождь, укрывшись под большой елью. Впрочем, когда Лесорад чувствовал, что ненастье ненадолго, он, случалось, даже и не прятался. Ну, подумаешь, вымокнет! Как вымокнет, так и высохнет, лето на дворе. А вот затяжные дожди всё же предпочитал пережидать в укрытии.
Один раз таким укрытием стал здоровенный выворотень, под которым образовалась весьма уютная пещерка. Хватило места и самому устроиться, и какой-никакой костерок соорудить. Благо под нависшим краем оврага, на котором когда-то и росло поваленное давним вихрем дерево, нашлось достаточно и хвороста, и сухих лесин. Лесорад, раздевшись до пояса, чтобы сохранить сухой и целой рубаху, стащил их поближе к выворотню, так что за дровами даже и ходить не приходилось. Вот за водой всё же требовалось выбираться, хоть и недалеко – ручеёк отыскался здесь же, в овраге. Поначалу Лесорад было попытался набрать воды, просто выставив котелок под дождь, да уж очень медленно получалось.
В другой раз, загодя почуяв приближение затяжного ненастья, он соорудил шалаш на берегу речки, вдоль которой шёл. Покрытый еловым лапником и широкими листьями папоротника, от дождя он защищал надёжно, хоть тот и зарядил на несколько дней. Шалаш получился достаточно большой, чтобы даже затащить туда пару довольно крупных брёвнышек и некоторое количество хвороста для костерка. Только за водой, как и в прошлый раз, приходилось вылезать под дождь.
Впрочем, если удавалось переждать ненастье под крышей, в каком-нибудь займище или погостье, Лесорад охотно пользовался такой возможностью. Ведуна в любой дом пускали без вопросов – а не нежить ли он. Потому что по се поры ещё никто не встречал нежити, прикинувшейся ведуном или, тем паче, волхвом. Вот обычным человеком – это бывало, и то отличить можно, ежели постараться.
Тем временем как-то незаметно подкралась и принялась хозяйничать в лесах и полях осень. Впрочем, ещё какое-то время Лесорад не так чтобы сильно обращал на это внимание. Ночи, ставшие уже довольно холодными, он проводил либо во встретившихся по пути займищах, либо, если всё же ночевал в лесу, завернувшись в тёплый плащ. Однако всё чаще подумывал, что пора бы подыскать пристанище на зиму. Всё едино лешие вместе с прочей лесной да полевой нежитью в спячку залягут, так и чего попусту бродить по лесам?
Поначалу он подумывал добраться до какого-нибудь Велесова святилища, благо по росавичским землям их было в достатке. Там ведуна примут без лишних вопросов, что ни говори, а одному богу служат.
Однако всё сложилось вовсе неожиданно.
Речка, к которой он вышел ещё накануне, называлась Ивянка. Об этом он узнал на займище, где провёл ночь. И, хотя была она вроде бы невелика, может, в пару перестрелов шириной, однако по ней от Стрелицы, из могутических земель, вполне успешно поднимались купеческие лодьи.
Поразмыслив, он решил добраться до ближайшего погостья. Оно, как ему объяснили, не без участия тех же купцов понемногу прирастало слободами, которые постепенно превратили его в самый что ни есть настоящий городок. В котором вроде как и Велесово святилище было – а куда ж без него торговому люду? Говорили ещё, что в городце том живёт сильный ведун, к нему со всей округи за помощью идут. Выслушав все эти рассказы, Лесорад укрепился в мысли именно в здешних местах обосноваться на зиму. А уж по весне видно будет, куда дальше.
Ему рассказали, что погостье звалось Ивяницким Устьем, хоть до места впадения Ивянки в Стрелицу отсюда был ещё почти день пути – понятно, по зимнему времени. Однако объяснение тому оказалось вовсе простое. Ниже по течению Ивянки холмы уступали место низинам, которые не то что в половодье – даже после сильных дождей превращались в настоящее болото. Да к тому же и сама Ивянка разделялась на несколько рукавов. Один из них был достаточно велик, чтобы по нему проходили лодьи, зато остальные, куда меньшие, вдобавок то пересыхали, то вновь заполнялись водой. Так что выбрать близ устья место для постройки крепости, как ни хотели этого князья, так и не получилось. Вернее, раза два или три пытались это сделать, один раз уже почти подвели под крышу, но по весне первое же половодье сносило все постройки. Вот так и вышло, что Устьем прозвали погостье, стоявшее ближе всего к слиянию двух рек.
Местность возле Ивянки назвать равниной, пожалуй, было бы трудно. Ложбины чередовались с холмами, и иные были даже весьма высоки. Впрочем, как объяснили Лесораду, ему не было сейчас надобности карабкаться по склонам. От займища до погостья тропа была нахоженная, меньше чем за полдня можно дойти, даже если не очень спешить. Можно было и по широкой дороге добраться, которой мужики ездили на ярмарки либо когда перед полюдьем дань в погостье отвозили. Ну, там малость подальше выходило.
Поразмыслив, Лесорад решил идти по тропе. Не потому, что так ближе. Просто – зачем на дороге пыль глотать, когда можно прогуляться через лес?
Единственное, о чём мужики малость поспорили, – как он переберётся через ручей, который называли Ржавым за рыжий налёт на камнях, заплесках берега, нижних листьях и по низу стеблей росших там трав. Вода его, как говорили, заметно отдавала железом, но при этом вроде бы была целебной. Спор вышел из-за проходимости брода. Летом – там можно при необходимости просто разуться, да и воды там по жаре вовсе мало. А вот после осенних дождей, бывало, не то что перейти – подойти к броду становилось трудновато. Впрочем, дождей последние пару седмиц не было, так что, как сказали Лесораду, при везении он мог перебраться не замочив ног.
Лесорад, по правде говоря, не обратил на их споры большого внимания. Знал: если понадобится, способ перебраться найдётся. А он, чем ближе подходил к городцу, тем сильнее чувствовал, что именно сюда ему действительно нужно.
О том, что ручей уже близко, Лесорад узнал по тому, что тропа заметно пошла вниз и стала малость сыровата. А ещё – по запаху воды, хоть и с едва уловимой примесью железа. Впрочем, под ногами не чавкало, похоже, правы были те, кто говорил, что переберётся он без особого труда.
Земля всё больше приобретала рыжеватый оттенок, и Лесорад чуть заметно усмехнулся. Ещё по рассказам мужиков он понял, что причина и этой рыжины, и привкуса воды одна – залежи железа под землёй, откуда выбивался какой-то из питавших ручей источников, а может, даже и не один. Насколько эти залежи велики, он, понятно, не знал. Едва ли в самом деле очень уж большие. Да и едва ли кто станет их разыскивать. Может, они в самой глубине какого-то из здешних холмов, поди докопайся! Проще готовое железо купить, благо купцы привозят.
Перебраться через ручей и в самом деле удалось легко, хотя на камнях брода и на воде у берегов уже поблёскивал ледок. Но на камнях он неожиданно оказался какой-то вовсе не скользкий.
Шагая по тропе, по обочинам которой островки ещё не вовсе пожухлой травы и ярко-зелёные пятна мха перемежались ворохами рыже-бурых опавших листьев, слегка припорошенных снежком, Лесорад чувствовал лёгкую грусть. Зима уже вступала в свои права, лешие залегли в спячку, и без них лес казался тоже уснувшим. Тишину в нём нарушало разве что теньканье синиц – этим и холода нипочём. Да дятлы где-то в глубине продолжали трудолюбиво выбивать дробь на стволах в поисках жучков и личинок, забравшихся под кору.
Впереди мелькнуло что-то – явно живое. Вернее, не что-то, кто-то. Вглядевшись, Лесорад увидел человека в такой же, как у него самого, медвежьей безрукавке мехом наружу. Похоже, это был тот самый ведун, о котором ему говорили на займище. Он тоже заметил гостя, шагнул ему навстречу, усмехнулся:
– Выходит, встретились два ведуна… Какими судьбами в наши края?
Лесорад ответил такой же усмешкой:
– Да вот зима в этих местах застала.
– Лессссной Пассстырь… – раздалось вдруг рядом.
Голос был едва слышный и принадлежал явно не человеку. Оглянувшись в ту сторону, откуда он прозвучал, Лесорад с удивлением заметил в нескольких шагах обок здешнего ведуна едва видное существо, висящее прямо в воздухе. Более всего оно напоминало змея, стоящего на хвосте и сотканного из пламени. До сих пор Лесораду не то что видеть – даже и слышать о таких не доводилось.
Видимо, на лице его очень явственно отразилось удивление, потому что ведун качнул головой:
– Видно, не прост ты, если он тебе показался.
– Я, считай, с малых лет нежить видеть умею, – откликнулся Лесорад.
– Вон как… А не Велесова ли кровь в тебе? Ежели ты и впрямь Лесной Пастырь?
– И тебе того же, хозяин! – Лесорад с невольным любопытством рассматривал его. – Тебя хоть как называть-то – болотным али всё же водяным?
– Болотным, – понимающе усмехнулся тот. – Оно, конечно, у меня тут и озерца вон есть, да ведь такие на любом болоте сыщутся. А ты к нам какими судьбами?
– Да вот понять хочу, как вышло, что на месте озера болото стало. Старики сказывают, немаленькое озеро-то было, несколько речек от него питалось. А теперь ни озера, ни речек… Одно болото осталось. Куда прежний-то хозяин подевался?
Болотник совершенно по-человечески почесал в затылке:
– Так ведь тут как… Озеро-то не всё болотом стало. Длинное ведь оно было, ежели вдоль берега, так, почитай, на пару дней пути для вас, людей. Может, даже и побольше. А с полуночной стороны к нему болото и примыкало. Ну, соседствовали мирно. Да водяной-то от людей, что порыбачить на берег приходили, всякие игры перенял. Ну, там, в кости, ещё во что-то. И уж больно ему это понравилось. Да вот незадача – стал с лешим играть, да и проиграл [1]
Закрыть
, стало вместо пары заливов сухое место, лес вырос. Отыграться хотел – ещё кусок озера потерял. До того дошло, что получилось вроде как два озера, оба большие, между ними мыс, и только у полуночного берега между озёрами водяная перемычка – соединяла их. Сейчас-то тоже обмелела, песком затянулась, камышом поросла. Водяной после того с лешим-то играть зарёкся, а поиграть-то всё одно хочется. Ну, он ко мне и явился. А только и тут ему не повезло. Всю половину озера, что по эту сторону от мыса, он мне проиграл. Не враз, постепенно. Вот и вышло, что озеро, и до того не шибко глубокое, вовсе обмелело да заросло… Хотя зарастать оно ещё прежде того начало. Водяной, когда играть начал, за владениями своими уже не больно и следил. Места, откуда пара речушек вытекали, ещё при нём песком позатянуло, обмелели они, только по весне и наполнялись. Ну, а мне их чистить вроде как и не положено, не моё это дело…По поверьям, лешие – весьма азартные игроки. При этом в залог могут ставить то или иное зверьё, птиц, а в особых случаях – даже и свои владения.
Лесорад нахмурился:
– Так а родники, что озеро на этой половине питали, тоже, что ли, иссякли да песком затянулись?
– Да нет, все целы. Вон ручейки кой-где лишнюю воду отводят. А в полуночную сторону даже и речушка одна.
– Понятно… – протянул Лесорад. – А другая-то половина озера хоть уцелела?
– А куда оно денется! Там другие водяные вмешались – из реки, которая в ту сторону течёт. Там большая, вроде люди её Звонкой зовут.
Лесорад только головой покачал. Вот как дело оборачивалось – из-за озёрного водяного, который ударился в игру, могла обмелеть даже и Звонка, кабы её водяной не вмешался…
Однако что делать с полученным знанием, Лесорад, по правде говоря, не представлял. Что-то менять здесь, на этом озере-болоте, он, понятно, не собирался. Всё же не одно десятилетие это тянется, поздновато назад возвращать. Все уж привыкли – и люди, и нежить. Надо бы, правда, ещё с водяным поговорить, да едва ли что-то с того изменится… Хотя ему самому на будущее приметка, на что при случае внимание обращать. Ещё ведь где-нибудь такое может повстречаться!
Поразмыслив, он решил всё же пройтись до озера. Простившись с болотником, зашагал через лес в подзакатную сторону. Как объяснял болотник, идти предстояло дня два – всё же не прямой путь, у бывшего озера-то заливов хватало, так кое-где топко. В низинках-то и в прежние времена сыровато было, хоть они вроде в ведении лешего. Обходи их! Нежить и напрямик может, а человеку, хочешь – не хочешь, приходится пути выбирать. Лесорад к тому же собирался пройти и дальше, до истока Звонки. Глядишь, и с тамошним водяным перемолвиться удастся. Оно, конечно, озеро да река – не лесные угодья, да с лесом-то рядом.
Поблизости от уцелевшего озера стояло довольно большое займище. Однако сейчас Лесораду почему-то не хотелось встречаться с людьми. Так что займище он обошёл стороной, как-то сумев разминуться с местными жителями. Правда, и путь это удлинило, и к озеру он вышел почти возле истока Звонки.
Вызвать озёрного хозяина ему не удалось – видно, он проводил время где-то возле противоположного берега. А может, отдыхал под какой-нибудь коряжиной на дне. Зато в русле широкого ручья, который и был началом Звонки, неожиданно плеснула вода. Вынырнувший водяной, подняв над водой только голову, вгляделся в гостя, кивнул:
– Здоров, Велесич! Какими судьбами к нам?
– Да вот решил разобраться, отчего там, где, старики говорят, речки были, нынче суходол.
Водяной понял, про что он говорит, усмехнулся:
– А, это вон его работа.
Он кивнул в сторону озера. Потом вздохнул и признался, что порой очень хочется здешнего, озёрного водяного обратить в лягушку. Или в сома – пусть себе и дальше под корягой лежит. А сюда вместо него другой водяной бы пришёл, потолковей. Да по силам-то они равны, не выйдет. А ещё была мысль вовсе ручей, что из озера вытекает да исток Звонки питает, завалить. Не так уж и много воды туда из озера-то уходит, больше родники да ручейки со всех сторон приносят. Даже и не особо заметно будет.
Выслушав его, Лесорад покачал головой:
– А надо? Родники, что на дне озера, всё одно не перекроешь. Только округу позатопишь, потому – вода в озере поднимется. А после и завал твой размоет.
– И то верно, – отозвался водяной. – Да и рыба вон икру метать сюда приходит… Ладно, придумаю другое чего-нибудь. А что тот конец озера обмелел, так там и прежде не шибко глубоко было. Я в прежние времена, ещё лет так пару сотен назад, что ли, в гостях у него был, так видел. Где речки вытекали, там и тогда глубина была, может, в человеческий рост… – он, прищурившись, окинул ведуна взглядом. – Тебя вон скрыло бы, а ежели кто ростом повыше – ну, полголовы над водой бы осталось. А кое-где и того мельче, вон лешему, когда часть владений у него выиграл, даже и особо стараться не пришлось, чтоб на месте куска озера лес стал.
Он ещё кое-что порассказал Лесораду про здешнюю округу. Правда, ничего такого, чтобы могло уж очень пригодиться в будущем, ведун не услышал. Всё же ему впредь дело иметь придётся больше с лешими, а не с водяными. Ну, хоть любопытство удовлетворил, разобрался, что в здешних местах творится.
На прощанье водяной указал ему, где лучше перебраться через Звонку. Дальнейший путь Лесорада вёл в земли твердичей, а возвращаться к купеческой дороге, что шла из Межеводья, заново огибая озеро и болото, ему вовсе не хотелось.
Глава 30
Путь в одиночку по лесам ничуть не был в тягость Лесораду. Он шёл, никуда не торопясь, изредка где-то задерживался на некоторое время, если на глаза попадались какие-то зелия, которые могли пригодиться, – просто чтобы собрать их. Иной раз приходилось пережидать внезапно налетевший дождь, укрывшись под большой елью. Впрочем, когда Лесорад чувствовал, что ненастье ненадолго, он, случалось, даже и не прятался. Ну, подумаешь, вымокнет! Как вымокнет, так и высохнет, лето на дворе. А вот затяжные дожди всё же предпочитал пережидать в укрытии.
Один раз таким укрытием стал здоровенный выворотень, под которым образовалась весьма уютная пещерка. Хватило места и самому устроиться, и какой-никакой костерок соорудить. Благо под нависшим краем оврага, на котором когда-то и росло поваленное давним вихрем дерево, нашлось достаточно и хвороста, и сухих лесин. Лесорад, раздевшись до пояса, чтобы сохранить сухой и целой рубаху, стащил их поближе к выворотню, так что за дровами даже и ходить не приходилось. Вот за водой всё же требовалось выбираться, хоть и недалеко – ручеёк отыскался здесь же, в овраге. Поначалу Лесорад было попытался набрать воды, просто выставив котелок под дождь, да уж очень медленно получалось.
В другой раз, загодя почуяв приближение затяжного ненастья, он соорудил шалаш на берегу речки, вдоль которой шёл. Покрытый еловым лапником и широкими листьями папоротника, от дождя он защищал надёжно, хоть тот и зарядил на несколько дней. Шалаш получился достаточно большой, чтобы даже затащить туда пару довольно крупных брёвнышек и некоторое количество хвороста для костерка. Только за водой, как и в прошлый раз, приходилось вылезать под дождь.
Впрочем, если удавалось переждать ненастье под крышей, в каком-нибудь займище или погостье, Лесорад охотно пользовался такой возможностью. Ведуна в любой дом пускали без вопросов – а не нежить ли он. Потому что по се поры ещё никто не встречал нежити, прикинувшейся ведуном или, тем паче, волхвом. Вот обычным человеком – это бывало, и то отличить можно, ежели постараться.
Тем временем как-то незаметно подкралась и принялась хозяйничать в лесах и полях осень. Впрочем, ещё какое-то время Лесорад не так чтобы сильно обращал на это внимание. Ночи, ставшие уже довольно холодными, он проводил либо во встретившихся по пути займищах, либо, если всё же ночевал в лесу, завернувшись в тёплый плащ. Однако всё чаще подумывал, что пора бы подыскать пристанище на зиму. Всё едино лешие вместе с прочей лесной да полевой нежитью в спячку залягут, так и чего попусту бродить по лесам?
Поначалу он подумывал добраться до какого-нибудь Велесова святилища, благо по росавичским землям их было в достатке. Там ведуна примут без лишних вопросов, что ни говори, а одному богу служат.
Однако всё сложилось вовсе неожиданно.
Речка, к которой он вышел ещё накануне, называлась Ивянка. Об этом он узнал на займище, где провёл ночь. И, хотя была она вроде бы невелика, может, в пару перестрелов шириной, однако по ней от Стрелицы, из могутических земель, вполне успешно поднимались купеческие лодьи.
Поразмыслив, он решил добраться до ближайшего погостья. Оно, как ему объяснили, не без участия тех же купцов понемногу прирастало слободами, которые постепенно превратили его в самый что ни есть настоящий городок. В котором вроде как и Велесово святилище было – а куда ж без него торговому люду? Говорили ещё, что в городце том живёт сильный ведун, к нему со всей округи за помощью идут. Выслушав все эти рассказы, Лесорад укрепился в мысли именно в здешних местах обосноваться на зиму. А уж по весне видно будет, куда дальше.
Ему рассказали, что погостье звалось Ивяницким Устьем, хоть до места впадения Ивянки в Стрелицу отсюда был ещё почти день пути – понятно, по зимнему времени. Однако объяснение тому оказалось вовсе простое. Ниже по течению Ивянки холмы уступали место низинам, которые не то что в половодье – даже после сильных дождей превращались в настоящее болото. Да к тому же и сама Ивянка разделялась на несколько рукавов. Один из них был достаточно велик, чтобы по нему проходили лодьи, зато остальные, куда меньшие, вдобавок то пересыхали, то вновь заполнялись водой. Так что выбрать близ устья место для постройки крепости, как ни хотели этого князья, так и не получилось. Вернее, раза два или три пытались это сделать, один раз уже почти подвели под крышу, но по весне первое же половодье сносило все постройки. Вот так и вышло, что Устьем прозвали погостье, стоявшее ближе всего к слиянию двух рек.
Местность возле Ивянки назвать равниной, пожалуй, было бы трудно. Ложбины чередовались с холмами, и иные были даже весьма высоки. Впрочем, как объяснили Лесораду, ему не было сейчас надобности карабкаться по склонам. От займища до погостья тропа была нахоженная, меньше чем за полдня можно дойти, даже если не очень спешить. Можно было и по широкой дороге добраться, которой мужики ездили на ярмарки либо когда перед полюдьем дань в погостье отвозили. Ну, там малость подальше выходило.
Поразмыслив, Лесорад решил идти по тропе. Не потому, что так ближе. Просто – зачем на дороге пыль глотать, когда можно прогуляться через лес?
Единственное, о чём мужики малость поспорили, – как он переберётся через ручей, который называли Ржавым за рыжий налёт на камнях, заплесках берега, нижних листьях и по низу стеблей росших там трав. Вода его, как говорили, заметно отдавала железом, но при этом вроде бы была целебной. Спор вышел из-за проходимости брода. Летом – там можно при необходимости просто разуться, да и воды там по жаре вовсе мало. А вот после осенних дождей, бывало, не то что перейти – подойти к броду становилось трудновато. Впрочем, дождей последние пару седмиц не было, так что, как сказали Лесораду, при везении он мог перебраться не замочив ног.
Лесорад, по правде говоря, не обратил на их споры большого внимания. Знал: если понадобится, способ перебраться найдётся. А он, чем ближе подходил к городцу, тем сильнее чувствовал, что именно сюда ему действительно нужно.
О том, что ручей уже близко, Лесорад узнал по тому, что тропа заметно пошла вниз и стала малость сыровата. А ещё – по запаху воды, хоть и с едва уловимой примесью железа. Впрочем, под ногами не чавкало, похоже, правы были те, кто говорил, что переберётся он без особого труда.
Земля всё больше приобретала рыжеватый оттенок, и Лесорад чуть заметно усмехнулся. Ещё по рассказам мужиков он понял, что причина и этой рыжины, и привкуса воды одна – залежи железа под землёй, откуда выбивался какой-то из питавших ручей источников, а может, даже и не один. Насколько эти залежи велики, он, понятно, не знал. Едва ли в самом деле очень уж большие. Да и едва ли кто станет их разыскивать. Может, они в самой глубине какого-то из здешних холмов, поди докопайся! Проще готовое железо купить, благо купцы привозят.
Перебраться через ручей и в самом деле удалось легко, хотя на камнях брода и на воде у берегов уже поблёскивал ледок. Но на камнях он неожиданно оказался какой-то вовсе не скользкий.
Шагая по тропе, по обочинам которой островки ещё не вовсе пожухлой травы и ярко-зелёные пятна мха перемежались ворохами рыже-бурых опавших листьев, слегка припорошенных снежком, Лесорад чувствовал лёгкую грусть. Зима уже вступала в свои права, лешие залегли в спячку, и без них лес казался тоже уснувшим. Тишину в нём нарушало разве что теньканье синиц – этим и холода нипочём. Да дятлы где-то в глубине продолжали трудолюбиво выбивать дробь на стволах в поисках жучков и личинок, забравшихся под кору.
Впереди мелькнуло что-то – явно живое. Вернее, не что-то, кто-то. Вглядевшись, Лесорад увидел человека в такой же, как у него самого, медвежьей безрукавке мехом наружу. Похоже, это был тот самый ведун, о котором ему говорили на займище. Он тоже заметил гостя, шагнул ему навстречу, усмехнулся:
– Выходит, встретились два ведуна… Какими судьбами в наши края?
Лесорад ответил такой же усмешкой:
– Да вот зима в этих местах застала.
– Лессссной Пассстырь… – раздалось вдруг рядом.
Голос был едва слышный и принадлежал явно не человеку. Оглянувшись в ту сторону, откуда он прозвучал, Лесорад с удивлением заметил в нескольких шагах обок здешнего ведуна едва видное существо, висящее прямо в воздухе. Более всего оно напоминало змея, стоящего на хвосте и сотканного из пламени. До сих пор Лесораду не то что видеть – даже и слышать о таких не доводилось.
Видимо, на лице его очень явственно отразилось удивление, потому что ведун качнул головой:
– Видно, не прост ты, если он тебе показался.
– Я, считай, с малых лет нежить видеть умею, – откликнулся Лесорад.
– Вон как… А не Велесова ли кровь в тебе? Ежели ты и впрямь Лесной Пастырь?
