Похоже, Барб поняла, что я говорить не в силах, а потому продолжила, считая, что так меня успокоит:
– Хотя наш император – мужчина щедрый. Все говорят, что когда он расстаётся с любовницами, то осыпает их драгоценностями, а некоторым дарит и земли. Уверена, что и тебя он не обидит.То, что ты получишь от меня за зелья, покажется тебе тогда крохами.
– Ничего, крохи – да мои, честно заработанные, – с трудом выдавила я, стараясь прийти в себя.
– Что же, значит, договорились, – кивнула мне Барб. – Тогда я, пожалуй, пойду. Не буду больше рядом с тобой маячить. Всё же ты теперь не абы кто, а придворная дама.
И резко развернувшись, направилась прочь от шатра целителей.
Несмотря на боль, что всё ещё тупо ныла в груди, я была благодарна Барб за то, что она внезапно и жёстко напомнила мне о реальности. С иллюзиями жить легко и приятно. Жаль, что они всегда разбиваются, нанося кровавые раны. И лучше очнуться сейчас и подготовиться к крушению, ведь его не избежать. Дамиан женится на Феодоте, и строить свои планы на будущее надо исходя из этой печальной для меня реальности.
Я ещё не вполне отошла от напоминания Барб, когда меня нашёл Дамиан. Желая немного успокоиться, я не пошла сразу в его шатёр, а решила немного прогуляться вдоль внутренней границы лагеря и сосредоточено отмеряла шаги, когда он внезапно нагнал меня сзади и обнял за талию.
– Куда это ты? Или заблудилась? От целителей дорога в мой шатёр совсем в другой стороне.
– Нет, не заблудилась. Хотела немного погулять, а то всё время то в повозке, то в шатре. Хоть немного ноги разомну.
– Давай тогда прогуляемся в другую сторону, поближе к шатру. Там и поужинаем.
Спорить с императором неуместно, а в данном случае и бессмысленно. Мне всё равно куда идти, тем более теперь, когда одиночество мне не светит.
Дамиан любезно предложил мне локоть и, когда я на него опёрлась, аккуратно развернул наш путь в другую сторону.
Какое-то время мы шли молча. Потом Дамиан спросил:
– Тебя кто-то обидел?
– Нет.
– Но я вижу – ты расстроена. Мне спросить у твоей охраны? – напомнил мне Дамиан об ещё одном обстоятельстве, о котором я совсем забыла.
Оборотни, которые везде сопровождали меня, старались быть незаметными, но не были ни глухими, ни слепыми. И в отличии от настоящих волкодавов, чей облик они принимали, могли рассказать императору обо всех моих встречах и разговорах.
– Точно! Я совсем забыла о приставленных ко мне соглядатаях, – мне совсем не хотелось, чтобы Дамиан узнал, о чём мы говорили с Барб, и не утихшая ещё боль прорвалась раздражёнными словами.
– Не соглядатаи, – поправил меня император, – а охрана.
– А в чём разница, раз они докладывают тебе о каждом моём шаге?
– А тебе есть что скрывать? – остановился Дамиан и повернулся ко мне лицом.
– Откуда же? Если я даже на миг не остаюсь одна?
Я сама слышала, как скандально и неприятно звучит мой голос, совсем не так, как подобает говорить с императором. Я думала, что Дамиан рассердится, и даже ждала этого. Тогда я могла бы позволить себе обидеться и больше не говорить с ним. Какое-то время.
Но даже в поводе для обиды Дамиан мне отказал!
– Дорогая, ты же понимаешь, охрана необходима, – терпеливо, как ребёнку, сказал император и коснулся моего лица, отводя выбившуюся из-под капюшона прядь. – Они вовсе не докладывают мне о каждом твоём шаге. Их задача в другом. Но я вижу, что ты расстроена и не хочешь называть причину. Мне надо знать, чтобы устранить её.
– Ты не можешь её устранить! – сжала кулачки я. Мне хотелось топать ногами и визгливо кричать на него, но приходилось сдерживаться. – Ты не можешь устранить ветер! Ты не можешь устранить холод! Бесконечную дорогу! Отсутствие нормальной ванны и крыши над головой! Отсутствие дома!
На последнем слове голос у меня дрогнул, и я едва не расплакалась. Поэтому развернулась и упрямо направилась назад по тропе, по которой шла до его появления. Но далеко мне уйти не дали. В один шаг Дамиан догнал меня и крепко обнял.
– Я понимаю. Ты просто устала, милая, – тихо прошептал он, целуя меня в лоб.
– Да! Устала! От всего! И не предлагай мне сидеть в твоём шатре, чтобы не уставать. Если я буду заперта, то устану в два раза сильнее!
– Но сейчас всё же пойдём в шатёр. Лучше поговорим там.
Я осознала, что кричу на императора, а он меня обнимает и целует перед толпой зрителей. Мара, Филип и два волкодава стоят почти вплотную к нам и слышат всё. А все остальные обитатели военного лагеря – в отдалении. Они скорее всего не слышат наших слов, но иногда жесты и мимика говорят не меньше. Пришлось послушно вновь опереться на предложенную руку Дамиана и направиться вместе с ним к его шатру.
Размеренный шаг, молчание и прохладный ветер, овевавший лицо и забиравшийся под плащ, остудили мне голову и помогли взять себя в руки. Похоже, почувствовав это, Дамиан вновь заговорил:
– Прости, Эви!
– За что?
– За то, что взял тебя в поход. Большинство дам начали бы ныть м жаловаться куда раньше.
– Я не ною!
– Конечно нет. Ты вообще – золото! Дар богов, как подсказал твой Гарибад.
– Он не мой!
– Конечно, конечно. Но в главном-то он прав, – продолжал зубоскалить Дамиан.
Решив, что определил причину моего плохого настроения, император успокоился и собирался теперь поднять настроение и мне.
– И в чём именно он прав?
– В том, что ты – драгоценная жемчужина, а с драгоценности лучше не спускать глаз, – неожиданно Дамиан вздохнул и продолжил почти шёпотом. – И взял тебя с собой прежде всего поэтому. После прошлого раза боюсь оставлять тебя одну. Кажется, что обязательно что-то случится, а меня не будет рядом.
– Что со мной может случиться, –смиряясь, проворчала я.
– И вы правы, цезз, – неожиданно вмешался в наш разговор Филип. – Утром мне прислали сообщение из замка, где должна была бы остаться ниса Эвелин. Я не успел доложить вам.
– И что в нём?
– Поймали соглядатая. Он признался, что должен был отравить нису Эвелин.
– Что?!
– Что? – одновременно с Дамианом вырвалось у меня. – Но кому это нужно?
– Я надеялся, что вы, ниса, знаете, – почтительно сказал Филип, внимательно вглядываясь в меня.
– Откуда? У меня нет врагов...
– Это вы так думаете. Кто-то считает по-другому.
– Кто-то на той стороне, – нахмурился Дамиан. – На нашей все знают, что Эви со мной.
– Теперь знают и там, но когда его отправляли – не знали. Рассчитывали, что пока он доберётся, пока осмотрится и найдёт возможность подсыпать яд, вы, цезз, уже покинете замок, а ниса как раз останется одна почти без охраны.Так что ваше решение взять нису с собой вдвойне правильное.
Дамиан прикрыл мою руку, лежащую на его локте, второй рукой, то ли стремясь поддержать, то ли для собственного спокойствия.
– Не понимаю, кому это надо... Зачем? – никак не могла собраться с мыслями я.
В новости был только один плюс. Она вышибла из моей головы все печали по поводу предстоящего брака императора и Феодоты. До этой свадьбы ещё дожить надо суметь.
За разговором мы незаметно дошли до императорского шатра, куда Дамиан меня торопливо увлёк, бросив сопровождающим нас:
– Не входить, пока я не позову.
– Мара, ты свободна на сегодня, – добавила я, понимая, что в ближайшее время она мне точно не понадобится.
Даже если сейчас император начнёт с разговоров, выпытывания сведений о моих неведомых врагах, то ясно, чем всё равно закончится наша беседа.
Но Дамиан решил начать не с вопросов и выяснений. Едва за нами опустился полог, он впился поцелуем мне в губы, крепко прижимая к себе.
Мне и самой хотелось врасти в него, вцепиться руками в крепкие плечи и густые волосы. Мы целовались, пока хватало дыхание.
Одежда мешала, но на то, чтобы спокойно раздеться не хватало терпения. Почти не размыкая объятий и не прекращая целоваться, роняя по дороге те части одежды, от которых получалось быстро избавиться, мы, спотыкаясь и запинаясь, продвигались к ложу. В моей крови словно лихорадка горела и хотелось плакать.
Лишь когда Дамиан сильным толчком вошёл в меня, слёзы отступили. Всё в мире словно встало на правильные места. Я знала, что это иллюзия, но трезвые мысли сейчас мне были не нужны. Каждый его толчок во мне подтверждал: “Сейчас он мой! Я жива!”, а что будет завтра – знают лишь боги.
Не знаю, о чём думал Дамиан, когда потом опустошённый схлынувшей страстью, молча лежал рядом, а я решила, что нет смысла горевать о предстоящей в будущем императорской свадьбе. Могут случиться и беды посерьёзней – смерть, болезни, раны грозят и мне, и Дамиану. У императора слишком много врагов и завистников у меня, чтобы тратить душевные силы на страдания о том, что ещё не случилось. Надо радоваться тому, что есть у меня сейчас.
Потому я не стала думать о том, кто и с какой целью собирался отравить меня. И когда за ужином Филип попытался спрашивать о возможном заказчике отравления, то честно повторила:
– Не знаю. Мало ли у императора врагов на той стороне? Причиной могла стать личная ненависть и месть за погибших, а может хладнокровный расчёт - желание ослабить императора. Или кто-то собирается подсунуть вам свою дочь и хотел заранее освободить место. Перебирать можно бесконечно, но смысла я в этом не вижу.
– А что сказал сам пойманный? – спросил император.
– О заказчике - ничего. Пленник умер, как только дошли до этого. Похоже, был связан магической клятвой, – ответил Филип.
Император нахмурился и уставился в пол, словно не хотел смотреть на меня или Филипа. Прерывисто вздохнул:
– Да, ты права. Желающих причинить мне боль, навредив тебе, слишком много, чтобы строить предположения без веских оснований. Филип, предупреди охрану нисы. Пусть будут ещё внимательней. Если с ней что-то случиться, я с них шкуру спущу!
– Не волнуйся, цезз, они с неё глаз не спустят. Здесь, рядом с тобой, ей безопасней всего.
Оставшийся вечер мы с Дамианом провели вдвоём, не покидая его шатра. Разговаривали, я читала ему записки купцов, побывавших в далёких жарких странах, где водятся, если верить им, странные длинношееи животные, огромные огненные птицы и приносящие смерть мухи. И казалось, что шатёр - это маленький остров, где тепло, безопасно, и нет никого, кроме нас.
Я больше не думала об отравителе. Но среди ночи проснулась от кошмара, где мы с Гарибадом сидели в саду. Он разливал вино. Перстень его светился, предупреждая о яде, но Гарибад не замечал этого, а я, как ни пыталась, не могла вымолвить ни слова. Я проснулась с бьющимся сердцем и перехваченным спазмом горлом. Почему я так и не узнала у Гарибада, кто тогда пытался так безжалостно поступить со мной?
Я проснулась, когда Дамиан уже ушёл. Не удивительно. Хоть меня не посвящали в военные планы, но по всему очевидно, что сегодня или завтра разразится решающая битва. Две армии вчера встали друг против друга и явно ожидание стычки не продлится долго. Напряжение висело в воздухе, и лишало меня аппетита, хотя завтрак уже стоял на столике в шатре.
– Мара, собери еду с собой, и мы отправляемся к целителям, – приказала я, пока Эмис помогала мне одеваться.
Для подаренной мне служанки походная жизнь явно была непривычна, но она не жаловалась, и старалась и мне придавать, несмотря на трудности, почти столичный лоск. Но сегодня утром, когда она расчёсывала и укладывала мне волосы,то выглядела рассеянной. Её руки немного дрожали, и пару раз она немного больно дёрнула мои пряди.
– Что с тобой, Эмис? Что-то случилось?
– Вы такая храбрая, госпожа, – вздохнула она в ответ на мои вопросы. – Когда мы с Марой сюда шли, то видели сколько там арджурских солдат вдали. Прямо черным-черно! Только оружие и доспехи посверкивают. И все они на нас кинутся!
– Так ты боишься?
– Конечно! Говорю же, я не такая храбрая, как вы.
– Я вовсе не храбрая. Тоже боюсь.
– Если бы боялись, то сидели бы здесь и никуда не ходили.
Я не стала объяснять, что остаться без дела мне куда страшнее. Там, возле целителей, необходимость что-то делать для раненых, займёт меня, отвлечёт от мрачных мыслей и бояться будет некогда.
– Нет, мне спокойней там. А ты, если боишься, можешь остаться здесь, – предложила я Эмис.
– А так можно?
– Конечно. Наведёшь здесь порядок, займёшься моими платьями и одеждой императора. Почистишь всё, проверишь, приведёшь в порядок.
Эмис просияла:
– Спасибо, госпожа!
Мара подхватила корзинку, куда сложила несъеденный завтрак, и поспешила вслед за мной к целителям.
Там царила суета. Все готовились к наплыву раненых. Первые уже были, хотя армии ещё не сошлись. Как поняла, это жертвы ещё ночных разведывательных стычек.
Нис Стефанис обрадовался моему появлению и попросил приготовить запас кровеостанавливающих настоев.
– Магии на всех, как всегда, не хватит, а эти зелья позволят многим дождаться помощи.
Состав таких зелий и порядок приготовления я хорошо помнила, так что спокойно занялась делом. Процесс был несложный, но требовал сосредоточенности. Это помогало не думать о том, началось ли и как идёт сражение.
Вдруг я почувствовала какое-то странное напряжение и, оглядевшись вокруг, поняла, что не я одна. Целители и охранявшие меня оборотни явно тоже что-то почувствовали. Магические потоки, привычно-неощутимые до этого, явно менялись. Всё набухало силой, словно воздух перед грозой. Удар! Взрыв! Треск пламени где-то неподалёку.
Выйдя из-под навеса, где я варила зелье, посмотрела в сторону случившегося взрыва и поняла, что пылает шатёр императора.
– Эмис! Там Эмис!
Я хотела побежать туда, но бросившийся под ноги оборотень остановил меня. Второй, принявший уже человеческий облик, сказал:
– Ниса, вам лучше оставаться здесь. Если помощь возможна, то там есть кому её оказать. Вы только помешаете. Отвлечёте внимание на себя.
Он был прав, и я замерла, прижав руки груди, глядя в сторону поднимающегося дыма и молясь Богине-матери о спасении моей служанки. Сосредоточенная на этом, я не обратила внимания на серебряный звук сигнальных труб, выпевавших незнакомую мне короткую мелодию. И лишь изумлённый вид старшего целителя подсказал, что происходит что-то необычное даже для генерального сражения.
– Похоже, у нас сегодня работы не будет, – странным голосом произнёс нис Стефанис. – Давненько я не слышал этого сигнала. Ещё с Кивиррии.
Пламя и дым над императорским шатром не утихали. Я подозревала, что для Эмис всё закончилось плохо, потому что никто не спешил от туда со спасёнными пострадавшими, никто не бежал к целителям, зовя их на помощь.
– А что в Кивиррии? – спросила стоявшая рядом Мара.
Я порадовалась, что она всегда сопровождает меня, а не осталась сегодня в шатре, как Эмис. А потом меня настигла мысль, что я и сама могла оказаться там.
– В Кивиррии наш император впервые использовал свой дар Древней крови. Мятежников было больше, чем нас, и они считали, что сумеют расправиться с молодым императором. Живых среди них не осталось... И наших тоже прихватило. Тех, кто увлёкся боем и не успел отступить по такому же сигналу труб. Да... Не думал, что ещё раз...
Не договорив, целитель развернулся и ушёл в лечебницу. Мне хотелось одновременно бежать в разных направлениях: к шатру, чтобы узнать, что с Эмис, и к холму, где была ставка Дагрониса. Но мне и с места сдвинуться не удалось. Оборотни не дали.
– Хотя наш император – мужчина щедрый. Все говорят, что когда он расстаётся с любовницами, то осыпает их драгоценностями, а некоторым дарит и земли. Уверена, что и тебя он не обидит.То, что ты получишь от меня за зелья, покажется тебе тогда крохами.
– Ничего, крохи – да мои, честно заработанные, – с трудом выдавила я, стараясь прийти в себя.
– Что же, значит, договорились, – кивнула мне Барб. – Тогда я, пожалуй, пойду. Не буду больше рядом с тобой маячить. Всё же ты теперь не абы кто, а придворная дама.
И резко развернувшись, направилась прочь от шатра целителей.
Несмотря на боль, что всё ещё тупо ныла в груди, я была благодарна Барб за то, что она внезапно и жёстко напомнила мне о реальности. С иллюзиями жить легко и приятно. Жаль, что они всегда разбиваются, нанося кровавые раны. И лучше очнуться сейчас и подготовиться к крушению, ведь его не избежать. Дамиан женится на Феодоте, и строить свои планы на будущее надо исходя из этой печальной для меня реальности.
Прода от 22.05.2026, 11:06
Глава 10
Я ещё не вполне отошла от напоминания Барб, когда меня нашёл Дамиан. Желая немного успокоиться, я не пошла сразу в его шатёр, а решила немного прогуляться вдоль внутренней границы лагеря и сосредоточено отмеряла шаги, когда он внезапно нагнал меня сзади и обнял за талию.
– Куда это ты? Или заблудилась? От целителей дорога в мой шатёр совсем в другой стороне.
– Нет, не заблудилась. Хотела немного погулять, а то всё время то в повозке, то в шатре. Хоть немного ноги разомну.
– Давай тогда прогуляемся в другую сторону, поближе к шатру. Там и поужинаем.
Спорить с императором неуместно, а в данном случае и бессмысленно. Мне всё равно куда идти, тем более теперь, когда одиночество мне не светит.
Дамиан любезно предложил мне локоть и, когда я на него опёрлась, аккуратно развернул наш путь в другую сторону.
Какое-то время мы шли молча. Потом Дамиан спросил:
– Тебя кто-то обидел?
– Нет.
– Но я вижу – ты расстроена. Мне спросить у твоей охраны? – напомнил мне Дамиан об ещё одном обстоятельстве, о котором я совсем забыла.
Оборотни, которые везде сопровождали меня, старались быть незаметными, но не были ни глухими, ни слепыми. И в отличии от настоящих волкодавов, чей облик они принимали, могли рассказать императору обо всех моих встречах и разговорах.
– Точно! Я совсем забыла о приставленных ко мне соглядатаях, – мне совсем не хотелось, чтобы Дамиан узнал, о чём мы говорили с Барб, и не утихшая ещё боль прорвалась раздражёнными словами.
– Не соглядатаи, – поправил меня император, – а охрана.
– А в чём разница, раз они докладывают тебе о каждом моём шаге?
– А тебе есть что скрывать? – остановился Дамиан и повернулся ко мне лицом.
– Откуда же? Если я даже на миг не остаюсь одна?
Я сама слышала, как скандально и неприятно звучит мой голос, совсем не так, как подобает говорить с императором. Я думала, что Дамиан рассердится, и даже ждала этого. Тогда я могла бы позволить себе обидеться и больше не говорить с ним. Какое-то время.
Но даже в поводе для обиды Дамиан мне отказал!
– Дорогая, ты же понимаешь, охрана необходима, – терпеливо, как ребёнку, сказал император и коснулся моего лица, отводя выбившуюся из-под капюшона прядь. – Они вовсе не докладывают мне о каждом твоём шаге. Их задача в другом. Но я вижу, что ты расстроена и не хочешь называть причину. Мне надо знать, чтобы устранить её.
– Ты не можешь её устранить! – сжала кулачки я. Мне хотелось топать ногами и визгливо кричать на него, но приходилось сдерживаться. – Ты не можешь устранить ветер! Ты не можешь устранить холод! Бесконечную дорогу! Отсутствие нормальной ванны и крыши над головой! Отсутствие дома!
На последнем слове голос у меня дрогнул, и я едва не расплакалась. Поэтому развернулась и упрямо направилась назад по тропе, по которой шла до его появления. Но далеко мне уйти не дали. В один шаг Дамиан догнал меня и крепко обнял.
– Я понимаю. Ты просто устала, милая, – тихо прошептал он, целуя меня в лоб.
– Да! Устала! От всего! И не предлагай мне сидеть в твоём шатре, чтобы не уставать. Если я буду заперта, то устану в два раза сильнее!
– Но сейчас всё же пойдём в шатёр. Лучше поговорим там.
Я осознала, что кричу на императора, а он меня обнимает и целует перед толпой зрителей. Мара, Филип и два волкодава стоят почти вплотную к нам и слышат всё. А все остальные обитатели военного лагеря – в отдалении. Они скорее всего не слышат наших слов, но иногда жесты и мимика говорят не меньше. Пришлось послушно вновь опереться на предложенную руку Дамиана и направиться вместе с ним к его шатру.
Размеренный шаг, молчание и прохладный ветер, овевавший лицо и забиравшийся под плащ, остудили мне голову и помогли взять себя в руки. Похоже, почувствовав это, Дамиан вновь заговорил:
– Прости, Эви!
– За что?
– За то, что взял тебя в поход. Большинство дам начали бы ныть м жаловаться куда раньше.
– Я не ною!
– Конечно нет. Ты вообще – золото! Дар богов, как подсказал твой Гарибад.
– Он не мой!
– Конечно, конечно. Но в главном-то он прав, – продолжал зубоскалить Дамиан.
Решив, что определил причину моего плохого настроения, император успокоился и собирался теперь поднять настроение и мне.
– И в чём именно он прав?
– В том, что ты – драгоценная жемчужина, а с драгоценности лучше не спускать глаз, – неожиданно Дамиан вздохнул и продолжил почти шёпотом. – И взял тебя с собой прежде всего поэтому. После прошлого раза боюсь оставлять тебя одну. Кажется, что обязательно что-то случится, а меня не будет рядом.
– Что со мной может случиться, –смиряясь, проворчала я.
Прода от 26.05.2026, 11:48
– И вы правы, цезз, – неожиданно вмешался в наш разговор Филип. – Утром мне прислали сообщение из замка, где должна была бы остаться ниса Эвелин. Я не успел доложить вам.
– И что в нём?
– Поймали соглядатая. Он признался, что должен был отравить нису Эвелин.
– Что?!
– Что? – одновременно с Дамианом вырвалось у меня. – Но кому это нужно?
– Я надеялся, что вы, ниса, знаете, – почтительно сказал Филип, внимательно вглядываясь в меня.
– Откуда? У меня нет врагов...
– Это вы так думаете. Кто-то считает по-другому.
– Кто-то на той стороне, – нахмурился Дамиан. – На нашей все знают, что Эви со мной.
– Теперь знают и там, но когда его отправляли – не знали. Рассчитывали, что пока он доберётся, пока осмотрится и найдёт возможность подсыпать яд, вы, цезз, уже покинете замок, а ниса как раз останется одна почти без охраны.Так что ваше решение взять нису с собой вдвойне правильное.
Дамиан прикрыл мою руку, лежащую на его локте, второй рукой, то ли стремясь поддержать, то ли для собственного спокойствия.
– Не понимаю, кому это надо... Зачем? – никак не могла собраться с мыслями я.
В новости был только один плюс. Она вышибла из моей головы все печали по поводу предстоящего брака императора и Феодоты. До этой свадьбы ещё дожить надо суметь.
За разговором мы незаметно дошли до императорского шатра, куда Дамиан меня торопливо увлёк, бросив сопровождающим нас:
– Не входить, пока я не позову.
– Мара, ты свободна на сегодня, – добавила я, понимая, что в ближайшее время она мне точно не понадобится.
Даже если сейчас император начнёт с разговоров, выпытывания сведений о моих неведомых врагах, то ясно, чем всё равно закончится наша беседа.
Но Дамиан решил начать не с вопросов и выяснений. Едва за нами опустился полог, он впился поцелуем мне в губы, крепко прижимая к себе.
Мне и самой хотелось врасти в него, вцепиться руками в крепкие плечи и густые волосы. Мы целовались, пока хватало дыхание.
Одежда мешала, но на то, чтобы спокойно раздеться не хватало терпения. Почти не размыкая объятий и не прекращая целоваться, роняя по дороге те части одежды, от которых получалось быстро избавиться, мы, спотыкаясь и запинаясь, продвигались к ложу. В моей крови словно лихорадка горела и хотелось плакать.
Лишь когда Дамиан сильным толчком вошёл в меня, слёзы отступили. Всё в мире словно встало на правильные места. Я знала, что это иллюзия, но трезвые мысли сейчас мне были не нужны. Каждый его толчок во мне подтверждал: “Сейчас он мой! Я жива!”, а что будет завтра – знают лишь боги.
Не знаю, о чём думал Дамиан, когда потом опустошённый схлынувшей страстью, молча лежал рядом, а я решила, что нет смысла горевать о предстоящей в будущем императорской свадьбе. Могут случиться и беды посерьёзней – смерть, болезни, раны грозят и мне, и Дамиану. У императора слишком много врагов и завистников у меня, чтобы тратить душевные силы на страдания о том, что ещё не случилось. Надо радоваться тому, что есть у меня сейчас.
Потому я не стала думать о том, кто и с какой целью собирался отравить меня. И когда за ужином Филип попытался спрашивать о возможном заказчике отравления, то честно повторила:
– Не знаю. Мало ли у императора врагов на той стороне? Причиной могла стать личная ненависть и месть за погибших, а может хладнокровный расчёт - желание ослабить императора. Или кто-то собирается подсунуть вам свою дочь и хотел заранее освободить место. Перебирать можно бесконечно, но смысла я в этом не вижу.
– А что сказал сам пойманный? – спросил император.
– О заказчике - ничего. Пленник умер, как только дошли до этого. Похоже, был связан магической клятвой, – ответил Филип.
Император нахмурился и уставился в пол, словно не хотел смотреть на меня или Филипа. Прерывисто вздохнул:
– Да, ты права. Желающих причинить мне боль, навредив тебе, слишком много, чтобы строить предположения без веских оснований. Филип, предупреди охрану нисы. Пусть будут ещё внимательней. Если с ней что-то случиться, я с них шкуру спущу!
– Не волнуйся, цезз, они с неё глаз не спустят. Здесь, рядом с тобой, ей безопасней всего.
Оставшийся вечер мы с Дамианом провели вдвоём, не покидая его шатра. Разговаривали, я читала ему записки купцов, побывавших в далёких жарких странах, где водятся, если верить им, странные длинношееи животные, огромные огненные птицы и приносящие смерть мухи. И казалось, что шатёр - это маленький остров, где тепло, безопасно, и нет никого, кроме нас.
Я больше не думала об отравителе. Но среди ночи проснулась от кошмара, где мы с Гарибадом сидели в саду. Он разливал вино. Перстень его светился, предупреждая о яде, но Гарибад не замечал этого, а я, как ни пыталась, не могла вымолвить ни слова. Я проснулась с бьющимся сердцем и перехваченным спазмом горлом. Почему я так и не узнала у Гарибада, кто тогда пытался так безжалостно поступить со мной?
Прода от 29.05.2026, 10:18
ГЛАВА 11
Я проснулась, когда Дамиан уже ушёл. Не удивительно. Хоть меня не посвящали в военные планы, но по всему очевидно, что сегодня или завтра разразится решающая битва. Две армии вчера встали друг против друга и явно ожидание стычки не продлится долго. Напряжение висело в воздухе, и лишало меня аппетита, хотя завтрак уже стоял на столике в шатре.
– Мара, собери еду с собой, и мы отправляемся к целителям, – приказала я, пока Эмис помогала мне одеваться.
Для подаренной мне служанки походная жизнь явно была непривычна, но она не жаловалась, и старалась и мне придавать, несмотря на трудности, почти столичный лоск. Но сегодня утром, когда она расчёсывала и укладывала мне волосы,то выглядела рассеянной. Её руки немного дрожали, и пару раз она немного больно дёрнула мои пряди.
– Что с тобой, Эмис? Что-то случилось?
– Вы такая храбрая, госпожа, – вздохнула она в ответ на мои вопросы. – Когда мы с Марой сюда шли, то видели сколько там арджурских солдат вдали. Прямо черным-черно! Только оружие и доспехи посверкивают. И все они на нас кинутся!
– Так ты боишься?
– Конечно! Говорю же, я не такая храбрая, как вы.
– Я вовсе не храбрая. Тоже боюсь.
– Если бы боялись, то сидели бы здесь и никуда не ходили.
Я не стала объяснять, что остаться без дела мне куда страшнее. Там, возле целителей, необходимость что-то делать для раненых, займёт меня, отвлечёт от мрачных мыслей и бояться будет некогда.
– Нет, мне спокойней там. А ты, если боишься, можешь остаться здесь, – предложила я Эмис.
– А так можно?
– Конечно. Наведёшь здесь порядок, займёшься моими платьями и одеждой императора. Почистишь всё, проверишь, приведёшь в порядок.
Эмис просияла:
– Спасибо, госпожа!
Мара подхватила корзинку, куда сложила несъеденный завтрак, и поспешила вслед за мной к целителям.
Там царила суета. Все готовились к наплыву раненых. Первые уже были, хотя армии ещё не сошлись. Как поняла, это жертвы ещё ночных разведывательных стычек.
Нис Стефанис обрадовался моему появлению и попросил приготовить запас кровеостанавливающих настоев.
– Магии на всех, как всегда, не хватит, а эти зелья позволят многим дождаться помощи.
Состав таких зелий и порядок приготовления я хорошо помнила, так что спокойно занялась делом. Процесс был несложный, но требовал сосредоточенности. Это помогало не думать о том, началось ли и как идёт сражение.
Вдруг я почувствовала какое-то странное напряжение и, оглядевшись вокруг, поняла, что не я одна. Целители и охранявшие меня оборотни явно тоже что-то почувствовали. Магические потоки, привычно-неощутимые до этого, явно менялись. Всё набухало силой, словно воздух перед грозой. Удар! Взрыв! Треск пламени где-то неподалёку.
Выйдя из-под навеса, где я варила зелье, посмотрела в сторону случившегося взрыва и поняла, что пылает шатёр императора.
– Эмис! Там Эмис!
Я хотела побежать туда, но бросившийся под ноги оборотень остановил меня. Второй, принявший уже человеческий облик, сказал:
– Ниса, вам лучше оставаться здесь. Если помощь возможна, то там есть кому её оказать. Вы только помешаете. Отвлечёте внимание на себя.
Он был прав, и я замерла, прижав руки груди, глядя в сторону поднимающегося дыма и молясь Богине-матери о спасении моей служанки. Сосредоточенная на этом, я не обратила внимания на серебряный звук сигнальных труб, выпевавших незнакомую мне короткую мелодию. И лишь изумлённый вид старшего целителя подсказал, что происходит что-то необычное даже для генерального сражения.
– Похоже, у нас сегодня работы не будет, – странным голосом произнёс нис Стефанис. – Давненько я не слышал этого сигнала. Ещё с Кивиррии.
Пламя и дым над императорским шатром не утихали. Я подозревала, что для Эмис всё закончилось плохо, потому что никто не спешил от туда со спасёнными пострадавшими, никто не бежал к целителям, зовя их на помощь.
– А что в Кивиррии? – спросила стоявшая рядом Мара.
Я порадовалась, что она всегда сопровождает меня, а не осталась сегодня в шатре, как Эмис. А потом меня настигла мысль, что я и сама могла оказаться там.
– В Кивиррии наш император впервые использовал свой дар Древней крови. Мятежников было больше, чем нас, и они считали, что сумеют расправиться с молодым императором. Живых среди них не осталось... И наших тоже прихватило. Тех, кто увлёкся боем и не успел отступить по такому же сигналу труб. Да... Не думал, что ещё раз...
Не договорив, целитель развернулся и ушёл в лечебницу. Мне хотелось одновременно бежать в разных направлениях: к шатру, чтобы узнать, что с Эмис, и к холму, где была ставка Дагрониса. Но мне и с места сдвинуться не удалось. Оборотни не дали.
