– Ещё не решила. Не раньше, чем Дамиан покинет замок. И потом не сразу.
– А, ну раз так, то ладно. До того времени ещё много чего случится может. Например, ты передумаешь.
И Мара оказалась права в своём нежелании обсуждать мои планы. Незадолго до начала нового похода на ужине, устроенном в честь предстоящего события, граф Финлис внезапно обратился к императору:
– Мне кажется, ниса Эвелин заскучает в этом замке в ваше отсутствие, цезз. Моя жена приглашает её к себе, чтобы вместе скрасить ожидание нашей победы.
Мне показалось, что приглашение графа стало неожиданностью для Дамиана. Он нахмурился и ответил не сразу, и граф поторопился добавить:
– Ларии будет грустно в моё отсутствие, и компания подруги юности порадует её хоть немного.
Император бросил взгляд на меня и, подбирая слова, ответил:
– Как я слышал, Константис, ваша жена тяжело больна и, думаю, ваше общество порадует её куда больше. Вы останетесь с ней. На поле боя вас заменят ваши доверенные вассалы. Думаю, ваша помощь с поставкой провианта и работа с нашими тайными сторонниками среди арджурцев нам нужна не меньше. Заниматься этими важными делами вы можете и из вашего замка. При необходимости вашего присутствия рядом со мной воспользуетесь порталом.
На лице Константиса Финлиса отразилась явная борьба чувств. С одной стороны, как воин и рыцарь, он считал долгом сражаться рядом с сюзереном. С другой, если слухи о том, что Лария умирает, верны, то как любящий муж он не мог отказаться от предлагаемой Дамианом возможности быть рядом с любимой в её последние дни.
Голос графа дрогнул, когда склонив голову, он сказал:
– Благодарю вас, Ваше Величество.
– А что касается нисы Эвелин – она отправляется со мной.
Похоже, это заявление стало неожиданностью не только для меня. На Дамиана с удивлением посмотрели все, а Алексис Комин лаже рискнул высказаться:
– Вы уверены, цезз? Зимний поход – дело непростое, а ниса Эвелин всё же женщина, а не воин.
– Думаю, я смогу о ней позаботиться.
С этим спорить никто не рискнул, но по тому, как все замолчали и отвели глаза, было понятно, что решение императора продолжало вызывать у них сомнения. Я заметила, что скулы императора порозовели. Похоже, многозначительное молчание сотрапезников его всё же смутило, и он посчитал нужным дать пояснения.
– За последнее время выяснилось, что у нисы Эвелин есть интересные знакомства среди высшей аристократии Арджурии. И чем ближе мы будем приближаться к столице герцогства, тем эти её знания будут нам нужнее. Я прав, Филип?
– Да, цезз. Переписка, которую ведёт ниса даже объёмней чем та, что ведёт граф Финлис, – больше для остальных, чем для Дамиана, сказал его верный Пёс. – Вполне возможно, что они и вступить в переговоры захотят через нису, как Гарибад.
– Вот именно! – обрадовался поддержке император. – И её связи и знания могут понадобиться мне в любой момент. Везти её для этого отсюда будет сложнее, чем сразу прихватить её с собой. Представь, Комин, что я дам приказ срочно доставить нису под Финлисс. Уверен, что сможешь обеспечить в этом случае её быструю, безопасную и комфортную доставку? Если скажешь, что да – я не стану тянуть нису Эвелин из замка сейчас.
По лицу мерарха Комина ясно читалось, как он зримо представил сложность поставленной задачи и степень ответственности в случае, если со мной что-то случится, когда меня будут везти по воюющим землям.
– Признаю вашу правоту и мудрость, цезз, – склонил голову мерарх. – Я за это не возьмусь.
Стало ясно, что вопрос со мной решён, и разговоры потекли дальше обычным путём. Только я выпала из застольной беседы. Я не понимала – почему о предстоящей поездке мне не сказали раньше? Ведь мне тоже нужно подготовиться в столь долгую и непростую дорогу. Решить вопросы со служанками. Проверить, есть ли у меня одежда для зимнего путешествия. Платья, что мне сшили по приказу императора явно для этого не подходили.
Все эти и множество других мыслей заполошно метались в моей голове, потому я почти не реагировала на обращённые ко мне слова и скоро вовлекать меня в беседу все перестали. Мне хотелось поскорее обсудить всё с Марой и потому, как только приличия позволили, я встала из-за стола, вынуждая и остальных немногочисленных дам подняться, чтобы покинуть зал, дав мужчинам возможность окончательно расслабиться.
Неожиданно для меня император поднялся вместе со мною и предложил мне руку, показывая, что собирается сопровождать меня. Не скажу, что я этому обрадовалась. Я рассчитывала, что пока ужин продолжается, я смогу спокойно поговорить с Марой, а теперь этот разговор отложится до утра.
– Ваше Величество, не стоит из-за меня обделять своим вниманием ваших гостей, – негромко сказала я, пытаясь остановить его уход. – Это почти неприлично.
– Я сам решаю, что прилично, а что нет, – прошипел Дамиан, при этом мило улыбнувшись.
Похоже, он пытался сохранить в секрете от наблюдавших за нами гостей своё испорченное чем-то настроение.
– И сам решаю, кому уделять внимание.
Я промолчала, но его раздражение задело и меня. Потому, когда резная тяжёлая дверь отрезала нас от оставшихся в зале, я позволила себе ответить:
– Разумеется, Ваше Императорское Величество, решаете вы. Но почему нельзя сообщить о своих решениях заранее? А не обрушивать на мою голову такой сюрприз перед всеми?
Император отпустил мою руку и остановился. Мы повернулись лицом друг к другу и замерли. На лице Дамиана застыла маска, скрывающая чувства, но золотые всполохи в глазах выдавали злость. Я не понимала, чем она вызвана. Повод для обиды был скорей у меня.
– А я должен перед тобой отчитываться? – неприятным голосом произнёс император. – Сообщать о своих решениях?
“Тех, что касаются меня, – да”, – хотелось сказать мне, но расплавленное золото во взоре императора заставляло прикусить язык. Я не понимала, что разозлило его, а потому опасалась, что любой мой ответ может всё ухудшить.
Император Дамиан Дагронис
Она смотрела на него с опаской, и это злило ещё больше. Он злился не на неё. На себя. На обстоятельства. На любящих пошутить богов. Но не на неё. Хотя немного и на неё тоже.
Почему он, готовя поход, не подумал об Эвелин? Такой простой очевидной вещи – где она будет, когда они выдвинутся из замка. То, что она всегда рядом, казалось ему настолько привычным и правильным, что он даже не задумывался. И потому предложение Константиса застало его врасплох.
Не брать с собой графа император решил вчера. Слишком хорошо помнил, как мучила его самого совесть после смерти жены. Не хотел такого для Финлиса. Потому слова для него уже были заготовлены и сказаны легко, дав возможность хоть немного справиться с чувствами и вместо резкого “НЕТ!” внятно сформулировать свой отказ расставаться с Эвелин.
Удивление, которое не смогли сдержать услышавшие его слова приближённые, ясно показало, как странно выглядит его решение взять в зимний военный поход женщину. Не привычную ко всему походную шлюху, а утончённую благородную нису, какой уже все воспринимали Эвелин. Дамиан и сам понимал, что тянуть её за собой жестоко, но всё внутри восставало при мысли о расставании.
Он не может без неё! Понимание этого обрушилось на Дамиана, вызвав смятение, растерянность и стыд. Стыд, потому что такая зависимость от женщины – слабость. И он выказал свою слабость перед всеми. Именно так все и поняли его решение, потому и отвели взгляды. Видеть слабость сильного правителя им неловко.
Император быстро нашёлся и сумел представить участие Эвелин в походе как политическую необходимость. Даже стратиг Комин, недолюбливающий женщин, признал правоту и предусмотрительность императора, но сам-то Дамиан знал истинную причину. И это портило ему настроение.
К тому же Эвелин явно на него обиделась. Она, оставаясь рядом, словно исчезла из-за стола. Дарила всем, кроме него, вежливые улыбки, иногда даже что-то произносила, но мыслями явно унеслась куда-то далеко. Эта способность Эвелин возводить между ними стену из пустой вежливости и ускользать за неё, иногда доводила Дамиана до бешенства.
Сейчас он признавал, что она имеет право на обиду, потому поспешил встать вместе с нею, чтобы поскорей объясниться. И что же? С холодной улыбкой Эвелин ясно дала понять, что не желает его видеть: “не стоит из-за меня обделять своим вниманием ваших гостей”. Ещё и ткнула его носом в нарушение им этикета!
Да демон с ним, с этикетом! Все, и тот же Комин, поняли, что он спешит вымолить у своей любовницы прощение, послушным псом на поводке мчится за нею, а она смеет отвергать его! Как иначе понимать это её “Ваше Императорское Величество”. Он давно даровал ей право обращаться к нему наедине по имени, но должен едва ли не выпрашивать его каждый раз. Хотелось задеть её так же, как она задевает его своей непримиримой холодностью.
Эвелин молчала, не отвечая на его выпад. А ведь ей достаточно сделать шаг навстречу, прикоснуться к нему и сказать:
– Дамиан.
И он готов будет в ответ опуститься на колени и попросить прощения за то, что тянет её в войну, тяготы и холод. Но она молчала.
Император смотрел на хрупкую фигурку и бледное лицо и не понимал, как эта женщина обрела над ним власть. Обрела власть, но пользоваться ей не желает. И это оскорбительней всего!
– Ниса Эвелин, вы моя.., – на миг сбился Дамиан, не зная как обозначить своё право приказывать ей.
“Моя подданная”? Но женщина не может быть вассалом. Её муж умер, не принося клятвы новому императору и, возможно, ниса дер Барри не считает себя подданной империи, а лишь Арджурии.
“Моя любовница”? Но на это Эвелин пошла не совсем добровольно, и факт того, что они любовники даёт ему право... Точнее, не даёт никаких прав, кроме как доставлять удовольствие нисе и получать в ответ то, что готова дать ему женщина.
Глаза Эвелин потемнели, она вздёрнула подбородок и выпрямилась, словно солдат, готовящийся принять незаслуженное наказание от командира. И Дамиан обрадовался, вспомнив о праве приказывать ей, о котором она сама попросила.
– Вы – моя придворная дама, обязанная служить императору там, где он посчитает нужным.
Из позы Эвелин ушло напряжение. Она кинула взгляд за спину Дамиана и спросила:
– Как Филип?
– Немного иначе, но да, как Филип.
Эвелин склонила голову и присела в неглубоком реверансе:
– Вы правы, Ваше Величество. Но...
Дамиан решил удовлетвориться на время этим признанием Эвелин его права брать её с собой хоть на войну, хоть на охоту, и отступить, пока они снова не разругались.
– Ждите меня в нашей спальне. Там поговорим, – приказал он и вернулся в зал.
По тому, как оборвался смех и гул голосов в зале, Дамиан понял, что его не ждали. В наступившей тишине он расслышал, как у кого-то вырвалось:
– Что-то он быстро. Видать, отказала...
Император обвёл сидящих за столом мужчин глазами, сверкающими жёлтыми всполохами, и кто-то испуганно икнул, а иные демонстративно схватились за кубки, показывая, что лично они пьют, а не говорят.
Константис Финлис уже ушёл, воспользовавшись отсутствием императора. Дамиан вздохнул. Иногда ему, как сейчас, не хватало Гайера. Единственного, с кем он мог говорить свободно, как друг, а не император.
Филип в чём-то походил на Эвелин. Дамиан доверял ему полностью, и считал его другом, но Пёс императора не забывал о разнице в их положении и не позволял Дамиану забыть о ней. Что уж говорить об остальных приближённых. Поделиться сердечными проблемами Дамиану не с кем.
Император наполнил бокал, и телохранитель провёл над ним рукою, обдав волной магии. Жесту никто не удивился. Проверять подаваемое на яды – обязанность Филипа. Но отхлебнув из сосуда, Дамиан едва не выплюнул напиток. Вместо вкуса благородного вина он ощутил подкислённую воду.
В ответ на его поражённый взгляд Филип произнёс ему на ухо:
– Вам ещё с Эвелин встречаться, а ниса не любит пьяных. Вы правильно сделали, что дали нисе время привыкнуть к мысли о поездке.
“Нет, всё же Филип друг”, – решил Дамиан, благодарный за напоминание. Сейчас он успокоится, придёт в себя и вновь объяснится с Эвелин. Она ведь уже признала, что должна ехать с ним. Так что половина дела сделана. Он даст ей полчаса... Нет, чуть меньше...
Когда спустя пару тостов император поднялся из-за стола и покинул застолье, все вздохнули с облегчением.
– Надеюсь, цезз второй раз не вернётся, – сказал мерарх Далий. – Иначе я буду первым, кто скроется от него под столом.
– Всё зло от баб! – убеждённо заявил Алексис Комин.
– Или от их отсутствия, – хохотнул командир наёмников Руссель дер Байоль.
– Поддерживаю! – чокнулся с ним Далий. – Вот вы как хотите, а по мне пусть бы от нисы Эвелин вообще никакой пользы не было, а это и правда не так, главное, чтобы цезз был ей доволен. Признай, Алексис, что в этом походе после появления нисы цезз намного спокойней.
Комин задумался, а потом подтвердил:
– Знаешь, Далий, а ты прав! Только один раз я чувствовал, как пробуждается его сила. Когда ниса сидела в Северной башне.
– Да уж! Мне рассказывали, и то я впечатлился, – усмехнулся Руссель дер Байоль.
– А я в это время был здесь, – передёрнул плечами Комин. – И повторения мне не надо. Так что хочется императору тащить в поход нису Эвелин, кто я такой, чтобы судить об этом?
Ниса Эвелин дер Барри
Дамиан очень вовремя мне напомнил об обязанностях придворных. Действительно, разве когда я служила принцессе Юлиане мне кто-то сообщал заранее о переездах из дворца во дворец? Часто и сама принцесса узнавала о предстоящем из разговоров и суеты слуг, которые начинали готовиться к поездке. Так что особого повода для обид у меня не было. Это последние несколько лет, когда я стала сама себе хозяйка, несколько меня разбаловали.
Да и реакция Мары, привычно ждавшей меня в спальне, добавила спокойствия.
– Вот и хорошо, что ты при императоре будешь. Он-то за тобой присмотрит. Не даст никому обидеть. Да и ты глупостей не наделаешь.
Похоже, её история с моим арестом особенно впечатлила.
– Я глупостей не делаю! – в ответ на её скептический взгляд, добавила. – Ты что мне детские истории до старости вспоминать будешь?
– Если б только детские, – хмыкнула она.
– Ты лучше подумай, как мы успеем собраться, – поспешила я переключить её на насущное.
– Да что нам! Чай, не впервой. Всё нужное у меня всегда наготове, а остальное Эмис соберёт, – тут Мара довольно прищурилась и пояснила причину своей радости. – Подумать только, выезжали от дер Барри, считай, с одним сундуком да травами, а теперь! Понемногу разживаемся.
– Думаешь, в военном обозе с нашим барахлом особо возиться будут?
– С твоим – будут, – уверенно сказала Мара и снисходительно посмотрела на меня. – Но ты права, детка, присмотреть за всем надо.
Она поспешила уйти, а я осталась размышлять. Ложиться не стала, дожидаясь Дамиана и обдумывая завершение вечера. Признала – император был в своём праве. Но я всё равно не понимала, на что он разозлился. Ведь я не спорила с ним. И мой вопрос прозвучал, когда он уже был сердит. Или я в своей глубокой задумчивости от новости пропустила что-то за ужином? Его раздражение относилось не ко мне?
Хотелось понять, чтобы не допустить ошибок. Обдумывая, как вести себя дальше, я вдруг поняла, что не боюсь Дамиана.
– А, ну раз так, то ладно. До того времени ещё много чего случится может. Например, ты передумаешь.
И Мара оказалась права в своём нежелании обсуждать мои планы. Незадолго до начала нового похода на ужине, устроенном в честь предстоящего события, граф Финлис внезапно обратился к императору:
– Мне кажется, ниса Эвелин заскучает в этом замке в ваше отсутствие, цезз. Моя жена приглашает её к себе, чтобы вместе скрасить ожидание нашей победы.
Мне показалось, что приглашение графа стало неожиданностью для Дамиана. Он нахмурился и ответил не сразу, и граф поторопился добавить:
– Ларии будет грустно в моё отсутствие, и компания подруги юности порадует её хоть немного.
Император бросил взгляд на меня и, подбирая слова, ответил:
– Как я слышал, Константис, ваша жена тяжело больна и, думаю, ваше общество порадует её куда больше. Вы останетесь с ней. На поле боя вас заменят ваши доверенные вассалы. Думаю, ваша помощь с поставкой провианта и работа с нашими тайными сторонниками среди арджурцев нам нужна не меньше. Заниматься этими важными делами вы можете и из вашего замка. При необходимости вашего присутствия рядом со мной воспользуетесь порталом.
На лице Константиса Финлиса отразилась явная борьба чувств. С одной стороны, как воин и рыцарь, он считал долгом сражаться рядом с сюзереном. С другой, если слухи о том, что Лария умирает, верны, то как любящий муж он не мог отказаться от предлагаемой Дамианом возможности быть рядом с любимой в её последние дни.
Голос графа дрогнул, когда склонив голову, он сказал:
– Благодарю вас, Ваше Величество.
– А что касается нисы Эвелин – она отправляется со мной.
Похоже, это заявление стало неожиданностью не только для меня. На Дамиана с удивлением посмотрели все, а Алексис Комин лаже рискнул высказаться:
– Вы уверены, цезз? Зимний поход – дело непростое, а ниса Эвелин всё же женщина, а не воин.
– Думаю, я смогу о ней позаботиться.
С этим спорить никто не рискнул, но по тому, как все замолчали и отвели глаза, было понятно, что решение императора продолжало вызывать у них сомнения. Я заметила, что скулы императора порозовели. Похоже, многозначительное молчание сотрапезников его всё же смутило, и он посчитал нужным дать пояснения.
– За последнее время выяснилось, что у нисы Эвелин есть интересные знакомства среди высшей аристократии Арджурии. И чем ближе мы будем приближаться к столице герцогства, тем эти её знания будут нам нужнее. Я прав, Филип?
– Да, цезз. Переписка, которую ведёт ниса даже объёмней чем та, что ведёт граф Финлис, – больше для остальных, чем для Дамиана, сказал его верный Пёс. – Вполне возможно, что они и вступить в переговоры захотят через нису, как Гарибад.
– Вот именно! – обрадовался поддержке император. – И её связи и знания могут понадобиться мне в любой момент. Везти её для этого отсюда будет сложнее, чем сразу прихватить её с собой. Представь, Комин, что я дам приказ срочно доставить нису под Финлисс. Уверен, что сможешь обеспечить в этом случае её быструю, безопасную и комфортную доставку? Если скажешь, что да – я не стану тянуть нису Эвелин из замка сейчас.
По лицу мерарха Комина ясно читалось, как он зримо представил сложность поставленной задачи и степень ответственности в случае, если со мной что-то случится, когда меня будут везти по воюющим землям.
– Признаю вашу правоту и мудрость, цезз, – склонил голову мерарх. – Я за это не возьмусь.
Стало ясно, что вопрос со мной решён, и разговоры потекли дальше обычным путём. Только я выпала из застольной беседы. Я не понимала – почему о предстоящей поездке мне не сказали раньше? Ведь мне тоже нужно подготовиться в столь долгую и непростую дорогу. Решить вопросы со служанками. Проверить, есть ли у меня одежда для зимнего путешествия. Платья, что мне сшили по приказу императора явно для этого не подходили.
Все эти и множество других мыслей заполошно метались в моей голове, потому я почти не реагировала на обращённые ко мне слова и скоро вовлекать меня в беседу все перестали. Мне хотелось поскорее обсудить всё с Марой и потому, как только приличия позволили, я встала из-за стола, вынуждая и остальных немногочисленных дам подняться, чтобы покинуть зал, дав мужчинам возможность окончательно расслабиться.
Прода от 08.05.2026, 15:03
Неожиданно для меня император поднялся вместе со мною и предложил мне руку, показывая, что собирается сопровождать меня. Не скажу, что я этому обрадовалась. Я рассчитывала, что пока ужин продолжается, я смогу спокойно поговорить с Марой, а теперь этот разговор отложится до утра.
– Ваше Величество, не стоит из-за меня обделять своим вниманием ваших гостей, – негромко сказала я, пытаясь остановить его уход. – Это почти неприлично.
– Я сам решаю, что прилично, а что нет, – прошипел Дамиан, при этом мило улыбнувшись.
Похоже, он пытался сохранить в секрете от наблюдавших за нами гостей своё испорченное чем-то настроение.
– И сам решаю, кому уделять внимание.
Я промолчала, но его раздражение задело и меня. Потому, когда резная тяжёлая дверь отрезала нас от оставшихся в зале, я позволила себе ответить:
– Разумеется, Ваше Императорское Величество, решаете вы. Но почему нельзя сообщить о своих решениях заранее? А не обрушивать на мою голову такой сюрприз перед всеми?
Император отпустил мою руку и остановился. Мы повернулись лицом друг к другу и замерли. На лице Дамиана застыла маска, скрывающая чувства, но золотые всполохи в глазах выдавали злость. Я не понимала, чем она вызвана. Повод для обиды был скорей у меня.
– А я должен перед тобой отчитываться? – неприятным голосом произнёс император. – Сообщать о своих решениях?
“Тех, что касаются меня, – да”, – хотелось сказать мне, но расплавленное золото во взоре императора заставляло прикусить язык. Я не понимала, что разозлило его, а потому опасалась, что любой мой ответ может всё ухудшить.
Император Дамиан Дагронис
Она смотрела на него с опаской, и это злило ещё больше. Он злился не на неё. На себя. На обстоятельства. На любящих пошутить богов. Но не на неё. Хотя немного и на неё тоже.
Почему он, готовя поход, не подумал об Эвелин? Такой простой очевидной вещи – где она будет, когда они выдвинутся из замка. То, что она всегда рядом, казалось ему настолько привычным и правильным, что он даже не задумывался. И потому предложение Константиса застало его врасплох.
Не брать с собой графа император решил вчера. Слишком хорошо помнил, как мучила его самого совесть после смерти жены. Не хотел такого для Финлиса. Потому слова для него уже были заготовлены и сказаны легко, дав возможность хоть немного справиться с чувствами и вместо резкого “НЕТ!” внятно сформулировать свой отказ расставаться с Эвелин.
Удивление, которое не смогли сдержать услышавшие его слова приближённые, ясно показало, как странно выглядит его решение взять в зимний военный поход женщину. Не привычную ко всему походную шлюху, а утончённую благородную нису, какой уже все воспринимали Эвелин. Дамиан и сам понимал, что тянуть её за собой жестоко, но всё внутри восставало при мысли о расставании.
Он не может без неё! Понимание этого обрушилось на Дамиана, вызвав смятение, растерянность и стыд. Стыд, потому что такая зависимость от женщины – слабость. И он выказал свою слабость перед всеми. Именно так все и поняли его решение, потому и отвели взгляды. Видеть слабость сильного правителя им неловко.
Император быстро нашёлся и сумел представить участие Эвелин в походе как политическую необходимость. Даже стратиг Комин, недолюбливающий женщин, признал правоту и предусмотрительность императора, но сам-то Дамиан знал истинную причину. И это портило ему настроение.
К тому же Эвелин явно на него обиделась. Она, оставаясь рядом, словно исчезла из-за стола. Дарила всем, кроме него, вежливые улыбки, иногда даже что-то произносила, но мыслями явно унеслась куда-то далеко. Эта способность Эвелин возводить между ними стену из пустой вежливости и ускользать за неё, иногда доводила Дамиана до бешенства.
Сейчас он признавал, что она имеет право на обиду, потому поспешил встать вместе с нею, чтобы поскорей объясниться. И что же? С холодной улыбкой Эвелин ясно дала понять, что не желает его видеть: “не стоит из-за меня обделять своим вниманием ваших гостей”. Ещё и ткнула его носом в нарушение им этикета!
Да демон с ним, с этикетом! Все, и тот же Комин, поняли, что он спешит вымолить у своей любовницы прощение, послушным псом на поводке мчится за нею, а она смеет отвергать его! Как иначе понимать это её “Ваше Императорское Величество”. Он давно даровал ей право обращаться к нему наедине по имени, но должен едва ли не выпрашивать его каждый раз. Хотелось задеть её так же, как она задевает его своей непримиримой холодностью.
Эвелин молчала, не отвечая на его выпад. А ведь ей достаточно сделать шаг навстречу, прикоснуться к нему и сказать:
– Дамиан.
И он готов будет в ответ опуститься на колени и попросить прощения за то, что тянет её в войну, тяготы и холод. Но она молчала.
Император смотрел на хрупкую фигурку и бледное лицо и не понимал, как эта женщина обрела над ним власть. Обрела власть, но пользоваться ей не желает. И это оскорбительней всего!
– Ниса Эвелин, вы моя.., – на миг сбился Дамиан, не зная как обозначить своё право приказывать ей.
“Моя подданная”? Но женщина не может быть вассалом. Её муж умер, не принося клятвы новому императору и, возможно, ниса дер Барри не считает себя подданной империи, а лишь Арджурии.
“Моя любовница”? Но на это Эвелин пошла не совсем добровольно, и факт того, что они любовники даёт ему право... Точнее, не даёт никаких прав, кроме как доставлять удовольствие нисе и получать в ответ то, что готова дать ему женщина.
Глаза Эвелин потемнели, она вздёрнула подбородок и выпрямилась, словно солдат, готовящийся принять незаслуженное наказание от командира. И Дамиан обрадовался, вспомнив о праве приказывать ей, о котором она сама попросила.
– Вы – моя придворная дама, обязанная служить императору там, где он посчитает нужным.
Из позы Эвелин ушло напряжение. Она кинула взгляд за спину Дамиана и спросила:
– Как Филип?
– Немного иначе, но да, как Филип.
Эвелин склонила голову и присела в неглубоком реверансе:
– Вы правы, Ваше Величество. Но...
Дамиан решил удовлетвориться на время этим признанием Эвелин его права брать её с собой хоть на войну, хоть на охоту, и отступить, пока они снова не разругались.
– Ждите меня в нашей спальне. Там поговорим, – приказал он и вернулся в зал.
Прода от 10.05.2026, 02:49
ГЛАВА 8
По тому, как оборвался смех и гул голосов в зале, Дамиан понял, что его не ждали. В наступившей тишине он расслышал, как у кого-то вырвалось:
– Что-то он быстро. Видать, отказала...
Император обвёл сидящих за столом мужчин глазами, сверкающими жёлтыми всполохами, и кто-то испуганно икнул, а иные демонстративно схватились за кубки, показывая, что лично они пьют, а не говорят.
Константис Финлис уже ушёл, воспользовавшись отсутствием императора. Дамиан вздохнул. Иногда ему, как сейчас, не хватало Гайера. Единственного, с кем он мог говорить свободно, как друг, а не император.
Филип в чём-то походил на Эвелин. Дамиан доверял ему полностью, и считал его другом, но Пёс императора не забывал о разнице в их положении и не позволял Дамиану забыть о ней. Что уж говорить об остальных приближённых. Поделиться сердечными проблемами Дамиану не с кем.
Император наполнил бокал, и телохранитель провёл над ним рукою, обдав волной магии. Жесту никто не удивился. Проверять подаваемое на яды – обязанность Филипа. Но отхлебнув из сосуда, Дамиан едва не выплюнул напиток. Вместо вкуса благородного вина он ощутил подкислённую воду.
В ответ на его поражённый взгляд Филип произнёс ему на ухо:
– Вам ещё с Эвелин встречаться, а ниса не любит пьяных. Вы правильно сделали, что дали нисе время привыкнуть к мысли о поездке.
“Нет, всё же Филип друг”, – решил Дамиан, благодарный за напоминание. Сейчас он успокоится, придёт в себя и вновь объяснится с Эвелин. Она ведь уже признала, что должна ехать с ним. Так что половина дела сделана. Он даст ей полчаса... Нет, чуть меньше...
Когда спустя пару тостов император поднялся из-за стола и покинул застолье, все вздохнули с облегчением.
– Надеюсь, цезз второй раз не вернётся, – сказал мерарх Далий. – Иначе я буду первым, кто скроется от него под столом.
– Всё зло от баб! – убеждённо заявил Алексис Комин.
– Или от их отсутствия, – хохотнул командир наёмников Руссель дер Байоль.
– Поддерживаю! – чокнулся с ним Далий. – Вот вы как хотите, а по мне пусть бы от нисы Эвелин вообще никакой пользы не было, а это и правда не так, главное, чтобы цезз был ей доволен. Признай, Алексис, что в этом походе после появления нисы цезз намного спокойней.
Комин задумался, а потом подтвердил:
– Знаешь, Далий, а ты прав! Только один раз я чувствовал, как пробуждается его сила. Когда ниса сидела в Северной башне.
– Да уж! Мне рассказывали, и то я впечатлился, – усмехнулся Руссель дер Байоль.
– А я в это время был здесь, – передёрнул плечами Комин. – И повторения мне не надо. Так что хочется императору тащить в поход нису Эвелин, кто я такой, чтобы судить об этом?
Ниса Эвелин дер Барри
Дамиан очень вовремя мне напомнил об обязанностях придворных. Действительно, разве когда я служила принцессе Юлиане мне кто-то сообщал заранее о переездах из дворца во дворец? Часто и сама принцесса узнавала о предстоящем из разговоров и суеты слуг, которые начинали готовиться к поездке. Так что особого повода для обид у меня не было. Это последние несколько лет, когда я стала сама себе хозяйка, несколько меня разбаловали.
Да и реакция Мары, привычно ждавшей меня в спальне, добавила спокойствия.
– Вот и хорошо, что ты при императоре будешь. Он-то за тобой присмотрит. Не даст никому обидеть. Да и ты глупостей не наделаешь.
Похоже, её история с моим арестом особенно впечатлила.
– Я глупостей не делаю! – в ответ на её скептический взгляд, добавила. – Ты что мне детские истории до старости вспоминать будешь?
– Если б только детские, – хмыкнула она.
– Ты лучше подумай, как мы успеем собраться, – поспешила я переключить её на насущное.
– Да что нам! Чай, не впервой. Всё нужное у меня всегда наготове, а остальное Эмис соберёт, – тут Мара довольно прищурилась и пояснила причину своей радости. – Подумать только, выезжали от дер Барри, считай, с одним сундуком да травами, а теперь! Понемногу разживаемся.
– Думаешь, в военном обозе с нашим барахлом особо возиться будут?
– С твоим – будут, – уверенно сказала Мара и снисходительно посмотрела на меня. – Но ты права, детка, присмотреть за всем надо.
Она поспешила уйти, а я осталась размышлять. Ложиться не стала, дожидаясь Дамиана и обдумывая завершение вечера. Признала – император был в своём праве. Но я всё равно не понимала, на что он разозлился. Ведь я не спорила с ним. И мой вопрос прозвучал, когда он уже был сердит. Или я в своей глубокой задумчивости от новости пропустила что-то за ужином? Его раздражение относилось не ко мне?
Хотелось понять, чтобы не допустить ошибок. Обдумывая, как вести себя дальше, я вдруг поняла, что не боюсь Дамиана.
