— Боюсь, на моем драккаре не найдется такого ложа, Олафсон, — грубо сказал Ульф.
И перевел взгляд в угол, на кровать.
— Ничего, переночую на нарах, вместе с твоими людьми, — бросил Торгейр. — Да, со мной ещё будет человек двадцать моей личной охраны. Но они могут лечь на палубе, наверху. Сейчас по ночам тепло, конец лета.
Придется запереть Свейтлан в каюте, решил Ульф. Два дня до Нордмарка… а что потом?
Показывать её Торгейру не хотелось. Тот начнет спрашивать, кто она, откуда. Где волк её нашел. Будет присматриваться…
Ульф стиснул клыки, внезапно осознав, что хочет запереть жену вовсе не из-за этого. Торгейр по-мужски красив — видный мужик, рослый, с ровными чертами лица. Из тех, что нравятся бабам. И сын конунга.
А ещё он из тех, кто может предложить Свейтлан защиту и немалое богатство — за её дар. И нет сомнений в том, что Торгейр все это предложит, как только узнает о ней правду.
Но при этом он может ещё и понравиться Свейтлан. Как человек, как мужчина.
В памяти Ульфа вдруг всплыло воспоминание — Свейтлан, разглядывающая возле причала в Нордмарке того красавчика, светлого альва. Её заворожено-восторженное лицо. Изменившийся запах…
А теперь другой красавчик, но уже человек, без зверских привычек светлых альвов, окажется рядом со Свейтлан. На его драккаре.
Вот чего я боюсь на самом деле, угрюмо подумал Ульф. Снова учуять её изменившийся запах, зная при этом, что красивый сын конунга рано или поздно узнает о Свейтлан. И отправит к ней своих посланцев, и предложит другую жизнь — стать щитом и копьем молодого конунга…
— Иди, Ульф, — велел Торгейр тем временем. — Готовься к отплытию. Помни, я не забуду того, кто оказался рядом со мной в трудное время. Я знаю, как мой брат Гудбранд относится к оборотням. Полагаю, он уже выгнал всех твоих сородичей из Нордмарка. Это плохо, потому что люди и оборотни должны дружить. Мы вам нужны, чтобы молодым волкам было на ком жениться. Вы нам нужны, потому что волки слишком хорошо воюют…
Сын конунга махнул рукой по направлению к двери, давая знать, что разговор окончен. Ульф молча развернулся и вышел.
Надо было уйти в Ульфхольм, как советовал Гуннульф, угрюмо подумал он, выходя на палубу. Но — клятва. В конце концов, конунг Олаф заслуживал того, чтобы его старший сын узнал, что случилось с отцом. И от Торгейра кожу под гривной не жжет. Для всех будет лучше, если именно он станет новым конунгом Эрхейма…
Но как быть со Свейтлан?
Её все равно придется выпускать из каюты, подумал Ульф. Хотя бы иногда — чтобы умылась, сходила в отхожее место...
И рано или поздно Торгейр или кто-нибудь из его людей её заметит. Излишняя скрытность только вызовет ненужные вопросы.
Скажу сыну конунга, что везу на драккаре жену, решил на ходу Ульф. Будет спрашивать — совру, что удачно купил подходящую рабыню, тут же дал свободу и женился. Тем более что волосы у Свейтлан недлинные. И языка она не знает, как и положено рабыне, недавно привезенной из дальних краев…
Но свободно ходить по драккару и мозолить глаза чужим мужикам ей незачем.
Кожу Ульфа под гривной неприятно зажгло — несколько человек, без дела болтавшихся на палубе, посмотрели в его сторону. Он, не меняясь в лице, в два прыжка выбрался на причал. Заторопился к берегу, думая уже о другом.
Зачем сын конунга решил вернуться в Нордмарк на чужом драккаре? В то, что корабли Торгейра позарез нужны здесь, Ульф не верил. У дальних причалов Грюпанга прямо сейчас покачивались на мелкой волне сторожевые драккары Хрёланда. Пять скидбладниров, таких же, как его «Черный волк».
Может, Олафсон опасается предательства? И полагает, что не вернется в Нордмарк живым, если отчалит на одном из своих драккаров?
Пожалуй, так оно и есть, решил Ульф. Не зря же сын конунга заявил, что согласен спать рядом с воинами из чужого хирда, оставив личную стражу на палубе. И то, что Торгейр сидел здесь, на рейде Грюпанга, не спеша уйти в открытое море, тоже было неспроста.
Все-таки конунг Олаф пропал из собственной крепости, причем пропал уже мертвым, если только Гуннульфа не подвел его нюх… может, Олафсон опасается чего-то подобного? И не доверяет даже своей охране?
Правда, страхом от него не пахло. Только сильной тревогой. И лишь немного горечью — все-таки он только что узнал о том, что его отец, возможно, мертв.
Но Торгейр воин и сын конунга. Его с детства учили загонять страх вглубь, не показывать ничего, не распускать себя…
Я влез в людские игры по самый хвост, мелькнуло у Ульфа, пока он шагал по причалу. Оборотень ощерился, пара человек, несших на один из кораблей мешки с припасами, резко подались в сторону. Под гривной тут же запекло.
Он ускорил шаг, решив на ходу — сначала зайду к Ингульфу за одеждой для Свейтлан. Припасов на обратный путь хватит. За пресной водой люди уже посланы. Главное, успеть вернуться до того, как Торгейр закончит свой разговор с Ульвданом и ступит на палубу «Черного волка».
Впрочем, ярл Хрёланда живет на дальнем конце Грюпанга, его крепость смотрит не на гавань, а на море с южной стороны от бухты. Торгейру ещё надо дойти туда…
Ульф ускорил шаг. Доски настила погромыхивали под ногами, но не прогибались под весом оборотня — на Хрёланде добывали железо и медь, и причалы здесь были сделаны на совесть, под тяжелые тележки с крицами и готовым товаром. Самым разным, от мечей до медных светильников и посуды…
***
Света стояла у борта, разглядывая Грюпанг.
Город лез вверх по пологим горным склонам лестницей из зеленых крыш, над которыми курились дымки. Там, где заканчивались дома, дымные столбы становились гуще и черней.
Крепости тут не было, в отличие от Нордмарка. От небольших площадей на берегу растопыренными пальцами уходили в море причалы. К воде между ними стекали неширокие улочки, у конца каждой покачивались лодки.
Корабли в гавани мало походили на драккар Ульфа. Тут были суда и покрупней, и помельче «Черного волка». Но у большей части на мачтах имелись паруса. Кое-где шла погрузка-выгрузка…
Люди Ульфа стояли на палубе, часть даже перебралась на причал. Вокруг неё было оставлено пустое место — широким полукругом, показательно. К Свете никто не подходил, она тоже ни с кем не пыталась заговорить.
Кто их знает, эти средневековые нравы, думала Света, глядя на город — и вдыхая воздух, в котором солено-йодистый запах моря мешался с кисловатым привкусом дыма. Может, теперь, когда она стала женой Ульфа, разговор с ней грозит его воинам неприятностями? Она жена их командира, вдруг с ней не положено болтать просто так, не по делу…
Света так и стояла, разглядывая город и людей на ближайшей площади — одетых в яркие, разноцветные рубахи. А потом на причале показался отряд. В сторону «Черного волка», выстроившись по двое, шли высокие мужики. Все в доспехах, усаженных бляхами темного металла. В таких же шлемах.
Только человек в голове отряда шел с непокрытой головой. И был без доспеха, хоть и с мечом на поясе. Длинные, светло-каштановые с рыжиной, волосы. Красивое лицо — уверенное, с широким, упрямым подбородком, с густыми бровями вразлет, с ровным носом…
Отряд остановился у сходни, перекинутой на причал с драккара Ульфа. Теперь уже можно было разглядеть заплечные мешки за спинами пришедших. Мужчина без шлема и без доспеха, стоявший впереди, громко спросил:
— Где Ульф?
— Ярл в городе! — крикнул в ответ один из людей Ульфа. — Приветствуем тебя, Торгейр Олафсон!
Тот, кого назвали Торгейром, тут же молча зашагал по сходням — ещё с причала бросив внимательный взгляд на Свету. Она напряглась…
Может, вернуться в каюту, мелькнула у неё быстрая мысль. Но раз теперь она жена Ульфа, разве не нужно узнать, кто пришел на его корабль? И посмотреть, что будут делать пришедшие?
Следом за Торгейром по доскам сходен двинулись люди в доспехах. Команда «Черного волка» им не препятствовала — наоборот, люди Ульфа отступили к носу и корме, освобождая место для идущих.
Значит, это не враги, подумала Света.
Торгейр тем временем двинулся к ней. Остановился всего в паре шагов — и спросил с едва заметным оттенком пренебрежения в голосе, равнодушно рассматривая Свету:
— Кто это?
Она беспомощно оглянулась в сторону людей Ульфа, толпившихся теперь у неё за спиной.
— Жена ярла, — объявил кто-то. — Наш ярл женился этим утром… вернее, этой ночью.
На лице Торгейра мелькнула ухмылка — но тут же пропала.
— Ульф женился? Прямо в море? Мне он об этом не сказал. Как тебя зовут, жена Ульфа?
— Свейтлан Холегсдоутир, — пробормотала она.
И вздернула подбородок. Посмотрела строго, поджав губы. Решила — раз уж не могу ответить, буду по крайней мере стоять с гордым видом.
Узнать бы ещё, кто этот Торгейр Олафсон и зачем он сюда явился…
— У твоего отца странное имя, женщина, — сообщил ей мужчина. — Да и у тебя тоже.
К своему прислушайся, подумала Света. И посмотрела ещё строже, вскинув одну бровь. Торгейр вдруг нахмурился.
— Однако жена Ульфа могла бы и поприветствовать сына конунга, которому служит её муж…
Так ты начальнический сынок, убито подумала Света. И, отчаянно перевирая, повторила фразу, которую недавно услышала:
— Периветствуем тебря, Торгейр Олафсон!
К своему великому облегчению, смешков за спиной она не услышала.
— Холегсдоутир не говорит по-нашему, — тут же пояснил кто-то из людей Ульфа. — Однако все понимает.
Она ожидала, что добавят ещё что-нибудь, навроде — иди отсюда, женщина, не путайся у мужчин под ногами! Но за спиной по-прежнему было тихо.
Правда, что-то ей подсказывало, что люди Ульфа с интересом смотрят сейчас на то, что происходит. Оно и понятно — ни телевизоров, ни интернета здесь нет, а тут хоть какое-то развлечение…
— Благодарю тебя за приветствие, Холегсдоутир, — ровным тоном ответил Торгейр.
И Света на мгновенье ощутила благодарность — за то, что он не стал потешаться над её выговором при всех.
— Не знаю, сказал ли тебе Ульф, но его корабль отвезет меня в Нордмарк. Думаю, как только он появится, мы сразу же отплывем.
Опять Нордмарк, удивилась Света. А как же Ульфхольм?
Она покосилась на причал, с которого как раз сейчас взбирались на сходню последние воины из отряда, пришедшего с Торгейром.
Ульф, где ты, мелькнуло у неё.
Торгейр Олафсон вдруг шагнул в сторону — и встал у борта рядом с ней. Бросил, в упор глядя на Свету:
— Располагайтесь прямо здесь, на палубе.
Его люди начали скидывать доспехи. И укладывать их кучками вдоль бортов.
— Я вижу по твоему лицу, что ты женщина из достойного рода, — объявил вдруг Торгейр. — Раз ты все понимаешь, я спрошу тебя кое о чем. Кивни, если твой ответ будет «да».
И Света, помедлив, кивнула.
Ульф, где ты?
— Ты не из Эрхейма, иначе знала бы наш язык. — Торгейр прищурился. — И кто-то не так давно остриг твои волосы. Хотя до этого, думаю, ты жила, ни в чем не нуждаясь. У тебя чистая кожа, густые волосы… похоже, ты не голодала. Но судьба женщин бывает иногда нелегкой. Если нет мужской руки, способной их защитить, они становятся добычей.
Света ощутила, как к щекам прилила кровь. Ну и нахал — сначала при всех обсудил её внешность, а потом объявил добычей…
Она ответила Торгейру ледяным взглядом — а тот почему-то одобрительно кивнул. Бросил:
— Тебя воспитывали не как рабыню, это заметно. Ты вышла замуж за Ульфа по своей воле?
Это был вопрос, так что Света молча склонила голову, соглашаясь.
— Хорошо. Ты хотела бы, чтобы Ульф жил лучше, чем сейчас? Чтобы он занял в Нордмарке достойное место?
Она подумала — и не нашла в этом вопросе подвоха. А потому снова кивнула.
— И чтобы он имел хорошее поместье? — быстро спросил Торгейр. — Стал одним из ярлов Эрхейма, владеющих землей и поместьями — а не оставался просто морским ярлом, достаток которого зависит от удачи в бою?
А вот тут не нужно торопиться с кивками, подумала Света. Кажется, сын конунга желает кое-что предложить морскому ярлу Ульфу.
Но почему он заговорил об этом именно с ней? Вряд ли здесь принято прислушиваться к мнению жен.
Хотя у оборотней, как она успела понять, с женами не все ладно. Не зря же Ульф относится к ней до крайности бережно, чуть ли не пылинки с неё сдувает — словно здесь и не средневековые нравы…
А если бы на Земле исчезли все мужчины, подумала вдруг Света. Но зато появились инопланетяне, более слабые, более хрупкие, чем люди. Вроде эльфов. Брезгливо взирающие на грубых, хоть и сильных человеческих женщин. И чтобы создать семью, нужно было добиться, чтобы один из этих инопланетян не чувствовал к тебе отвращения. Или страха. Или презрения.
Ей стало не по себе — и она снова, уже в который раз, пожалела Ульфа. Получается, она для него что-то вроде той инопланетянки…
— Ты не киваешь, — заметил Торгейр. — Ты не хочешь жить в богатом доме? Иметь слуг, рабов, вместе с мужем сидеть почетной гостьей на пирах конунга Эрхейма?
Но тут, на удивление вовремя, на причале мелькнула голова, отливающая молочно-серым. И коричневая рубаха, в которой она видела Ульфа этим утром. Света торопливо кивнула в его сторону, провозгласила:
— Ульф!
***
Ульф шел быстрым шагом — а когда заметил на палубе драккара Торгейра и Свейтлан, стоявших рядышком, ощутил желание перейти на бег.
Но желание это он подавил — ни к чему выказывать недостойную суетливость. Хотя зашагал ещё размашистей. А когда до «Черного волка» оставалось несколько шагов, потянул ноздрями воздух…
Свейтлан была встревожена, ей было неуютно — но и только. У Ульфа отлегло от сердца.
А следом навалились другие мысли. Почему Торгейр заявился на его драккар так рано? Решил не идти к Ульвдану и отправился прямиком сюда? Опять-таки — почему?
Ульф пробежался по сходням, спрыгнул на палубу. Подошел к парочке, застывшей у борта, сунул в руки Свейтлан узел с принесенным тряпьем — и корзину с яблоками, купленную по дороге. Бросил коротко:
— Иди вниз.
А потом посмотрел на Торгейра. Буркнул:
— И снова приветствую тебя, Олафсон. Похоже, до ярла Ульвдана ты так и не добрался?
Сын конунга проводил взглядом его жену, шедшую к люку. Заметил спокойно:
— Не забывайся, Ульф. Я сам решаю, куда мне идти — а куда не идти. Когда твой драккар выйдет в море, мы поговорим. И я кое-что расскажу.
От Торгейра по-прежнему пахло тревогой. Ульф нахмурился, посмотрел в сторону своих людей.
Сигвард, стоявший среди воинов, встретился с ним взглядом. Поспешно заявил:
— Викар и парни уже вернулись, ярл. Привезли бочки с пресной водой. И меха все заполнили.
— Тебе нужно ещё что-нибудь, Ульф? — до странности приветливо спросил сын конунга. — Если нет — тогда, может, отплывем? Чем скорее я прибуду в Нордмарк, тем лучше. А что касается Ульвдана — я отправил к нему вместо себя ярла Грюдди. И ему же поручил мои два драккара, что останутся здесь. Грюдди вместо меня сообщит хозяину Хрёланда новости — и о том, что конунг исчез, и о том, что я спешно отплыл на твоем драккаре. А ещё расскажет ярлу Ульвдану о трех стругах огненных, с которыми ты дрался у Лафейских островов…
И перевел взгляд в угол, на кровать.
— Ничего, переночую на нарах, вместе с твоими людьми, — бросил Торгейр. — Да, со мной ещё будет человек двадцать моей личной охраны. Но они могут лечь на палубе, наверху. Сейчас по ночам тепло, конец лета.
Придется запереть Свейтлан в каюте, решил Ульф. Два дня до Нордмарка… а что потом?
Показывать её Торгейру не хотелось. Тот начнет спрашивать, кто она, откуда. Где волк её нашел. Будет присматриваться…
Ульф стиснул клыки, внезапно осознав, что хочет запереть жену вовсе не из-за этого. Торгейр по-мужски красив — видный мужик, рослый, с ровными чертами лица. Из тех, что нравятся бабам. И сын конунга.
А ещё он из тех, кто может предложить Свейтлан защиту и немалое богатство — за её дар. И нет сомнений в том, что Торгейр все это предложит, как только узнает о ней правду.
Но при этом он может ещё и понравиться Свейтлан. Как человек, как мужчина.
В памяти Ульфа вдруг всплыло воспоминание — Свейтлан, разглядывающая возле причала в Нордмарке того красавчика, светлого альва. Её заворожено-восторженное лицо. Изменившийся запах…
А теперь другой красавчик, но уже человек, без зверских привычек светлых альвов, окажется рядом со Свейтлан. На его драккаре.
Вот чего я боюсь на самом деле, угрюмо подумал Ульф. Снова учуять её изменившийся запах, зная при этом, что красивый сын конунга рано или поздно узнает о Свейтлан. И отправит к ней своих посланцев, и предложит другую жизнь — стать щитом и копьем молодого конунга…
— Иди, Ульф, — велел Торгейр тем временем. — Готовься к отплытию. Помни, я не забуду того, кто оказался рядом со мной в трудное время. Я знаю, как мой брат Гудбранд относится к оборотням. Полагаю, он уже выгнал всех твоих сородичей из Нордмарка. Это плохо, потому что люди и оборотни должны дружить. Мы вам нужны, чтобы молодым волкам было на ком жениться. Вы нам нужны, потому что волки слишком хорошо воюют…
Сын конунга махнул рукой по направлению к двери, давая знать, что разговор окончен. Ульф молча развернулся и вышел.
Надо было уйти в Ульфхольм, как советовал Гуннульф, угрюмо подумал он, выходя на палубу. Но — клятва. В конце концов, конунг Олаф заслуживал того, чтобы его старший сын узнал, что случилось с отцом. И от Торгейра кожу под гривной не жжет. Для всех будет лучше, если именно он станет новым конунгом Эрхейма…
Но как быть со Свейтлан?
Её все равно придется выпускать из каюты, подумал Ульф. Хотя бы иногда — чтобы умылась, сходила в отхожее место...
И рано или поздно Торгейр или кто-нибудь из его людей её заметит. Излишняя скрытность только вызовет ненужные вопросы.
Скажу сыну конунга, что везу на драккаре жену, решил на ходу Ульф. Будет спрашивать — совру, что удачно купил подходящую рабыню, тут же дал свободу и женился. Тем более что волосы у Свейтлан недлинные. И языка она не знает, как и положено рабыне, недавно привезенной из дальних краев…
Но свободно ходить по драккару и мозолить глаза чужим мужикам ей незачем.
Кожу Ульфа под гривной неприятно зажгло — несколько человек, без дела болтавшихся на палубе, посмотрели в его сторону. Он, не меняясь в лице, в два прыжка выбрался на причал. Заторопился к берегу, думая уже о другом.
Зачем сын конунга решил вернуться в Нордмарк на чужом драккаре? В то, что корабли Торгейра позарез нужны здесь, Ульф не верил. У дальних причалов Грюпанга прямо сейчас покачивались на мелкой волне сторожевые драккары Хрёланда. Пять скидбладниров, таких же, как его «Черный волк».
Может, Олафсон опасается предательства? И полагает, что не вернется в Нордмарк живым, если отчалит на одном из своих драккаров?
Пожалуй, так оно и есть, решил Ульф. Не зря же сын конунга заявил, что согласен спать рядом с воинами из чужого хирда, оставив личную стражу на палубе. И то, что Торгейр сидел здесь, на рейде Грюпанга, не спеша уйти в открытое море, тоже было неспроста.
Все-таки конунг Олаф пропал из собственной крепости, причем пропал уже мертвым, если только Гуннульфа не подвел его нюх… может, Олафсон опасается чего-то подобного? И не доверяет даже своей охране?
Правда, страхом от него не пахло. Только сильной тревогой. И лишь немного горечью — все-таки он только что узнал о том, что его отец, возможно, мертв.
Но Торгейр воин и сын конунга. Его с детства учили загонять страх вглубь, не показывать ничего, не распускать себя…
Я влез в людские игры по самый хвост, мелькнуло у Ульфа, пока он шагал по причалу. Оборотень ощерился, пара человек, несших на один из кораблей мешки с припасами, резко подались в сторону. Под гривной тут же запекло.
Он ускорил шаг, решив на ходу — сначала зайду к Ингульфу за одеждой для Свейтлан. Припасов на обратный путь хватит. За пресной водой люди уже посланы. Главное, успеть вернуться до того, как Торгейр закончит свой разговор с Ульвданом и ступит на палубу «Черного волка».
Впрочем, ярл Хрёланда живет на дальнем конце Грюпанга, его крепость смотрит не на гавань, а на море с южной стороны от бухты. Торгейру ещё надо дойти туда…
Ульф ускорил шаг. Доски настила погромыхивали под ногами, но не прогибались под весом оборотня — на Хрёланде добывали железо и медь, и причалы здесь были сделаны на совесть, под тяжелые тележки с крицами и готовым товаром. Самым разным, от мечей до медных светильников и посуды…
***
Света стояла у борта, разглядывая Грюпанг.
Город лез вверх по пологим горным склонам лестницей из зеленых крыш, над которыми курились дымки. Там, где заканчивались дома, дымные столбы становились гуще и черней.
Крепости тут не было, в отличие от Нордмарка. От небольших площадей на берегу растопыренными пальцами уходили в море причалы. К воде между ними стекали неширокие улочки, у конца каждой покачивались лодки.
Корабли в гавани мало походили на драккар Ульфа. Тут были суда и покрупней, и помельче «Черного волка». Но у большей части на мачтах имелись паруса. Кое-где шла погрузка-выгрузка…
Люди Ульфа стояли на палубе, часть даже перебралась на причал. Вокруг неё было оставлено пустое место — широким полукругом, показательно. К Свете никто не подходил, она тоже ни с кем не пыталась заговорить.
Кто их знает, эти средневековые нравы, думала Света, глядя на город — и вдыхая воздух, в котором солено-йодистый запах моря мешался с кисловатым привкусом дыма. Может, теперь, когда она стала женой Ульфа, разговор с ней грозит его воинам неприятностями? Она жена их командира, вдруг с ней не положено болтать просто так, не по делу…
Света так и стояла, разглядывая город и людей на ближайшей площади — одетых в яркие, разноцветные рубахи. А потом на причале показался отряд. В сторону «Черного волка», выстроившись по двое, шли высокие мужики. Все в доспехах, усаженных бляхами темного металла. В таких же шлемах.
Только человек в голове отряда шел с непокрытой головой. И был без доспеха, хоть и с мечом на поясе. Длинные, светло-каштановые с рыжиной, волосы. Красивое лицо — уверенное, с широким, упрямым подбородком, с густыми бровями вразлет, с ровным носом…
Отряд остановился у сходни, перекинутой на причал с драккара Ульфа. Теперь уже можно было разглядеть заплечные мешки за спинами пришедших. Мужчина без шлема и без доспеха, стоявший впереди, громко спросил:
— Где Ульф?
— Ярл в городе! — крикнул в ответ один из людей Ульфа. — Приветствуем тебя, Торгейр Олафсон!
Тот, кого назвали Торгейром, тут же молча зашагал по сходням — ещё с причала бросив внимательный взгляд на Свету. Она напряглась…
Может, вернуться в каюту, мелькнула у неё быстрая мысль. Но раз теперь она жена Ульфа, разве не нужно узнать, кто пришел на его корабль? И посмотреть, что будут делать пришедшие?
Следом за Торгейром по доскам сходен двинулись люди в доспехах. Команда «Черного волка» им не препятствовала — наоборот, люди Ульфа отступили к носу и корме, освобождая место для идущих.
Значит, это не враги, подумала Света.
Торгейр тем временем двинулся к ней. Остановился всего в паре шагов — и спросил с едва заметным оттенком пренебрежения в голосе, равнодушно рассматривая Свету:
— Кто это?
Она беспомощно оглянулась в сторону людей Ульфа, толпившихся теперь у неё за спиной.
— Жена ярла, — объявил кто-то. — Наш ярл женился этим утром… вернее, этой ночью.
На лице Торгейра мелькнула ухмылка — но тут же пропала.
— Ульф женился? Прямо в море? Мне он об этом не сказал. Как тебя зовут, жена Ульфа?
— Свейтлан Холегсдоутир, — пробормотала она.
И вздернула подбородок. Посмотрела строго, поджав губы. Решила — раз уж не могу ответить, буду по крайней мере стоять с гордым видом.
Узнать бы ещё, кто этот Торгейр Олафсон и зачем он сюда явился…
— У твоего отца странное имя, женщина, — сообщил ей мужчина. — Да и у тебя тоже.
К своему прислушайся, подумала Света. И посмотрела ещё строже, вскинув одну бровь. Торгейр вдруг нахмурился.
— Однако жена Ульфа могла бы и поприветствовать сына конунга, которому служит её муж…
Так ты начальнический сынок, убито подумала Света. И, отчаянно перевирая, повторила фразу, которую недавно услышала:
— Периветствуем тебря, Торгейр Олафсон!
К своему великому облегчению, смешков за спиной она не услышала.
— Холегсдоутир не говорит по-нашему, — тут же пояснил кто-то из людей Ульфа. — Однако все понимает.
Она ожидала, что добавят ещё что-нибудь, навроде — иди отсюда, женщина, не путайся у мужчин под ногами! Но за спиной по-прежнему было тихо.
Правда, что-то ей подсказывало, что люди Ульфа с интересом смотрят сейчас на то, что происходит. Оно и понятно — ни телевизоров, ни интернета здесь нет, а тут хоть какое-то развлечение…
— Благодарю тебя за приветствие, Холегсдоутир, — ровным тоном ответил Торгейр.
И Света на мгновенье ощутила благодарность — за то, что он не стал потешаться над её выговором при всех.
— Не знаю, сказал ли тебе Ульф, но его корабль отвезет меня в Нордмарк. Думаю, как только он появится, мы сразу же отплывем.
Опять Нордмарк, удивилась Света. А как же Ульфхольм?
Она покосилась на причал, с которого как раз сейчас взбирались на сходню последние воины из отряда, пришедшего с Торгейром.
Ульф, где ты, мелькнуло у неё.
Торгейр Олафсон вдруг шагнул в сторону — и встал у борта рядом с ней. Бросил, в упор глядя на Свету:
— Располагайтесь прямо здесь, на палубе.
Его люди начали скидывать доспехи. И укладывать их кучками вдоль бортов.
— Я вижу по твоему лицу, что ты женщина из достойного рода, — объявил вдруг Торгейр. — Раз ты все понимаешь, я спрошу тебя кое о чем. Кивни, если твой ответ будет «да».
И Света, помедлив, кивнула.
Ульф, где ты?
— Ты не из Эрхейма, иначе знала бы наш язык. — Торгейр прищурился. — И кто-то не так давно остриг твои волосы. Хотя до этого, думаю, ты жила, ни в чем не нуждаясь. У тебя чистая кожа, густые волосы… похоже, ты не голодала. Но судьба женщин бывает иногда нелегкой. Если нет мужской руки, способной их защитить, они становятся добычей.
Света ощутила, как к щекам прилила кровь. Ну и нахал — сначала при всех обсудил её внешность, а потом объявил добычей…
Она ответила Торгейру ледяным взглядом — а тот почему-то одобрительно кивнул. Бросил:
— Тебя воспитывали не как рабыню, это заметно. Ты вышла замуж за Ульфа по своей воле?
Это был вопрос, так что Света молча склонила голову, соглашаясь.
— Хорошо. Ты хотела бы, чтобы Ульф жил лучше, чем сейчас? Чтобы он занял в Нордмарке достойное место?
Она подумала — и не нашла в этом вопросе подвоха. А потому снова кивнула.
— И чтобы он имел хорошее поместье? — быстро спросил Торгейр. — Стал одним из ярлов Эрхейма, владеющих землей и поместьями — а не оставался просто морским ярлом, достаток которого зависит от удачи в бою?
А вот тут не нужно торопиться с кивками, подумала Света. Кажется, сын конунга желает кое-что предложить морскому ярлу Ульфу.
Но почему он заговорил об этом именно с ней? Вряд ли здесь принято прислушиваться к мнению жен.
Хотя у оборотней, как она успела понять, с женами не все ладно. Не зря же Ульф относится к ней до крайности бережно, чуть ли не пылинки с неё сдувает — словно здесь и не средневековые нравы…
А если бы на Земле исчезли все мужчины, подумала вдруг Света. Но зато появились инопланетяне, более слабые, более хрупкие, чем люди. Вроде эльфов. Брезгливо взирающие на грубых, хоть и сильных человеческих женщин. И чтобы создать семью, нужно было добиться, чтобы один из этих инопланетян не чувствовал к тебе отвращения. Или страха. Или презрения.
Ей стало не по себе — и она снова, уже в который раз, пожалела Ульфа. Получается, она для него что-то вроде той инопланетянки…
— Ты не киваешь, — заметил Торгейр. — Ты не хочешь жить в богатом доме? Иметь слуг, рабов, вместе с мужем сидеть почетной гостьей на пирах конунга Эрхейма?
Но тут, на удивление вовремя, на причале мелькнула голова, отливающая молочно-серым. И коричневая рубаха, в которой она видела Ульфа этим утром. Света торопливо кивнула в его сторону, провозгласила:
— Ульф!
***
Ульф шел быстрым шагом — а когда заметил на палубе драккара Торгейра и Свейтлан, стоявших рядышком, ощутил желание перейти на бег.
Но желание это он подавил — ни к чему выказывать недостойную суетливость. Хотя зашагал ещё размашистей. А когда до «Черного волка» оставалось несколько шагов, потянул ноздрями воздух…
Свейтлан была встревожена, ей было неуютно — но и только. У Ульфа отлегло от сердца.
А следом навалились другие мысли. Почему Торгейр заявился на его драккар так рано? Решил не идти к Ульвдану и отправился прямиком сюда? Опять-таки — почему?
Ульф пробежался по сходням, спрыгнул на палубу. Подошел к парочке, застывшей у борта, сунул в руки Свейтлан узел с принесенным тряпьем — и корзину с яблоками, купленную по дороге. Бросил коротко:
— Иди вниз.
А потом посмотрел на Торгейра. Буркнул:
— И снова приветствую тебя, Олафсон. Похоже, до ярла Ульвдана ты так и не добрался?
Сын конунга проводил взглядом его жену, шедшую к люку. Заметил спокойно:
— Не забывайся, Ульф. Я сам решаю, куда мне идти — а куда не идти. Когда твой драккар выйдет в море, мы поговорим. И я кое-что расскажу.
От Торгейра по-прежнему пахло тревогой. Ульф нахмурился, посмотрел в сторону своих людей.
Сигвард, стоявший среди воинов, встретился с ним взглядом. Поспешно заявил:
— Викар и парни уже вернулись, ярл. Привезли бочки с пресной водой. И меха все заполнили.
— Тебе нужно ещё что-нибудь, Ульф? — до странности приветливо спросил сын конунга. — Если нет — тогда, может, отплывем? Чем скорее я прибуду в Нордмарк, тем лучше. А что касается Ульвдана — я отправил к нему вместо себя ярла Грюдди. И ему же поручил мои два драккара, что останутся здесь. Грюдди вместо меня сообщит хозяину Хрёланда новости — и о том, что конунг исчез, и о том, что я спешно отплыл на твоем драккаре. А ещё расскажет ярлу Ульвдану о трех стругах огненных, с которыми ты дрался у Лафейских островов…
