Но мне нравилось видеть, что я полон энергии, осознавать, что мне ещё далеко до того момента, как в один прекрасный день, о-о-о-о, не так… совсем это будет не прекрасный день…в один из самых хмурых дней я проснусь и ничего. Нет бугорка. В тот момент я пойму, что со мной что-то не так, что я угасаю.
Но сейчас не хотелось думать об этом. Моё воображение штурмовали совсем другие мысли. Мало сказать, что они развратные, кто-то бы их назвал, наверное, даже извращенскими. Но это моё воображение, мои желания. Я зажмурил глаза что бы видеть картинки воображения ярче, а моя рука потянулась к изрядно набухшему члену. Я сжал его и несколько раз провел по всей его длине. Я почувствовал, что я чертовски перевозбудился, как мой член буквально пульсирует. Мне хотелось продолжить, доставить себе удовольствие, но я убрал руку от греха подальше. Нельзя просто так растрачивать себя, сегодня всё это будет предназначаться кое-кому.
Что бы как-то перестать возбуждаться дальше я мельком глянул на окно.
Там, за окном начинались первые заморозки, поэтому стёкла покрыли красивые узоры - дендриты. На небе разошлись тучи, обнажив яркую синеву и осеннее холодное Солнце светило мне прямо в глаза. Я пощурился и наконец собрав всю свою волю в кулак поднялся с кровати. Бросил взгляд на часы.
Уже почти одиннадцать!
К сожалению, мне пора расстаться с кроватью и начать вливаться в новый день.
Я вздохнул и откинул свалившиеся на глаза волосы назад. Лениво поплёлся на кухню, заваривать уже традиционный утренний кофе. Вдруг завибрировал телефон, предупреждающий меня о новом сообщении. Я зевнул, протёр глаза и взглянул в экран. В графе «сообщения» красовалась жирная единичка. Я нажал на экран что бы посмотреть, что же мне пришло. Через секунду мои зрачки расширились. Сообщение было от Ани. От моей маленькой рабыни. Она не забыла и прислала мне отчёт: она сфотографировала себя с высунутым язычком и глазками, как у преданного щеночка.
Я почувствовал, как мой член снова запульсировал. Аня умела красиво подать себя. Фотография была великолепная. Её преданные глазки смотрели прямо в экран, а чувственный ротик и язычок вызывали не поддельное желание. Я понял, что она сегодня не должна отделаться просто отчётом мне. Я должен приехать к ней, к моей рабыне, которая ждёт меня, ждёт моих рук, моих плетей, моих приказов, ждёт слияния наших чувств.
Я написал ей:
«Моя сучка ждёт?»
Через минуту пришёл ответ:
«Да, Господин»
Какая же умница. Я написал ещё вопрос:
«Ты не мастурбируешь без меня?»
«Нет, Господин. Моя киска ждёт Ваших рук.»
Я довольно улыбнулся, быстро принял душ, позавтракал, собрал всё, что мне может понадобиться на сессии в большую тёмно-коричневую сумку от Луи Виттон и поехал к Ане.
Я мчался по залитому солнцем городу. В этом году осень была на удивление солнечной. Город перестал зиять серыми красками, а обзавёлся новыми, яркими и необычными. Как и БДСМ для меня. Раньше мне БДСМ тоже казался множеством оттенков только серого, но я понял, что это далеко не так. БДСМ самое яркое из искусств, которое доступно человечеству. Оно может быть и красным, и чёрным, и жёлтым, да просто любым. Для каждого вовлечённого БДСМ уникален и играет разными красками. И самое главное, что всё равно при этом останется неизменно прекрасным.
Я приехал довольно быстро. Она уже ждала меня.
Моя Аня.
Моя маленькая развратная девочка.
Её розовенькое личико светилось чем-то невинным и наивным. Но я знал, что за этим скрывается настоящая страсть, безудержное желание, которое устало прятаться за этой маской невинности и желает вырваться со всей агонией наружу, наконец выплеснуться в этот мир из потаённых уголков.
Моя Аня была в коротеньких шортиках и топе. Я вошёл, она быстро сняла с меня пальто и повесила на вешалку.
– Господин, я так рада вас видеть! – задорно щебетала она, а её глаза были влажные от переполняемых чувств, – я…я…мне даже тяжело было уснуть…я много думала о вас…
– А почему ты портишь себя такой безвкусицей? – Я строго взглянул на неё.
Она виновато опустила голову:
– Я думала, что вам понравится.
– Я прекрасно знаю, что у тебя великолепное тело, – я сделал более снисходительный тон, – но, я хочу, чтобы ты его скрывала от меня как можно лучше, я хочу, чтобы оно при сессии было для меня загадкой, что бы я срывал с тебя одеяния, что бы я вскрывал твою красоту. Я не хочу получать всё от тебя на блюдечке, сразу видеть тебя на сквозь. Я хочу бороться с тобой, подчинять тебя своей воле и желаниям.
– Вы правда считаете меня красивой?
– Я так не считаю, – я бросил на неё хитрый взгляд, – я вижу перед собой очень красивую девушку, которую надо воспитывать. Но это моё упущение, я виноват в этом. Кто же правильно воспитает свою рабыню как не её хозяин?
Аня раскраснелась.
– Я хочу, чтобы ты надела на себя своё самое лучшее бельё и платье. Сделаешь это для меня?
– Да-да, Господин! Я сейчас!
Она широко улыбнулась и лёгкими движениями ускользнула по лестнице вверх, на второй этаж дома.
Я неспешными шагами прошёл в просторную гостиную, которую украшали всевозможные ковры, громадный камин, а изюминкой всего этого были головы всевозможных животных, подвешенных под потолком. Я поставил свою сумку на пол и уселся на диван. Раскинул руки и стал дожидаться мою девочку.
Прошло минут десять, прежде чем Аня снова вернулась ко мне. Сейчас она была по-настоящему великолепна. Совсем не та девочка, которая была пере до мной каких-то несколько минут назад. Она облачилась в красное, приталенное платье с кружевами на глубоком декольте. Её волосы изящно спадали на её оголённые худенькие плечики. Она смущённо смотрела в пол, боясь снова разочаровать меня.
– Ты великолепна, тебе нечего стесняться, – сказал я, едва улыбнувшись. Воспитание даёт свои плоды.
Она подошла ко мне. Я встал с дивана и нежно погладил её по щеке. Она осторожно прильнула к моей руке.
– Нам надо подготовиться, – тихо сказал я.
Я плотно зашторил все окна, и комната погрузилась во тьму. Затем я достал свечи, которые взял с собой и начал зажигать их и расставлять. По стенам сразу же затанцевали причудливые тени, гостиная из обычной комнаты превратилась в наш мир. Мой и Ани. Мир, где мы могли быть самыми близкими людьми друг для друга, полностью открыться, не думать ни о ком и ни о чём больше, а просто растворяться в своих пороках.
Закончив с обстановкой, я надел на себя чёрную маску. Я превратился в добермана.
Я медленно подошёл к всё ещё стоящей Ане, развернул ей спиной к себе и провел руками по её плечам. Я почувствовал, как она легонько вздрогнула и по её телу пробежали мурашки, как будто я коснулся её чем-то холодным. Я взял её за плечи и прижал к себе. Она застонала, а её руки нащупали мою маску, а затем её пальцы забрались в мои волосы.
Мой член упёрся в ей упругую попку. Она тёрлась об меня. Я намотал её волосы на свой кулак и потянул вниз так, чтобы она смотрела на меня снизу вверх. Я видел огонь в её глазах, желание, страсть. Я нежно взял её за шею. Она закрыла глаза, растворяясь в накатывающем наслаждении, потом оскалила зубы и тихо застонала.
Я начал водить рукой по её животику. Затем спустился ниже и задрав подол платья начал гладить её между ножек. Она закрыла глаза и отдалась удовольствию. Она стонала, растворялась в моих ласках. Я чувствовал, как она дрожала. Всё её тело содрогалось.
Затем я резко развернул её к себе и начал страстно целовать её в губы. Она сначала не поняла, что я делаю, но затем я почувствовал, как её язычок начал активно работать. Потом она округлёнными и виноватыми глазами на меня посмотрела:
– Я позволила себе дерзость, Господин. Я…я…
– БДСМ — это не всегда что-то жёсткое, – я легонько улыбнулся и посмотрел на неё, – но сегодня ты ощутишь новые эмоции. Давай же полностью откроемся друг другу.
Она неуверенно кивнула головой.
Я взял её за волосы и ударил по щеке:
– На что ты готова? Что для тебя БДСМ?
Она начала что-то невнятно мямлить.
– Я не слышу ответа.
– Господин, БДСМ это … это… – её глаза забегали, но она смогла собраться и наконец ответила мне: – для меня это…способ сбежать из этого мира, где я никому не нужна, где меня всю жизнь бросали все близкие мне люди, где я совсем одна…а…я…– на её щеках появились слёзы, – я не хочу быть одна, я схожу от этого с ума, мне иногда кажется что я это совсем не я, а кто-то другой, который завладел моим телом и запер меня…меня настоящую далеко-далеко, что бы и носа не смела сунуть из своего угла, а я…я хочу быть желанной, я хочу страсти, я хочу…жить…
– Теперь у тебя есть я. Не надо теперь плакать, – я аккуратно вытер с её лица слёзы, – откройся мне…
Затем я обнял её, прижал к себе и тихо начал шептать на ушко:
– Доверься мне, и мы с тобой перенесёмся в мир, где нам никто не нужен, где мы сможем отдаться своим порокам без остатка и забыться. Давай вместе выйдем из тёмного угла, что бы ты наконец показала себе, кто ты есть на самом деле. Ты веришь мне?
– Я вам верю…
– Хорошо.
Я резким движением разорвал её платье и оставил её в нижнем белье. Под платьем скрывалось красивое кружевное чёрное бельё. Я прикоснулся ладонью к её щеке. Она начала целовать её.
– Ты умница, ты сегодня стараешься.
Затем я уселся на диван и достал член, который давно уже упирался в штаны.
– Ты хочешь его?
– О-да, Господин.
– Я не слышу! Моя шлюха хочет этот член?
– Да, Господин!
Она на четвереньках, как кошка, которая охотится подползла ко мне и начала язычком водит по моему члену. Я чувствовал, как она облизывала его с самой головки до яиц. Какое же блаженство. Я чувствовал её томное тёплое дыхание, её горячий, дрожащий язычок. Затем она, поддаваясь страсти начала мне мастурбировать и облизывать головку моего члена. Водить по нему своим горячим язычком. Она подняла свои взгляд на меня, словно убедиться, что она всё делает правильно. Я положил ладонь ей на голову, словно говоря, чтобы она продолжала, и она взяла мой член в ротик. Начала нежно сосать его. Какой же у неё был горячий ротик! Я запустил свою ладонь в её волосы и сжал в кулак. Она застонала и начала быстрее работать своей головкой.
Вверх и вниз.
Вверх и вниз.
Вверх и вниз.
Она полностью заглатывала мой член. Всю его длину. Она старалась.
Я намотал сильнее её волосы себе на кулак и потянул назад. Другой рукой дал ей несколько пощёчин. Она застонала, а я снова насадил её на свой член.
Но я понимал, что минет это только начало. Что бы действительно раствориться друг в друге мы должны полностью раствориться друг в друге.
Я грубо оттолкнул её и встал с дивана. Затем прямо на полу поставил раком и разорвал её трусики. Она тихонько пискнула. Затем я ладонью провел между её ножек. Она застонала. Её киска уже давно была мокренькой. Я начал нежно водить ладонью у неё между ножек. Она задрожала.
Я резко вставил член в неё.
Она вскрикнула.
Я шлёпнул её по попе, остался яркий красный след.
Я начал медленно двигать членом в ней. Она постанывала. Нежно, тихо. Я шлёпнул её по попе ещё раз. А затем взял за шею и начал ускоряться.
Быстрее.
А-а-а.
Быстрее.
Я двигал членом, а она стонала всё громче и громче.
Быстрее и громче.
Я буквально насаживал её на свой член.
Одной рукой взял её за шею, а другой лупил по её раскрасневшейся попке.
Она уже не могла сдерживаться и начала кричать.
– Не надо терпеть… отдайся чувствам! – Сквозь зубы сказал я.
– Да…да! Ещё, ещё! Я хочу ещё!
Я ускорялся, трахал её, со всех сил…как же хорошо…
–А-а-а-а! – Кричала она, – Быстрее, быстрее!
Ах ты моя маленькая развратная шлюха. Я работал членом ещё быстрее. Я трахну эту суку, что она никогда не забудет такого.
– О-да-а-а! – Закричала она.
– Да, сучка, ори, ори сильнее!
– Да! Да! Да!
Я почувствовал, как всё её тело задрожало, а её киска сузилась и сильно сжало мой член. По всему её телу пошли судороги, а я не останавливался, трахал её, сильнее и сильнее.
– А-а-а-а-а! – со всей мочи закричала она.
Она свалилась без сил на пол, по её щекам текли слёзы, а она улыбалась.
Я уселся рядом с ней и положил руку её на спину. Она была вся мокрая. Я улыбнулся и посмотрел ей в глаза. Что-то было в них, что-то поменялось, я не знаю, что именно, что-то еле уловимое, почти незаметное, где-то в глубине души. Она легла на спину и раскинула руки. Она тяжело дышала, её грудь поднималась вверх, а затем снова опускалась.
– Спасибо… – наконец тихо пробормотала она.
– За что?
– Сегодня я поняла, что я могу быть кем захочу, что я свободна.
Она посмотрела на меня:
– Вот вы свободны?
– Думаю да… может не совсем, но это с какой стороны посмотреть…
– Даже вы сомневаетесь, а я поняла…моя жизнь должна принадлежать только мне и никому больше, и я хочу получить от неё всё. Хватит мне тут сидеть в этом огромном пустом доме. Знаете, как здесь страшно по ночам одной? А я дура сама же и подписалась на это, на своё добровольное заточение. Но теперь всё будет по-другому, я обещаю… себе обещаю…
– Свобода, какое пленительное слово, но не все мы можем быть полностью свободны…
– А что вас держит? Почему вы не свободны?
– Я принадлежу одной женщине.
– Да? И кто же она такая, что смогла вас лишить свободы?
– Звали её Долорес…
Никогда еще люди не относились друг к другу с таким ожесточением,
никогда еще не были в такой степени ослеплены, как в наше время,
когда они стали воображать, что знают все.
2010 год. 23 октября.
– Фурукава…– тихо произнесла Долорес и уставилась в окно. Её взгляд был проникающим, она сейчас находилась не с нами, – …Фурукава.
– Что ты бормочешь, дорогая? – Салливан уставшими глазами изучал Долорес, тяжело вздохнув. Его вздох был похож на какое-то сопение.
– Я… кажется знаю…знаю…или…
– Долорес, что ты знаешь? – Салливан допытывался до Долорес, протирая пальцами уставшие глаза.
– Я…я… – Долорес замешкалась, было такое ощущение, что она не могла вздохнуть и как выброшенная рыба на берег только судорожно шевелила губами.
Я нежно обнял её, я хотел быть как можно ближе к ней, что бы она немного успокоилась. Я почувствовал, как она дрожала. Почувствовал её запах. Он тут же проник в мой мозг. Моё сердце забилось в груди, как будто хотело вырваться и само посмотреть на Долорес.
Салливан обеспокоенный состоянием Долорес своей мясистой рукой открыл бардачок и достал оттуда небольшой пакетик с таблетками и протянул пару штук:
– Возьми, полегчает.
– А что это?
– Не наркотики, не волнуйся. Просто проглоти и всё будет хорошо.
Долорес взяла таблетки и закинула себе их в рот и поморщившись сглотнула.
– Ну и дрянь же, – сказала Долорес и высунула язык, – бе-бе-бе. Больше не давай мне такую хрень.
– Зато помогает. Так что ты там бормочешь? – Салливан сложил руки на груди и исподлобья всматривался в Долорес.
– Я знаю у кого был мотив убить Ию, – тихо произнесла Долорес, как будто боялась, что кто-то лишний услышит её.
Я и федерал удивлёнными глазами посмотрели на Долорес.
– Но я…я не уверена…но…
– Долорес, говори уже! – федералу уже не терпелось узнать, что там пришло в голову Долорес.
– У нас работает одна девушка…вы должны её знать, она администратор, – Долорес опустила взгляд вниз, – наша Магдален…
– И…какой у неё мотив?
Но сейчас не хотелось думать об этом. Моё воображение штурмовали совсем другие мысли. Мало сказать, что они развратные, кто-то бы их назвал, наверное, даже извращенскими. Но это моё воображение, мои желания. Я зажмурил глаза что бы видеть картинки воображения ярче, а моя рука потянулась к изрядно набухшему члену. Я сжал его и несколько раз провел по всей его длине. Я почувствовал, что я чертовски перевозбудился, как мой член буквально пульсирует. Мне хотелось продолжить, доставить себе удовольствие, но я убрал руку от греха подальше. Нельзя просто так растрачивать себя, сегодня всё это будет предназначаться кое-кому.
Что бы как-то перестать возбуждаться дальше я мельком глянул на окно.
Там, за окном начинались первые заморозки, поэтому стёкла покрыли красивые узоры - дендриты. На небе разошлись тучи, обнажив яркую синеву и осеннее холодное Солнце светило мне прямо в глаза. Я пощурился и наконец собрав всю свою волю в кулак поднялся с кровати. Бросил взгляд на часы.
Уже почти одиннадцать!
К сожалению, мне пора расстаться с кроватью и начать вливаться в новый день.
Я вздохнул и откинул свалившиеся на глаза волосы назад. Лениво поплёлся на кухню, заваривать уже традиционный утренний кофе. Вдруг завибрировал телефон, предупреждающий меня о новом сообщении. Я зевнул, протёр глаза и взглянул в экран. В графе «сообщения» красовалась жирная единичка. Я нажал на экран что бы посмотреть, что же мне пришло. Через секунду мои зрачки расширились. Сообщение было от Ани. От моей маленькой рабыни. Она не забыла и прислала мне отчёт: она сфотографировала себя с высунутым язычком и глазками, как у преданного щеночка.
Я почувствовал, как мой член снова запульсировал. Аня умела красиво подать себя. Фотография была великолепная. Её преданные глазки смотрели прямо в экран, а чувственный ротик и язычок вызывали не поддельное желание. Я понял, что она сегодня не должна отделаться просто отчётом мне. Я должен приехать к ней, к моей рабыне, которая ждёт меня, ждёт моих рук, моих плетей, моих приказов, ждёт слияния наших чувств.
Я написал ей:
«Моя сучка ждёт?»
Через минуту пришёл ответ:
«Да, Господин»
Какая же умница. Я написал ещё вопрос:
«Ты не мастурбируешь без меня?»
«Нет, Господин. Моя киска ждёт Ваших рук.»
Я довольно улыбнулся, быстро принял душ, позавтракал, собрал всё, что мне может понадобиться на сессии в большую тёмно-коричневую сумку от Луи Виттон и поехал к Ане.
Я мчался по залитому солнцем городу. В этом году осень была на удивление солнечной. Город перестал зиять серыми красками, а обзавёлся новыми, яркими и необычными. Как и БДСМ для меня. Раньше мне БДСМ тоже казался множеством оттенков только серого, но я понял, что это далеко не так. БДСМ самое яркое из искусств, которое доступно человечеству. Оно может быть и красным, и чёрным, и жёлтым, да просто любым. Для каждого вовлечённого БДСМ уникален и играет разными красками. И самое главное, что всё равно при этом останется неизменно прекрасным.
Я приехал довольно быстро. Она уже ждала меня.
Моя Аня.
Моя маленькая развратная девочка.
Её розовенькое личико светилось чем-то невинным и наивным. Но я знал, что за этим скрывается настоящая страсть, безудержное желание, которое устало прятаться за этой маской невинности и желает вырваться со всей агонией наружу, наконец выплеснуться в этот мир из потаённых уголков.
Моя Аня была в коротеньких шортиках и топе. Я вошёл, она быстро сняла с меня пальто и повесила на вешалку.
– Господин, я так рада вас видеть! – задорно щебетала она, а её глаза были влажные от переполняемых чувств, – я…я…мне даже тяжело было уснуть…я много думала о вас…
– А почему ты портишь себя такой безвкусицей? – Я строго взглянул на неё.
Она виновато опустила голову:
– Я думала, что вам понравится.
– Я прекрасно знаю, что у тебя великолепное тело, – я сделал более снисходительный тон, – но, я хочу, чтобы ты его скрывала от меня как можно лучше, я хочу, чтобы оно при сессии было для меня загадкой, что бы я срывал с тебя одеяния, что бы я вскрывал твою красоту. Я не хочу получать всё от тебя на блюдечке, сразу видеть тебя на сквозь. Я хочу бороться с тобой, подчинять тебя своей воле и желаниям.
– Вы правда считаете меня красивой?
– Я так не считаю, – я бросил на неё хитрый взгляд, – я вижу перед собой очень красивую девушку, которую надо воспитывать. Но это моё упущение, я виноват в этом. Кто же правильно воспитает свою рабыню как не её хозяин?
Аня раскраснелась.
– Я хочу, чтобы ты надела на себя своё самое лучшее бельё и платье. Сделаешь это для меня?
– Да-да, Господин! Я сейчас!
Она широко улыбнулась и лёгкими движениями ускользнула по лестнице вверх, на второй этаж дома.
Я неспешными шагами прошёл в просторную гостиную, которую украшали всевозможные ковры, громадный камин, а изюминкой всего этого были головы всевозможных животных, подвешенных под потолком. Я поставил свою сумку на пол и уселся на диван. Раскинул руки и стал дожидаться мою девочку.
Прошло минут десять, прежде чем Аня снова вернулась ко мне. Сейчас она была по-настоящему великолепна. Совсем не та девочка, которая была пере до мной каких-то несколько минут назад. Она облачилась в красное, приталенное платье с кружевами на глубоком декольте. Её волосы изящно спадали на её оголённые худенькие плечики. Она смущённо смотрела в пол, боясь снова разочаровать меня.
– Ты великолепна, тебе нечего стесняться, – сказал я, едва улыбнувшись. Воспитание даёт свои плоды.
Она подошла ко мне. Я встал с дивана и нежно погладил её по щеке. Она осторожно прильнула к моей руке.
– Нам надо подготовиться, – тихо сказал я.
Я плотно зашторил все окна, и комната погрузилась во тьму. Затем я достал свечи, которые взял с собой и начал зажигать их и расставлять. По стенам сразу же затанцевали причудливые тени, гостиная из обычной комнаты превратилась в наш мир. Мой и Ани. Мир, где мы могли быть самыми близкими людьми друг для друга, полностью открыться, не думать ни о ком и ни о чём больше, а просто растворяться в своих пороках.
Закончив с обстановкой, я надел на себя чёрную маску. Я превратился в добермана.
Я медленно подошёл к всё ещё стоящей Ане, развернул ей спиной к себе и провел руками по её плечам. Я почувствовал, как она легонько вздрогнула и по её телу пробежали мурашки, как будто я коснулся её чем-то холодным. Я взял её за плечи и прижал к себе. Она застонала, а её руки нащупали мою маску, а затем её пальцы забрались в мои волосы.
Мой член упёрся в ей упругую попку. Она тёрлась об меня. Я намотал её волосы на свой кулак и потянул вниз так, чтобы она смотрела на меня снизу вверх. Я видел огонь в её глазах, желание, страсть. Я нежно взял её за шею. Она закрыла глаза, растворяясь в накатывающем наслаждении, потом оскалила зубы и тихо застонала.
Я начал водить рукой по её животику. Затем спустился ниже и задрав подол платья начал гладить её между ножек. Она закрыла глаза и отдалась удовольствию. Она стонала, растворялась в моих ласках. Я чувствовал, как она дрожала. Всё её тело содрогалось.
Затем я резко развернул её к себе и начал страстно целовать её в губы. Она сначала не поняла, что я делаю, но затем я почувствовал, как её язычок начал активно работать. Потом она округлёнными и виноватыми глазами на меня посмотрела:
– Я позволила себе дерзость, Господин. Я…я…
– БДСМ — это не всегда что-то жёсткое, – я легонько улыбнулся и посмотрел на неё, – но сегодня ты ощутишь новые эмоции. Давай же полностью откроемся друг другу.
Она неуверенно кивнула головой.
Я взял её за волосы и ударил по щеке:
– На что ты готова? Что для тебя БДСМ?
Она начала что-то невнятно мямлить.
– Я не слышу ответа.
– Господин, БДСМ это … это… – её глаза забегали, но она смогла собраться и наконец ответила мне: – для меня это…способ сбежать из этого мира, где я никому не нужна, где меня всю жизнь бросали все близкие мне люди, где я совсем одна…а…я…– на её щеках появились слёзы, – я не хочу быть одна, я схожу от этого с ума, мне иногда кажется что я это совсем не я, а кто-то другой, который завладел моим телом и запер меня…меня настоящую далеко-далеко, что бы и носа не смела сунуть из своего угла, а я…я хочу быть желанной, я хочу страсти, я хочу…жить…
– Теперь у тебя есть я. Не надо теперь плакать, – я аккуратно вытер с её лица слёзы, – откройся мне…
Затем я обнял её, прижал к себе и тихо начал шептать на ушко:
– Доверься мне, и мы с тобой перенесёмся в мир, где нам никто не нужен, где мы сможем отдаться своим порокам без остатка и забыться. Давай вместе выйдем из тёмного угла, что бы ты наконец показала себе, кто ты есть на самом деле. Ты веришь мне?
– Я вам верю…
– Хорошо.
Я резким движением разорвал её платье и оставил её в нижнем белье. Под платьем скрывалось красивое кружевное чёрное бельё. Я прикоснулся ладонью к её щеке. Она начала целовать её.
– Ты умница, ты сегодня стараешься.
Затем я уселся на диван и достал член, который давно уже упирался в штаны.
– Ты хочешь его?
– О-да, Господин.
– Я не слышу! Моя шлюха хочет этот член?
– Да, Господин!
Она на четвереньках, как кошка, которая охотится подползла ко мне и начала язычком водит по моему члену. Я чувствовал, как она облизывала его с самой головки до яиц. Какое же блаженство. Я чувствовал её томное тёплое дыхание, её горячий, дрожащий язычок. Затем она, поддаваясь страсти начала мне мастурбировать и облизывать головку моего члена. Водить по нему своим горячим язычком. Она подняла свои взгляд на меня, словно убедиться, что она всё делает правильно. Я положил ладонь ей на голову, словно говоря, чтобы она продолжала, и она взяла мой член в ротик. Начала нежно сосать его. Какой же у неё был горячий ротик! Я запустил свою ладонь в её волосы и сжал в кулак. Она застонала и начала быстрее работать своей головкой.
Вверх и вниз.
Вверх и вниз.
Вверх и вниз.
Она полностью заглатывала мой член. Всю его длину. Она старалась.
Я намотал сильнее её волосы себе на кулак и потянул назад. Другой рукой дал ей несколько пощёчин. Она застонала, а я снова насадил её на свой член.
Но я понимал, что минет это только начало. Что бы действительно раствориться друг в друге мы должны полностью раствориться друг в друге.
Я грубо оттолкнул её и встал с дивана. Затем прямо на полу поставил раком и разорвал её трусики. Она тихонько пискнула. Затем я ладонью провел между её ножек. Она застонала. Её киска уже давно была мокренькой. Я начал нежно водить ладонью у неё между ножек. Она задрожала.
Я резко вставил член в неё.
Она вскрикнула.
Я шлёпнул её по попе, остался яркий красный след.
Я начал медленно двигать членом в ней. Она постанывала. Нежно, тихо. Я шлёпнул её по попе ещё раз. А затем взял за шею и начал ускоряться.
Быстрее.
А-а-а.
Быстрее.
Я двигал членом, а она стонала всё громче и громче.
Быстрее и громче.
Я буквально насаживал её на свой член.
Одной рукой взял её за шею, а другой лупил по её раскрасневшейся попке.
Она уже не могла сдерживаться и начала кричать.
– Не надо терпеть… отдайся чувствам! – Сквозь зубы сказал я.
– Да…да! Ещё, ещё! Я хочу ещё!
Я ускорялся, трахал её, со всех сил…как же хорошо…
–А-а-а-а! – Кричала она, – Быстрее, быстрее!
Ах ты моя маленькая развратная шлюха. Я работал членом ещё быстрее. Я трахну эту суку, что она никогда не забудет такого.
– О-да-а-а! – Закричала она.
– Да, сучка, ори, ори сильнее!
– Да! Да! Да!
Я почувствовал, как всё её тело задрожало, а её киска сузилась и сильно сжало мой член. По всему её телу пошли судороги, а я не останавливался, трахал её, сильнее и сильнее.
– А-а-а-а-а! – со всей мочи закричала она.
Она свалилась без сил на пол, по её щекам текли слёзы, а она улыбалась.
Я уселся рядом с ней и положил руку её на спину. Она была вся мокрая. Я улыбнулся и посмотрел ей в глаза. Что-то было в них, что-то поменялось, я не знаю, что именно, что-то еле уловимое, почти незаметное, где-то в глубине души. Она легла на спину и раскинула руки. Она тяжело дышала, её грудь поднималась вверх, а затем снова опускалась.
– Спасибо… – наконец тихо пробормотала она.
– За что?
– Сегодня я поняла, что я могу быть кем захочу, что я свободна.
Она посмотрела на меня:
– Вот вы свободны?
– Думаю да… может не совсем, но это с какой стороны посмотреть…
– Даже вы сомневаетесь, а я поняла…моя жизнь должна принадлежать только мне и никому больше, и я хочу получить от неё всё. Хватит мне тут сидеть в этом огромном пустом доме. Знаете, как здесь страшно по ночам одной? А я дура сама же и подписалась на это, на своё добровольное заточение. Но теперь всё будет по-другому, я обещаю… себе обещаю…
– Свобода, какое пленительное слово, но не все мы можем быть полностью свободны…
– А что вас держит? Почему вы не свободны?
– Я принадлежу одной женщине.
– Да? И кто же она такая, что смогла вас лишить свободы?
– Звали её Долорес…
Глава 26. Безудержная жестокость бытия
Никогда еще люди не относились друг к другу с таким ожесточением,
никогда еще не были в такой степени ослеплены, как в наше время,
когда они стали воображать, что знают все.
2010 год. 23 октября.
– Фурукава…– тихо произнесла Долорес и уставилась в окно. Её взгляд был проникающим, она сейчас находилась не с нами, – …Фурукава.
– Что ты бормочешь, дорогая? – Салливан уставшими глазами изучал Долорес, тяжело вздохнув. Его вздох был похож на какое-то сопение.
– Я… кажется знаю…знаю…или…
– Долорес, что ты знаешь? – Салливан допытывался до Долорес, протирая пальцами уставшие глаза.
– Я…я… – Долорес замешкалась, было такое ощущение, что она не могла вздохнуть и как выброшенная рыба на берег только судорожно шевелила губами.
Я нежно обнял её, я хотел быть как можно ближе к ней, что бы она немного успокоилась. Я почувствовал, как она дрожала. Почувствовал её запах. Он тут же проник в мой мозг. Моё сердце забилось в груди, как будто хотело вырваться и само посмотреть на Долорес.
Салливан обеспокоенный состоянием Долорес своей мясистой рукой открыл бардачок и достал оттуда небольшой пакетик с таблетками и протянул пару штук:
– Возьми, полегчает.
– А что это?
– Не наркотики, не волнуйся. Просто проглоти и всё будет хорошо.
Долорес взяла таблетки и закинула себе их в рот и поморщившись сглотнула.
– Ну и дрянь же, – сказала Долорес и высунула язык, – бе-бе-бе. Больше не давай мне такую хрень.
– Зато помогает. Так что ты там бормочешь? – Салливан сложил руки на груди и исподлобья всматривался в Долорес.
– Я знаю у кого был мотив убить Ию, – тихо произнесла Долорес, как будто боялась, что кто-то лишний услышит её.
Я и федерал удивлёнными глазами посмотрели на Долорес.
– Но я…я не уверена…но…
– Долорес, говори уже! – федералу уже не терпелось узнать, что там пришло в голову Долорес.
– У нас работает одна девушка…вы должны её знать, она администратор, – Долорес опустила взгляд вниз, – наша Магдален…
– И…какой у неё мотив?
