– Отец! Хватит контролировать мою жизнь! Я уже не та маленькая девочка, которую надо кормить из ложечки! – кричала заплаканная Ия. – Я себя чувствую, как птичка в золотой клетке! Мне ничего нельзя! Ни единого шага ступить без твоего позволения. Почему так? Что должно случиться, что бы ты наконец понял, что я выросла? И почему если я чего-то хочу сама и тебе это не нравится, то я сразу самый не благодарный в мире ребёнок? Я ВЫ-РО-СЛА! Как ты не можешь этого понять?
– А что тебе ещё надо? Выросла она! Ты учишься в лучшем университете, ты покупаешь всё, что захочешь, весь дом завален твоими шмотками! Что бы ты не захотела, всем тебя обеспечиваю. Ты даже не представляешь на что я иду лишь бы ты была довольна своей жизнью! – рассерженно кричал Фурукава на дочь, – Когда я был в твоём возрасте, то у меня ничего не было. Я работал грузчиком в порту, а теперь у меня собственный порт! Я в твоём возрасте только и мог мечтать о таком. У тебя нет ни капли благодарности. Я жрал дерьмо и носил лохмотья, а ты? Посмотри на себя! Ты как принцесса. Моя принцесса и я хочу, чтобы ты проявляла ко мне хоть немного уважения и благодарности!
– Папа, я тебе очень благодарна, но ты увёз меня из Японии, лишил меня всех моих друзей, близких и запер здесь. В этих стенах! Я сойду здесь с ума! – из покрасневших глаз девушки текли слёзы, – чего ты так боишься? Что я найду себе друзей и тебе будет трудно меня контролировать? Что меня похитят что ли? Что со мной случится? Я уже большая, я могу постоять за себя.
– Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности! – Отец девушки сложил руки за спиной и стеклянным, строгим взглядом смотрел в панорамное окно на город. На улице меж тем бушевала буря, пригнанная с океана. Молнии то и дело разрывали небо, гром раскатился ухал, а дождевые капли бились о стекло. Город внизу несмотря на это сиял огнями и жил. Артерии дорог светились фарами машин и столбов, тысячи окон домов светились.
– Папа! Но мне уже не десять, не четырнадцать! Я уже совершеннолетняя! И я не наивная дурочка. Я смогу со всем справиться сама! А если я буду под вечным твоим контролем, в твоей «безопасности», то кем я вырасту? Ты сам говоришь, что ты в моём возрасте уже во всю трудился в порту и никто не заботился о твоей безопасности и посмотри кем ты вырос! Ты вырос тем человеком, который сам может решить все свои проблемы. Но почему-то из меня ты решил вырастить птицу без крыльев, человека, который ничего сам не может, человека без права выбора и свободы.
– Ты не понимаешь! Ты моя дочь! И я хочу, чтобы с тобой ничего не случилось!
Фурукава тяжело вздохнул. Такие скандалы стали обычным для его дома. Он действительно и не заметил, как его маленькая дочурка превратилась в красивую девушку и требовала перестать её контролировать. Может он действительно перестарался, играя роль ответственного отца? У него сильно болела голова и он был раздражён. У него сегодня выдался тяжёлый день, пришлось улаживать много неприятных вопросов в его бизнесе. Он закрыл глаза, помассировал пальцами виски и прошипел:
– Хорошо-хорошо! Только прекрати! Делай что хочешь…
– Да-а-а! Папочка! – Ия подняла заплаканные глаза, широко улыбнулась, подбежала к отцу и обняла его. Её лицо уткнулось в его твёрдую спину.
– Только прошу тебя, милая, будь аккуратнее. Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое! Я не выдержу этого. Ты же можешь понять отца?
– Пап! Что со мной может случиться? Я не дурочка! Я уже выросла из наивной девочки.
Ия рассмеялась своим звонким смехом. Она была рада, что наконец то отец отпустил её. Она была так молода, она не хотела, чтобы молодость пролетела мимо неё в этой золотой клетке, которую с такой заботой соорудил для неё своими руками её отец.
– Всё равно, я твой отец, я не могу не волноваться за тебя!
Ия вытерла глаза, они были красными от слёз.
– Перестань, всё будет хорошо, вот увидишь.
– Смотри, не безобразничай. Если я узнаю, что ты пила или курила, то больше от меня послаблений не жди, понятно?
– Пап, да поняла я.
Она ещё раз обняла отца и выбежала из его кабинета. Она забежала в свою комнату и глянула на себя в зеркало. Ну и унылое же зрелище! Вся заплаканная, излохматившееся, помятое существо. Она глянула на часы: её новые друзья из университета заедут за ней уже через час, а она в таком состоянии. Они договорились, что все вместе поедут отдыхать в клуб, где можно с кем-нибудь познакомиться, выпить и потанцевать. Ия быстренько умылась и начала приводить себя в порядок. Она накрасила губки, тушью подправила реснички. А потом встала перед зеркалом в полный рост. Покрутилась перед ним. Она собралась ехать в джинсах и топе? Не-е-е-т. Она едет в клуб, а не к подруге на тринадцатилетие. Ия быстренько стянула с себя одежду и бросила на кровать. На ей остались только розовенькие трусики и бюстгальтер. Это тоже нет! Она сняла нижнее бельё и осталась совершенно голой. Ещё покрутилась перед зеркалом: она была стройненькой, даже очень худенькой девушкой.
– Меня не могут не заметить! Вы только посмотрите на эту красоту!
Сказала про себя Ия и рассмеялась. Затем она начала копаться в гардеробной. Не то. Не то, не то! А вот это уже интересно. Она надела чёрные кружевные трусики. Отлично. А как же грудь? А зачем скрывать её маленькие и аккуратненькие сисечки? Решено, поедет без лифчика. Ия натянула приталенное коротенькое платьице, через которое были видны стоячие сосочки, вызывающие стойкое желание.
– Да я сама себя хочу! – Ия смеялась. Да, она была неотразима. Девушка была уверена, что будет настоящей королевой этой вечеринки, все взгляды будут прикованы только к ней, она будет в центре внимания.
Затем Ия надела туфли просто на гигантском каблуке и помчалась в низ. Пока девушка возилась с тем, что же ей одеть её друзья уже минут пятнадцать скучали в машине на парковке. Как только они увидели её то очень обрадовались:
– Мы думали тебя отец снова запер и никуда не отпустит!
Ия обняла всех и поцеловала в щёки:
– Нет, нет, нет! Я не могла пропустить сегодня вечеринку! Только не в этот раз! Поэтому пришлось применить самое страшное – слёзы!
Ия громко рассмеялась. Её звонкий смех подхватили друзья.
– Молодец! – Похвалила её одна из девушек, и машина с ребятами рыча мотором помчалась по городу. Рассекая улицы вечернего города автомобиль мчался к месту. Все были в предвкушении. Ия долго ждала этой вечеринки, она думала, что она сделает её по настоящему взрослой, сделает этих ребят, сидящих сейчас рядом с ней её друзьями. Что с этого момента начнётся действительно её новая жизнь. Эта жизнь будет уже не та, которую ей приготовил отец, она сейчас упорхнёт из золотой клетки в настоящую жизнь, почувствует, что такое по-настоящему жить, а не существовать.
Сегодня ей было суждено встретить Гомера, встреча, которая изменит её жизнь, она будет думать, что теперь она будет по-настоящему счастлива, что теперь в её жизни всё хорошо. Она совсем не думала, куда всё это может привести. Что мимолётное знакомство приведёт её на старый стул в заброшенном театре, что она будет связана и жестоко убита. И не просто жестоко, а с наслаждением, упоением, что она станет разменной монетой в чьей-то страшной игре, что она превратиться в орудие мести…
Обида сменилась злостью,
злость — мыслями о страшной мести.
2008 год. 14 июня. 4:17.
– Где она? Где?! – кричал Уилфорд. Его лицо было красным, изо рта летели слюни, а на висках выступили пульсирующие вены.
– Здесь-здесь! – ответил зло и раздражённо Хэнк.
Хэнк залетел в комнату и положил девушку на диван. Она была вся окровавлена и совсем тихо хрипела. Уилфорд схватился за голову, его ошарашенные глаза смотрели на Магдален, точнее на то, что с ней стало. Это уже не была неотразимо красивая девушка, которую он несколько часов назад отправил к заказчику, это был какой-то кровавый фарш. Только живые влажные глаза, выражающие невыносимую боль, смотрели на него.
– Что нам делать? – Хэнк тяжело дышал и вытирал трясущиеся руки об окровавленную рубашку. Он уже не надеялся её отстирать. Да и не о рубашке сейчас надо было думать.
– А где ты, твою мать, был? Почему ты такое допустил? Что за пиздец ты мне привёз? – рычал Уилфорд.
– Мистер Уилфорд, я всего лишь водитель. Я отвёз, подождал и привёз, – опустив глаза говорил Хэнк. Ему явно не нравилось то, что говорил Уилфорд. Ему хотелось дать ему по лицу, но он сдерживался.
– Да твою ж мать!
– Мистер Уилфорд, не надо меня делать козлом отпущения. Я делал всё, что должен. Я даже не знал в какой номер она шла.
– А-а-а-а! – закричал от бессилия Уилфорд. Ему срочно надо было на кого-нибудь наорать. Но Хэнк действительно походил мало на жертву. Он то сделал всё, что от него требовалось. Отвёз-привёз. – Ладно, звони Томасу!
– Какому?
– Ты много Томасов-докторов знаешь? Болти конечно же! – Уилфорд нахмурил брови, и Хэнк, не став больше задавать вопросов, пошёл звонить доктору.
Уилфорд уселся рядом, рядом с окровавленной Магдален. Достал платочек из кармана своей жилетки и начал вытирать кровь с её лица. Он быстро пропитался кровью и слезами девушки.
– Прости меня, моя девочка, прости, – тихо шептал он ей на ушко, – я…я…не хотел, чтобы так вышло, – я…я…мы тебя вытащим…обещаю…
Девушка только тихим хрипом ответила ему. Уилфорд склонился над ней и аккуратно поцеловал её в лоб.
– Потерпи немного, сейчас приедет доктор и всё будет хорошо, ты только потерпи.
Девушка посмотрела влажными и измученными глазами на Уилфорда. Он не мог выдержать этого взгляда. Он отвернулся. Затем встал, подошёл к бару и налил себе полный стакан виски.
В комнату буквально вбежал Максим.
– Что тебе здесь нужно? – раздражённо спросил Уилфорд и сделав большой глоток алкоголя поморщился.
– Знаешь, иди в жопу! – Максим не стал церемонится со своим начальником, а сразу подошёл к бедной Магдален.
– Что эта мразь с тобой сделала, моя ты бедненькая? – Максим нежно обнял окровавленную девушку. Он страдальческим взглядом смотрел на истерзанную Магдален.
– Слышишь, ты, грёбаный транс, не смей со мной так разговаривать! – Уилфорд бросил бокал, и он разлетелся на мелкие кусочки, разбившись об пол.
– Шон, а как с тобой разговаривать? Нашёл кого послать этому козлу!
– А кого мне было посылать?
– Да никого! Ты прекрасно знал, что это сумасшедшая мразь. Он нихрена не тематик, об обычный садист! Таких надо в тюрьму сажать, прятать подальше от нормальных людей.
– И кто это нам про нормальных людей говорит? Не пойми кто! Оно у которого сиськи и член! Рассуждать тут вздумал!
– Я себя так ощущаю. Я женщина в теле мужчины. А ты, Шон, мудила в теле мужчины.
– Ты мне поговори ещё здесь! – Заорал Уилфорд, – я здесь решаю кто к кому едет! Я отвечу за свои решения! Её будет лечить лучший доктор этого сраного города, так что закрой свою пасть!
Максим уже не обращал внимания на истерику Шона. Он легонько гладил Магдален, а она только тихим стоном отвечала ему. По щекам Магдален тоненьким ручейком текли слёзы.
– Подруга, ты только держись, всё будет хорошо, я тебе обещаю, ты только смотри на меня, – тихо шептал ей Максим. Он взял ей за руку и так просидел ещё минут двадцать, пока не приехал доктор Болти.
– Почему так долго? – заплетающимся голосом спросил доктора Уилфорд, который уже знатно надрался за барной стойкой и курил сигару.
Доктор представлял из себя невысокого мужчину в возрасте, его лицо украшали аккуратненькие усики, был одет он в коричневый костюм старого покроя. Он неодобрительно взглянул на Уилфорда и небрежно бросил:
– Не только вам сегодня понадобилась срочная помощь. Приехал сразу, как только смог.
– Доктор, помогите ей, – умоляюще просил Максим.
Болти положил на пол свой чемоданчик, снял с себя пиджак, оставшись в белоснежной рубашке. Затем он закатал рукава и уселся на колени рядом с диваном, на котором лежала Магдален. Он внимательно осмотрел девушку.
– Кто же тебя так? – Болти неодобрительно покачал головой. Он не стал дожидаться ответа. А открыл свой чемоданчик и достал шприц и маленькую ампулу. Он действовал очень быстро и ловко. Вот он уже зубами надломил верхнюю часть ампулы и шприцом набрал оттуда вещество.
– Не бойся, – тихо говорил он, – это обезболивающее. Сейчас тебя укусит комарик и тебе станет хорошо. Доверься мне.
Он добрыми глазами посмотрел на девушку, словно пытаясь уговорить её не бояться его. Он не какой-то там безумный садист, который сейчас ей снова сделает больно, а спаситель, который остановит её страдания. Она хотела ему что-то сказать, но не смогла, только открыла рот и которого вырвался тихий хрип. Доктор сделал укол и через минуту Магдален закрыла глаза. Он аккуратно достал медицинские ножницы и разрезал одежду на девушке, что бы ему было легче её снять и начал обрабатывать раны.
– Доктор, какие прогнозы? – спросил Максим.
– Девочка будет жить, но шрамы останутся. Хорошо, что лицо не повреждено. А сейчас попрошу вас мне не мешать.
Максим уселся за барную стойку рядом с Шоном и закурил сигарету.
– Я же говорю, я принял решение, и я всё исправлю.
– Шон, заткнись, пожалуйста.
Через час доктор закончил:
– Девочке нужен постельный режим и спокойствие. Я сделал всё что мог, теперь её судьба в ваших руках.
Уилфорд подошёл к доктору, положил руку ему на плечо:
– Док. Спасибо. Я всегда знал, что я могу на тебя положиться.
Затем Шон полез в карман и достав деньги вложил их в руку Болти. Тот, поблагодарив Уилфорда, удалился. Как только доктор вышел зашёл Хэнк.
– Ты то мне и нужен, – Уилфорд снова уселся за барную стойку и налив себе ещё виски продолжил, – отвези нашу бедняжку домой.
– Я поеду с ней, – озабоченно сказал Максим, – кто-то должен же за ней ухаживать.
Шон закрыл глаза, тяжело вздохнул и промычал что-то недовольно.
– Шон?
– Да-да, хорошо, – раздражённо бросил он.
Хэнк взял Магдален на руки. Она тихонько застонала. Он донёс её до машины и аккуратно уложил на заднее сиденье. Максим уселся рядом с Магдален, положив её голову, себе на колени.
– Куда нам? – Спросил Хэнк, заведя машину.
– На четвёртую западную улицу. Дом четыре.
–Хорошо.
Машина помчалась по улицам ночного города.
Магдален открыла глаза, из её глаз текли слёзы.
– Что ты, милая? – тихо спросил Максим, гладя девушку по голове.
– Я…я…
– Может ты потом скажешь, как тебе станет лучше?
– Я отомщу этой мрази…
2012 год. 13 ноября.
Я лежал в кровати проснувшись уже минут как десять назад, но вставать не хотелось: приятная дремота нежно захватила меня, приковала к кровати, не давала мне двигаться, и я не мог ей сопротивляться. Но было уже позднее утро, наверное, часов девять, а может и больше. Я чувствовал, что скоро придётся расстаться с этим сладким ощущением. Хотя каждая клеточка моего организма протестовала и заклинала меня не двигаться и ещё побыть здесь, в тёплой, мягкой кровати, продолжить растворяться в этом утреннем блаженстве, растягивать этот момент как можно дольше.
Я лежал с закрытыми глазами и чувствовал, что проснулся не только я. Из-под одеяла выглядывал бугорок. Несложно было догадаться, что этот бугорок скрывал. Мой член был чертовски пунктуальным. Как только организм начинал просыпаться - сразу же он давал о себе знать.
– А что тебе ещё надо? Выросла она! Ты учишься в лучшем университете, ты покупаешь всё, что захочешь, весь дом завален твоими шмотками! Что бы ты не захотела, всем тебя обеспечиваю. Ты даже не представляешь на что я иду лишь бы ты была довольна своей жизнью! – рассерженно кричал Фурукава на дочь, – Когда я был в твоём возрасте, то у меня ничего не было. Я работал грузчиком в порту, а теперь у меня собственный порт! Я в твоём возрасте только и мог мечтать о таком. У тебя нет ни капли благодарности. Я жрал дерьмо и носил лохмотья, а ты? Посмотри на себя! Ты как принцесса. Моя принцесса и я хочу, чтобы ты проявляла ко мне хоть немного уважения и благодарности!
– Папа, я тебе очень благодарна, но ты увёз меня из Японии, лишил меня всех моих друзей, близких и запер здесь. В этих стенах! Я сойду здесь с ума! – из покрасневших глаз девушки текли слёзы, – чего ты так боишься? Что я найду себе друзей и тебе будет трудно меня контролировать? Что меня похитят что ли? Что со мной случится? Я уже большая, я могу постоять за себя.
– Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности! – Отец девушки сложил руки за спиной и стеклянным, строгим взглядом смотрел в панорамное окно на город. На улице меж тем бушевала буря, пригнанная с океана. Молнии то и дело разрывали небо, гром раскатился ухал, а дождевые капли бились о стекло. Город внизу несмотря на это сиял огнями и жил. Артерии дорог светились фарами машин и столбов, тысячи окон домов светились.
– Папа! Но мне уже не десять, не четырнадцать! Я уже совершеннолетняя! И я не наивная дурочка. Я смогу со всем справиться сама! А если я буду под вечным твоим контролем, в твоей «безопасности», то кем я вырасту? Ты сам говоришь, что ты в моём возрасте уже во всю трудился в порту и никто не заботился о твоей безопасности и посмотри кем ты вырос! Ты вырос тем человеком, который сам может решить все свои проблемы. Но почему-то из меня ты решил вырастить птицу без крыльев, человека, который ничего сам не может, человека без права выбора и свободы.
– Ты не понимаешь! Ты моя дочь! И я хочу, чтобы с тобой ничего не случилось!
Фурукава тяжело вздохнул. Такие скандалы стали обычным для его дома. Он действительно и не заметил, как его маленькая дочурка превратилась в красивую девушку и требовала перестать её контролировать. Может он действительно перестарался, играя роль ответственного отца? У него сильно болела голова и он был раздражён. У него сегодня выдался тяжёлый день, пришлось улаживать много неприятных вопросов в его бизнесе. Он закрыл глаза, помассировал пальцами виски и прошипел:
– Хорошо-хорошо! Только прекрати! Делай что хочешь…
– Да-а-а! Папочка! – Ия подняла заплаканные глаза, широко улыбнулась, подбежала к отцу и обняла его. Её лицо уткнулось в его твёрдую спину.
– Только прошу тебя, милая, будь аккуратнее. Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое! Я не выдержу этого. Ты же можешь понять отца?
– Пап! Что со мной может случиться? Я не дурочка! Я уже выросла из наивной девочки.
Ия рассмеялась своим звонким смехом. Она была рада, что наконец то отец отпустил её. Она была так молода, она не хотела, чтобы молодость пролетела мимо неё в этой золотой клетке, которую с такой заботой соорудил для неё своими руками её отец.
– Всё равно, я твой отец, я не могу не волноваться за тебя!
Ия вытерла глаза, они были красными от слёз.
– Перестань, всё будет хорошо, вот увидишь.
– Смотри, не безобразничай. Если я узнаю, что ты пила или курила, то больше от меня послаблений не жди, понятно?
– Пап, да поняла я.
Она ещё раз обняла отца и выбежала из его кабинета. Она забежала в свою комнату и глянула на себя в зеркало. Ну и унылое же зрелище! Вся заплаканная, излохматившееся, помятое существо. Она глянула на часы: её новые друзья из университета заедут за ней уже через час, а она в таком состоянии. Они договорились, что все вместе поедут отдыхать в клуб, где можно с кем-нибудь познакомиться, выпить и потанцевать. Ия быстренько умылась и начала приводить себя в порядок. Она накрасила губки, тушью подправила реснички. А потом встала перед зеркалом в полный рост. Покрутилась перед ним. Она собралась ехать в джинсах и топе? Не-е-е-т. Она едет в клуб, а не к подруге на тринадцатилетие. Ия быстренько стянула с себя одежду и бросила на кровать. На ей остались только розовенькие трусики и бюстгальтер. Это тоже нет! Она сняла нижнее бельё и осталась совершенно голой. Ещё покрутилась перед зеркалом: она была стройненькой, даже очень худенькой девушкой.
– Меня не могут не заметить! Вы только посмотрите на эту красоту!
Сказала про себя Ия и рассмеялась. Затем она начала копаться в гардеробной. Не то. Не то, не то! А вот это уже интересно. Она надела чёрные кружевные трусики. Отлично. А как же грудь? А зачем скрывать её маленькие и аккуратненькие сисечки? Решено, поедет без лифчика. Ия натянула приталенное коротенькое платьице, через которое были видны стоячие сосочки, вызывающие стойкое желание.
– Да я сама себя хочу! – Ия смеялась. Да, она была неотразима. Девушка была уверена, что будет настоящей королевой этой вечеринки, все взгляды будут прикованы только к ней, она будет в центре внимания.
Затем Ия надела туфли просто на гигантском каблуке и помчалась в низ. Пока девушка возилась с тем, что же ей одеть её друзья уже минут пятнадцать скучали в машине на парковке. Как только они увидели её то очень обрадовались:
– Мы думали тебя отец снова запер и никуда не отпустит!
Ия обняла всех и поцеловала в щёки:
– Нет, нет, нет! Я не могла пропустить сегодня вечеринку! Только не в этот раз! Поэтому пришлось применить самое страшное – слёзы!
Ия громко рассмеялась. Её звонкий смех подхватили друзья.
– Молодец! – Похвалила её одна из девушек, и машина с ребятами рыча мотором помчалась по городу. Рассекая улицы вечернего города автомобиль мчался к месту. Все были в предвкушении. Ия долго ждала этой вечеринки, она думала, что она сделает её по настоящему взрослой, сделает этих ребят, сидящих сейчас рядом с ней её друзьями. Что с этого момента начнётся действительно её новая жизнь. Эта жизнь будет уже не та, которую ей приготовил отец, она сейчас упорхнёт из золотой клетки в настоящую жизнь, почувствует, что такое по-настоящему жить, а не существовать.
Сегодня ей было суждено встретить Гомера, встреча, которая изменит её жизнь, она будет думать, что теперь она будет по-настоящему счастлива, что теперь в её жизни всё хорошо. Она совсем не думала, куда всё это может привести. Что мимолётное знакомство приведёт её на старый стул в заброшенном театре, что она будет связана и жестоко убита. И не просто жестоко, а с наслаждением, упоением, что она станет разменной монетой в чьей-то страшной игре, что она превратиться в орудие мести…
Глава 24. Девочка, которая выжила
Обида сменилась злостью,
злость — мыслями о страшной мести.
2008 год. 14 июня. 4:17.
– Где она? Где?! – кричал Уилфорд. Его лицо было красным, изо рта летели слюни, а на висках выступили пульсирующие вены.
– Здесь-здесь! – ответил зло и раздражённо Хэнк.
Хэнк залетел в комнату и положил девушку на диван. Она была вся окровавлена и совсем тихо хрипела. Уилфорд схватился за голову, его ошарашенные глаза смотрели на Магдален, точнее на то, что с ней стало. Это уже не была неотразимо красивая девушка, которую он несколько часов назад отправил к заказчику, это был какой-то кровавый фарш. Только живые влажные глаза, выражающие невыносимую боль, смотрели на него.
– Что нам делать? – Хэнк тяжело дышал и вытирал трясущиеся руки об окровавленную рубашку. Он уже не надеялся её отстирать. Да и не о рубашке сейчас надо было думать.
– А где ты, твою мать, был? Почему ты такое допустил? Что за пиздец ты мне привёз? – рычал Уилфорд.
– Мистер Уилфорд, я всего лишь водитель. Я отвёз, подождал и привёз, – опустив глаза говорил Хэнк. Ему явно не нравилось то, что говорил Уилфорд. Ему хотелось дать ему по лицу, но он сдерживался.
– Да твою ж мать!
– Мистер Уилфорд, не надо меня делать козлом отпущения. Я делал всё, что должен. Я даже не знал в какой номер она шла.
– А-а-а-а! – закричал от бессилия Уилфорд. Ему срочно надо было на кого-нибудь наорать. Но Хэнк действительно походил мало на жертву. Он то сделал всё, что от него требовалось. Отвёз-привёз. – Ладно, звони Томасу!
– Какому?
– Ты много Томасов-докторов знаешь? Болти конечно же! – Уилфорд нахмурил брови, и Хэнк, не став больше задавать вопросов, пошёл звонить доктору.
Уилфорд уселся рядом, рядом с окровавленной Магдален. Достал платочек из кармана своей жилетки и начал вытирать кровь с её лица. Он быстро пропитался кровью и слезами девушки.
– Прости меня, моя девочка, прости, – тихо шептал он ей на ушко, – я…я…не хотел, чтобы так вышло, – я…я…мы тебя вытащим…обещаю…
Девушка только тихим хрипом ответила ему. Уилфорд склонился над ней и аккуратно поцеловал её в лоб.
– Потерпи немного, сейчас приедет доктор и всё будет хорошо, ты только потерпи.
Девушка посмотрела влажными и измученными глазами на Уилфорда. Он не мог выдержать этого взгляда. Он отвернулся. Затем встал, подошёл к бару и налил себе полный стакан виски.
В комнату буквально вбежал Максим.
– Что тебе здесь нужно? – раздражённо спросил Уилфорд и сделав большой глоток алкоголя поморщился.
– Знаешь, иди в жопу! – Максим не стал церемонится со своим начальником, а сразу подошёл к бедной Магдален.
– Что эта мразь с тобой сделала, моя ты бедненькая? – Максим нежно обнял окровавленную девушку. Он страдальческим взглядом смотрел на истерзанную Магдален.
– Слышишь, ты, грёбаный транс, не смей со мной так разговаривать! – Уилфорд бросил бокал, и он разлетелся на мелкие кусочки, разбившись об пол.
– Шон, а как с тобой разговаривать? Нашёл кого послать этому козлу!
– А кого мне было посылать?
– Да никого! Ты прекрасно знал, что это сумасшедшая мразь. Он нихрена не тематик, об обычный садист! Таких надо в тюрьму сажать, прятать подальше от нормальных людей.
– И кто это нам про нормальных людей говорит? Не пойми кто! Оно у которого сиськи и член! Рассуждать тут вздумал!
– Я себя так ощущаю. Я женщина в теле мужчины. А ты, Шон, мудила в теле мужчины.
– Ты мне поговори ещё здесь! – Заорал Уилфорд, – я здесь решаю кто к кому едет! Я отвечу за свои решения! Её будет лечить лучший доктор этого сраного города, так что закрой свою пасть!
Максим уже не обращал внимания на истерику Шона. Он легонько гладил Магдален, а она только тихим стоном отвечала ему. По щекам Магдален тоненьким ручейком текли слёзы.
– Подруга, ты только держись, всё будет хорошо, я тебе обещаю, ты только смотри на меня, – тихо шептал ей Максим. Он взял ей за руку и так просидел ещё минут двадцать, пока не приехал доктор Болти.
– Почему так долго? – заплетающимся голосом спросил доктора Уилфорд, который уже знатно надрался за барной стойкой и курил сигару.
Доктор представлял из себя невысокого мужчину в возрасте, его лицо украшали аккуратненькие усики, был одет он в коричневый костюм старого покроя. Он неодобрительно взглянул на Уилфорда и небрежно бросил:
– Не только вам сегодня понадобилась срочная помощь. Приехал сразу, как только смог.
– Доктор, помогите ей, – умоляюще просил Максим.
Болти положил на пол свой чемоданчик, снял с себя пиджак, оставшись в белоснежной рубашке. Затем он закатал рукава и уселся на колени рядом с диваном, на котором лежала Магдален. Он внимательно осмотрел девушку.
– Кто же тебя так? – Болти неодобрительно покачал головой. Он не стал дожидаться ответа. А открыл свой чемоданчик и достал шприц и маленькую ампулу. Он действовал очень быстро и ловко. Вот он уже зубами надломил верхнюю часть ампулы и шприцом набрал оттуда вещество.
– Не бойся, – тихо говорил он, – это обезболивающее. Сейчас тебя укусит комарик и тебе станет хорошо. Доверься мне.
Он добрыми глазами посмотрел на девушку, словно пытаясь уговорить её не бояться его. Он не какой-то там безумный садист, который сейчас ей снова сделает больно, а спаситель, который остановит её страдания. Она хотела ему что-то сказать, но не смогла, только открыла рот и которого вырвался тихий хрип. Доктор сделал укол и через минуту Магдален закрыла глаза. Он аккуратно достал медицинские ножницы и разрезал одежду на девушке, что бы ему было легче её снять и начал обрабатывать раны.
– Доктор, какие прогнозы? – спросил Максим.
– Девочка будет жить, но шрамы останутся. Хорошо, что лицо не повреждено. А сейчас попрошу вас мне не мешать.
Максим уселся за барную стойку рядом с Шоном и закурил сигарету.
– Я же говорю, я принял решение, и я всё исправлю.
– Шон, заткнись, пожалуйста.
Через час доктор закончил:
– Девочке нужен постельный режим и спокойствие. Я сделал всё что мог, теперь её судьба в ваших руках.
Уилфорд подошёл к доктору, положил руку ему на плечо:
– Док. Спасибо. Я всегда знал, что я могу на тебя положиться.
Затем Шон полез в карман и достав деньги вложил их в руку Болти. Тот, поблагодарив Уилфорда, удалился. Как только доктор вышел зашёл Хэнк.
– Ты то мне и нужен, – Уилфорд снова уселся за барную стойку и налив себе ещё виски продолжил, – отвези нашу бедняжку домой.
– Я поеду с ней, – озабоченно сказал Максим, – кто-то должен же за ней ухаживать.
Шон закрыл глаза, тяжело вздохнул и промычал что-то недовольно.
– Шон?
– Да-да, хорошо, – раздражённо бросил он.
Хэнк взял Магдален на руки. Она тихонько застонала. Он донёс её до машины и аккуратно уложил на заднее сиденье. Максим уселся рядом с Магдален, положив её голову, себе на колени.
– Куда нам? – Спросил Хэнк, заведя машину.
– На четвёртую западную улицу. Дом четыре.
–Хорошо.
Машина помчалась по улицам ночного города.
Магдален открыла глаза, из её глаз текли слёзы.
– Что ты, милая? – тихо спросил Максим, гладя девушку по голове.
– Я…я…
– Может ты потом скажешь, как тебе станет лучше?
– Я отомщу этой мрази…
Глава 25. Аня
2012 год. 13 ноября.
Я лежал в кровати проснувшись уже минут как десять назад, но вставать не хотелось: приятная дремота нежно захватила меня, приковала к кровати, не давала мне двигаться, и я не мог ей сопротивляться. Но было уже позднее утро, наверное, часов девять, а может и больше. Я чувствовал, что скоро придётся расстаться с этим сладким ощущением. Хотя каждая клеточка моего организма протестовала и заклинала меня не двигаться и ещё побыть здесь, в тёплой, мягкой кровати, продолжить растворяться в этом утреннем блаженстве, растягивать этот момент как можно дольше.
Я лежал с закрытыми глазами и чувствовал, что проснулся не только я. Из-под одеяла выглядывал бугорок. Несложно было догадаться, что этот бугорок скрывал. Мой член был чертовски пунктуальным. Как только организм начинал просыпаться - сразу же он давал о себе знать.
