Я почувствовал, как сидр начал действовать, я немного опьянел. Зато сегодня я был абсолютно честен с самим собой. Долорес улыбалась и как будто костлявые, мёртвые и холодные руки смерти разжались и отпустили её, дали ещё чуть-чуть подышать.
Солнце понемногу начало садиться за деревья. Стало значительно прохладнее. Долорес остановилась:
– Хорошо, что у нас сидр. Он так греет.
Она сделала большой глоток и миленько поморщилась, как это делают девушки, которые только первый раз пробуют что-то алкогольное.
Она посмотрела на верх:
– Как жаль, что этот день закончится. Как бы мы не хотели его хоть чуточку продлить, но ничего не получится. Кто создал наш мир, наверное, сейчас ухмыляется от нашей слабости. Ничего по-настоящему не можем.
– Он закончится, но это не значит, что за него надо схватиться и держать. Это не прошлое преследовало вас по следам. Это вы не могли его отпустить. Даже сейчас вы сами начинаете хвататься за то, что сейчас прошло. Зачем его держать, если есть завтра. Возможно, будет день ещё лучше, чем сегодня, может он будет в сто раз лучше, чем этот?
– А вдруг нет?
Она грустными глазами посмотрела на меня.
Её глаза.
Её глаза.
Она тяжело вздохнула:
– Представляешь, как здорово тому, кто изобретёт машину времени. Исправит все свои дурацкие ошибки, не будет по ночам лежать в кровати и думать, а что если бы я тогда? А ничего! Взял да исправил! И больше никаких ошибок, и разочарований в жизни.
Она подошла ко мне вплотную и уткнулась в грудь.
– Знаешь, я всё-таки боюсь умирать. Вдруг там ничего нет? Только одна темнота. Куда ни глянь, ничего, просто пустота. Это страшно. Действительно страшно быть по-настоящему одному, когда знаешь, что куда бы ты не пошёл нигде никого нет, одна пустота, навеки, навечно.
– Я думаю, что всё-таки что-то должно быть. Это слишком не честно, что бы ничего не было. Наша жизнь коротка, просто пшик и ради чего? Что бы просто раствориться в темноте? Нет-нет-нет. Так не должно быть. Тогда всё здесь, всё-всё, что бы не происходило, просто бессмыслица. Просто дурацкая бессмыслица. Это… не должно быть просто ради темноты. Это не так, не так…
– А о чём ты мечтаешь, Стэнли? – Долорес внимательно посмотрела в мои глаза.
–Я..я?
– Ты.
– Вернуть вам желание бороться и жить.
– Ну что же ты ко мне привязался? А для себя у тебя мечты есть?
– Так она для меня. Я вас люблю и не хочу вот так просто наблюдать, как вы умираете.
2012 год. 28 октября.
Сегодня мне пришлось ехать за город. В тихое, богом забытое местечко, затерянное между старых гор, сопки которых были вечно покрыты белыми. Туда вела извилистая дорога через густой лиственный лес, деревья которого уже скинули листву и теперь стояли голыми, ветвистыми и величественными истуканами. Осень наконец взяла своё, окончательно стало холодно, а небо было постоянно затянуто серыми тучами, не переставая моросил мелкий противный дождик.
Долорес советовала прекратить мне одеваться, как подростку. По её словам, я имел несерьёзный вид для нашего искусства. Пораскинув мозгами, я понял, что она права, я должен расти не только внешне, но и внутренне. Поэтому я решил пересмотреть свои предпочтения в гардеробе и последовать её советам. Сегодня я был одет в тёмно-синее пальто, под которым был такого же цвета, строгий, приталенный костюм в крупную клетку, я даже купил шляпу и кожаные коричневые туфли, а украшали мой образ и придавали некую изюминку карманные часы на золотой цепочке. Думаю, Долорес бы понравились преображения в моём образе.
Наконец я подъехал к домику, который был словно срисованный с картинки Боба Росса. Домик обрамляли деревья, которые ещё держались и не скинули листву. Они переливались яркими осенними красками. По стенам петлял дикий виноград, который был словно огонь, охвативший здание, словно языки пламени, которые вот-вот сожрут этот чудесный домик. Это место было словно оазис в безжизненной пустыне, какое-то слишком неправдоподобное.
Я достал увесистый чёрный чемодан из багажника. Сверился с адресом. Всё точно, мне сюда. Я ещё не ездил так далеко от города и мне казалось, что я всё-таки где-то мог ошибиться. Я неуверенно огляделся и поняв, что другого выбора у меня здесь нет, подошёл к двери.
Не успел я позвонить в звонок, как массивная, резная дверь со скрипом открылась. На пороге показалась очень милая девушка небольшого роста, в простеньком жёлтом платьице, которое немного прикрывало колени. На лице у неё были большие очки, за которыми на меня смотрели яркие зелёные глаза. Её щёчки были бледно розовые, а губки пухленькие и чувственные. Волосы у девушки были прямыми и тёмными как уголь. Она улыбнулась, показав свои брекеты на зубах и спросила:
– Вы, наверное, ко мне?
Я оторопел. Я не мог поверить, что этот милый ангелочек может увлекаться чем-то подобным. Я взглянул на адрес, который был написан на пожелтевшей вывеске, прикрученной к стене дома. Всё правильно, ошибки быть не должно. Я улыбнулся, как будто меня ничего не смутило, и приветливо сказал:
– Да, мэм, я, по-видимому, к вам.
Она продолжала улыбаться, а её глаза внимательно смотрели на меня:
– Тогда проходите.
Она отошла в сторону и сделала рукой пригласительный жест.
Я зашёл в тёмный коридор. Дом был явно очень старый, но за ним хорошо ухаживали. Фасад скрывал его истинные размеры: внутри он казался намного больше. Стены украшали многочисленные фотографии в аккуратных рамочках, картины с портретами каких-то людей, а на верх шла широкая лестница с изящными поручнями, с потолка свисала огромная люстра.
Под моими ногами тихо скрипнули половицы, когда я прошёл чуть вперёд. Я поставил чемодан, снял пальто и передал его девушке, которая повесила его на вешалку. Затем она оценивающе посмотрела на меня, довольно сощурила глаза и прикусила нижнюю губу, а затем тихо сказала:
– Меня зовут Аня.
– Рад знакомству, Аня. Я Стэн. Красивое у вас имя.
– Спасибо, Стэн, вы очень милы, – ответила она, закрывая входную дверь.
– Не хотите ли вы выпить чаю или ещё чего-нибудь? – спросила Аня.
– Был бы не против, – ответил я. Она платит, так что пусть мы тут хоть обопьёмся чаем, мне всё равно. Хочет попить чаю, так почему бы и нет? Я никуда не спешу. Да и вообще проведение сессии требует размеренности, сначала надо узнать друг друга получше, чтобы понять на что человек может пойти, чтобы получить удовольствие и остаться в конце концов довольным. Так что если мы начнём знакомство с чаепития, то пожалуйста.
Аня поманила ручкой меня за собой, и мы прошли в большую столовую. Здесь было несравнимо светлее чем в коридоре. Девушка засуетилась у плиты. Я уселся за большой, круглый стол, который стоял по середине. Через минуту передо мной стояла чашка вкусно пахнущего чая. Аня уселась напротив меня и уставилась своими огромными зелёными глазами. Она нагло, без стеснения разглядывала меня.
– Как дорога? – спросила она, поставив свои локти на стол и облокотившись подбородком на ладони, которые она сжала в маленькие кулачки. Так она смотрелась ещё более милой, настоящая куколка, настоящий ангелочек, неужели за этой мордашкой скрывается развратная и похотливая сучка? А почему бы и нет? В тихом омуте…тем более БДСМ это ничуть не извращение, это искусство получения настоящего удовольствия и раскрытия своих потаённых желаний, так почему эта милая девочка не может этим заниматься?
– Неплохо… у тебя, Аня, красивый дом…– я взглянул ей в глаза. Что же ты за девочка такая?
– Спасибо Стэн, это дом моих родителей, – сказала девушка, – они сейчас по работе в Европе, проектируют что-то. Впрочем, как и всегда, они здесь редко бывают, так что он почти всё время в полном моём распоряжении. Все тысяча квадратных метров мои. Тот, кто не знаком с домом здесь может легко заблудиться. Не знаю, чем понравился этот дом моим родителям, когда они его покупали. И теперь почти в нём никогда не бывают. Я для них стала, как какой-то дворецкий, который следит за домом, когда их нет…
– И ты здесь получается одна?
– Одна…я всё время одна…а я не хочу так…
Аня медленно, словно украдкой,встала из-за стола, сняла очки и расстегнула платье. Оно, тихо шелестя, соскользнуло с её тела. Девушка была абсолютно голой. Ни трусиков, ни бюстгальтера. Платье скрывало молоденькое, буквально девственное тело. Её сосочки на груди стояли, а губки между ножек были красивые, розовенькие и аккуратные. Она смотрела в пол. Не поднимая взгляд. Её лицо покрылось краской, и она нежным голосочком спросила:
– Вам нравится, мой Господин?
Я встал из-за стола. Перевел дыхание и ответил:
– Да…ты очень красивая…настоящая маленькая развратная сучка…
– Я хочу быть вашей послушной девочкой. Вашей покорной сучкой, которая исполняет все желания Господина, – зашептала она, глядя на меня своими огромными зелёными глазками. Они горели, пылали в предвкушении.
Сегодня мне пора вспомнить все те уроки, которые дала мне Долорес, сегодня я буду творцом, сегодня в моих руках будет пластилин, из которого я могу лепить всё, что угодно. Сегодня я должен провести сессию, сегодня я Господин, у которого есть послушная девочка, послушная сучка.
Я подошёл к Ане и дал пощёчину:
– Ты точно моя сучка? Уверена в этом? Не обманываешь меня? Говори честно, я не потерплю лжи!
– Да. Господин, Ваша. Без остатка ваша, каждой клеточкой ваша. Я готова на всё!
– Хорошо. Садись на колени и жди меня, как послушная собачка.
Она уселась на колени.
– А как делают собачки? Они достают свой язык!
Она высунула свой язык как можно больше и стала дышать ртом, как послушная собачка.
– Умница.
Я сходил в коридор, взял свой чемоданчик и принёс в столовую, где ждала меня Аня. Поставил на стол и открыл. Девушка терпеливо стояла и ждала своей участи.
– Открой свой ротик.
–А-а-а-а-а.
– Умничка, держи язычок высунутым, хочу, чтобы у тебя текли слюнки.
Она старательно выполняла мои команды. Я связал её руки за спиной. Она внимательно смотрела за моими действиями. Я провёл ладошкой у неё между ножек, она была уже вся мокренькая. Я чувствовал, как она вся дрожит в не изнеможении. Я облизал свою ладонь. Аня смотрела на меня пожирающими глазами, она хотела меня, желала, чтобы я вошёл в неё, оттрахал её.
– Моя сучка хочет, чтобы её трахали?
–О-о, да, Господин.
Я подошёл к ней, взял её за волосы и нежно сжал рукой шею. Она продолжала смотреть на меня своими глазками. Я провёл языком по её губкам. Я чувствовал какие они мягкие и чувственные. Она немного прикрыла свои глаза. Я отпустил её. Затем сел на стул и приказал ей лечь мне на колени. Она выполнила мой приказ. И вот передо мной её прелестная пока. Я сжал ягодицы ладонями. Она застонала. Моя маленькая сучка. Я легонько шлёпнул её. Услышал протяжный сладкий стон. М-м-м-м. Я ударил сильнее. Кожа на её попе стала красной. Я намотал её волосы на свой кулак, а другой рукой начал шлёпать её попку.
– Ты хорошо себя вела или проказничала?
–Господин, я проказничала, – ответила она мне.
Я начал сильнее шлёпать её. Звуки шлепков эхом разносились по большому помещению.
– Как ты проказничала?
– Я мастурбировала.
– Лучше не стоит этого делать.
Моя ладонь опускалась раз за разом по её маленькой попке. Я чувствовал какая она была упругая, как мячик.
Затем я начал её гладить по киске. Она была вся мокренькая, вся в её выделениях. Я провел пальцами межу её ножек и дал слизать ей свои же собственные соки. Я чувствовал, как всё её тело дрожало от удовольствия. Я засунул ей большой палец своей руки в попку, в её узенькую дырочку, а два других: средний и указательный в киску и начал буквально трахать её. Она начала кричать от удовольствия.
– Кричи, моя сучка, кричи!
–А-а-а-а-а-а!
Другой рукой я продолжал держать её волосы. Она вся извивалась и кричала. Я всё быстрее и быстрее двигал рукой. Её крики переходили на стоны и наоборот.
Она обильно кончила. Я почувствовал, как из неё обильно полились соки. Она вся дрожала. Я приказал ей встать на колени. Взял плёточку с несколькими концами и начал легонько бить её. По груди, по плечам, по животику, по бедрам, по плечам …
– Да, мой хозяин. Да-да-да….
Она стонала и извивалась. Её тело покрылось красными пятнами – следами от ударов плёткой. Её тело дрожало, из глаз текли слёзы, размазывая по её раскрасневшимся щекам тушь.
Я отложил плётку, развязал ей руки и достал свой набухший член из брюк. Он был уже весь в выделившейся смазке от возбуждения. Она на коленях подползла ко мне и начала облизывать мои яйца, старательно их вылизывать.
– Умничка, старайся.
Я взял её за волосы, задрал голову вверх и начал водить головкой члена по её губкам. Она высунула свой похотливый язычок.
– Ах ты грязная похотливая сучка, хочешь, чтобы тебя трахали в твой ротик? – прошипел я и вставил член ей в ротик. Я буквально насадил её, засунул член буквально полностью, по самые яйца. Я взял её за голову и начал трахать её похотливый ротик. Она начала задыхаться и из её рта потекли слюни. Я достал член. Она начала жадно ловить ртом воздух и похотливо смотреть на меня. Эта дрянь хотела ещё. Я ударил её по щеке:
– Ты, сучка, хочешь ещё? Хочешь, чтобы твой грязный рот трахали? Что бы я засунул свой член тебе прямо в горло?
–Да, мой господин…– она сглотнула свои слюни, –да, я хочу, чтобы меня трахали во все мои дырочки.
– Какая ты испорченная девочка!
Я вставил член ей в рот и медленно начал делать поступательные движения. Потом всё быстрее и быстрее, всё глубже и глубже. Она уперлась руками в мои ноги. Из её глаз слёзы текли ручьём, она хрипела, задыхалась. Я почувствовал, что хочу кончить. Я вынул член из её рта и начал обильно кончать ей на лицо. Я попал ей на губы, носик, залил её глаза. Она улыбалась и начала слизывать со своего лица мои выделения. А затем взяла и двумя пальцами провела по своему лицу и засунула их себе в ротик. Она облизывала их словно вкусное мороженое в жаркий день.
– Моя сучка будет теперь постоянно моей, – сказал я и достал анальную затычку. Я поставил мою рабыню на четвереньки, смазал дырочку и вставил затычку. Она застонала.
– Вот умничка, теперь одевайся.
Она хотело было начать с трусиков.
– Нет-нет-нет, мои сучки ходят без трусиков.
Тогда она накинула на себя своё платьице. Я был доволен проделанной работой.
– Достанешь пробку только когда я скажу, я хочу контролировать свою сучку. Будешь присылать мне фотографии. Понятно?
– Да, Господин.
– И только попробуй пропустить хоть раз и не прислать. Наказание будет жестоким.
– Я буду делать всё в точно, как вы скажете. Господин.
Я подошёл к ней, погладил по голове. Я был очень доволен собой. Она прильнула ко мне. Но мне пора. Пора уезжать. Я ещё раз взглянул на неё в дверях и улыбнулся. Мы не прощаемся. Я её верх, а она моя нижняя.
2010 год. 1 июня.
– Дочь! Дочь! Ия! – кричал господин Фурукава, – да послушай же ты меня! Когда ты перестала слушать своего отца? Когда ты успела стать неблагодарной и непослушной дочерью! Я тебя не воспитывал такой! Кто внёс в тебя это семя?
Его лицо побагровело от того, что ему приходилось сильно повышать голос. Обычно он был спокоен и говорил очень размеренно и тихо, даже когда сидел за огромным столом и разносил совет директоров его компании, его голос не сильно менялся. Но не сейчас, не сегодня, не с его дочерью.
Солнце понемногу начало садиться за деревья. Стало значительно прохладнее. Долорес остановилась:
– Хорошо, что у нас сидр. Он так греет.
Она сделала большой глоток и миленько поморщилась, как это делают девушки, которые только первый раз пробуют что-то алкогольное.
Она посмотрела на верх:
– Как жаль, что этот день закончится. Как бы мы не хотели его хоть чуточку продлить, но ничего не получится. Кто создал наш мир, наверное, сейчас ухмыляется от нашей слабости. Ничего по-настоящему не можем.
– Он закончится, но это не значит, что за него надо схватиться и держать. Это не прошлое преследовало вас по следам. Это вы не могли его отпустить. Даже сейчас вы сами начинаете хвататься за то, что сейчас прошло. Зачем его держать, если есть завтра. Возможно, будет день ещё лучше, чем сегодня, может он будет в сто раз лучше, чем этот?
– А вдруг нет?
Она грустными глазами посмотрела на меня.
Её глаза.
Её глаза.
Она тяжело вздохнула:
– Представляешь, как здорово тому, кто изобретёт машину времени. Исправит все свои дурацкие ошибки, не будет по ночам лежать в кровати и думать, а что если бы я тогда? А ничего! Взял да исправил! И больше никаких ошибок, и разочарований в жизни.
Она подошла ко мне вплотную и уткнулась в грудь.
– Знаешь, я всё-таки боюсь умирать. Вдруг там ничего нет? Только одна темнота. Куда ни глянь, ничего, просто пустота. Это страшно. Действительно страшно быть по-настоящему одному, когда знаешь, что куда бы ты не пошёл нигде никого нет, одна пустота, навеки, навечно.
– Я думаю, что всё-таки что-то должно быть. Это слишком не честно, что бы ничего не было. Наша жизнь коротка, просто пшик и ради чего? Что бы просто раствориться в темноте? Нет-нет-нет. Так не должно быть. Тогда всё здесь, всё-всё, что бы не происходило, просто бессмыслица. Просто дурацкая бессмыслица. Это… не должно быть просто ради темноты. Это не так, не так…
– А о чём ты мечтаешь, Стэнли? – Долорес внимательно посмотрела в мои глаза.
–Я..я?
– Ты.
– Вернуть вам желание бороться и жить.
– Ну что же ты ко мне привязался? А для себя у тебя мечты есть?
– Так она для меня. Я вас люблю и не хочу вот так просто наблюдать, как вы умираете.
Глава 22. Плети
2012 год. 28 октября.
Сегодня мне пришлось ехать за город. В тихое, богом забытое местечко, затерянное между старых гор, сопки которых были вечно покрыты белыми. Туда вела извилистая дорога через густой лиственный лес, деревья которого уже скинули листву и теперь стояли голыми, ветвистыми и величественными истуканами. Осень наконец взяла своё, окончательно стало холодно, а небо было постоянно затянуто серыми тучами, не переставая моросил мелкий противный дождик.
Долорес советовала прекратить мне одеваться, как подростку. По её словам, я имел несерьёзный вид для нашего искусства. Пораскинув мозгами, я понял, что она права, я должен расти не только внешне, но и внутренне. Поэтому я решил пересмотреть свои предпочтения в гардеробе и последовать её советам. Сегодня я был одет в тёмно-синее пальто, под которым был такого же цвета, строгий, приталенный костюм в крупную клетку, я даже купил шляпу и кожаные коричневые туфли, а украшали мой образ и придавали некую изюминку карманные часы на золотой цепочке. Думаю, Долорес бы понравились преображения в моём образе.
Наконец я подъехал к домику, который был словно срисованный с картинки Боба Росса. Домик обрамляли деревья, которые ещё держались и не скинули листву. Они переливались яркими осенними красками. По стенам петлял дикий виноград, который был словно огонь, охвативший здание, словно языки пламени, которые вот-вот сожрут этот чудесный домик. Это место было словно оазис в безжизненной пустыне, какое-то слишком неправдоподобное.
Я достал увесистый чёрный чемодан из багажника. Сверился с адресом. Всё точно, мне сюда. Я ещё не ездил так далеко от города и мне казалось, что я всё-таки где-то мог ошибиться. Я неуверенно огляделся и поняв, что другого выбора у меня здесь нет, подошёл к двери.
Не успел я позвонить в звонок, как массивная, резная дверь со скрипом открылась. На пороге показалась очень милая девушка небольшого роста, в простеньком жёлтом платьице, которое немного прикрывало колени. На лице у неё были большие очки, за которыми на меня смотрели яркие зелёные глаза. Её щёчки были бледно розовые, а губки пухленькие и чувственные. Волосы у девушки были прямыми и тёмными как уголь. Она улыбнулась, показав свои брекеты на зубах и спросила:
– Вы, наверное, ко мне?
Я оторопел. Я не мог поверить, что этот милый ангелочек может увлекаться чем-то подобным. Я взглянул на адрес, который был написан на пожелтевшей вывеске, прикрученной к стене дома. Всё правильно, ошибки быть не должно. Я улыбнулся, как будто меня ничего не смутило, и приветливо сказал:
– Да, мэм, я, по-видимому, к вам.
Она продолжала улыбаться, а её глаза внимательно смотрели на меня:
– Тогда проходите.
Она отошла в сторону и сделала рукой пригласительный жест.
Я зашёл в тёмный коридор. Дом был явно очень старый, но за ним хорошо ухаживали. Фасад скрывал его истинные размеры: внутри он казался намного больше. Стены украшали многочисленные фотографии в аккуратных рамочках, картины с портретами каких-то людей, а на верх шла широкая лестница с изящными поручнями, с потолка свисала огромная люстра.
Под моими ногами тихо скрипнули половицы, когда я прошёл чуть вперёд. Я поставил чемодан, снял пальто и передал его девушке, которая повесила его на вешалку. Затем она оценивающе посмотрела на меня, довольно сощурила глаза и прикусила нижнюю губу, а затем тихо сказала:
– Меня зовут Аня.
– Рад знакомству, Аня. Я Стэн. Красивое у вас имя.
– Спасибо, Стэн, вы очень милы, – ответила она, закрывая входную дверь.
– Не хотите ли вы выпить чаю или ещё чего-нибудь? – спросила Аня.
– Был бы не против, – ответил я. Она платит, так что пусть мы тут хоть обопьёмся чаем, мне всё равно. Хочет попить чаю, так почему бы и нет? Я никуда не спешу. Да и вообще проведение сессии требует размеренности, сначала надо узнать друг друга получше, чтобы понять на что человек может пойти, чтобы получить удовольствие и остаться в конце концов довольным. Так что если мы начнём знакомство с чаепития, то пожалуйста.
Аня поманила ручкой меня за собой, и мы прошли в большую столовую. Здесь было несравнимо светлее чем в коридоре. Девушка засуетилась у плиты. Я уселся за большой, круглый стол, который стоял по середине. Через минуту передо мной стояла чашка вкусно пахнущего чая. Аня уселась напротив меня и уставилась своими огромными зелёными глазами. Она нагло, без стеснения разглядывала меня.
– Как дорога? – спросила она, поставив свои локти на стол и облокотившись подбородком на ладони, которые она сжала в маленькие кулачки. Так она смотрелась ещё более милой, настоящая куколка, настоящий ангелочек, неужели за этой мордашкой скрывается развратная и похотливая сучка? А почему бы и нет? В тихом омуте…тем более БДСМ это ничуть не извращение, это искусство получения настоящего удовольствия и раскрытия своих потаённых желаний, так почему эта милая девочка не может этим заниматься?
– Неплохо… у тебя, Аня, красивый дом…– я взглянул ей в глаза. Что же ты за девочка такая?
– Спасибо Стэн, это дом моих родителей, – сказала девушка, – они сейчас по работе в Европе, проектируют что-то. Впрочем, как и всегда, они здесь редко бывают, так что он почти всё время в полном моём распоряжении. Все тысяча квадратных метров мои. Тот, кто не знаком с домом здесь может легко заблудиться. Не знаю, чем понравился этот дом моим родителям, когда они его покупали. И теперь почти в нём никогда не бывают. Я для них стала, как какой-то дворецкий, который следит за домом, когда их нет…
– И ты здесь получается одна?
– Одна…я всё время одна…а я не хочу так…
Аня медленно, словно украдкой,встала из-за стола, сняла очки и расстегнула платье. Оно, тихо шелестя, соскользнуло с её тела. Девушка была абсолютно голой. Ни трусиков, ни бюстгальтера. Платье скрывало молоденькое, буквально девственное тело. Её сосочки на груди стояли, а губки между ножек были красивые, розовенькие и аккуратные. Она смотрела в пол. Не поднимая взгляд. Её лицо покрылось краской, и она нежным голосочком спросила:
– Вам нравится, мой Господин?
Я встал из-за стола. Перевел дыхание и ответил:
– Да…ты очень красивая…настоящая маленькая развратная сучка…
– Я хочу быть вашей послушной девочкой. Вашей покорной сучкой, которая исполняет все желания Господина, – зашептала она, глядя на меня своими огромными зелёными глазками. Они горели, пылали в предвкушении.
Сегодня мне пора вспомнить все те уроки, которые дала мне Долорес, сегодня я буду творцом, сегодня в моих руках будет пластилин, из которого я могу лепить всё, что угодно. Сегодня я должен провести сессию, сегодня я Господин, у которого есть послушная девочка, послушная сучка.
Я подошёл к Ане и дал пощёчину:
– Ты точно моя сучка? Уверена в этом? Не обманываешь меня? Говори честно, я не потерплю лжи!
– Да. Господин, Ваша. Без остатка ваша, каждой клеточкой ваша. Я готова на всё!
– Хорошо. Садись на колени и жди меня, как послушная собачка.
Она уселась на колени.
– А как делают собачки? Они достают свой язык!
Она высунула свой язык как можно больше и стала дышать ртом, как послушная собачка.
– Умница.
Я сходил в коридор, взял свой чемоданчик и принёс в столовую, где ждала меня Аня. Поставил на стол и открыл. Девушка терпеливо стояла и ждала своей участи.
– Открой свой ротик.
–А-а-а-а-а.
– Умничка, держи язычок высунутым, хочу, чтобы у тебя текли слюнки.
Она старательно выполняла мои команды. Я связал её руки за спиной. Она внимательно смотрела за моими действиями. Я провёл ладошкой у неё между ножек, она была уже вся мокренькая. Я чувствовал, как она вся дрожит в не изнеможении. Я облизал свою ладонь. Аня смотрела на меня пожирающими глазами, она хотела меня, желала, чтобы я вошёл в неё, оттрахал её.
– Моя сучка хочет, чтобы её трахали?
–О-о, да, Господин.
Я подошёл к ней, взял её за волосы и нежно сжал рукой шею. Она продолжала смотреть на меня своими глазками. Я провёл языком по её губкам. Я чувствовал какие они мягкие и чувственные. Она немного прикрыла свои глаза. Я отпустил её. Затем сел на стул и приказал ей лечь мне на колени. Она выполнила мой приказ. И вот передо мной её прелестная пока. Я сжал ягодицы ладонями. Она застонала. Моя маленькая сучка. Я легонько шлёпнул её. Услышал протяжный сладкий стон. М-м-м-м. Я ударил сильнее. Кожа на её попе стала красной. Я намотал её волосы на свой кулак, а другой рукой начал шлёпать её попку.
– Ты хорошо себя вела или проказничала?
–Господин, я проказничала, – ответила она мне.
Я начал сильнее шлёпать её. Звуки шлепков эхом разносились по большому помещению.
– Как ты проказничала?
– Я мастурбировала.
– Лучше не стоит этого делать.
Моя ладонь опускалась раз за разом по её маленькой попке. Я чувствовал какая она была упругая, как мячик.
Затем я начал её гладить по киске. Она была вся мокренькая, вся в её выделениях. Я провел пальцами межу её ножек и дал слизать ей свои же собственные соки. Я чувствовал, как всё её тело дрожало от удовольствия. Я засунул ей большой палец своей руки в попку, в её узенькую дырочку, а два других: средний и указательный в киску и начал буквально трахать её. Она начала кричать от удовольствия.
– Кричи, моя сучка, кричи!
–А-а-а-а-а-а!
Другой рукой я продолжал держать её волосы. Она вся извивалась и кричала. Я всё быстрее и быстрее двигал рукой. Её крики переходили на стоны и наоборот.
Она обильно кончила. Я почувствовал, как из неё обильно полились соки. Она вся дрожала. Я приказал ей встать на колени. Взял плёточку с несколькими концами и начал легонько бить её. По груди, по плечам, по животику, по бедрам, по плечам …
– Да, мой хозяин. Да-да-да….
Она стонала и извивалась. Её тело покрылось красными пятнами – следами от ударов плёткой. Её тело дрожало, из глаз текли слёзы, размазывая по её раскрасневшимся щекам тушь.
Я отложил плётку, развязал ей руки и достал свой набухший член из брюк. Он был уже весь в выделившейся смазке от возбуждения. Она на коленях подползла ко мне и начала облизывать мои яйца, старательно их вылизывать.
– Умничка, старайся.
Я взял её за волосы, задрал голову вверх и начал водить головкой члена по её губкам. Она высунула свой похотливый язычок.
– Ах ты грязная похотливая сучка, хочешь, чтобы тебя трахали в твой ротик? – прошипел я и вставил член ей в ротик. Я буквально насадил её, засунул член буквально полностью, по самые яйца. Я взял её за голову и начал трахать её похотливый ротик. Она начала задыхаться и из её рта потекли слюни. Я достал член. Она начала жадно ловить ртом воздух и похотливо смотреть на меня. Эта дрянь хотела ещё. Я ударил её по щеке:
– Ты, сучка, хочешь ещё? Хочешь, чтобы твой грязный рот трахали? Что бы я засунул свой член тебе прямо в горло?
–Да, мой господин…– она сглотнула свои слюни, –да, я хочу, чтобы меня трахали во все мои дырочки.
– Какая ты испорченная девочка!
Я вставил член ей в рот и медленно начал делать поступательные движения. Потом всё быстрее и быстрее, всё глубже и глубже. Она уперлась руками в мои ноги. Из её глаз слёзы текли ручьём, она хрипела, задыхалась. Я почувствовал, что хочу кончить. Я вынул член из её рта и начал обильно кончать ей на лицо. Я попал ей на губы, носик, залил её глаза. Она улыбалась и начала слизывать со своего лица мои выделения. А затем взяла и двумя пальцами провела по своему лицу и засунула их себе в ротик. Она облизывала их словно вкусное мороженое в жаркий день.
– Моя сучка будет теперь постоянно моей, – сказал я и достал анальную затычку. Я поставил мою рабыню на четвереньки, смазал дырочку и вставил затычку. Она застонала.
– Вот умничка, теперь одевайся.
Она хотело было начать с трусиков.
– Нет-нет-нет, мои сучки ходят без трусиков.
Тогда она накинула на себя своё платьице. Я был доволен проделанной работой.
– Достанешь пробку только когда я скажу, я хочу контролировать свою сучку. Будешь присылать мне фотографии. Понятно?
– Да, Господин.
– И только попробуй пропустить хоть раз и не прислать. Наказание будет жестоким.
– Я буду делать всё в точно, как вы скажете. Господин.
Я подошёл к ней, погладил по голове. Я был очень доволен собой. Она прильнула ко мне. Но мне пора. Пора уезжать. Я ещё раз взглянул на неё в дверях и улыбнулся. Мы не прощаемся. Я её верх, а она моя нижняя.
Глава 23. Отцы и дети
2010 год. 1 июня.
– Дочь! Дочь! Ия! – кричал господин Фурукава, – да послушай же ты меня! Когда ты перестала слушать своего отца? Когда ты успела стать неблагодарной и непослушной дочерью! Я тебя не воспитывал такой! Кто внёс в тебя это семя?
Его лицо побагровело от того, что ему приходилось сильно повышать голос. Обычно он был спокоен и говорил очень размеренно и тихо, даже когда сидел за огромным столом и разносил совет директоров его компании, его голос не сильно менялся. Но не сейчас, не сегодня, не с его дочерью.
