Теперь Гомер мог забыться, убежать от реальности, спрятаться от неё. Теперь она была не настолько вездесуща. Разве не этого он хотел? Зачем нужны деньги если не тратить их на то, что тебе хочется?
Завтракать ему не хотелось. Скорее хотелось блевать – не надо было вчера упиваться до беспамятства. Гомер еле дополз до унитаза и склонился над ним. Давно он ещё так не надирался. Можно было всё быстро решить, засунув два пальца в глотку, но он никак не мог собраться с мыслями и сделать это. На его лбу выступили капельки пота. Он открыл рот. Высунул язык как можно дальше и воздействие пальцев уже не понадобилось. Его обильно вырвало. Рот и нос наполнились противной горечью. Он зажмурился и закашлял. От горечи глаза заслезились.
Он ещё несколько минут просидел, обнявшись с унитазом. Затем, собравшись с силами, переполз в душ. Включил воду и ещё несколько минут просто стоял под струями воды. Она стекала по его телу, расслабляя напряжённые мышцы, он буквально хотел стонать от удовольствия. Он поднял лицо к струям воды и закрыл глаза. Капли воды ударялись ему прямо в лицо. Но он не отворачивался, о чём-то напряжённо думал, стиснув скулы. Его лицо изменилось, глаза впали, образуя тёмные синяки, губы дрожали. О чём он тогда думал? Какие мысли были в его голове? О чём он тогда вспомнил? Гомер заскрипел зубами:
– Блять! Блять! Блять!
Резко выключил воду и вышел. Взял себя за волосы и начал шипеть себе под нос сквозь почти сжатые губы:
– Ты задолбал, Гомер. Всё нормально будет, остынь!
В общем, утро мистера Коллинза было не самым лучшим. Он хотел было позвонить своему другу, но передумал. У него были очень важные дела на сегодня, которые решат его жизнь. А со Стэнли он ещё встретится вечером, на вечеринке и всё снова станет на свои места.
Гомер неспеша оделся. Осмотрел квартиру: ей уже давно нужна была генеральная уборка, но он всё забывал позвонить в клининговое агентство. И сейчас решил, что позвонит завтра, сегодня ещё всё не так критично. Затем он посмотрел в зеркало. На него смотрел уставший, заросший щетиной человек с синяками под глазами.
– Гомер, ну и урод же ты! Надо привести себя в порядок.
Он поправил волосы, закинул несколько подушечек жвачки в рот и в 11.27 вышел из здания. Сел в свой автомобиль, повернул ключ зажигания и мотор зарычал под капотом. Он очень гордился своим новенькой тачкой с несколькими сотнями лошадиных сил. Это его новая дорогая игрушка. Он всегда мечтал о такой. И теперь она у него есть. Больше он не неудачник, который бежит на работу в офис к семи утра с таким же стадом баранов, не втискивается в вагон метро и не просиживает свою задницу восемь часов в день, пять дней в неделю и так до конца жизни. Больше он не его отец, который ездил на стареньком ржавом «Форде». Это машина для статуса, чтобы показать всем, кто ты есть. Пусть теперь все видят, чего он добился, теперь все для него неудачники. Скоро он тоже станет королём этой жизни. Надо только кое-что уладить.
Гомер бросил быстрые взгляды по сторонам, откинулся на кожаное сиденье, которое ещё пахло новизной, его рука скользнула в бардачок и что-то там нащупала. Щёлк зажигалкой и всё. Он закурил косяк. Гомер почувствовал, как дым проникает в его лёгкие, забирается в его организм, делая его тело невесомым, выдавливая проблемы и ненужные мысли как гной. Он не хотел думать о предстоящих делах. Хотел ощутить хоть минутку свободы перед тем, что он собирался сделать.
Докурив, он выкрутил руль и вжал ногу в педаль газа. Машина резво рванула через пустую парковку и вылетела на дорогу. Его совсем не заботило, что он только что выкурил косяк. Он считал, что сделал только полезнее себе и обществу. Он не обкуренный наркоман за рулём спорткара, а законопослушный гражданин, выполняющий свой долг перед обществом. Да и вообще, на такой тачке он царь дороги, все должны смотреть на него и любоваться, восхищаться, кричать ему в след и махать руками. От этих мыслей по его лицу расплылась улыбка и он рассмеялся. Это был какой-то безумный смех, нечеловеческий, с каким-то надрывом.
Через несколько минут Гомер примчался в бар «Артезиан». Бросил взгляд на него и решил, что парковать автомобиль здесь не будет, отогнал его на пару кварталов вперёд и поставил в переулке. Он буквально вывалился из автомобиля. Зачем он так далеко отъехал? Всё какая-то грёбаная конспирация! Теперь ещё идти обратно. Он закурил и пошёл по улице. Город гудел, жил и работал. Как можно в этом чёртовом месте чем-то заниматься под вечным дождём и туманом?
В баре его встретил давний знакомый - бармен Майки в своей бейсболке «Вашингтон Кэпиталз». Он неспеша натирал бокалы, пока в заведении было только пару посетителей: один сидел за баром и пил кофе, мерзко прихлёбывая, а другой уткнулся в телевизор у потолка и смотрел новости, доедая уже холодную яичницу.
Гомер уселся за стойку и окинул взглядом бар. Майки всё скрипел бокалом оттирая его до блеска. Бармен взглянул на Гомера и предложил:
– Неважно выглядишь, может пива?
– Налей. У меня сегодня очень важный день, а я всё прийти в себя не могу.
– Моё пиво тебя в раз поправит, – добродушно улыбнулся Майки и пошёл к рычагам, - тебе какого?
– На твой вкус, Майк, – бросил Гомер и буквально развалился за стойкой.
– Хорошо, сейчас налью. А твой друг где?
– Да чёрт его знает. Я ему не нянька. Я как очнулся сразу к тебе поехал. Ко мне должна девушка прийти, не видел здесь какую-нибудь?
– В двенадцать дня? Не-е-е-т. Так рано только такие, как ты сюда приходят, – Майки усмехнулся и поставил перед Гомером стакан с пенящимся напитком.
Гомер положил «десятку» на стойку:
– Сдачи не надо.
И начал жадными глотками пить. Буквально за один раз он отпил почти половину, и, наконец, оторвавшись от стакана сладко выдохнул. Вот то что ему надо было. Он немного оживился и дальше пил медленно, не торопясь. Попросил у Майка завтрак.
Прошло ещё около часа, но никто так не пришёл. Гомер напряжённо посматривал на часы и барабанил по стойке. Затем, устав ждать, заказал второй стакан.
– У тебя же важный день, - сказал Майки с непониманием поглядывая на Гомера.
– Вот именно и поэтому мне надо быть полным сил. Сам же говорил, что твоё пиво меня поправит, – заверил Гомер бармена.
– Гомер, я понимаю стаканчик что бы взбодриться, но куда дальше?
– Майки, делай свою работу, пожалуйста. Я знаю, сколько мне надо.
Бармен развёл руками, как бы говоря себе, что он по меньшей мере попытался и налил ещё стакан. Если хочет, то пусть пьёт, главное, что бы платил.
– Гомер?
Крис услышал тихий голос сзади и медленно развернулся на стуле. Перед ним стояла невысокого роста девушка. У неё были очень длинные тёмные волосы, глаза – две больших зелёных монетки. У неё был подавленный вид, но всё равно вид у неё был очень живой. Гомер улыбнулся:
– Ия, рад тебя видеть!
Девушка снисходительно посмотрела на него. Скрестила руки на груди и сказала уже намного громче:
– Ты позвал меня зачем? Что бы я посмотрела, как ты уже с утра накурился и хлестаешь пиво в баре?
– Откуда ты знаешь, что я курил? Может я чист, как младенец?
– Ты из меня дурочку не делай. Глаза краснющие все.
Ия посмотрела на пол и тяжело вздохнула:
– Я не знаю, зачем я согласилась с тобой встретиться…дура…иногда я себя просто сама не понимаю…
– Пойдём за столик, мне кое-что надо тебе сказать, - предложил Гомер.
Они уселись в дальнем углу. Нам ним тускло светила лампа и парочка оказалась в полутьме. Казалось, что на улице давно уже стемнело и городом завладела ночь. Вошедший с улицы в бар мог заметить только две тени в углу.
– Я не знаю, зачем я согласилась прийти, – снова начала девушка, – не знаю на что я надеялась. Думала может ты изменился и перестал быть мудилой.
– А я перестал, Ия…
– Я вижу, как ты перестал!
– Правда. Ты не обращай внимания на это. Просто вчера был трудный день и мне понадобилось немного топлива. Что бы оживиться.
К их столику подошёл мексиканец. Он окинул их взглядом:
– Гомер, едем?
– Хэнк, твою мать, подожди! – Крис злобным взглядом посмотрел на мексиканца.
– Ладно-ладно, не надо кричать. Буду ждать вас в машине, как будете готовы: позвони. – Он засунул руки в карманы, достал сигареты и зажигалку и вышел на улицу.
– Куда мы поедем, Гомер? – Девушка внимательно посмотрела на собеседника.
Гомер протянул к ней свою руку и взял её.
– У меня есть для тебя сюрприз. И, надеюсь, тогда ты меня простишь.
– Гомер. Никаких прощений. Я всё тогда решила. Это даже не обсуждается. Ты тычешь свои причиндалы во всяких шлюх, а я должна тебя при этом любить, - Ия злобно смотрела на Гомера. Её взгляд мог буквально его испепелить на месте. – Ты мне врал и не стеснялся. У тебя совсем нет совести. Я настоящая дура, которая сюда пришла. Тебе вообще повезло, что я взяла трубку и смогла слушать твой противный голос. Ты не представляешь, как мне стало противно от тебя.
– Ия…дорогая…– начал Гомер.
– Не смей меня так называть, – Ия тыкала в его грудь указательным пальцем и продолжала, – ты мудак, а я тебе никакая не дорогая. Я вообще не могу понять, чем я думала, когда с тобой спала? У тебя же на лице написано, что ты мудила. Бабник, которому нужна только дырка. Тебе плевать на чувства.
– Не хочешь «дорогой»? Будешь моей сладкой кисой. Самой-самой сладкой…
Взгляд девушки стал потеплее, она опустила глаза в стол и начала внимательно его разглядывать.
– Гомер, пожалуйста, прекрати. Я до последнего не хотела приходить, но всё же пришла. Как дурочка малолетняя припёрлась к тебе. Это совсем не значит, что я на что-то надеюсь и верю тебе!
По её щекам покатились слёзы. Гомер начал руками их вытирать.
– Детка, ну успокойся. Не надо, не надо. Мне больно видеть, как ты плачешь. У меня сердце разрывается.
Он подсел к ней вплотную и прижал к себе. Девушка не сопротивлялась и уткнулась в его грудь.
– Сегодня мы поедем кое-куда. У меня для тебя есть сюрприз. – Тихо говорил он, его голос дрожал. Он почувствовал, как его глаза начали наполняться слезами.
– Не хочу я от тебя сюрпризов, – она с трудом выдавливала из себя слова, – я уже получила от тебя охренительный сюрприз, когда узнала, что ты трахаешь всё что движется. Не хочу больше этого, понимаешь? Не-хо-чу!
– Ия, ну не правда … всё это не так…– Гомер пытался придумать для неё что-то внятное, но получалось неубедительное лепетание. Сейчас он был как уж на сковородке.
– Что не правда? Вот скажи хоть одно слово, где я сказала не правду? Я говорю всё, как есть! – задыхаясь от слёз говорила девушка. – Ты обещал мне любовь, я поверила, а ты наградил меня предательством. За что? За какое такое зло меня так наказали? Что я сделала в этой жизни не так? Кому навредила, что меня заставили так страдать?
– Ия, я исправлюсь. Честное слово. Я даю тебе слово.
– Да что значат твои слова? Они пыль. Они ничего не стоят. Ты их сам обесценил. Превратил в ноль. В ни во что.
– А ты поверь мне ещё раз. Я такое для тебя приготовил, что ты будешь моей до конца жизни. Обещаю.
Девушка не отвечала.
– Ну что? По рукам?
Бывают такие дни, события которых лучше бы записать подробно, слово в слово, близко к тексту, делу и телу, а потом вычеркнуть на фиг. Словно и не было ничего.
Макс Фрай.
2008 год. 13 июня. 16:49.
Уилфорд с упоением курил сигару в своём кабинете, произведённую в далёком Гондурасе, где, он был уверен, всегда тепло и солнечно в отличии от этого города, где он жил: сером, туманном, холодном и дождливом.
Уилфорд выдыхал клубы дыма и смотрел, как они причудливыми завитками заполняют его кабинет. Он, мистер Уилфорд, хозяин этой жизни, налил себе крепкого испанского хереса. От холодного напитка на запотевшем стекле бокала образовались маленькие капельки, которые медленно начали стекать вниз. Уилфорд поднял стакан и направил его к свету. Посмотрел на него, взболтал и вдохнул пары хереса. Запах кружил голову: сочетание ореха и карамели делали напиток поистине чудесным. Уилфорд сделал маленький глоток:
– Додумались же эти испанцы до такого! М-м-м, лучше секса!
Он с упоением закрыл глаза и затянулся сигарой. Его разум был уже не в его кабинете, а где-то там далеко. Может быть это рай? Он не хотел открывать глаза. Он хотел наслаждаться этим моментом. Не хотел, чтобы это мгновение заканчивалось, хотел, чтобы оно длилось вечность. Вечность блаженства – не этого ли хотят все люди на этой планете? Кто-то только мечтает о таком блаженстве, а он во всю наслаждается.
Вдруг раздался телефонный звонок. Он сразу же разрушил тот маленький мирок блаженства, в котором сейчас находился, вся атмосфера тут же рассыпалась и Уилфорд вернулс в свой кабинет.
– Чёрт! – Закричал он, а его лицо перекосилось от злости. Он ударил кулаком по столу: – Кто бы там ни был я его убью!
Из его рта полетели капельки слюней, рот перекосился, а вены на висках набухли. Он схватил трубку и хотел было начать посылать в неё проклятье, но услышал тихий знакомый голос:
– Мистер Уилфорд?
Хозяина жизни бросило в пот. Звонил тот человек, на которого нельзя было не то, что кричать, а сказать любое лишнее слово.
– Господин Кэйташи Фурукава, рад вас слышать, – выдавил из себя Уилфорд приветствие и криво улыбнулся, как будто находившийся человек по ту сторону сейчас стоял перед ним. Уилфорд расслабил галстук, который вдруг стал давить ему на горло.
– Сегодня я хочу развлечься… – Тихий голос говорил на другом конце еле-еле слышно, – я жду от вас хороших предложений.
– Я пришлю вам самый лучший экземпляр. – Уилфорд встал прямо, словно ему кто-то дал команду «смирно» и нахмурил брови, – самую лучшую мою малышку.
– Тогда на том же месте сегодня в двадцать ноль-ноль. Я буду ждать, не смейте опаздывать. Я думаю, вы поняли.
Уилфорд ничего не успел ответить. На другом конце уже повесили трубку и раздались гудки. Уилфорд посмотрел на трубку и вздохнул. Этого японца нельзя было подвести. Он был слишком влиятелен и богат, чтобы размениваться с ним посредственным экземпляром.
– Чёотов япошка, надменный хуесос, – прошипел Уилфорд. Фурукава бесил Уилфорда, но приносил слишком много ему денег, что бы он мог сказать ему это в лицо. Поэтому всегда выдавливал из себя самую заискивающую улыбку и выполнял все пожелания японца. Уилфорд снова плюхнулся в своё кресло и свёл брови. От этого движения на его лбу появилось несколько глубоких морщин.
Уилфорд посмотрел на часы: уже почти семь вечера. Он вздохнул затушил сигару, залпом выпил стакан и сморщился от его крепости.
– Никакого удовольствия, как всегда, только начнёшь от чего-то кайфовать и на тебе, надо заниматься делами, – бубнел Уилфорд себе под нос, – надо было накидаться коксом…
Но действовать надо было очень быстро, поэтому было не время для того, что бы бубнеть. Время поджимало. Кого же ему выбрать? Он начал прикидывать варианты. Но вдруг его лицо просветлело, он вскочил и быстрыми шагами выбежал из кабинета. Спустился по винтовой лестнице и прошёл через несколько коридоров, которые вечно были завалены всяким хламом.
– Да блять! – недовольно и громко крикнул Уилфорд, а затем пнул одну из коробок, которая упала и оттуда вывалилась какая-то старая документация, – надо приказать, что бы здесь наконец всё разобрали. Поразвёл у себя бездельников!
Завтракать ему не хотелось. Скорее хотелось блевать – не надо было вчера упиваться до беспамятства. Гомер еле дополз до унитаза и склонился над ним. Давно он ещё так не надирался. Можно было всё быстро решить, засунув два пальца в глотку, но он никак не мог собраться с мыслями и сделать это. На его лбу выступили капельки пота. Он открыл рот. Высунул язык как можно дальше и воздействие пальцев уже не понадобилось. Его обильно вырвало. Рот и нос наполнились противной горечью. Он зажмурился и закашлял. От горечи глаза заслезились.
Он ещё несколько минут просидел, обнявшись с унитазом. Затем, собравшись с силами, переполз в душ. Включил воду и ещё несколько минут просто стоял под струями воды. Она стекала по его телу, расслабляя напряжённые мышцы, он буквально хотел стонать от удовольствия. Он поднял лицо к струям воды и закрыл глаза. Капли воды ударялись ему прямо в лицо. Но он не отворачивался, о чём-то напряжённо думал, стиснув скулы. Его лицо изменилось, глаза впали, образуя тёмные синяки, губы дрожали. О чём он тогда думал? Какие мысли были в его голове? О чём он тогда вспомнил? Гомер заскрипел зубами:
– Блять! Блять! Блять!
Резко выключил воду и вышел. Взял себя за волосы и начал шипеть себе под нос сквозь почти сжатые губы:
– Ты задолбал, Гомер. Всё нормально будет, остынь!
В общем, утро мистера Коллинза было не самым лучшим. Он хотел было позвонить своему другу, но передумал. У него были очень важные дела на сегодня, которые решат его жизнь. А со Стэнли он ещё встретится вечером, на вечеринке и всё снова станет на свои места.
Гомер неспеша оделся. Осмотрел квартиру: ей уже давно нужна была генеральная уборка, но он всё забывал позвонить в клининговое агентство. И сейчас решил, что позвонит завтра, сегодня ещё всё не так критично. Затем он посмотрел в зеркало. На него смотрел уставший, заросший щетиной человек с синяками под глазами.
– Гомер, ну и урод же ты! Надо привести себя в порядок.
Он поправил волосы, закинул несколько подушечек жвачки в рот и в 11.27 вышел из здания. Сел в свой автомобиль, повернул ключ зажигания и мотор зарычал под капотом. Он очень гордился своим новенькой тачкой с несколькими сотнями лошадиных сил. Это его новая дорогая игрушка. Он всегда мечтал о такой. И теперь она у него есть. Больше он не неудачник, который бежит на работу в офис к семи утра с таким же стадом баранов, не втискивается в вагон метро и не просиживает свою задницу восемь часов в день, пять дней в неделю и так до конца жизни. Больше он не его отец, который ездил на стареньком ржавом «Форде». Это машина для статуса, чтобы показать всем, кто ты есть. Пусть теперь все видят, чего он добился, теперь все для него неудачники. Скоро он тоже станет королём этой жизни. Надо только кое-что уладить.
Гомер бросил быстрые взгляды по сторонам, откинулся на кожаное сиденье, которое ещё пахло новизной, его рука скользнула в бардачок и что-то там нащупала. Щёлк зажигалкой и всё. Он закурил косяк. Гомер почувствовал, как дым проникает в его лёгкие, забирается в его организм, делая его тело невесомым, выдавливая проблемы и ненужные мысли как гной. Он не хотел думать о предстоящих делах. Хотел ощутить хоть минутку свободы перед тем, что он собирался сделать.
Докурив, он выкрутил руль и вжал ногу в педаль газа. Машина резво рванула через пустую парковку и вылетела на дорогу. Его совсем не заботило, что он только что выкурил косяк. Он считал, что сделал только полезнее себе и обществу. Он не обкуренный наркоман за рулём спорткара, а законопослушный гражданин, выполняющий свой долг перед обществом. Да и вообще, на такой тачке он царь дороги, все должны смотреть на него и любоваться, восхищаться, кричать ему в след и махать руками. От этих мыслей по его лицу расплылась улыбка и он рассмеялся. Это был какой-то безумный смех, нечеловеческий, с каким-то надрывом.
Через несколько минут Гомер примчался в бар «Артезиан». Бросил взгляд на него и решил, что парковать автомобиль здесь не будет, отогнал его на пару кварталов вперёд и поставил в переулке. Он буквально вывалился из автомобиля. Зачем он так далеко отъехал? Всё какая-то грёбаная конспирация! Теперь ещё идти обратно. Он закурил и пошёл по улице. Город гудел, жил и работал. Как можно в этом чёртовом месте чем-то заниматься под вечным дождём и туманом?
В баре его встретил давний знакомый - бармен Майки в своей бейсболке «Вашингтон Кэпиталз». Он неспеша натирал бокалы, пока в заведении было только пару посетителей: один сидел за баром и пил кофе, мерзко прихлёбывая, а другой уткнулся в телевизор у потолка и смотрел новости, доедая уже холодную яичницу.
Гомер уселся за стойку и окинул взглядом бар. Майки всё скрипел бокалом оттирая его до блеска. Бармен взглянул на Гомера и предложил:
– Неважно выглядишь, может пива?
– Налей. У меня сегодня очень важный день, а я всё прийти в себя не могу.
– Моё пиво тебя в раз поправит, – добродушно улыбнулся Майки и пошёл к рычагам, - тебе какого?
– На твой вкус, Майк, – бросил Гомер и буквально развалился за стойкой.
– Хорошо, сейчас налью. А твой друг где?
– Да чёрт его знает. Я ему не нянька. Я как очнулся сразу к тебе поехал. Ко мне должна девушка прийти, не видел здесь какую-нибудь?
– В двенадцать дня? Не-е-е-т. Так рано только такие, как ты сюда приходят, – Майки усмехнулся и поставил перед Гомером стакан с пенящимся напитком.
Гомер положил «десятку» на стойку:
– Сдачи не надо.
И начал жадными глотками пить. Буквально за один раз он отпил почти половину, и, наконец, оторвавшись от стакана сладко выдохнул. Вот то что ему надо было. Он немного оживился и дальше пил медленно, не торопясь. Попросил у Майка завтрак.
Прошло ещё около часа, но никто так не пришёл. Гомер напряжённо посматривал на часы и барабанил по стойке. Затем, устав ждать, заказал второй стакан.
– У тебя же важный день, - сказал Майки с непониманием поглядывая на Гомера.
– Вот именно и поэтому мне надо быть полным сил. Сам же говорил, что твоё пиво меня поправит, – заверил Гомер бармена.
– Гомер, я понимаю стаканчик что бы взбодриться, но куда дальше?
– Майки, делай свою работу, пожалуйста. Я знаю, сколько мне надо.
Бармен развёл руками, как бы говоря себе, что он по меньшей мере попытался и налил ещё стакан. Если хочет, то пусть пьёт, главное, что бы платил.
– Гомер?
Крис услышал тихий голос сзади и медленно развернулся на стуле. Перед ним стояла невысокого роста девушка. У неё были очень длинные тёмные волосы, глаза – две больших зелёных монетки. У неё был подавленный вид, но всё равно вид у неё был очень живой. Гомер улыбнулся:
– Ия, рад тебя видеть!
Девушка снисходительно посмотрела на него. Скрестила руки на груди и сказала уже намного громче:
– Ты позвал меня зачем? Что бы я посмотрела, как ты уже с утра накурился и хлестаешь пиво в баре?
– Откуда ты знаешь, что я курил? Может я чист, как младенец?
– Ты из меня дурочку не делай. Глаза краснющие все.
Ия посмотрела на пол и тяжело вздохнула:
– Я не знаю, зачем я согласилась с тобой встретиться…дура…иногда я себя просто сама не понимаю…
– Пойдём за столик, мне кое-что надо тебе сказать, - предложил Гомер.
Они уселись в дальнем углу. Нам ним тускло светила лампа и парочка оказалась в полутьме. Казалось, что на улице давно уже стемнело и городом завладела ночь. Вошедший с улицы в бар мог заметить только две тени в углу.
– Я не знаю, зачем я согласилась прийти, – снова начала девушка, – не знаю на что я надеялась. Думала может ты изменился и перестал быть мудилой.
– А я перестал, Ия…
– Я вижу, как ты перестал!
– Правда. Ты не обращай внимания на это. Просто вчера был трудный день и мне понадобилось немного топлива. Что бы оживиться.
К их столику подошёл мексиканец. Он окинул их взглядом:
– Гомер, едем?
– Хэнк, твою мать, подожди! – Крис злобным взглядом посмотрел на мексиканца.
– Ладно-ладно, не надо кричать. Буду ждать вас в машине, как будете готовы: позвони. – Он засунул руки в карманы, достал сигареты и зажигалку и вышел на улицу.
– Куда мы поедем, Гомер? – Девушка внимательно посмотрела на собеседника.
Гомер протянул к ней свою руку и взял её.
– У меня есть для тебя сюрприз. И, надеюсь, тогда ты меня простишь.
– Гомер. Никаких прощений. Я всё тогда решила. Это даже не обсуждается. Ты тычешь свои причиндалы во всяких шлюх, а я должна тебя при этом любить, - Ия злобно смотрела на Гомера. Её взгляд мог буквально его испепелить на месте. – Ты мне врал и не стеснялся. У тебя совсем нет совести. Я настоящая дура, которая сюда пришла. Тебе вообще повезло, что я взяла трубку и смогла слушать твой противный голос. Ты не представляешь, как мне стало противно от тебя.
– Ия…дорогая…– начал Гомер.
– Не смей меня так называть, – Ия тыкала в его грудь указательным пальцем и продолжала, – ты мудак, а я тебе никакая не дорогая. Я вообще не могу понять, чем я думала, когда с тобой спала? У тебя же на лице написано, что ты мудила. Бабник, которому нужна только дырка. Тебе плевать на чувства.
– Не хочешь «дорогой»? Будешь моей сладкой кисой. Самой-самой сладкой…
Взгляд девушки стал потеплее, она опустила глаза в стол и начала внимательно его разглядывать.
– Гомер, пожалуйста, прекрати. Я до последнего не хотела приходить, но всё же пришла. Как дурочка малолетняя припёрлась к тебе. Это совсем не значит, что я на что-то надеюсь и верю тебе!
По её щекам покатились слёзы. Гомер начал руками их вытирать.
– Детка, ну успокойся. Не надо, не надо. Мне больно видеть, как ты плачешь. У меня сердце разрывается.
Он подсел к ней вплотную и прижал к себе. Девушка не сопротивлялась и уткнулась в его грудь.
– Сегодня мы поедем кое-куда. У меня для тебя есть сюрприз. – Тихо говорил он, его голос дрожал. Он почувствовал, как его глаза начали наполняться слезами.
– Не хочу я от тебя сюрпризов, – она с трудом выдавливала из себя слова, – я уже получила от тебя охренительный сюрприз, когда узнала, что ты трахаешь всё что движется. Не хочу больше этого, понимаешь? Не-хо-чу!
– Ия, ну не правда … всё это не так…– Гомер пытался придумать для неё что-то внятное, но получалось неубедительное лепетание. Сейчас он был как уж на сковородке.
– Что не правда? Вот скажи хоть одно слово, где я сказала не правду? Я говорю всё, как есть! – задыхаясь от слёз говорила девушка. – Ты обещал мне любовь, я поверила, а ты наградил меня предательством. За что? За какое такое зло меня так наказали? Что я сделала в этой жизни не так? Кому навредила, что меня заставили так страдать?
– Ия, я исправлюсь. Честное слово. Я даю тебе слово.
– Да что значат твои слова? Они пыль. Они ничего не стоят. Ты их сам обесценил. Превратил в ноль. В ни во что.
– А ты поверь мне ещё раз. Я такое для тебя приготовил, что ты будешь моей до конца жизни. Обещаю.
Девушка не отвечала.
– Ну что? По рукам?
Глава 19. Магдален
Бывают такие дни, события которых лучше бы записать подробно, слово в слово, близко к тексту, делу и телу, а потом вычеркнуть на фиг. Словно и не было ничего.
Макс Фрай.
2008 год. 13 июня. 16:49.
Уилфорд с упоением курил сигару в своём кабинете, произведённую в далёком Гондурасе, где, он был уверен, всегда тепло и солнечно в отличии от этого города, где он жил: сером, туманном, холодном и дождливом.
Уилфорд выдыхал клубы дыма и смотрел, как они причудливыми завитками заполняют его кабинет. Он, мистер Уилфорд, хозяин этой жизни, налил себе крепкого испанского хереса. От холодного напитка на запотевшем стекле бокала образовались маленькие капельки, которые медленно начали стекать вниз. Уилфорд поднял стакан и направил его к свету. Посмотрел на него, взболтал и вдохнул пары хереса. Запах кружил голову: сочетание ореха и карамели делали напиток поистине чудесным. Уилфорд сделал маленький глоток:
– Додумались же эти испанцы до такого! М-м-м, лучше секса!
Он с упоением закрыл глаза и затянулся сигарой. Его разум был уже не в его кабинете, а где-то там далеко. Может быть это рай? Он не хотел открывать глаза. Он хотел наслаждаться этим моментом. Не хотел, чтобы это мгновение заканчивалось, хотел, чтобы оно длилось вечность. Вечность блаженства – не этого ли хотят все люди на этой планете? Кто-то только мечтает о таком блаженстве, а он во всю наслаждается.
Вдруг раздался телефонный звонок. Он сразу же разрушил тот маленький мирок блаженства, в котором сейчас находился, вся атмосфера тут же рассыпалась и Уилфорд вернулс в свой кабинет.
– Чёрт! – Закричал он, а его лицо перекосилось от злости. Он ударил кулаком по столу: – Кто бы там ни был я его убью!
Из его рта полетели капельки слюней, рот перекосился, а вены на висках набухли. Он схватил трубку и хотел было начать посылать в неё проклятье, но услышал тихий знакомый голос:
– Мистер Уилфорд?
Хозяина жизни бросило в пот. Звонил тот человек, на которого нельзя было не то, что кричать, а сказать любое лишнее слово.
– Господин Кэйташи Фурукава, рад вас слышать, – выдавил из себя Уилфорд приветствие и криво улыбнулся, как будто находившийся человек по ту сторону сейчас стоял перед ним. Уилфорд расслабил галстук, который вдруг стал давить ему на горло.
– Сегодня я хочу развлечься… – Тихий голос говорил на другом конце еле-еле слышно, – я жду от вас хороших предложений.
– Я пришлю вам самый лучший экземпляр. – Уилфорд встал прямо, словно ему кто-то дал команду «смирно» и нахмурил брови, – самую лучшую мою малышку.
– Тогда на том же месте сегодня в двадцать ноль-ноль. Я буду ждать, не смейте опаздывать. Я думаю, вы поняли.
Уилфорд ничего не успел ответить. На другом конце уже повесили трубку и раздались гудки. Уилфорд посмотрел на трубку и вздохнул. Этого японца нельзя было подвести. Он был слишком влиятелен и богат, чтобы размениваться с ним посредственным экземпляром.
– Чёотов япошка, надменный хуесос, – прошипел Уилфорд. Фурукава бесил Уилфорда, но приносил слишком много ему денег, что бы он мог сказать ему это в лицо. Поэтому всегда выдавливал из себя самую заискивающую улыбку и выполнял все пожелания японца. Уилфорд снова плюхнулся в своё кресло и свёл брови. От этого движения на его лбу появилось несколько глубоких морщин.
Уилфорд посмотрел на часы: уже почти семь вечера. Он вздохнул затушил сигару, залпом выпил стакан и сморщился от его крепости.
– Никакого удовольствия, как всегда, только начнёшь от чего-то кайфовать и на тебе, надо заниматься делами, – бубнел Уилфорд себе под нос, – надо было накидаться коксом…
Но действовать надо было очень быстро, поэтому было не время для того, что бы бубнеть. Время поджимало. Кого же ему выбрать? Он начал прикидывать варианты. Но вдруг его лицо просветлело, он вскочил и быстрыми шагами выбежал из кабинета. Спустился по винтовой лестнице и прошёл через несколько коридоров, которые вечно были завалены всяким хламом.
– Да блять! – недовольно и громко крикнул Уилфорд, а затем пнул одну из коробок, которая упала и оттуда вывалилась какая-то старая документация, – надо приказать, что бы здесь наконец всё разобрали. Поразвёл у себя бездельников!
