Она знала, что не мучает меня, а возбуждает, что каждая частичка моего тела раскрылась и пребывала в блаженстве. Она это знала и чувствовала. Поэтому улыбалась, радовалась и сама растворялась в этих чувствах.
Она закурила и откинулась на кровать. Долорес смотрела в потолок и выпускала клубы дыма в верх, наполняя комнату дымкой с запахом яблока.
– Малыш мой, – тихо сказала она.
– Да, Госпожа.
– Можешь меня так больше не называть, урок окончен. Теперь мы обычные люди.
Я смутился, но собрался и сказал:
– Долорес…но ведь вы хотели, чтобы я всегда называл вас Госпожой…
– У тебя такие горящие глаза, ты высокий, красивый, сильный, твои руки не нежные, не как свежеиспечённый хлеб, а настоящие…как бы это лучше сказать…живые…наверное да, живые. И я хочу сказать, что я тебя обучила многому, поделилась знаниями и я вижу, что из тебя получится замечательный Верх...
Я удивлённо посмотрел на неё.
– Ты не удивляйся. Самые лучшие, понимающие доминанты, так сказать, прошли крещение в Теме через роль сабмиссива. И ты этот путь прошёл. Тема даёт возможность быть кем угодно и надеюсь ты сделаешь правильный выбор.
Завоют псы, а эхо им в ответ:
Как бы и в небе ловят зверя след.
У. Шекспир
2010 год. 23 октября.
Раннее утро. Большая стрелка на часах лениво подкрадывалась к цифре «пять». Ночная тьма начинала потихоньку рассеиваться и размытые ею контуры этого мира начинали заново вырисовываться, а улицы города, пустынные и тихие, окутывались в мягкую пелену холодного тумана, пригнанного ветром с моря. Сам город ещё спал, будильники ещё не скоро начнут будить своих хозяев что бы снова гнать их по важным и нескончаемым делам, что бы этот огромный монстр снова проснулся и зашумел, загудел, засигналил, забурлил энергией нового дня.
– Наконец-то дождь прекратился, – сказала тихо Долорес, уставшими, полуприкрытыми глазами смотря в окно автомобиля. Её лицо окутали серые оттенки, оттенки усталости, появились синяки под глазами, у губ и глаз забегали проступившие морщинки.
Салливан вжав ногу в педаль газа гнал по пустым, мокрым улицам. Только наш автомобиль нарушал тишину утреннего города, который всё ещё был в сладкой утренней дремоте.
– Это ненадолго, сейчас ветер с океана снова нагонит дождевых туч. Как же меня угораздило попасть сюда по службе? Нет бы куда-нибудь, где тепло и солнечно. Куда-нибудь во Флориду! – Мечтательно рассуждал федерал и с отчаянием вздыхал.
– Все мои коллеги сейчас на юге. Наслаждаются вечным летом, – продолжал Майк, вцепившись в руль, – а я уже третий год морожу свою задницу в этой холодине. А-ха-ха, что за каламбур? Ни солнца, ни тепла, ни-че-го, что бы человек мог комфортно жить, зато дождей и туманов по самое горло, меня так уже тошнит от них! Я не могу понять, чем руководствовались первые поселенцы, когда основали здесь форт? О-о-о, как здесь холодно и дождливо, место, что надо! – Перешёл в нытьё Майк, – Будем здесь морозить свои задницы! Это же та-а-а-к здорово!
– Здесь удобная бухта, – равнодушно бросил я ему и внимательно разглядывал свои руки. У меня были длинные пальцы и все почему-то удивлялись почему я не стал пианистом, а решил пойти в журналистику. Сейчас они немного дрожали, то ли от усталости, то ли от напряжения.
– Что ты там себе под нос бормочешь? – федерал бросил на меня быстрый взгляд и снова уставился на дорогу, – Говори погромче, а то я немного глуховат!
– Я говорю, что здесь было удобное место для морского порта, хорошая бухта, – ответил я ему повысив голос. Зачем я только это сделал? Сейчас он начнёт болтать, а мне не хотелось сейчас никого слушать. Бессонная и напряжённая ночь давала о себе знать. Я мечтал взять Долорес за руку и завалиться с ней в кровать. Обнять её и просто лежать, без слов, просто растворяться друг в друге без всего этого лишнего шума. Чувствовать, как она пахнет яблоками, чувствовать, как тихонечко бьётся её сердце в груди, чувствовать на себе её дыхание. Люблю ли я её? Конечно да. Я не знаю, насколько сильно. По-моему, уровень любви нельзя определять. Нельзя сказать, что я люблю кого-то на столько-то. Как это так? Любовь либо она есть, либо это не она. Может влюблённость, может просто мимолётное влечение. У всего этого может быть уровень, а у настоящей любви – нет. Я посмотрел на Долорес. Она закрыла глаза и опустила голову.
– А-а-а, то есть, как всегда, зарешали деньги? – Мои мыли прервал Майк.
– Ну…получается да, – пожал я плечами.
– Эх, что же за людишки мы такие? Нам бы только деньги-деньги-деньги. А вот если бы поселенцы за ними не гнались жили бы мы сейчас где-нибудь в солнечном местечке, а-ха-х, – усмехнулся Майк. – Ты вот, Стэнли, зачем пришёл в Тему?
Я удивлённо посмотрел на него. Зачем ещё ему это надо знать? Сидел бы себе и помалкивал.
– Для меня Тема стала, так сказать, разгрузкой. Ну знаешь, задолбаюсь я на этой службе, а потом поиграюсь и душа успокаивается. Я больше никого не хочу пристрелить, и погода становится терпимее и думаю, что жизнь и не такая уж и хреновая штука. Вот для чего я пришёл, без прикрас, как есть сказал. Так зачем тебе она, м-м? – Он резко выкрутил руль на повороте, и мы помчались по очередной пустынной улице огромного спящего города.
– Что ты хотел получить от Темы, Стэнли? – Не унимался он. Что же он такой болтливый?
Мне при Долорес не хотелось говорить, что главным аргументом для меня, когда я решался прийти, послужили деньги. Я боялся упасть в её глазах, превратиться в мелкого человечишку, который может поступиться всем лишь бы набить себе карманы. Может наврать? Нет-нет-нет. Это будет неправильно. Она же поймёт, что я вру. Ни секунды не будет сомневаться в моей лжи и в её глазах я никогда больше не смогу отмыться. И про мечты, что я буду лежать с ней и обнимать её можно будет забыть.
– Приехали, – Салливан остановился на парковке у небоскрёба.
Спасение. Сейчас мне не придётся отвечать на этот вопрос. Гребаный федерал, мог бы болтать про что ни будь ещё. А ему, видите ли, потребовалось узнать зачем я пришёл в БДСМ. Не твоё собачье дело! Надеюсь, ты больше не будешь донимать меня своими дурацкими вопросами.
Мы вышли из автомобиля и вошли в здание. За стойкой, облокотившись на неё локтями, стоял консьерж, закрыв глаза. Он дремал, слышно было как он сопел. Да это же тот сукин сын, что был тогда, когда я сюда приехал искать Гомера. Этот грёбаный манекен наверняка меня узнает! Консьерж, услышав наши шаги, оторвался от стойки и вытянулся как будто ему в задницу запихали стальной прут. Он хлопал глазами, явно не мог понять, где он находится и что от него хотят. Увидев нашу троицу, он на секунду впал в ступор, а затем захрипел:
– Добр…хггмм…хгмм…доброе утро, господа. Рад вас приветствовать у нас. Чем я вам могу быть полезным?
Его стеклянные глаза уставились на нас. У него был видно придурка, сбежавшего их психиатрической лечебницы.
Я уткнулся лицом в вороты своей куртки. Надеюсь, он меня не вспомнит или не узнает. А Салливан уверенным шагом подошёл вплотную к стойке и достал свой жетон:
– ФБР. У нас будет несколько вопросов к вам…– Майк прищурился, пытаясь рассмотреть имя на бейдже консьержа, – мистер…Кларк.
Глаза этого манекена округлились. Он удивлённо осмотрел Майка и запинающимся голосом начал:
– Че-е-е-м я-я могу вам помочь?
– Не волнуйся, сынок. Нам надо узнать кто в прошлую пятницу приходил к…
Майк повернулся ко мне и спросил:
– Как там его звали кого мы ищем?
Почему этот федерал раньше не сказал, что он не в курсе как по-настоящему зовут Гомера? Сейчас этот надроченный истукан меня узнает и начнёт что-нибудь верещать!
– Крис Коллинз, – отозвался я, повернувшись в сторону и якобы рассматривал растение в углу. Какое же, мать его, оно интересное! Похоже консьерж не узнал меня.
– Кто в прошлую пятницу приходил к Крису Коллинзу? – повторил свой вопрос Салливан.
– Одну минуту, сэр, – ответил администратор и полез в компьютер. Его пальцы забегали по клавиатуре, – ещё секундочку … я думал в субботу уже полиция решила вопрос по мистеру Коллинзу, когда к нему пришёл незнакомец и он пропал…
– Нет, мы ещё не во всём разобрались, – невозмутимо ответил Майк, даже не поведя бровью, но покосившись на меня недовольным взглядом. Я в ответ пожал плечами.
– Так мистер Коллинз всё-таки пропал? – спросил Кларк, одновременно щёлкая по клавиатуре и смотря на Майка.
– Вам не надо знать, будете крепче спать, лучше скажи, что с записями? – федерал говорил резко и грубо. Видимо один из приёмов, что бы собеседнику не давать спуска и он чувствовал себя максимально некомфортно. Наверное, это помогало выуживать больше информации.
– Эм-м-м. вот…
Через несколько секунд консьерж повернул монитор к нам. Там были две записи:
15 октября – 11.27: Вышел.
15 октября – 18.12: Прибыл.
Этого не могло быть. Гомер в это время был на другом конце города в заброшенном театре. Салливан посмотрел на нас. Я и Долорес были в недоумении. Тогда федерал начал осматриваться по сторонам. Повертев головой, он повернулся к консьержу:
– У вас сколько записи с камер хранятся?
– Три месяца, господин офицер.
– Тогда показывай мне восемнадцать двенадцать прошлой пятницы со всех трёх ваших камер.
– Но…но…ордер…разрешение… – залепетал консьерж.
– Что? – Салливан злобно посмотрел на него. – Я специальный агент ФБР, мне ваши бумажки, ордера и вся подобная чепуха не нужна. Хочешь в суде побывать. Сынок?
Консьерж аж весь вспотел и покраснел. Он судорожно начал искать записи с камер и через минуту мы их получили. Было видно, как он же сидит за стойкой с закрытыми глазами. В 18:12 в холл входит тот самый таксист, натянув на голову капюшон, небрежно показывает пропуск и проходит дальше. А консьерж полузакрытыми глазами убедившись в наличии пропуска пропускает его.
Так какой же это Гомер? Вот засранец, спит тут и не видит кто через него проходит! От него действительно не больше прока чем от манекена.
– Видите, он зашёл, – с наивными глазами посмотрел на нас консьерж. Он решил прикинуться дурачком? Как будто мы не видим, что это не он.
– Мы видим, что вы относитесь к своей работе очень халатно, – угрожающе сказал Салливан.
Лицо консьержа в секунду побледнело. Он стал похож на мертвеца. Мне даже его стало жалко. Майк достал из внутреннего кармана пальто блокнот и начал что-то помечать в нём. На консьержа было больно смотреть. Он, наверное, уже представлял, как его кидают за решётку и пускают по кругу сокамерники. Федерал посмотрел на него и продолжил:
– Советую вам сотрудничать с ФБР. Поэтому мы бы хотели осмотреть квартиру мистера Коллинза.
– Конечно-конечно, – лепетал консьерж и выдал нам ключ-карту трясущимися руками. Салливан сделал ему кивок головой, в ответ получив кривую, испуганную улыбку и мы пошли к лифтам.
Через минуту раздался характерный звонок, предупреждающий нас о том, что мы прибыли на нужный этаж. Наша троица прошла по коридору до двери квартиры Гомера. Салливан воспользовался ключ-картой. Замок щёлкнул. Мы вошли внутрь.
С моего прошлого визита здесь ничего не поменялось: такой же беспорядок. Майк засунул руки в карманы и начал бродить, выглядывать, иногда казалось, что даже вынюхивать, как ищейка. Долорес осталась у двери и закурила.
– Что же этот сукин сын здесь мог забыть? – бубнел себе под нос Салливан.
– Давайте подумаем логически, – предложил я, – таксист оставляет девушку и Гомера в театре и сразу же мчится сюда. Зачем-то всё переворачивает, может что-то искал? А затем он бесследно исчезает. Ничего не вяжется.
– Если считать, что ваш этот Гомер убийца, то всё понятно, таксист хотел сделать ему алиби.
У этого федерала всё всегда сходилось. Умел же он подгонять факты как ему нужно. Было ощущение, что если бы он захотел, то насильника можно было бы выпустить из тюрьмы, а жертву кинуть за решётку.
– А если допустим Гомер не убийца? – Запротестовал я. – Что тогда, зачем он сюда приехал?
– Мне кажется он всё-таки что-то искал, – тихо сказала Долорес.
Я не стал ни с кем спорить, а начал рьяно копаться в вещах. Должно быть что-то, что поможет ответить хоть на какой-то вопрос, что вообще здесь происходит? Зачем он сюда приехал, что ему нужно было у Гомера?
Федерал скептически посмотрел на меня, словно я какой-то профан, который не понимает очевидных вещей:
– Да нет здесь ни хрена. Тот мудила унёс отсюда всё, что хотел.
Я остановился, сел на колени посреди комнаты, окружённый бардаком и тяжело дышал. Майк сел на край кровати и закурил свою трубку.
– Тогда открывайте снова ваш чудо-ноутбук. Посмотрим куда он поехал дальше! – Я потребовал от него действий.
– Нет необходимости, – Из его рта вырвались клубы дыма.
Я в недоумении смотрел на него:
– Как это нет необходимости? Записей с камер уже нет?
Он сделал затяжку. Его грудь поднялась, а потом он выдохнул дым и раскашлявшись выдавил из себя:
– Его машина так и стоит на парковке. Или он отсюда так и не уехал или он уехал на другой.
У меня округлились глаза. Как? Как я мог её не заметить. Я бросился к окну, но слишком высоко, парковки не видно.
– Почему сразу не сказал? – спросила Долорес, выдыхая сладкий дым.
– Думал, что здесь всё-таки можем что-то найти. Но мой опыт подсказывает мне, что здесь больше нечего искать.
– Тогда идём к машине, – Долорес, не дожидаясь нас вышла из квартиры. Мы последовали за ней.
Мы спустились в низ. Действительно, такси стояло на парковке. Еле заметное среди десятков других автомобилей. Как только Салливан смог её увидеть? Всё-таки опыт в сыскном деле давал ему некие навыки или ему просто повезло, что пока он крутил своей головой смог увидеть автомобиль.
– Машина у нас есть, но этот таксист ушёл другими путями. Про то, что подставной Гомер ушёл из апартаментов консьерж не в курсе, – сказал я, осматривая автомобиль, – что нам теперь делать?
– Ну так давай думать!
2010 год. 15 октября.
Гомер проснулся далеко не рано утром. Скорее даже был уже день, он точно не знал. В окно его квартиры на двадцать седьмом этаже неустанно бился ветер и постукивали мелкие капельки дождя. Тучи, как в прочем и всегда, заливали город дождём. Погода не сулила ничего более позитивного. Вид из окна представлял удручающее зрелище: невообразимо серая и унылая пустота, уходящая в горизонт. А что за этим самым горизонтом? Тоже холодный ветер и дождь? Гомер так давно уже никуда не ездил, что ему казалось на планете не существует такого места, где могло быть по-другому. Где весь день может светить солнце, дует тёплый лёгкий ветер, а природа играет яркими красками.
У Гомера сильно болела голова. После вчерашней сессии, где ему пришлось быть с двумя мужчинами, которые устроили ролевые игры с допросом, он поехал в клуб «Облака» что бы больше не вспоминать как он зарабатывает деньги. Очень пафосное и дорогое, неприлично дорогое, заведение, без хорошего банковского счёта там делать было нечего. Но теперь он был в Теме. Она приносила ему немалые деньги в его карман. Теперь он, Гомер, который никогда не мог себе купить лишнего или даже подумать о таком, мог себе позволить почти всё: дорогих проституток, с которыми он мог делать всё что угодно, травку, кокс, главное только платить и ему будут хоть жопу лизать.
Она закурила и откинулась на кровать. Долорес смотрела в потолок и выпускала клубы дыма в верх, наполняя комнату дымкой с запахом яблока.
– Малыш мой, – тихо сказала она.
– Да, Госпожа.
– Можешь меня так больше не называть, урок окончен. Теперь мы обычные люди.
Я смутился, но собрался и сказал:
– Долорес…но ведь вы хотели, чтобы я всегда называл вас Госпожой…
– У тебя такие горящие глаза, ты высокий, красивый, сильный, твои руки не нежные, не как свежеиспечённый хлеб, а настоящие…как бы это лучше сказать…живые…наверное да, живые. И я хочу сказать, что я тебя обучила многому, поделилась знаниями и я вижу, что из тебя получится замечательный Верх...
Я удивлённо посмотрел на неё.
– Ты не удивляйся. Самые лучшие, понимающие доминанты, так сказать, прошли крещение в Теме через роль сабмиссива. И ты этот путь прошёл. Тема даёт возможность быть кем угодно и надеюсь ты сделаешь правильный выбор.
Глава 17. По следам
Завоют псы, а эхо им в ответ:
Как бы и в небе ловят зверя след.
У. Шекспир
2010 год. 23 октября.
Раннее утро. Большая стрелка на часах лениво подкрадывалась к цифре «пять». Ночная тьма начинала потихоньку рассеиваться и размытые ею контуры этого мира начинали заново вырисовываться, а улицы города, пустынные и тихие, окутывались в мягкую пелену холодного тумана, пригнанного ветром с моря. Сам город ещё спал, будильники ещё не скоро начнут будить своих хозяев что бы снова гнать их по важным и нескончаемым делам, что бы этот огромный монстр снова проснулся и зашумел, загудел, засигналил, забурлил энергией нового дня.
– Наконец-то дождь прекратился, – сказала тихо Долорес, уставшими, полуприкрытыми глазами смотря в окно автомобиля. Её лицо окутали серые оттенки, оттенки усталости, появились синяки под глазами, у губ и глаз забегали проступившие морщинки.
Салливан вжав ногу в педаль газа гнал по пустым, мокрым улицам. Только наш автомобиль нарушал тишину утреннего города, который всё ещё был в сладкой утренней дремоте.
– Это ненадолго, сейчас ветер с океана снова нагонит дождевых туч. Как же меня угораздило попасть сюда по службе? Нет бы куда-нибудь, где тепло и солнечно. Куда-нибудь во Флориду! – Мечтательно рассуждал федерал и с отчаянием вздыхал.
– Все мои коллеги сейчас на юге. Наслаждаются вечным летом, – продолжал Майк, вцепившись в руль, – а я уже третий год морожу свою задницу в этой холодине. А-ха-ха, что за каламбур? Ни солнца, ни тепла, ни-че-го, что бы человек мог комфортно жить, зато дождей и туманов по самое горло, меня так уже тошнит от них! Я не могу понять, чем руководствовались первые поселенцы, когда основали здесь форт? О-о-о, как здесь холодно и дождливо, место, что надо! – Перешёл в нытьё Майк, – Будем здесь морозить свои задницы! Это же та-а-а-к здорово!
– Здесь удобная бухта, – равнодушно бросил я ему и внимательно разглядывал свои руки. У меня были длинные пальцы и все почему-то удивлялись почему я не стал пианистом, а решил пойти в журналистику. Сейчас они немного дрожали, то ли от усталости, то ли от напряжения.
– Что ты там себе под нос бормочешь? – федерал бросил на меня быстрый взгляд и снова уставился на дорогу, – Говори погромче, а то я немного глуховат!
– Я говорю, что здесь было удобное место для морского порта, хорошая бухта, – ответил я ему повысив голос. Зачем я только это сделал? Сейчас он начнёт болтать, а мне не хотелось сейчас никого слушать. Бессонная и напряжённая ночь давала о себе знать. Я мечтал взять Долорес за руку и завалиться с ней в кровать. Обнять её и просто лежать, без слов, просто растворяться друг в друге без всего этого лишнего шума. Чувствовать, как она пахнет яблоками, чувствовать, как тихонечко бьётся её сердце в груди, чувствовать на себе её дыхание. Люблю ли я её? Конечно да. Я не знаю, насколько сильно. По-моему, уровень любви нельзя определять. Нельзя сказать, что я люблю кого-то на столько-то. Как это так? Любовь либо она есть, либо это не она. Может влюблённость, может просто мимолётное влечение. У всего этого может быть уровень, а у настоящей любви – нет. Я посмотрел на Долорес. Она закрыла глаза и опустила голову.
– А-а-а, то есть, как всегда, зарешали деньги? – Мои мыли прервал Майк.
– Ну…получается да, – пожал я плечами.
– Эх, что же за людишки мы такие? Нам бы только деньги-деньги-деньги. А вот если бы поселенцы за ними не гнались жили бы мы сейчас где-нибудь в солнечном местечке, а-ха-х, – усмехнулся Майк. – Ты вот, Стэнли, зачем пришёл в Тему?
Я удивлённо посмотрел на него. Зачем ещё ему это надо знать? Сидел бы себе и помалкивал.
– Для меня Тема стала, так сказать, разгрузкой. Ну знаешь, задолбаюсь я на этой службе, а потом поиграюсь и душа успокаивается. Я больше никого не хочу пристрелить, и погода становится терпимее и думаю, что жизнь и не такая уж и хреновая штука. Вот для чего я пришёл, без прикрас, как есть сказал. Так зачем тебе она, м-м? – Он резко выкрутил руль на повороте, и мы помчались по очередной пустынной улице огромного спящего города.
– Что ты хотел получить от Темы, Стэнли? – Не унимался он. Что же он такой болтливый?
Мне при Долорес не хотелось говорить, что главным аргументом для меня, когда я решался прийти, послужили деньги. Я боялся упасть в её глазах, превратиться в мелкого человечишку, который может поступиться всем лишь бы набить себе карманы. Может наврать? Нет-нет-нет. Это будет неправильно. Она же поймёт, что я вру. Ни секунды не будет сомневаться в моей лжи и в её глазах я никогда больше не смогу отмыться. И про мечты, что я буду лежать с ней и обнимать её можно будет забыть.
– Приехали, – Салливан остановился на парковке у небоскрёба.
Спасение. Сейчас мне не придётся отвечать на этот вопрос. Гребаный федерал, мог бы болтать про что ни будь ещё. А ему, видите ли, потребовалось узнать зачем я пришёл в БДСМ. Не твоё собачье дело! Надеюсь, ты больше не будешь донимать меня своими дурацкими вопросами.
Мы вышли из автомобиля и вошли в здание. За стойкой, облокотившись на неё локтями, стоял консьерж, закрыв глаза. Он дремал, слышно было как он сопел. Да это же тот сукин сын, что был тогда, когда я сюда приехал искать Гомера. Этот грёбаный манекен наверняка меня узнает! Консьерж, услышав наши шаги, оторвался от стойки и вытянулся как будто ему в задницу запихали стальной прут. Он хлопал глазами, явно не мог понять, где он находится и что от него хотят. Увидев нашу троицу, он на секунду впал в ступор, а затем захрипел:
– Добр…хггмм…хгмм…доброе утро, господа. Рад вас приветствовать у нас. Чем я вам могу быть полезным?
Его стеклянные глаза уставились на нас. У него был видно придурка, сбежавшего их психиатрической лечебницы.
Я уткнулся лицом в вороты своей куртки. Надеюсь, он меня не вспомнит или не узнает. А Салливан уверенным шагом подошёл вплотную к стойке и достал свой жетон:
– ФБР. У нас будет несколько вопросов к вам…– Майк прищурился, пытаясь рассмотреть имя на бейдже консьержа, – мистер…Кларк.
Глаза этого манекена округлились. Он удивлённо осмотрел Майка и запинающимся голосом начал:
– Че-е-е-м я-я могу вам помочь?
– Не волнуйся, сынок. Нам надо узнать кто в прошлую пятницу приходил к…
Майк повернулся ко мне и спросил:
– Как там его звали кого мы ищем?
Почему этот федерал раньше не сказал, что он не в курсе как по-настоящему зовут Гомера? Сейчас этот надроченный истукан меня узнает и начнёт что-нибудь верещать!
– Крис Коллинз, – отозвался я, повернувшись в сторону и якобы рассматривал растение в углу. Какое же, мать его, оно интересное! Похоже консьерж не узнал меня.
– Кто в прошлую пятницу приходил к Крису Коллинзу? – повторил свой вопрос Салливан.
– Одну минуту, сэр, – ответил администратор и полез в компьютер. Его пальцы забегали по клавиатуре, – ещё секундочку … я думал в субботу уже полиция решила вопрос по мистеру Коллинзу, когда к нему пришёл незнакомец и он пропал…
– Нет, мы ещё не во всём разобрались, – невозмутимо ответил Майк, даже не поведя бровью, но покосившись на меня недовольным взглядом. Я в ответ пожал плечами.
– Так мистер Коллинз всё-таки пропал? – спросил Кларк, одновременно щёлкая по клавиатуре и смотря на Майка.
– Вам не надо знать, будете крепче спать, лучше скажи, что с записями? – федерал говорил резко и грубо. Видимо один из приёмов, что бы собеседнику не давать спуска и он чувствовал себя максимально некомфортно. Наверное, это помогало выуживать больше информации.
– Эм-м-м. вот…
Через несколько секунд консьерж повернул монитор к нам. Там были две записи:
15 октября – 11.27: Вышел.
15 октября – 18.12: Прибыл.
Этого не могло быть. Гомер в это время был на другом конце города в заброшенном театре. Салливан посмотрел на нас. Я и Долорес были в недоумении. Тогда федерал начал осматриваться по сторонам. Повертев головой, он повернулся к консьержу:
– У вас сколько записи с камер хранятся?
– Три месяца, господин офицер.
– Тогда показывай мне восемнадцать двенадцать прошлой пятницы со всех трёх ваших камер.
– Но…но…ордер…разрешение… – залепетал консьерж.
– Что? – Салливан злобно посмотрел на него. – Я специальный агент ФБР, мне ваши бумажки, ордера и вся подобная чепуха не нужна. Хочешь в суде побывать. Сынок?
Консьерж аж весь вспотел и покраснел. Он судорожно начал искать записи с камер и через минуту мы их получили. Было видно, как он же сидит за стойкой с закрытыми глазами. В 18:12 в холл входит тот самый таксист, натянув на голову капюшон, небрежно показывает пропуск и проходит дальше. А консьерж полузакрытыми глазами убедившись в наличии пропуска пропускает его.
Так какой же это Гомер? Вот засранец, спит тут и не видит кто через него проходит! От него действительно не больше прока чем от манекена.
– Видите, он зашёл, – с наивными глазами посмотрел на нас консьерж. Он решил прикинуться дурачком? Как будто мы не видим, что это не он.
– Мы видим, что вы относитесь к своей работе очень халатно, – угрожающе сказал Салливан.
Лицо консьержа в секунду побледнело. Он стал похож на мертвеца. Мне даже его стало жалко. Майк достал из внутреннего кармана пальто блокнот и начал что-то помечать в нём. На консьержа было больно смотреть. Он, наверное, уже представлял, как его кидают за решётку и пускают по кругу сокамерники. Федерал посмотрел на него и продолжил:
– Советую вам сотрудничать с ФБР. Поэтому мы бы хотели осмотреть квартиру мистера Коллинза.
– Конечно-конечно, – лепетал консьерж и выдал нам ключ-карту трясущимися руками. Салливан сделал ему кивок головой, в ответ получив кривую, испуганную улыбку и мы пошли к лифтам.
Через минуту раздался характерный звонок, предупреждающий нас о том, что мы прибыли на нужный этаж. Наша троица прошла по коридору до двери квартиры Гомера. Салливан воспользовался ключ-картой. Замок щёлкнул. Мы вошли внутрь.
***
С моего прошлого визита здесь ничего не поменялось: такой же беспорядок. Майк засунул руки в карманы и начал бродить, выглядывать, иногда казалось, что даже вынюхивать, как ищейка. Долорес осталась у двери и закурила.
– Что же этот сукин сын здесь мог забыть? – бубнел себе под нос Салливан.
– Давайте подумаем логически, – предложил я, – таксист оставляет девушку и Гомера в театре и сразу же мчится сюда. Зачем-то всё переворачивает, может что-то искал? А затем он бесследно исчезает. Ничего не вяжется.
– Если считать, что ваш этот Гомер убийца, то всё понятно, таксист хотел сделать ему алиби.
У этого федерала всё всегда сходилось. Умел же он подгонять факты как ему нужно. Было ощущение, что если бы он захотел, то насильника можно было бы выпустить из тюрьмы, а жертву кинуть за решётку.
– А если допустим Гомер не убийца? – Запротестовал я. – Что тогда, зачем он сюда приехал?
– Мне кажется он всё-таки что-то искал, – тихо сказала Долорес.
Я не стал ни с кем спорить, а начал рьяно копаться в вещах. Должно быть что-то, что поможет ответить хоть на какой-то вопрос, что вообще здесь происходит? Зачем он сюда приехал, что ему нужно было у Гомера?
Федерал скептически посмотрел на меня, словно я какой-то профан, который не понимает очевидных вещей:
– Да нет здесь ни хрена. Тот мудила унёс отсюда всё, что хотел.
Я остановился, сел на колени посреди комнаты, окружённый бардаком и тяжело дышал. Майк сел на край кровати и закурил свою трубку.
– Тогда открывайте снова ваш чудо-ноутбук. Посмотрим куда он поехал дальше! – Я потребовал от него действий.
– Нет необходимости, – Из его рта вырвались клубы дыма.
Я в недоумении смотрел на него:
– Как это нет необходимости? Записей с камер уже нет?
Он сделал затяжку. Его грудь поднялась, а потом он выдохнул дым и раскашлявшись выдавил из себя:
– Его машина так и стоит на парковке. Или он отсюда так и не уехал или он уехал на другой.
У меня округлились глаза. Как? Как я мог её не заметить. Я бросился к окну, но слишком высоко, парковки не видно.
– Почему сразу не сказал? – спросила Долорес, выдыхая сладкий дым.
– Думал, что здесь всё-таки можем что-то найти. Но мой опыт подсказывает мне, что здесь больше нечего искать.
– Тогда идём к машине, – Долорес, не дожидаясь нас вышла из квартиры. Мы последовали за ней.
***
Мы спустились в низ. Действительно, такси стояло на парковке. Еле заметное среди десятков других автомобилей. Как только Салливан смог её увидеть? Всё-таки опыт в сыскном деле давал ему некие навыки или ему просто повезло, что пока он крутил своей головой смог увидеть автомобиль.
– Машина у нас есть, но этот таксист ушёл другими путями. Про то, что подставной Гомер ушёл из апартаментов консьерж не в курсе, – сказал я, осматривая автомобиль, – что нам теперь делать?
– Ну так давай думать!
Глава 18. История Гомера
2010 год. 15 октября.
Гомер проснулся далеко не рано утром. Скорее даже был уже день, он точно не знал. В окно его квартиры на двадцать седьмом этаже неустанно бился ветер и постукивали мелкие капельки дождя. Тучи, как в прочем и всегда, заливали город дождём. Погода не сулила ничего более позитивного. Вид из окна представлял удручающее зрелище: невообразимо серая и унылая пустота, уходящая в горизонт. А что за этим самым горизонтом? Тоже холодный ветер и дождь? Гомер так давно уже никуда не ездил, что ему казалось на планете не существует такого места, где могло быть по-другому. Где весь день может светить солнце, дует тёплый лёгкий ветер, а природа играет яркими красками.
У Гомера сильно болела голова. После вчерашней сессии, где ему пришлось быть с двумя мужчинами, которые устроили ролевые игры с допросом, он поехал в клуб «Облака» что бы больше не вспоминать как он зарабатывает деньги. Очень пафосное и дорогое, неприлично дорогое, заведение, без хорошего банковского счёта там делать было нечего. Но теперь он был в Теме. Она приносила ему немалые деньги в его карман. Теперь он, Гомер, который никогда не мог себе купить лишнего или даже подумать о таком, мог себе позволить почти всё: дорогих проституток, с которыми он мог делать всё что угодно, травку, кокс, главное только платить и ему будут хоть жопу лизать.
