А имеем мы пока очень страшный итог: убитую девушку и не просто убитую, а замученную. Ах, как это страшно! Это такая неправильная и жестокая смерть.
Она вздохнула и затушив бычок закурила новую сигарету. Повисла тишина. Только дождь барабаня в окно её нарушал.
– Майк, ну что там, почему тебе ещё не позвонили? – наконец повисшую паузу нарушила Долорес.
Узнав о трупе в театре, Майк дал наводку полиции и федералам. Уже пару часов там работало куча специалистов. Они изучали труп, место преступления и искали всевозможные улики.
– Думаю скоро мне позвонят, – ответил Майк и уселся обратно на диван, – обязательно.
– Остаётся ещё один вопрос, – сказал я.
Долорес и федерал в недоумении посмотрели на меня.
– И какой же? – Майк нахмурил лицо.
– Почему-то в этой комнате забыли, что у нас ещё пропал таксист. Он же так и не вернулся. Это значит, что он что-то знает. А может вообще в этом замешан. Но кому он нужен, если все решили спустить всех собак на Гомера.
Майк сжал губы. Задумался и взяв стакан с виски опустошил его одним махом.
– Надо узнать кто он и проследить куда он там поехал, после того как высадил нашу парочку, – Рассуждал федерал, почёсывая подбородок.
– Ну тогда чего же ты ждёшь? – Долорес кинула на него озабоченный взгляд.
Он вышел в коридор и через минуту уже притащил свой ноутбук.
– Давай те же попробуем его найти, – его глаза загорелись, словно он сейчас будет играть в азартную игру.
– Скорее-скорее, – требовала Долорес.
– Есть одна загвоздка… – федерал закашлял и начал бить себя ладошкой по груди.
– Какая ещё «загвоздка» Салливан? – Долорес внимательно всматривалась в Майка.
Прокашлявшись, Майк щёлкнул пальцами и сказал:
– Проблема в том, что данные хранятся неделю. Если к ним не было никакого запроса, например, эта камера не зафиксировала никаких происшествий, например, аварии, то запись удаляется. Сервера и так переполнены тоннами ненужной информации, а их содержание очень дорогое удовольствие, поэтому федеральные власти решили на этом экономить и хранить данные не как раньше – полгода, а всего лишь неделю.
– Давай попытаемся, – с надеждой сказала Долорес, – всё-таки прошла ровно неделя. Он исчез когда? 15-го октября? А сегодня 22?
Майк взглянул на часы:
–Уже четыре часа 23-го. Но попробуем.
Его пальцы начали резво передвигаться по клавиатуре.
– Та-а-а-к, – он тёр подбородок тыльной стороной ладони, – записи с камеры у театра уже нет.
– Майк, – в мою голову пришла мысль, – ты же говоришь, что остаются только те записи, где были какие-либо происшествия?
– Ну да…
– Значит, нам надо просто открыть сводку происшествий за пятнадцатое октября, и мы уже будем знать с каких камер есть записи.
Я достал свой телефон и зашёл на сайт департамента полиции города. Где же этот раздел? Вот же он: «сводка происшествий». Я выбрал нужный день. 41 происшествие за сутки в городе. Должно хватить.
– Так, театр расположен на 4-ой западной улице.
– Да, – подтвердила Долорес и села рядом со мной и уставилась в мой телефон.
– Ближайшее происшествие на 6-ой западной. Авария на перекрёстке.
Майк быстро нашёл запись с камер на этой улице. Ничего, нужной машины нет.
– Другая авария на 5-ой восточной.
Салливан переключился на следующую камеру. Да, удача, нужная машина!
– Получается мы уже знаем, что он поехал на восток. Уже что-то.
Так, что у нас дальше по происшествиям на востоке города? На 3-й восточной разбили витрину магазина. Майк переключился туда. И снова удача – наша машина и там проезжала. Всё идёт слишком гладко, как бы это не сыграло с нами злую шутку.
Дальше у нас на 52-ой авеню драка. Федерал переключил камеру туда. В этот раз неудача, нет нашей машины. Значит ищем дальше. Следующее происшествие на 47-ой авеню. Автомобиль врезался в опору электропередач. Салливан переключился – снова неудача, нет машины. Я начал волноваться. Я чувствовал, как у меня сводило скулы, а ладони вспотели.
– Твоя идея может не сработать, – скептически бросил Салливан.
– Давай ещё проверим, – попросил я.
– Проверим, не волнуйся, но мне уже кажется это бесполезной идеей.
Я пролистал список происшествий, что у нас там на востоке города? Вот, мелкая авария. Салливан переключил камеру.
– Да! – выкрикнул я, увидев нужный нам автомобиль.
– Повезло, хе-хе, – удивился федерал.
И тут меня бросило в холодный пот. Запись показывала, как автомобиль поворачивает к до боли знакомому дому. Это был небоскрёб, в котором жил Гомер.
Долорес увидела мою реакцию, положила мне на плечо свою руку и озабоченным голосом спросила:
– Малыш, что случилось?
– Он приехал к Гомеру.
У Долорес округлились глаза:
– Так вот почему у Гомера тогда была открыта квартира. Там был этот «таксист».
Майк вопросительно смотрел на нас:
– Я чего-то не знаю?
– На следующий день, после исчезновения Гомера, Стэнли поехал искать его к нему домой. Но нашёл там только открытую квартиру и беспорядок.
Вдруг раздался звонок телефона. Салливан взял трубку:
– Сотрудник федеральной службы Салливан.
Ему что-то сказали по телефону.
– Хорошо…хорошо…хорошо…держите меня в курсе, – он положил трубку и его перекосила ехидная улыбка.
– Что там, Майк? – спросила Долорес.
– Нашли пару улик. Отправили на экспертизу, результат будет днём. Надеюсь, ты там ничего не трогал, Стэнли? – Обнадёживающее сказал он и внимательно посмотрел на меня.
– Нет. Я не идиот! – Ответил я Салливану. За кого он меня держит?
– Сейчас нам надо найти этого таксиста и узнать, что он делал в квартире Гомера. Мне кажется, я знаю, кто может нам помочь, – предложил я.
Долорес решительно встала:
– Поехали. Мы должны выяснить, что здесь, на хрен, происходит!
– Зачем куда-то ехать, дождёмся экспертизы улик и может они что-то нам дадут.
– Ты в своём уме, Салливан? – Долорес свела брови и скрестила руки на груди, – а вдруг они нам ничего не дадут? И что тогда? Мы потеряем время! И так прошла неделя, а у нас труп, пропавший и непонятный таксист. Может он уже тоже замучил Гомера? И никто не знает, что у него там на уме!
Федерал тяжело вздохнул, закрыл ноутбук и сказал:
– Поехали.
2010 год. 19 ноября.
Я зашёл в тёмную комнату. Долорес ещё не пришла. Я щёлкнул выключателем. Свет не загорелся. Ладно, я здесь где-то видел свечи, среди секс игрушек. Хоть я и не курил, но теперь всегда носил в кармане зажигалку для Долорес, поэтому зажечь свечи был в состоянии. Мои глаза через минуту немного привыкли к темноте. Я осторожно пошёл вдоль стены. Ага! Я нащупал полки.
Игрушки, игрушки, игрушки.
Где же эти чёртовы свечи? Они же были где-то здесь! Я же точно их видел раньше. Целую гору.
Что-то упало на пол и покатилось. Я выругался себе под нос.
Наконец-то они! Я чиркнул зажигалкой и маленькое пламя свечи начало освещать комнату. По стенам забегали замысловатые тени. Я зажёг еще с дюжину свечей. Теперь комната наполнилась тёплым светом. Я был доволен получившимся результатом. Это лучше, чем холодный свет от лампы. Создавалась атмосфера некой интимности, близости и таинственности происходящего.
Дверь открылась и в комнату, словно кошка, грациозно вошла Долорес. Даже не так, не вошла, а запрыгнула, как хищница на охоте, которая загнала свою жертву в смертельную ловушку, но я был в этой ловушке добровольно, сам пришёл в лапы хищницы, сам нашёл её ловушки и помог ей их расставить, сам залез в них и не сопротивлялся, а ждал, с нетерпением ждал.
Госпожа была затянута в чёрный латексный костюм, а в руках была длинная плеть. Она и действительно была кошкой. Ей лицо было спрятано за маской с ушками, а у попы был прикреплён хвостик. Она посмотрела на меня горящими глазами и облизала язычком свои губки.
– Малыш, какой же ты у меня любознательный, – она подошла ко мне и послала воздушный поцелуй, - ты так часто занимаешься со мной. Ты уже столько знаешь, но снова и снова идёшь в лапки Госпожи Долорес. Р-р-р-р-р.
Она сексуально прорычала и нежно прикусила зубами свою нижнюю губу. Затем она осмотрела комнату:
– Сам придумал со свечами, малыш?
– Да, Госпожа.
– Умница, – Долорес широко улыбалась, – мне нравится. Готов к нашему новому уроку?
– Да, Госпожа.
Долорес подошла ко мне и рукой взяла за подбородок:
- Ух, мой малыш, мой львёнок.
Затем она плёткой взмахнула и раздался угрожающий звук:
Х-тыщ-щ-щ-щ.
Она довольно осмотрела свою плеть:
– У нас сегодня очень интересная тема урока. Садомазохизм. Не пугайся только этого слова. Тебе понравится, я обещаю. И нам сегодня пригодится много игрушек. В том числе и свечи.
Она посмотрела на меня своими горящими в предвкушении глазами и скомандовала:
– Раздевайся!
Я быстро скинул с себя все вещи. Долорес внимательно следила за всеми моими движениями и улыбалась. Затем она взяла с полки небольшой приборчик с проводочками и подсоединила их небольшими зажимами к моим соскам:
– Садомазохизм – это когда партнёры получают возбуждение от причинения и получения боли. Не надо путать с флагелляцией. Там основная идея в унижении, а здесь в боли. Здесь боль возведена в абсолют, в основную идею. Многие этим занимались, но даже не замечали. А-ха-ха-ха. Начнём с небольшой практики пытки током. У меня в руках электрический генератор и сейчас ты будешь получать ранее неизвестные тебе ощущения.
Долорес нажала кнопку, и я почувствовал несильные покалывания. Мои соски набухли. Затем она нажала ещё кнопку и ток стал сильнее. Я сжал губы и зажмурил глаза. Долорес улыбнулась и дала мне пощёчину:
– Терпи! Боль, – это такое чувство, через которое ты должен понять своё тело, раскрывать его потенциал. Боль покажет кто ты есть на самом деле.
Полюбовавшись, как я корчился, она выключила генератор и продолжила урок:
– Ток воздействует на нервные окончания на небольших участках тела, что приводит к сокращению локально расположенных мышц. Да-да, много умных слов, но, что бы было понятно приходится всё разжёвывать. И так, если напряжение тока слабое, то ощущения у большинства приятные, а при усилении тока мышцы начинают сокращаться сильнее и боль увеличивается. Сейчас много приборов, которые способны генерировать множество электрических сигналов разной амплитуды и величины. При прохождении их через тело возникают ощущения сходные с массажем различной интенсивности. Если я буду дальше повышать величину импульса на этой игрушке, то «массаж» станет ещё более болезненным. Такую практику лучше проводить стоя или сидя. На спине не стоит, мало ли что может случиться? А начинать свои эксперименты с током лучше с попы, а потом уже переходить к остальным частям тела. А что бы получать максимум удовольствия от такой практики лучше разыграть игру: например, допрос шпиона или бандита в тюрьме. Все же мы в этой жизни актёры, которые играют свои роли, так почему же ненадолго не сменить их?
Долорес отключила от меня девайс и продолжила:
– В БДСМ практиках существует великое множество разнообразных методов воздействия на соски. Это же такая пленяющая деталь нашего тела. Большинство знакомы с защемлением сосков всевозможными зажимами или прищепками. При желании, использовав прищепки, можно создать довольно сильные болевые ощущения на самых различных частях тела. Но надо быть начеку – казалось бы безобидная вещь, но длительное их воздействие может замедлить или ослабить кровообращение, поэтому главное не заигрываться. Больше получаса нет смысла. А цеплять прищепки на кожу надо аккуратно – медленно разжимать пальцы, чтобы постепенно передавать давящее усилие на кожу. Не надо никуда торопиться, главное дать всю гамму чувств человеку, к которому цепляются прищепки, дать ему привыкнуть к боли, понять эти ощущения. И внимательно следить за нижним – надо понять какой у него болевой порог, что бы все получили удовольствие, а не конвульсии. А когда вы наиграетесь наступит момент, когда прищепки надо будет снять. Парадоксально, но их снятие причиняет не меньшую боль, чем их установка. Так что держи это в своей головке. Обычно, усилившееся болезненные ощущения связаны с тем, что сексуальное возбуждение уже пройдено. Снимать установленные прищепки надо сухими руками и уже не останавливаться.
Долорес дальше приказала мне сесть на колени и аккуратно установила мне прищепки на соски. Мне сначала было больно, но затем я начал испытывать возбуждение. Я смотрел на горящие глаза Госпожи, видел в них огонь. Мой член пульсировал от увеличивающегося возбуждения. Сначала Долорес любовалась своей работой, а затем начала нежно касаться прищепок заставляя их колебаться. Я чувствовал боль от их колебаний, но это ещё больше возбуждало меня. Долорес улыбалась, она была очень довольна вызванным во мне возбуждением. Затем она уселась рядом со мной и начала медленно оттягивать прищепки.
Ух-х-х-х!
Она сняла прищепки и рассмеялась:
– А-ха-ха, нравится, малыш?
– Да, Госпожа.
Затем Долорес взяла с полок одну из свечей:
– Ещё одной занимательной практикой являются свечи.
Она подошла ко мне и наклонила горящую свечу. На мою грудь закапал расплавленный парафин. Боль пронзила моё тело. Маленькие капельки кололись и моментально остывали. Долорес приказала мне встать и провела языком по моему лицу. Её язычок был очень влажный.
– Я рада, что мой малыш такой послушный.
Она взяла в руку мой член и наклонила над ним свечу. Член начали покрывать капельки расплавленного парафина, которые тут же застывали. Я застонал от возбуждения.
– Да, малыш, стони, стони сильнее!
Долорес смотрела мне в глаза. Огонь сменился каким-то первобытным забвением, она растворялась в своих удовольствиях, раскрывала, обнажала пере до мной потаённые уголки своей души. А я поддавался её взгляду, больше не чувствовал боли, я был где-то далеко, внутри, в её голове, в её душе.
Наконец она отпустила мой член и поставила свечу на место.
– БДСМ дарит нам те ощущения единения человека с человеком, которые мы не сможем получить больше никак. А теперь ещё одно: сейчас ты испытал боль от высоких температур, но БДСМ просто так не даст тебе расслабиться. Есть ещё игры со льдом и холодом. Есть несколько способов, как можно провести сессию со льдом. Можно просто, взять кубики льда и поводить по телу, но это совсем не интересно. Как раз многие это и пробовали. Это сгодиться для людей, которые просто хотят разнообразить свою унылую половую жизнь. Для них это будет казаться чем-то сверхсексуальным, романтичным и возбуждающим. У меня для тебя есть кое-что поинтереснее.
Она ехидно посмотрела на меня и широко улыбнулась. Госпожа вышла из комнаты и через минуту вернулась с подносом, на котором было полно небольших кубиков льда.
– Надевай трусы и ложись! – Скомандовала она. Я подчинился. Долорес связала меня туго верёвками, лишив всякой возможности двигаться. Какие же её движения были уверенными, сильными, быстрыми. Она знала, что делала, до малейшей детали. Затем она начала медленно, по одному кубику класть их мне в трусы. Кубик за кубиком. Затем она поставила мне на член свою ножку в туфельке на длинном каблучке и начала им вращать. Лёд охлаждал меня, но возбуждение не проходило. Я был под каблуком моей Госпожи, моей Королевы. Я стонал. Она смотрела на меня сверху и улыбалась. Казалось, это была улыбка безумца, который мучает человека, но это было совсем по-другому.
Она вздохнула и затушив бычок закурила новую сигарету. Повисла тишина. Только дождь барабаня в окно её нарушал.
– Майк, ну что там, почему тебе ещё не позвонили? – наконец повисшую паузу нарушила Долорес.
Узнав о трупе в театре, Майк дал наводку полиции и федералам. Уже пару часов там работало куча специалистов. Они изучали труп, место преступления и искали всевозможные улики.
– Думаю скоро мне позвонят, – ответил Майк и уселся обратно на диван, – обязательно.
– Остаётся ещё один вопрос, – сказал я.
Долорес и федерал в недоумении посмотрели на меня.
– И какой же? – Майк нахмурил лицо.
– Почему-то в этой комнате забыли, что у нас ещё пропал таксист. Он же так и не вернулся. Это значит, что он что-то знает. А может вообще в этом замешан. Но кому он нужен, если все решили спустить всех собак на Гомера.
Майк сжал губы. Задумался и взяв стакан с виски опустошил его одним махом.
– Надо узнать кто он и проследить куда он там поехал, после того как высадил нашу парочку, – Рассуждал федерал, почёсывая подбородок.
– Ну тогда чего же ты ждёшь? – Долорес кинула на него озабоченный взгляд.
Он вышел в коридор и через минуту уже притащил свой ноутбук.
– Давай те же попробуем его найти, – его глаза загорелись, словно он сейчас будет играть в азартную игру.
– Скорее-скорее, – требовала Долорес.
– Есть одна загвоздка… – федерал закашлял и начал бить себя ладошкой по груди.
– Какая ещё «загвоздка» Салливан? – Долорес внимательно всматривалась в Майка.
Прокашлявшись, Майк щёлкнул пальцами и сказал:
– Проблема в том, что данные хранятся неделю. Если к ним не было никакого запроса, например, эта камера не зафиксировала никаких происшествий, например, аварии, то запись удаляется. Сервера и так переполнены тоннами ненужной информации, а их содержание очень дорогое удовольствие, поэтому федеральные власти решили на этом экономить и хранить данные не как раньше – полгода, а всего лишь неделю.
– Давай попытаемся, – с надеждой сказала Долорес, – всё-таки прошла ровно неделя. Он исчез когда? 15-го октября? А сегодня 22?
Майк взглянул на часы:
–Уже четыре часа 23-го. Но попробуем.
Его пальцы начали резво передвигаться по клавиатуре.
– Та-а-а-к, – он тёр подбородок тыльной стороной ладони, – записи с камеры у театра уже нет.
– Майк, – в мою голову пришла мысль, – ты же говоришь, что остаются только те записи, где были какие-либо происшествия?
– Ну да…
– Значит, нам надо просто открыть сводку происшествий за пятнадцатое октября, и мы уже будем знать с каких камер есть записи.
Я достал свой телефон и зашёл на сайт департамента полиции города. Где же этот раздел? Вот же он: «сводка происшествий». Я выбрал нужный день. 41 происшествие за сутки в городе. Должно хватить.
– Так, театр расположен на 4-ой западной улице.
– Да, – подтвердила Долорес и села рядом со мной и уставилась в мой телефон.
– Ближайшее происшествие на 6-ой западной. Авария на перекрёстке.
Майк быстро нашёл запись с камер на этой улице. Ничего, нужной машины нет.
– Другая авария на 5-ой восточной.
Салливан переключился на следующую камеру. Да, удача, нужная машина!
– Получается мы уже знаем, что он поехал на восток. Уже что-то.
Так, что у нас дальше по происшествиям на востоке города? На 3-й восточной разбили витрину магазина. Майк переключился туда. И снова удача – наша машина и там проезжала. Всё идёт слишком гладко, как бы это не сыграло с нами злую шутку.
Дальше у нас на 52-ой авеню драка. Федерал переключил камеру туда. В этот раз неудача, нет нашей машины. Значит ищем дальше. Следующее происшествие на 47-ой авеню. Автомобиль врезался в опору электропередач. Салливан переключился – снова неудача, нет машины. Я начал волноваться. Я чувствовал, как у меня сводило скулы, а ладони вспотели.
– Твоя идея может не сработать, – скептически бросил Салливан.
– Давай ещё проверим, – попросил я.
– Проверим, не волнуйся, но мне уже кажется это бесполезной идеей.
Я пролистал список происшествий, что у нас там на востоке города? Вот, мелкая авария. Салливан переключил камеру.
– Да! – выкрикнул я, увидев нужный нам автомобиль.
– Повезло, хе-хе, – удивился федерал.
И тут меня бросило в холодный пот. Запись показывала, как автомобиль поворачивает к до боли знакомому дому. Это был небоскрёб, в котором жил Гомер.
Долорес увидела мою реакцию, положила мне на плечо свою руку и озабоченным голосом спросила:
– Малыш, что случилось?
– Он приехал к Гомеру.
У Долорес округлились глаза:
– Так вот почему у Гомера тогда была открыта квартира. Там был этот «таксист».
Майк вопросительно смотрел на нас:
– Я чего-то не знаю?
– На следующий день, после исчезновения Гомера, Стэнли поехал искать его к нему домой. Но нашёл там только открытую квартиру и беспорядок.
Вдруг раздался звонок телефона. Салливан взял трубку:
– Сотрудник федеральной службы Салливан.
Ему что-то сказали по телефону.
– Хорошо…хорошо…хорошо…держите меня в курсе, – он положил трубку и его перекосила ехидная улыбка.
– Что там, Майк? – спросила Долорес.
– Нашли пару улик. Отправили на экспертизу, результат будет днём. Надеюсь, ты там ничего не трогал, Стэнли? – Обнадёживающее сказал он и внимательно посмотрел на меня.
– Нет. Я не идиот! – Ответил я Салливану. За кого он меня держит?
– Сейчас нам надо найти этого таксиста и узнать, что он делал в квартире Гомера. Мне кажется, я знаю, кто может нам помочь, – предложил я.
Долорес решительно встала:
– Поехали. Мы должны выяснить, что здесь, на хрен, происходит!
– Зачем куда-то ехать, дождёмся экспертизы улик и может они что-то нам дадут.
– Ты в своём уме, Салливан? – Долорес свела брови и скрестила руки на груди, – а вдруг они нам ничего не дадут? И что тогда? Мы потеряем время! И так прошла неделя, а у нас труп, пропавший и непонятный таксист. Может он уже тоже замучил Гомера? И никто не знает, что у него там на уме!
Федерал тяжело вздохнул, закрыл ноутбук и сказал:
– Поехали.
Глава 16. Урок № 4. Садомазохизм
2010 год. 19 ноября.
Я зашёл в тёмную комнату. Долорес ещё не пришла. Я щёлкнул выключателем. Свет не загорелся. Ладно, я здесь где-то видел свечи, среди секс игрушек. Хоть я и не курил, но теперь всегда носил в кармане зажигалку для Долорес, поэтому зажечь свечи был в состоянии. Мои глаза через минуту немного привыкли к темноте. Я осторожно пошёл вдоль стены. Ага! Я нащупал полки.
Игрушки, игрушки, игрушки.
Где же эти чёртовы свечи? Они же были где-то здесь! Я же точно их видел раньше. Целую гору.
Что-то упало на пол и покатилось. Я выругался себе под нос.
Наконец-то они! Я чиркнул зажигалкой и маленькое пламя свечи начало освещать комнату. По стенам забегали замысловатые тени. Я зажёг еще с дюжину свечей. Теперь комната наполнилась тёплым светом. Я был доволен получившимся результатом. Это лучше, чем холодный свет от лампы. Создавалась атмосфера некой интимности, близости и таинственности происходящего.
Дверь открылась и в комнату, словно кошка, грациозно вошла Долорес. Даже не так, не вошла, а запрыгнула, как хищница на охоте, которая загнала свою жертву в смертельную ловушку, но я был в этой ловушке добровольно, сам пришёл в лапы хищницы, сам нашёл её ловушки и помог ей их расставить, сам залез в них и не сопротивлялся, а ждал, с нетерпением ждал.
Госпожа была затянута в чёрный латексный костюм, а в руках была длинная плеть. Она и действительно была кошкой. Ей лицо было спрятано за маской с ушками, а у попы был прикреплён хвостик. Она посмотрела на меня горящими глазами и облизала язычком свои губки.
– Малыш, какой же ты у меня любознательный, – она подошла ко мне и послала воздушный поцелуй, - ты так часто занимаешься со мной. Ты уже столько знаешь, но снова и снова идёшь в лапки Госпожи Долорес. Р-р-р-р-р.
Она сексуально прорычала и нежно прикусила зубами свою нижнюю губу. Затем она осмотрела комнату:
– Сам придумал со свечами, малыш?
– Да, Госпожа.
– Умница, – Долорес широко улыбалась, – мне нравится. Готов к нашему новому уроку?
– Да, Госпожа.
Долорес подошла ко мне и рукой взяла за подбородок:
- Ух, мой малыш, мой львёнок.
Затем она плёткой взмахнула и раздался угрожающий звук:
Х-тыщ-щ-щ-щ.
Она довольно осмотрела свою плеть:
– У нас сегодня очень интересная тема урока. Садомазохизм. Не пугайся только этого слова. Тебе понравится, я обещаю. И нам сегодня пригодится много игрушек. В том числе и свечи.
Она посмотрела на меня своими горящими в предвкушении глазами и скомандовала:
– Раздевайся!
Я быстро скинул с себя все вещи. Долорес внимательно следила за всеми моими движениями и улыбалась. Затем она взяла с полки небольшой приборчик с проводочками и подсоединила их небольшими зажимами к моим соскам:
– Садомазохизм – это когда партнёры получают возбуждение от причинения и получения боли. Не надо путать с флагелляцией. Там основная идея в унижении, а здесь в боли. Здесь боль возведена в абсолют, в основную идею. Многие этим занимались, но даже не замечали. А-ха-ха-ха. Начнём с небольшой практики пытки током. У меня в руках электрический генератор и сейчас ты будешь получать ранее неизвестные тебе ощущения.
Долорес нажала кнопку, и я почувствовал несильные покалывания. Мои соски набухли. Затем она нажала ещё кнопку и ток стал сильнее. Я сжал губы и зажмурил глаза. Долорес улыбнулась и дала мне пощёчину:
– Терпи! Боль, – это такое чувство, через которое ты должен понять своё тело, раскрывать его потенциал. Боль покажет кто ты есть на самом деле.
Полюбовавшись, как я корчился, она выключила генератор и продолжила урок:
– Ток воздействует на нервные окончания на небольших участках тела, что приводит к сокращению локально расположенных мышц. Да-да, много умных слов, но, что бы было понятно приходится всё разжёвывать. И так, если напряжение тока слабое, то ощущения у большинства приятные, а при усилении тока мышцы начинают сокращаться сильнее и боль увеличивается. Сейчас много приборов, которые способны генерировать множество электрических сигналов разной амплитуды и величины. При прохождении их через тело возникают ощущения сходные с массажем различной интенсивности. Если я буду дальше повышать величину импульса на этой игрушке, то «массаж» станет ещё более болезненным. Такую практику лучше проводить стоя или сидя. На спине не стоит, мало ли что может случиться? А начинать свои эксперименты с током лучше с попы, а потом уже переходить к остальным частям тела. А что бы получать максимум удовольствия от такой практики лучше разыграть игру: например, допрос шпиона или бандита в тюрьме. Все же мы в этой жизни актёры, которые играют свои роли, так почему же ненадолго не сменить их?
Долорес отключила от меня девайс и продолжила:
– В БДСМ практиках существует великое множество разнообразных методов воздействия на соски. Это же такая пленяющая деталь нашего тела. Большинство знакомы с защемлением сосков всевозможными зажимами или прищепками. При желании, использовав прищепки, можно создать довольно сильные болевые ощущения на самых различных частях тела. Но надо быть начеку – казалось бы безобидная вещь, но длительное их воздействие может замедлить или ослабить кровообращение, поэтому главное не заигрываться. Больше получаса нет смысла. А цеплять прищепки на кожу надо аккуратно – медленно разжимать пальцы, чтобы постепенно передавать давящее усилие на кожу. Не надо никуда торопиться, главное дать всю гамму чувств человеку, к которому цепляются прищепки, дать ему привыкнуть к боли, понять эти ощущения. И внимательно следить за нижним – надо понять какой у него болевой порог, что бы все получили удовольствие, а не конвульсии. А когда вы наиграетесь наступит момент, когда прищепки надо будет снять. Парадоксально, но их снятие причиняет не меньшую боль, чем их установка. Так что держи это в своей головке. Обычно, усилившееся болезненные ощущения связаны с тем, что сексуальное возбуждение уже пройдено. Снимать установленные прищепки надо сухими руками и уже не останавливаться.
Долорес дальше приказала мне сесть на колени и аккуратно установила мне прищепки на соски. Мне сначала было больно, но затем я начал испытывать возбуждение. Я смотрел на горящие глаза Госпожи, видел в них огонь. Мой член пульсировал от увеличивающегося возбуждения. Сначала Долорес любовалась своей работой, а затем начала нежно касаться прищепок заставляя их колебаться. Я чувствовал боль от их колебаний, но это ещё больше возбуждало меня. Долорес улыбалась, она была очень довольна вызванным во мне возбуждением. Затем она уселась рядом со мной и начала медленно оттягивать прищепки.
Ух-х-х-х!
Она сняла прищепки и рассмеялась:
– А-ха-ха, нравится, малыш?
– Да, Госпожа.
Затем Долорес взяла с полок одну из свечей:
– Ещё одной занимательной практикой являются свечи.
Она подошла ко мне и наклонила горящую свечу. На мою грудь закапал расплавленный парафин. Боль пронзила моё тело. Маленькие капельки кололись и моментально остывали. Долорес приказала мне встать и провела языком по моему лицу. Её язычок был очень влажный.
– Я рада, что мой малыш такой послушный.
Она взяла в руку мой член и наклонила над ним свечу. Член начали покрывать капельки расплавленного парафина, которые тут же застывали. Я застонал от возбуждения.
– Да, малыш, стони, стони сильнее!
Долорес смотрела мне в глаза. Огонь сменился каким-то первобытным забвением, она растворялась в своих удовольствиях, раскрывала, обнажала пере до мной потаённые уголки своей души. А я поддавался её взгляду, больше не чувствовал боли, я был где-то далеко, внутри, в её голове, в её душе.
Наконец она отпустила мой член и поставила свечу на место.
– БДСМ дарит нам те ощущения единения человека с человеком, которые мы не сможем получить больше никак. А теперь ещё одно: сейчас ты испытал боль от высоких температур, но БДСМ просто так не даст тебе расслабиться. Есть ещё игры со льдом и холодом. Есть несколько способов, как можно провести сессию со льдом. Можно просто, взять кубики льда и поводить по телу, но это совсем не интересно. Как раз многие это и пробовали. Это сгодиться для людей, которые просто хотят разнообразить свою унылую половую жизнь. Для них это будет казаться чем-то сверхсексуальным, романтичным и возбуждающим. У меня для тебя есть кое-что поинтереснее.
Она ехидно посмотрела на меня и широко улыбнулась. Госпожа вышла из комнаты и через минуту вернулась с подносом, на котором было полно небольших кубиков льда.
– Надевай трусы и ложись! – Скомандовала она. Я подчинился. Долорес связала меня туго верёвками, лишив всякой возможности двигаться. Какие же её движения были уверенными, сильными, быстрыми. Она знала, что делала, до малейшей детали. Затем она начала медленно, по одному кубику класть их мне в трусы. Кубик за кубиком. Затем она поставила мне на член свою ножку в туфельке на длинном каблучке и начала им вращать. Лёд охлаждал меня, но возбуждение не проходило. Я был под каблуком моей Госпожи, моей Королевы. Я стонал. Она смотрела на меня сверху и улыбалась. Казалось, это была улыбка безумца, который мучает человека, но это было совсем по-другому.
