- Хотел бы я знать, - я растирал покрасневшее запястье, какая же невероятная сила для такой худой девушки. - Ничего не понимаю, почему она вдруг так переменилась? Вы знаете, о чем она могла спорить с братом?
Отец Георг помрачнел.
- Не знаю, возможно, они решали, что делать с умирающей. Я хотел предложить госпоже Хризштайн оставить невольницу в нашем приюте, пусть остаток дней проведет в мире, здесь смогут о ней позаботиться, но не успел...
- Почему умирающей? Она так плоха?
- Наша лекарка дает ей от силы месяц, это при должном уходе. Запущенная чахотка, легкие почти полностью изъедены хворью. Надеюсь, госпожа не заставит несчастную работать...
Я перестал слышать отца Георга, озаренный внезапной догадкой. Словно кусочки цветной витражной мозаики, передо мной сложилась страшная картина. Девица собирается сама воспользоваться веществом на кукле, чтобы... Чтобы вылечить рабыню? Но почему? Отказаться от возможности попасть на прием, которой она так отчаянно добивалась? Поставить себя под угрозу, ведь не может же не понимать, что я так просто ее выходку не оставлю? Я не понимал причин, но допустить этого никак не мог. Я прервал отца Георга:
- Отец, она собирается сотворить ужасную вещь. Ее необходимо остановить. Умоляю вас, скажите, что знаете, где она живет?..
- Знаю, конечно. Дом помчика Галицкого... Ах да, ты ж недавно в городе, не знаешь. Здесь недалеко совсем, с улицы свернешь на площадь Кьянти, по левой стороне, трехэтажный старый дом, каменная кладка, окрашен в светлый оттенок. А что случилось?
- Она сама собирается совершить колдовство. Я должен ее остановить.
Глаза отца Георга потемнели.
- Я волнуюсь за тебя, Кысей, будь осторожен. На сердце неспокойно... Да хранит тебя Единый.
Я благодарно кивнул ему за заботу и поторопился по указанному адресу.
Нужный дом я нашел сразу. Это было единственное трехэтажное здание на улице. Парадная дверь была закрыта, но окна на первом и втором этажах светились. Я уже собрался стучать, как рядом возник долговязый прыщавый юноша, который открыл дверь и пропустил меня внутрь.
- В-в-вы к г-г-госпоже Хризштайн?
Я молча кивнул, гадая, кто он такой. Жилец, прислуга или родственник девицы? Впрочем, неважно.
- П-п-проходите, п-п-правда, не знаю, дома ли она. С-с-сейчас узнаю...
- Не надо, я сам поднимусь, ее кабинет же на втором этаже? - я сообразил, что парень принял меня за клиента.
Молодой человек кивнул и занялся уборкой. Первый этаж был переделан под просторную залу, в которой громоздились столы, стулья, прилавок, в углу были свалены баночки, кастрюли, противни и прочая кухонная утварь. Я лишь мельком задержал взгляд на грубо сделанной вывеске, где неумелой рукой было коряво выведено: "Пекарня дедушки Иволги".
На втором этаже я замедлил шаг, пытаясь определить, где может быть эта безумная девица. Из комнаты в конце коридора доносилась неразборчивая речь, я поспешил туда, стараясь ступать неслышно. Заглянув в приоткрытую дверь, я застал всю компанию. Усталая невольница полусидела-полулежала на кровати, рядом с ней стояла моя малохольная девица. В руках у нее была плошка, рядом валялась, очевидно, та самая кукла. Антон спорил с сестрой.
- Хриз, может не стоит этого делать? Лекарка сказала, что ее дни сочтены... Подумай.
Девица проигнорировала брата, села рядом с невольницей на кровать и приказала той задрать подол юбки. На левой ноге у рабыни обнаружилась жуткого вида язва, по всей видимости, являющаяся причиной хромоты.
- Я, пожалуй, сначала проверю действие на ноге...
Мешкать более было нельзя.
- Остановитесь немедленно! - сказал я и зашел в комнату. - Вы собираетесь сознательно применить колдовство! Это преступление против веры.
В глазах невольницы отразился животный ужас, она немедленно села на кровати и поджала ноги, обхватив их руками. Девица обернулась ко мне, на ее лице было раздражение и недовольство:
- Господин инквизитор, вас сюда никто не приглашал. Убирайтесь вон из моего дома.
- Не могу. Отдайте мне куклу и то, что держите в руках. И я забуду про вашу попытку совершить колдовство.
Девица скомандовала брату:
- Антон, проводи господина к выходу.
Она повернулась обратно к невольнице.
- С ногой потом разберемся. Пей. - И протянула ей плошку. Женщина в ужасе замотала головой.
Антон нерешительно двинулся ко мне. Он был высокий и худой, как сестра, и я не сомневался, что справлюсь с ним. Моя рука угрожающе легла на эфес клинка.
- Остановитесь, иначе я буду вынужден применить силу. - Парень замер и вопросительно взглянул на сестру.
Девица раздраженно поставила плошку на прикроватный столик и махнула Антону:
- Заставь эту дуру выпить, а я сама им займусь.
Я думал, что готов к схватке, но даже не успел заметить тот миг, когда девица пересекла полкомнаты и возникла рядом со мной. Я оказался прижат к стенке, кожу на горле неприятно холодила сталь кинжала, а глаза девицы оказались вровень с моими.
- Вы немедленно уберетесь отсюда, господин инквизитор. Иначе... - я с ужасом почувствовал, как горячая струйка крови сбегает мне за шиворот, - я могу вас покалечить, - закончила девица с кривой ухмылкой.
- Боюсь, вам придется меня убить, - прохрипел я, глядя в ее безумные глаза. Теперь острый локоть девицы упирался мне в горло, а кинжал был приставлен к сердцу. Девица прижалась ко мне еще плотнее, я чувствовал жар ее тела. Она вдруг прислонилась щекой к моей щеке и шумно втянула воздух:
- Да нет, как же я могу убить такого красавчика... - ее губы были очень близко, я чувствовал горячее дыхание у себя на щеке. - Я вас просто...
Дверь комнаты с шумом распахнулась. На пороге стоял отец Георг и несколько вооруженных послушников.
- Что здесь происходит? Господин инквизитор, вам нужна помощь?
Девица немного отстранилась от меня, в ее глазах возникло легкое беспокойство. Она не была испугана или растеряна. Она была похожа на человека, который запланировал встречу, но выйдя из дому, обнаружил, что на улице идет дождь, а зонтик дома. И теперь этот человек беспокоился и решал, стоит ли вернуться за зонтиком и опоздать на встречу, или все же стоит рискнуть и придти на встречу промокшим... Именно так она и выглядела, решая, стоит ли меня отпустить или все же?.. Абсолютное хладнокровие. Я воспользовался ее секундным раздумьем и отвел кинжал. Она вскинула руку, но я был готов, сжимая ее руку в запястье до тех пор, пока она не выпустила кинжал, который с оглушающим звоном упал на пол. Увидев оружие, послушники встревожено вскинули посохи и приготовились обороняться.
- Все нормально, - успокоил я их, не выпуская руки девицы. Ногой откинул кинжал к двери и скомандовал:
- Антон, подайте мне куклу и плошку с жидкостью.
Парень обреченно вздохнул, поднял сиротливо лежащую куклу и опасливо протянул мне ее вместе с плошкой. Когда улики наконец были у меня, я отпустил девицу. Она недовольно поджала губы, глядя на меня исподлобья сверкающими глазами, в которых слишком явно была написана решимость добиться своего любой ценой. Атмосфера в комнате была накалена до предела. К сожалению, я прекрасно понимал ситуацию и трезво оценивал свои силы, и расклад мне не нравился. Мне пришлось принимать тяжелое решение. Но, как говорил в Академии мой наставник по военному делу, если не можешь остановить бунт, то возглавь его.
- Отец Георг, возьмите куклу. Вы все, - кивнул я послушникам и старику, - будете свидетелями. В рамках дознания по заявлению о колдовстве и пропажи дочери помчика Картуа эта кукла является важной уликой. Имеются обоснованные подозрения, что вещество на ней обладает колдовскими свойствами, а именно сильным регенерирующим эффектом.
Лицо Антона помрачнело, он выглядел безмерно уставшим. Девица же, наоборот, вызывающе вскинула голову, презрительно скривившись. Я сделал паузу и продолжил.
- Поскольку в опасности может быть жизнь ребенка, необходимо как можно скорее подтвердить подозрения относительно вещества. При обычных обстоятельствах я бы отправил куклу и эту емкость с веществом в Академию на исследование, но я принял решение провести соответствующее испытание прямо здесь.
Отец Георг негромко охнул. Я подошел к кровати, поклонился и обратился к невольнице.
- Достопочтимая госпожа, я прошу вас принести себя в добровольную жертву, приняв это вещество. Вы поможете Святой Инквизиции доказать колдовскую природу вещества. Если вы выздоровеете вопреки прогнозам лекаря, это будет неоспоримым доказательством. А я смогу выдвинуть обвинения и спасти ребенка. Прошу вас.
Краем глаза я искренне наслаждался изумлением в глазах девицы, которая отступила к окну, прижав руки к груди. Невольница смотрела на меня с испугом и недоверием.
- Я бы все-таки проверила сначала действие на язве, - голос девицы был хриплым.
- Разумно, - кивнул я и обратился к невольнице. - Позволите?..
Невольница замялась, потом неуверенно кивнула, приподнимая подол юбки на больной ноге. Я слегка прикрыл глаза, стараясь не думать, какой ценой было получено это проклятое зелье, зачерпнул немного из плошки и решительным жестом нанес вещество на больное место. Язва мгновенно исчезла, старые рубцы пропали, кожа стала нежной и шелковой, словно у младенца. Окружающие охнули, а мне стало совсем худо. Я до последнего надеялся, что может быть это все какое-то чудовищное недоразумение. Но необходимо было довести дело до конца.
- Выпейте остальное, прошу вас, - я протянул женщине плошку. Та колебалась.
- Да пей же уже, дура, - не выдержала девица.
Невольница взяла плошку, зажмурила глаза и залпом проглотила жидкость. Она тут же зашлась в диком приступе кашля, колотя себя по груди и царапая кожу. Женщина хватала воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба, мне пришлось ее придержать, чтобы она себя не покалечила. Но спустя несколько минут все прошло. На ее сером лице появился робкий румянец, дыхание стало ровным и чистым, морщины на лице разгладились, она казалась помолодевший лет на десять. Она вопросительно смотрела на меня глазами, цвет которых теперь был насыщенно-синим, а не блекло-серым, как раньше.
- Как вы себя чувствуете? - впрочем, ответ был и так ясен.
Невольница неуверенно села на кровати, свесив ноги на пол.
- Словно заново родилась...
Я вздохнул и поднялся.
- Ну что ж, в присутствии свидетелей была подтверждена колдовская природа зелья. Отец Георг, вы сможете завтра попросить лекарку засвидетельствовать излечение больной?
- Да, конечно, сын мой. Но как?.. Это действительно колдовство? Возможно ли, что это божья милость, явившая нам сие чудо?
Я понимал бедного священника как никто, всегда тяжело видеть богопротивное колдовство и признавать факт его существования.
- К сожалению, отец Георг, это колдовство. Пойдемте, мне еще нужно будет отправить письмо епископу.
- Постойте, господин инквизитор!
Сказать, что я была удивлена поведением красавчика, было бы слишком большим преуменьшением. Я была поражена. Он пошел на откровенный конфликт с церковными порядками, разрешив использовать грибное зелье на моей рабыне. Впрочем, это к лучшему.
- Постойте, господин инквизитор! - я старалась говорить со всей любезностью, на какую была способна в своем состоянии. Проклятая мара Катрин сидела в углу и продолжала выть. Этот низкий царапающий разум звук уже привел к тому, что затылок ломил пульсирующей болью. Красавчик медленно развернулся ко мне и вопросительно поднял бровь.
- Я прошу прощение за свое поведение, была не в себе. Но вы ведь меня прощаете, великодушие Церкви не знает границ...
- Оставьте ваши лживые извинения при себе, - его тон был резок и холоден.
- Ну подождите же! Наш договор ведь все еще в силе? И кстати, вы еще сегодня...
Красавчик задохнулся от возмущения, поэтому не сразу смог ответить.
- Вы сами расторгли договор. Поэтому не попадайтесь мне больше на глаза!
- Но я же была не в себе! Господин инквизитор, позвольте угостить вас чаем и скромным ужином? Вы ведь сегодня ничего не ели? Я, помнится, оторвала вас от трапезы. Не отказывайте мне, пожалуйста.
Я вцепилась в его рукав, болтая без умолку и не давая ему вставить ни слова. Отец Георг смотрел на происходящее с недоумением.
- Кысей, она ведь угрожала тебе кинжалом! Разве ты не должен?.. И у тебя порез на шее!..
Красавчик отмахнулся от меня и отца Георга, потом растеряно провел рукой по шее.
- Я обработаю рану! - тут же влезла я и кивнула Антону. - Принеси необходимое и скажи Мартену, чтоб заварил нам чай и подал со своими изумительными булочками. Господин инквизитор, вы не пробовали сдобные булочки с изюмом? Очень рекомендую, просто потрясающее лакомство! О, я слышу, как у вас бурчит в животе...
Красавчик покраснел и, угрожающе мотая пальцем у меня перед лицом, словно провинившейся школярке, выдал со злостью:
- С меня довольно ваших выходок! Я не собираюсь им больше потакать, вы и так зашли слишком далеко. Я могу упечь вас за решетку, вас и вашего брата. За колдовство. Так что скажите спасибо, что оставляю на свободе. И еще, если вы подойдете хоть на полшага к обвиняемой или еще как-то влезете в это дело, я...
- Я безмерно благодарна вам за снисхождение и милосердие, но все-таки...
- Прощайте, - красавчик развернулся и направился к двери. Что ж, придется донимать его завтра, раз такой упертый. Но уже в дверном проеме он вдруг остановился и повернулся ко мне. В его вопросительном взгляде читалось сомнение.
- Я только одного не пойму - зачем? Зачем вы пошли на такой риск? Использовать колдовство, чтобы вылечить рабыню? Она вам так дорога?
Я задумчиво оглядела его.
- Вам правду или красивую ложь о человеколюбии? А если я отвечу, вы останетесь на чай, ну пожалуйста?
- Ответьте правдиво, сделайте одолжение.
Я медленно подошла к нему, взяла под руку, не обращая внимания на его попытку вырваться, и вкрадчиво начала рассказывать.
- Понимаете, правда слишком странная, и чтобы ее объяснить, мне потребуется время... И если вы действительно хотите ее услышать, не лучше ли сделать это в комфорте, за чашечкой чая с булочкой? Вы же проголодались, не отрицайте...
Я спустилась с ним под руку на первый этаж, почти насильно усадила за стол, который Мартен уже успел накрыть. Аромат выпечки заставил меня вспомнить, что я сама тоже с утра ничего не ела.
- Я жду ответа, - красавчик почти не притронулся к еде.
- Понимаете, - промычала я с набитым ртом. - У Тени, так я назвала свою невольницу, редкий дар. Она потрясающая художница.
- И вы только поэтому так рисковали? Чтобы разбогатеть на ее таланте?
- Уфф, - я отхлебнула душистого чая и с шумом поставила чашку на блюдце. - Вы не поняли, да? Она не просто талантливая художница, которая может рисовать и зарабатывать на этом. У нее Дар. Она может рисовать чужие фантазии, словно видит их собственными глазами.
- Не понимаю, - инквизитор недоуменно покачал головой. - Как это возможно? И что в этом такого ценного?
- Ну вот например вчера она нарисовала мои видения, нарисовала человека, которого, я уверена, она никогда в жизни не видела, но которого знала я. Она безумна, понимаете? Совсем чуточку, но этого хватает, чтобы... быть мне полезной. Особенно в моем деле. Так что мне без нее никуда.
- Я не могу вам поверить. Впрочем, неважно, - инквизитор встал, намереваясь уйти, но я удержала его за рукав.
Отец Георг помрачнел.
- Не знаю, возможно, они решали, что делать с умирающей. Я хотел предложить госпоже Хризштайн оставить невольницу в нашем приюте, пусть остаток дней проведет в мире, здесь смогут о ней позаботиться, но не успел...
- Почему умирающей? Она так плоха?
- Наша лекарка дает ей от силы месяц, это при должном уходе. Запущенная чахотка, легкие почти полностью изъедены хворью. Надеюсь, госпожа не заставит несчастную работать...
Я перестал слышать отца Георга, озаренный внезапной догадкой. Словно кусочки цветной витражной мозаики, передо мной сложилась страшная картина. Девица собирается сама воспользоваться веществом на кукле, чтобы... Чтобы вылечить рабыню? Но почему? Отказаться от возможности попасть на прием, которой она так отчаянно добивалась? Поставить себя под угрозу, ведь не может же не понимать, что я так просто ее выходку не оставлю? Я не понимал причин, но допустить этого никак не мог. Я прервал отца Георга:
- Отец, она собирается сотворить ужасную вещь. Ее необходимо остановить. Умоляю вас, скажите, что знаете, где она живет?..
- Знаю, конечно. Дом помчика Галицкого... Ах да, ты ж недавно в городе, не знаешь. Здесь недалеко совсем, с улицы свернешь на площадь Кьянти, по левой стороне, трехэтажный старый дом, каменная кладка, окрашен в светлый оттенок. А что случилось?
- Она сама собирается совершить колдовство. Я должен ее остановить.
Глаза отца Георга потемнели.
- Я волнуюсь за тебя, Кысей, будь осторожен. На сердце неспокойно... Да хранит тебя Единый.
Я благодарно кивнул ему за заботу и поторопился по указанному адресу.
Нужный дом я нашел сразу. Это было единственное трехэтажное здание на улице. Парадная дверь была закрыта, но окна на первом и втором этажах светились. Я уже собрался стучать, как рядом возник долговязый прыщавый юноша, который открыл дверь и пропустил меня внутрь.
- В-в-вы к г-г-госпоже Хризштайн?
Я молча кивнул, гадая, кто он такой. Жилец, прислуга или родственник девицы? Впрочем, неважно.
- П-п-проходите, п-п-правда, не знаю, дома ли она. С-с-сейчас узнаю...
- Не надо, я сам поднимусь, ее кабинет же на втором этаже? - я сообразил, что парень принял меня за клиента.
Молодой человек кивнул и занялся уборкой. Первый этаж был переделан под просторную залу, в которой громоздились столы, стулья, прилавок, в углу были свалены баночки, кастрюли, противни и прочая кухонная утварь. Я лишь мельком задержал взгляд на грубо сделанной вывеске, где неумелой рукой было коряво выведено: "Пекарня дедушки Иволги".
На втором этаже я замедлил шаг, пытаясь определить, где может быть эта безумная девица. Из комнаты в конце коридора доносилась неразборчивая речь, я поспешил туда, стараясь ступать неслышно. Заглянув в приоткрытую дверь, я застал всю компанию. Усталая невольница полусидела-полулежала на кровати, рядом с ней стояла моя малохольная девица. В руках у нее была плошка, рядом валялась, очевидно, та самая кукла. Антон спорил с сестрой.
- Хриз, может не стоит этого делать? Лекарка сказала, что ее дни сочтены... Подумай.
Девица проигнорировала брата, села рядом с невольницей на кровать и приказала той задрать подол юбки. На левой ноге у рабыни обнаружилась жуткого вида язва, по всей видимости, являющаяся причиной хромоты.
- Я, пожалуй, сначала проверю действие на ноге...
Мешкать более было нельзя.
- Остановитесь немедленно! - сказал я и зашел в комнату. - Вы собираетесь сознательно применить колдовство! Это преступление против веры.
В глазах невольницы отразился животный ужас, она немедленно села на кровати и поджала ноги, обхватив их руками. Девица обернулась ко мне, на ее лице было раздражение и недовольство:
- Господин инквизитор, вас сюда никто не приглашал. Убирайтесь вон из моего дома.
- Не могу. Отдайте мне куклу и то, что держите в руках. И я забуду про вашу попытку совершить колдовство.
Девица скомандовала брату:
- Антон, проводи господина к выходу.
Она повернулась обратно к невольнице.
- С ногой потом разберемся. Пей. - И протянула ей плошку. Женщина в ужасе замотала головой.
Антон нерешительно двинулся ко мне. Он был высокий и худой, как сестра, и я не сомневался, что справлюсь с ним. Моя рука угрожающе легла на эфес клинка.
- Остановитесь, иначе я буду вынужден применить силу. - Парень замер и вопросительно взглянул на сестру.
Девица раздраженно поставила плошку на прикроватный столик и махнула Антону:
- Заставь эту дуру выпить, а я сама им займусь.
Я думал, что готов к схватке, но даже не успел заметить тот миг, когда девица пересекла полкомнаты и возникла рядом со мной. Я оказался прижат к стенке, кожу на горле неприятно холодила сталь кинжала, а глаза девицы оказались вровень с моими.
- Вы немедленно уберетесь отсюда, господин инквизитор. Иначе... - я с ужасом почувствовал, как горячая струйка крови сбегает мне за шиворот, - я могу вас покалечить, - закончила девица с кривой ухмылкой.
- Боюсь, вам придется меня убить, - прохрипел я, глядя в ее безумные глаза. Теперь острый локоть девицы упирался мне в горло, а кинжал был приставлен к сердцу. Девица прижалась ко мне еще плотнее, я чувствовал жар ее тела. Она вдруг прислонилась щекой к моей щеке и шумно втянула воздух:
- Да нет, как же я могу убить такого красавчика... - ее губы были очень близко, я чувствовал горячее дыхание у себя на щеке. - Я вас просто...
Дверь комнаты с шумом распахнулась. На пороге стоял отец Георг и несколько вооруженных послушников.
- Что здесь происходит? Господин инквизитор, вам нужна помощь?
Девица немного отстранилась от меня, в ее глазах возникло легкое беспокойство. Она не была испугана или растеряна. Она была похожа на человека, который запланировал встречу, но выйдя из дому, обнаружил, что на улице идет дождь, а зонтик дома. И теперь этот человек беспокоился и решал, стоит ли вернуться за зонтиком и опоздать на встречу, или все же стоит рискнуть и придти на встречу промокшим... Именно так она и выглядела, решая, стоит ли меня отпустить или все же?.. Абсолютное хладнокровие. Я воспользовался ее секундным раздумьем и отвел кинжал. Она вскинула руку, но я был готов, сжимая ее руку в запястье до тех пор, пока она не выпустила кинжал, который с оглушающим звоном упал на пол. Увидев оружие, послушники встревожено вскинули посохи и приготовились обороняться.
- Все нормально, - успокоил я их, не выпуская руки девицы. Ногой откинул кинжал к двери и скомандовал:
- Антон, подайте мне куклу и плошку с жидкостью.
Парень обреченно вздохнул, поднял сиротливо лежащую куклу и опасливо протянул мне ее вместе с плошкой. Когда улики наконец были у меня, я отпустил девицу. Она недовольно поджала губы, глядя на меня исподлобья сверкающими глазами, в которых слишком явно была написана решимость добиться своего любой ценой. Атмосфера в комнате была накалена до предела. К сожалению, я прекрасно понимал ситуацию и трезво оценивал свои силы, и расклад мне не нравился. Мне пришлось принимать тяжелое решение. Но, как говорил в Академии мой наставник по военному делу, если не можешь остановить бунт, то возглавь его.
- Отец Георг, возьмите куклу. Вы все, - кивнул я послушникам и старику, - будете свидетелями. В рамках дознания по заявлению о колдовстве и пропажи дочери помчика Картуа эта кукла является важной уликой. Имеются обоснованные подозрения, что вещество на ней обладает колдовскими свойствами, а именно сильным регенерирующим эффектом.
Лицо Антона помрачнело, он выглядел безмерно уставшим. Девица же, наоборот, вызывающе вскинула голову, презрительно скривившись. Я сделал паузу и продолжил.
- Поскольку в опасности может быть жизнь ребенка, необходимо как можно скорее подтвердить подозрения относительно вещества. При обычных обстоятельствах я бы отправил куклу и эту емкость с веществом в Академию на исследование, но я принял решение провести соответствующее испытание прямо здесь.
Отец Георг негромко охнул. Я подошел к кровати, поклонился и обратился к невольнице.
- Достопочтимая госпожа, я прошу вас принести себя в добровольную жертву, приняв это вещество. Вы поможете Святой Инквизиции доказать колдовскую природу вещества. Если вы выздоровеете вопреки прогнозам лекаря, это будет неоспоримым доказательством. А я смогу выдвинуть обвинения и спасти ребенка. Прошу вас.
Краем глаза я искренне наслаждался изумлением в глазах девицы, которая отступила к окну, прижав руки к груди. Невольница смотрела на меня с испугом и недоверием.
- Я бы все-таки проверила сначала действие на язве, - голос девицы был хриплым.
- Разумно, - кивнул я и обратился к невольнице. - Позволите?..
Невольница замялась, потом неуверенно кивнула, приподнимая подол юбки на больной ноге. Я слегка прикрыл глаза, стараясь не думать, какой ценой было получено это проклятое зелье, зачерпнул немного из плошки и решительным жестом нанес вещество на больное место. Язва мгновенно исчезла, старые рубцы пропали, кожа стала нежной и шелковой, словно у младенца. Окружающие охнули, а мне стало совсем худо. Я до последнего надеялся, что может быть это все какое-то чудовищное недоразумение. Но необходимо было довести дело до конца.
- Выпейте остальное, прошу вас, - я протянул женщине плошку. Та колебалась.
- Да пей же уже, дура, - не выдержала девица.
Невольница взяла плошку, зажмурила глаза и залпом проглотила жидкость. Она тут же зашлась в диком приступе кашля, колотя себя по груди и царапая кожу. Женщина хватала воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба, мне пришлось ее придержать, чтобы она себя не покалечила. Но спустя несколько минут все прошло. На ее сером лице появился робкий румянец, дыхание стало ровным и чистым, морщины на лице разгладились, она казалась помолодевший лет на десять. Она вопросительно смотрела на меня глазами, цвет которых теперь был насыщенно-синим, а не блекло-серым, как раньше.
- Как вы себя чувствуете? - впрочем, ответ был и так ясен.
Невольница неуверенно села на кровати, свесив ноги на пол.
- Словно заново родилась...
Я вздохнул и поднялся.
- Ну что ж, в присутствии свидетелей была подтверждена колдовская природа зелья. Отец Георг, вы сможете завтра попросить лекарку засвидетельствовать излечение больной?
- Да, конечно, сын мой. Но как?.. Это действительно колдовство? Возможно ли, что это божья милость, явившая нам сие чудо?
Я понимал бедного священника как никто, всегда тяжело видеть богопротивное колдовство и признавать факт его существования.
- К сожалению, отец Георг, это колдовство. Пойдемте, мне еще нужно будет отправить письмо епископу.
- Постойте, господин инквизитор!
ГЛАВА 7. Хризокола
Сказать, что я была удивлена поведением красавчика, было бы слишком большим преуменьшением. Я была поражена. Он пошел на откровенный конфликт с церковными порядками, разрешив использовать грибное зелье на моей рабыне. Впрочем, это к лучшему.
- Постойте, господин инквизитор! - я старалась говорить со всей любезностью, на какую была способна в своем состоянии. Проклятая мара Катрин сидела в углу и продолжала выть. Этот низкий царапающий разум звук уже привел к тому, что затылок ломил пульсирующей болью. Красавчик медленно развернулся ко мне и вопросительно поднял бровь.
- Я прошу прощение за свое поведение, была не в себе. Но вы ведь меня прощаете, великодушие Церкви не знает границ...
- Оставьте ваши лживые извинения при себе, - его тон был резок и холоден.
- Ну подождите же! Наш договор ведь все еще в силе? И кстати, вы еще сегодня...
Красавчик задохнулся от возмущения, поэтому не сразу смог ответить.
- Вы сами расторгли договор. Поэтому не попадайтесь мне больше на глаза!
- Но я же была не в себе! Господин инквизитор, позвольте угостить вас чаем и скромным ужином? Вы ведь сегодня ничего не ели? Я, помнится, оторвала вас от трапезы. Не отказывайте мне, пожалуйста.
Я вцепилась в его рукав, болтая без умолку и не давая ему вставить ни слова. Отец Георг смотрел на происходящее с недоумением.
- Кысей, она ведь угрожала тебе кинжалом! Разве ты не должен?.. И у тебя порез на шее!..
Красавчик отмахнулся от меня и отца Георга, потом растеряно провел рукой по шее.
- Я обработаю рану! - тут же влезла я и кивнула Антону. - Принеси необходимое и скажи Мартену, чтоб заварил нам чай и подал со своими изумительными булочками. Господин инквизитор, вы не пробовали сдобные булочки с изюмом? Очень рекомендую, просто потрясающее лакомство! О, я слышу, как у вас бурчит в животе...
Красавчик покраснел и, угрожающе мотая пальцем у меня перед лицом, словно провинившейся школярке, выдал со злостью:
- С меня довольно ваших выходок! Я не собираюсь им больше потакать, вы и так зашли слишком далеко. Я могу упечь вас за решетку, вас и вашего брата. За колдовство. Так что скажите спасибо, что оставляю на свободе. И еще, если вы подойдете хоть на полшага к обвиняемой или еще как-то влезете в это дело, я...
- Я безмерно благодарна вам за снисхождение и милосердие, но все-таки...
- Прощайте, - красавчик развернулся и направился к двери. Что ж, придется донимать его завтра, раз такой упертый. Но уже в дверном проеме он вдруг остановился и повернулся ко мне. В его вопросительном взгляде читалось сомнение.
- Я только одного не пойму - зачем? Зачем вы пошли на такой риск? Использовать колдовство, чтобы вылечить рабыню? Она вам так дорога?
Я задумчиво оглядела его.
- Вам правду или красивую ложь о человеколюбии? А если я отвечу, вы останетесь на чай, ну пожалуйста?
- Ответьте правдиво, сделайте одолжение.
Я медленно подошла к нему, взяла под руку, не обращая внимания на его попытку вырваться, и вкрадчиво начала рассказывать.
- Понимаете, правда слишком странная, и чтобы ее объяснить, мне потребуется время... И если вы действительно хотите ее услышать, не лучше ли сделать это в комфорте, за чашечкой чая с булочкой? Вы же проголодались, не отрицайте...
Я спустилась с ним под руку на первый этаж, почти насильно усадила за стол, который Мартен уже успел накрыть. Аромат выпечки заставил меня вспомнить, что я сама тоже с утра ничего не ела.
- Я жду ответа, - красавчик почти не притронулся к еде.
- Понимаете, - промычала я с набитым ртом. - У Тени, так я назвала свою невольницу, редкий дар. Она потрясающая художница.
- И вы только поэтому так рисковали? Чтобы разбогатеть на ее таланте?
- Уфф, - я отхлебнула душистого чая и с шумом поставила чашку на блюдце. - Вы не поняли, да? Она не просто талантливая художница, которая может рисовать и зарабатывать на этом. У нее Дар. Она может рисовать чужие фантазии, словно видит их собственными глазами.
- Не понимаю, - инквизитор недоуменно покачал головой. - Как это возможно? И что в этом такого ценного?
- Ну вот например вчера она нарисовала мои видения, нарисовала человека, которого, я уверена, она никогда в жизни не видела, но которого знала я. Она безумна, понимаете? Совсем чуточку, но этого хватает, чтобы... быть мне полезной. Особенно в моем деле. Так что мне без нее никуда.
- Я не могу вам поверить. Впрочем, неважно, - инквизитор встал, намереваясь уйти, но я удержала его за рукав.
