- Вам не взять меня!
Юноша, улыбаясь, подкрался сзади и прикрыл своими ладонями ей глаза. Она потрогала его руки и сделала предположение:
- Братец Истислав.
- Не-а.
- Хм, братец Ратибор.
- Не-а.
- А-а, точно! Как же я сразу не догадалась. Конечно, это ж Чудила!
- Кто?!- непроизвольно вырвалось у него, он даже опустил руки, открыв ей глаза. - Как ты могла меня спутать с Чудилой!
Она обернулась и залилась звонким смехом.
- Я тебя сразу признала, Самбор. Хотела подшутить.
- Ах, ты, шутница, заводница!
Она вскочила и бросилась наутек.
- Куда! - побежал он за ней. - От меня, Мила, не убежишь!
Она хохоча на полном ходу схватилась за березу и сделала по дуге крутой разворот, так что Самбор пролетел мимо и от неожиданности, пытаясь остановиться, не удержался и кубарем полетел в траву.
Девушка не в силах бежать от хохота, присела, заливаясь громким смехом.
- Ты так летел, только пятки сверкали!
Юноша поднялся отряхиваясь. И вдруг резко метнулся к ней, быстро обхватив руками. Она успела только взвизгнуть.
- Ага, попалась!
- Отпусти!
- Не-а, не отпущу.
- Отпусти, кому говорю, а то братьям расскажу.
- Как будто испугался я твоих братьев.
- Ой, ли, смелый какой нашёлся.
- А то и смелый! Ради тебя что хочешь сделаю.
Она внимательно посмотрела на него и тихо проговорила:
- Отпускай.
Самбор разжал руки. Она поправилась и ещё раз поглядела на него:
- Пойдём, проводишь меня до дома.
- Пойдём, - пожал он плечами.
Они шли мимо реки, как Мила вдруг сбежала по крутому склону к реке.
- Мила, нет! Стой! - крикнул он и стремглав слетел вниз, вновь обхватив её.
- Ты чего?
- Не купайся здесь, утонешь.
- Да я и не хотела. Только ноги помочить. А что здесь?
- Видишь гладь какая манящая, да только гиблая она, черти там сидят и всякого в омут затягивают. Сколько народу перетопло. Даже зимой полынья не мёрзнет, только тонким льдом затягивает, да снежком присыпает. Человек идёт, думает лёд, ух и всё, черти под лёд тут же тащат, а к утру снова тонкий ледок и порошей присыпано, как будто и не было ничего.
- Страсти то какие.
Они некоторое время посидели на берегу.
- Ты завтра придёшь?
- Нет, мы завтра уезжаем в град, - покачала она головой. - Я родом оттуда.
- Серьёзно? А мы тоже туда скоро едем, там батька будет строить укрепления. Его позвали, а я буду ему подсоблять. Он берёт меня с собой.
- Получается, мы сможем видиться?
- Выходить так. А я боялся, больше не увижу тебя.
Она склонила голову ему на плечо, а он обнял её.
- А раз ты сказывал, что всё для меня сделаешь, знать и в омут в этот кинуться сможешь?
- Да по что же я запросто так гибнуть буду?
- Так выходит, ты трус?
- Так если б спасти тебя надо было, то одно, а по глупости то зачем?
Она резко поднялась:
- Ах, так! По глупости? Не провожай меня, и в граде не ищи.
- Мила, постой! - вскочил он за ней, но та побежала.
Самбор проводил её взглядом и тяжело вздохнул.
На другом берегу реки стояли два всадника из дружины, поглядывая в сторону юноши с девушкой.
- Смотри, Храбр, молодые милуются.
- Так на то они и молодые, чтоб миловаться. А в тысячи верстах хан ордынский с войском стоит.
- Тысяча не близко.
- Не близко, но и не далеко.
- Авось пронесёт.
- Не пронесет. Один раз уже дружины князей разбили на Калке. Вернутся снова мстить за послов своих. Надо дело делать.
- Так укрепления и дозоры будут строить.
- Не спасут укрепления, людей собирать надо, да князей дружить, а Юрий никак не договорится. Каждый князь на себя одеяло тянет. Так не сдобровать нам будет.
- Так на то мы и здесь. Гляди-ка, поругались что-ли, - указал один через реку.
- Поругались, помирятся, дело молодое. Поехали, Яромир...
К началу зимы огромные войска ордынцев подходили к границам княжества. Князь отправил своего сына с послами к ордынцам, но хан кроме дани затребовал жён князей, на что русичи никак не могли согласиться. Послы вместе с сыном князя были мученически убиты, оставив одного из послов в живых, отправив его обратно с этой вестью в град. Князь, не дождавшись основной помощи выдвинулся навстречу врагам. Русичи сражались отважно, на одного приходилось по тысячи нукеров хана, силы были не равны и полегли почти все витязи в этой страшной сечи. Способных держать оружие в княжестве практически уже не оставалось. Люди искали защиты в стенах града, не подозревая, что всего лишь через несколько дней после героической обороны, град будет сожжён, а в стенах не останется никого живого, ни старого ни малого, никого. Но часть людей не успевали отойти за стены града и обозами на санях уходили на запад. Отходом этих людей руководил Храбр, один из немногих оставшихся в живых в той страшной сече на Диком поле, однако у него уже не было правой кисти, а на лице остался ещё не заживший до конца шрам от сабли.
На очередном привале к Храбру подбежал один из воинов по имени Ворон:
- Басумарне, следом идут, скоро настигнут нас, не уйти обозами.
- Много? Бой сможем дать?
- Кем? Нет никого у нас, старики да дети, не выстоим. У них больше двух сотен.
- Сколько у нас времени?
- День, не больше.
Храбр задумался, посмотрел на небо:
- Метель бы сейчас, следы замести. Так не уйти. Поднимай народ в дорогу, да поскорее.
- Лошади еле идут, скоро падать начнут.
- Знаю, уйдем за реку, там склон крутой, там и встанем. И посёлок есть, женщины с детьми отдохнут...
Самбор умело приоткрыл дверь локтем за ручку, и толкнул дверь ногой на открытие, затем также ногой захлопнул её за собой, занеся охапку дров в избу.
- На-те, вот, насобирал, - произнёс юноша, сваливая подле печи паленья.
- Спасибо тебе, милок, - проговорила старушка. - Дай, бог, тебе здоровья.
Самбор огляделся, в маленькой избе находилось человек двадцать женщин и детей и один лишь старик, который воскликнул:
- Самбор! Ты откель здесь? Вроде с отцом в град подался.
- Здорово, дед Троян. Батька отправил, сказал забирать мамку с сёстрами и уходить, а сам град защищать остался. Только мои то где? Изба пустая.
- Ушли все, как весть про погибель пришла, так всем сказано было уходить.
- А ты что ж не ушёл?
- Да куда же я пойду? Да и стар я уж, не тронут поди.
- Тронут, всех бьют без разбора, и старых и малых и женщин и детей, только девок для блуда уводят. Ладно, грейтесь тут, мне ещё в одну избу занести дров надо.
Юноша вышел на двор, как услышал, что за ним последовал кто-то ещё.
- Самбор.
Юноша резко обернулся:
- Кто ты? Не узнать тебя в полутьме.
- Мила я.
- Мила? - подошёл он к ней. - Ты как здесь-то? В граде что ж не осталась? Там стены крепкие, неприступные. А здесь...
- Вышло так.
Она бросилась к нему на грудь, зарыдала:
- Полегли у нас все и батька и братья в той страшной сече, хотели с мамкой похоронить их по-божески, да мамка прям там с горя и померла.
- Господи, - проговорил он её обнимая. - За что ж нам беда такая?
- Один ты у меня теперь остался.
- Думал, не свидимся боле, после того, как на реке расстались. А оно видишь, как бывает. Опять в то же место нас судьба вернула.
- Не серчай на меня, Самбор, глупая тогда была.
- Всё образумится. Наши град удержат, да и подмога вскоре подойди должна. Не могут же нас в беде одних оставить. Опрокинем басурман, да после никогда нос сюда свой поганый совать не будут. Иди, Мила, в избу, замерзнешь.
- Гонишь меня?
- Нет. Я сейчас дров ещё натаскаю и приду.
Она улыбнулась:
- Приходи, я буду ждать.
Самбор вернулся быстро. Ему поначалу было не ловко в этой избе вокруг одних женщин, да Мила обхватила его, прижалась к нему на полу, застланной овчиной, где разместились все беженцы, потому как на печи да лавках уже мест и не было, да так всю ночь и не отпускала. Самбор обнял её тоже, и они в темноте, в тихаря, чтоб спящие рядом не почуяли, обнимались да целовались.
Ни свет ни заря начали стучать по дверям и окнам:
- Вставайте, выходите. Вставайте, выходите. Надо идти, басурмани идут.
Слово молвил Храбр, когда начали из изб выходить люди:
- Ветер поднялся, это к добру. Позeмкой следы заметать будет. Только всё равно не успеем уйти, на хвосте у нас отряд хана. Кто может поднять хоть палку, хоть камень, выходите. Выстоять не прошу, надо лишь задержать, чтобы жены, матери, сестры наши, да дети уйти успели.
Первым вышел дед Троян:
- Мне так всё одно помирать.
- Ты дед, местный, - сказал Храбр, - поведeшь тропами какие побыстрее да неприметнее, чтоб басурмане не догадались.
- Так вон, Самбор, тоже местный, пусть он и ведёт.
- Нет, - решительно сказал юноша. - Я должен остаться. Веди ты, от тебя толку в бою не будет вовсе.
- Так по что ж и ты меня бросаешь! - схватила Мила Самбора за руку. - Не оставляй меня!
- Нет, Мила. Не могу я уйти. Это как раз и есть тот омут, в который я должен броситься ради тебя.
- Да не нужен мне омут этот!
- Иди, Мила, иди. Тебе нужно жить, а мне надобно тебя спасти. И так некому бой принять. Вон погляди, помоложе меня ребята вышли.
- Да не буду я ни на кого глядеть!
- Ступай, раз свёл нас Бог снова, знать не просто так. Значит живым останусь. Нам надо только задержать их, как только следы заметeт и мы отходить будем.
Храбр положил руку на плечо юноши.
- Славный муж у тебя будет, - сказал он Миле, а та лишь только ещё пуще зарыдала, обнимая и целуя Самбора.
К рассвету обозы стали уходить, рыдали матери и сестры, провожая оставшихся встречать врага. Храбр оглядел своё безусое войско из одних молодых ребят, десяти раненых витязей, да столько ж стариков, вилы, топоры да колья.
- Сколько нас?
- С сотню.
- Хоть что-то.
- Да, только там воины, в боях побывавшие, а у нас...
Храбр вышел перед своим отрядом.
- Слушаем мои команды, делаем только то, что я говорю. Если я выйду из боя, слушаем Ворона, затем Деяна. Стоим, пока я не скажу отходить или кто-то из них. Всем всё ясно?
- Да!
- Добро. Сейчас делаем накаты из снега вон к тому склону. Здесь и будем встречать. Вспоминаем игру в детстве, когда надо было устоять на горе. Вот и сейчас также.
- Я в такую играл!
- И я!
- А меня так совсем никто столкнуть не мог, - послышались разные голоса ребят.
Храбр посмотрел на них и грустно улыбнулся.
На той стороне реки показались нукеры.
- Витязи ко мне, остальные легли за накаты! Без моей команды никто не встает! - скомандовал Храбр.
Командир отряда с трудом одел щит на правую руку без кисти, перемотанную тряпицей. В левую взял меч.
- Был правша, стал левша.
На том берегу раздался свист. Видимо завидев с десяток витязей церемониться не стали, сходу пошли в атаку.
- Приготовить вилы и колья, по моей команде, - поднял меч Храбр. - Коли!
Ребята выскочили с наката и сделали выпады. Раздались крики, покатились назад раненые и убитые нукеры по склону.
- Коли! Коли!
- Ура! - закричали ребята, завидев отходящих назад басурманов, забирающих с собой раненых.
- Всем стоять! Никто не преследует! - прокричал Храбр.
На том склоне количество ордынцев увеличилось. Они выстроились в порядок.
- Бросайте оружие и мы пощадим вас! - раздалось с той стороны.
- Ты кто такой, что по нашему балакаешь? - прокричал Храбр.
- Городской я.
- А с басурманами что делаешь?
- Так хочу спасти вас!
- А сам то как спасся? Жинку под хана подложил?
- Я не дурак. Я не женат.
- А откуда их язык знаешь?
- Так я с детства у них жил, потом сюда переехал.
- Ясно. А имя у тебя есть, спаситель ты наш? Что б мы потом отдали тебе почести за спасение наше.
- Чудила я.
- Видно не зря тебя так прозвали.
- Я знаю его, - проговорил сидящий за накатом Самбор. - Он бывал здесь. Видимо он их и ведёт.
Храбр посмотрел на юношу, но ничего не ответил, только лишь поглядел на небо. Горизонт заволокло белой пеленой, поднялся ветер.
- Так что передать йезбаши? - раздалось с того берега.
- Кому?
- Сотнику по нашему.
- Передай ему, что подумать нам надо. Посоветоваться.
- Только не долго.
Храбр повернулся к Самбору:
- Он здесь жил?
- Не, бывал только.
- Знать, тропы не знает.
Самбор покачал головой:
- Не знает.
- Это хорошо. Ты ранен что ль, - завидел витязь, как держится за плечо юноша.
- Так, чуть зацепило.
- Давай, перемотаю, - Храбр нашёл тряпицу и крепко стянул тому рану одной рукой, культяпкой лишь поправляя.
- Время вышло, чего передать? - донеслось с того берега.
- Вам что надо то на нашей земле?
- Не надо было послов наших убивать.
- Так-то не мы, половцы.
- А вы с ними в союзе были, вам тоже отвечать. А мы просили не вступать в союз с половцами.
- Что б вы перебили половцев, а потом за нас взялись? Точно так же, как поступили с аланами, а потом нарушив свой договор напали на половцев. Нет веры басурманину!
- Так что сказать то?
- Передай ему, чтоб он тебя на кол посадил, иначе мы тебя посадим.
На том берегу замолчали. Ордынцы разделились на три части, два из которых пошли по тому берегу в разные стороны.
- Будут обходить, - проговорил Ворон.
- Вижу. Справа берег положе, там прорвутся. Тебе Ворон их там встречать. Бери себе побольше витязей. Деян, тебе слева.
- Берегись! Лучники!
Стрелы горой посыпались на обороняющихся.
- Вжаться в накаты, не высовываться!
Послышались крики и стоны раненых ребят.
- Ворон, встречай!
Справа отряд ордынцев уже начал подъём, тут же пошли слева и по центру.
Отряд Ворона начал стремительно таять, один за другим падали мальчишки. Нукеры умело расправлялись с ними, ударами сабель, оставляя тех без вил, кольев и топоров.
- Ворон, Деян отходим ко мне! Занимаем круговую! Встать за витязями, колоть со второго ряда!
Но раненые витязи тоже уже не могли совладать с натиском и начали падать один за другим. Вот упал Деян, вскоре упал и Ворон. Их оставалось уже совсем мало.
Наконец, выбили меч и у Храбра с левой руки. Ребят окружили, которых оставалось человек десять, не больше. Подошёл ордынский сотник и что-то грубо сказал.
- Говорите, куда они пошли, - перевёл Чудила.
- Так иди по следам, догонишь.
- Перемело следы.
- Ну, значит, всё получилось.
Пошёл снег крупными хлопьями, зашумели от ветра могучие деревья.
- Мы всё равно их найдем, облегчи их страдания.
- Себе облегчи. В такую погоду ни черта ты уже не найдёшь.
Подбежали нукеры, ударили витязя сзади по ногам, поставив Храбра на колени. Подошёл ордынский сотник и ударил пленника ногой в лицо.
- Кто покажет дорогу, тот останется жив!
Со снега приподнялся лежащий весь в крови Самбор и тяжело проговорил:
- Я могу показать.
К нему повернул голову Храбр:
- Ты что творишь? Опомнись. Как жить потом с этим будешь?
- Нормально, проживу как-нибудь.
Ордынский сотник взмахнул саблей и одним ударом отсек голову витязю. Голова Храбра покатилась и уткнулась в колено Самбору. Юноша посмотрел в стеклянные глаза Храбра и отвернулся, зажмуривщись.
Юношу тут же подняли на ноги. Чудила что-то заговорил на таробарском, указывая на Самбора, видимо подтверждая, что тот местный.
- Показывай.
Самбор побрeл, шатаясь:
- Они пошли по реке, там всего быстрее.
Юношу начали толкать в спину подгоняя, приходилось иногда бежать, иногда он падал обессиленный, но они стегали его нагайками, заставляя подняться.
***
Юноша, улыбаясь, подкрался сзади и прикрыл своими ладонями ей глаза. Она потрогала его руки и сделала предположение:
- Братец Истислав.
- Не-а.
- Хм, братец Ратибор.
- Не-а.
- А-а, точно! Как же я сразу не догадалась. Конечно, это ж Чудила!
- Кто?!- непроизвольно вырвалось у него, он даже опустил руки, открыв ей глаза. - Как ты могла меня спутать с Чудилой!
Она обернулась и залилась звонким смехом.
- Я тебя сразу признала, Самбор. Хотела подшутить.
- Ах, ты, шутница, заводница!
Она вскочила и бросилась наутек.
- Куда! - побежал он за ней. - От меня, Мила, не убежишь!
Она хохоча на полном ходу схватилась за березу и сделала по дуге крутой разворот, так что Самбор пролетел мимо и от неожиданности, пытаясь остановиться, не удержался и кубарем полетел в траву.
Девушка не в силах бежать от хохота, присела, заливаясь громким смехом.
- Ты так летел, только пятки сверкали!
Юноша поднялся отряхиваясь. И вдруг резко метнулся к ней, быстро обхватив руками. Она успела только взвизгнуть.
- Ага, попалась!
- Отпусти!
- Не-а, не отпущу.
- Отпусти, кому говорю, а то братьям расскажу.
- Как будто испугался я твоих братьев.
- Ой, ли, смелый какой нашёлся.
- А то и смелый! Ради тебя что хочешь сделаю.
Она внимательно посмотрела на него и тихо проговорила:
- Отпускай.
Самбор разжал руки. Она поправилась и ещё раз поглядела на него:
- Пойдём, проводишь меня до дома.
- Пойдём, - пожал он плечами.
Они шли мимо реки, как Мила вдруг сбежала по крутому склону к реке.
- Мила, нет! Стой! - крикнул он и стремглав слетел вниз, вновь обхватив её.
- Ты чего?
- Не купайся здесь, утонешь.
- Да я и не хотела. Только ноги помочить. А что здесь?
- Видишь гладь какая манящая, да только гиблая она, черти там сидят и всякого в омут затягивают. Сколько народу перетопло. Даже зимой полынья не мёрзнет, только тонким льдом затягивает, да снежком присыпает. Человек идёт, думает лёд, ух и всё, черти под лёд тут же тащат, а к утру снова тонкий ледок и порошей присыпано, как будто и не было ничего.
- Страсти то какие.
Они некоторое время посидели на берегу.
- Ты завтра придёшь?
- Нет, мы завтра уезжаем в град, - покачала она головой. - Я родом оттуда.
- Серьёзно? А мы тоже туда скоро едем, там батька будет строить укрепления. Его позвали, а я буду ему подсоблять. Он берёт меня с собой.
- Получается, мы сможем видиться?
- Выходить так. А я боялся, больше не увижу тебя.
Она склонила голову ему на плечо, а он обнял её.
- А раз ты сказывал, что всё для меня сделаешь, знать и в омут в этот кинуться сможешь?
- Да по что же я запросто так гибнуть буду?
- Так выходит, ты трус?
- Так если б спасти тебя надо было, то одно, а по глупости то зачем?
Она резко поднялась:
- Ах, так! По глупости? Не провожай меня, и в граде не ищи.
- Мила, постой! - вскочил он за ней, но та побежала.
Самбор проводил её взглядом и тяжело вздохнул.
На другом берегу реки стояли два всадника из дружины, поглядывая в сторону юноши с девушкой.
- Смотри, Храбр, молодые милуются.
- Так на то они и молодые, чтоб миловаться. А в тысячи верстах хан ордынский с войском стоит.
- Тысяча не близко.
- Не близко, но и не далеко.
- Авось пронесёт.
- Не пронесет. Один раз уже дружины князей разбили на Калке. Вернутся снова мстить за послов своих. Надо дело делать.
- Так укрепления и дозоры будут строить.
- Не спасут укрепления, людей собирать надо, да князей дружить, а Юрий никак не договорится. Каждый князь на себя одеяло тянет. Так не сдобровать нам будет.
- Так на то мы и здесь. Гляди-ка, поругались что-ли, - указал один через реку.
- Поругались, помирятся, дело молодое. Поехали, Яромир...
К началу зимы огромные войска ордынцев подходили к границам княжества. Князь отправил своего сына с послами к ордынцам, но хан кроме дани затребовал жён князей, на что русичи никак не могли согласиться. Послы вместе с сыном князя были мученически убиты, оставив одного из послов в живых, отправив его обратно с этой вестью в град. Князь, не дождавшись основной помощи выдвинулся навстречу врагам. Русичи сражались отважно, на одного приходилось по тысячи нукеров хана, силы были не равны и полегли почти все витязи в этой страшной сечи. Способных держать оружие в княжестве практически уже не оставалось. Люди искали защиты в стенах града, не подозревая, что всего лишь через несколько дней после героической обороны, град будет сожжён, а в стенах не останется никого живого, ни старого ни малого, никого. Но часть людей не успевали отойти за стены града и обозами на санях уходили на запад. Отходом этих людей руководил Храбр, один из немногих оставшихся в живых в той страшной сече на Диком поле, однако у него уже не было правой кисти, а на лице остался ещё не заживший до конца шрам от сабли.
На очередном привале к Храбру подбежал один из воинов по имени Ворон:
- Басумарне, следом идут, скоро настигнут нас, не уйти обозами.
- Много? Бой сможем дать?
- Кем? Нет никого у нас, старики да дети, не выстоим. У них больше двух сотен.
- Сколько у нас времени?
- День, не больше.
Храбр задумался, посмотрел на небо:
- Метель бы сейчас, следы замести. Так не уйти. Поднимай народ в дорогу, да поскорее.
- Лошади еле идут, скоро падать начнут.
- Знаю, уйдем за реку, там склон крутой, там и встанем. И посёлок есть, женщины с детьми отдохнут...
Самбор умело приоткрыл дверь локтем за ручку, и толкнул дверь ногой на открытие, затем также ногой захлопнул её за собой, занеся охапку дров в избу.
- На-те, вот, насобирал, - произнёс юноша, сваливая подле печи паленья.
- Спасибо тебе, милок, - проговорила старушка. - Дай, бог, тебе здоровья.
Самбор огляделся, в маленькой избе находилось человек двадцать женщин и детей и один лишь старик, который воскликнул:
- Самбор! Ты откель здесь? Вроде с отцом в град подался.
- Здорово, дед Троян. Батька отправил, сказал забирать мамку с сёстрами и уходить, а сам град защищать остался. Только мои то где? Изба пустая.
- Ушли все, как весть про погибель пришла, так всем сказано было уходить.
- А ты что ж не ушёл?
- Да куда же я пойду? Да и стар я уж, не тронут поди.
- Тронут, всех бьют без разбора, и старых и малых и женщин и детей, только девок для блуда уводят. Ладно, грейтесь тут, мне ещё в одну избу занести дров надо.
Юноша вышел на двор, как услышал, что за ним последовал кто-то ещё.
- Самбор.
Юноша резко обернулся:
- Кто ты? Не узнать тебя в полутьме.
- Мила я.
- Мила? - подошёл он к ней. - Ты как здесь-то? В граде что ж не осталась? Там стены крепкие, неприступные. А здесь...
- Вышло так.
Она бросилась к нему на грудь, зарыдала:
- Полегли у нас все и батька и братья в той страшной сече, хотели с мамкой похоронить их по-божески, да мамка прям там с горя и померла.
- Господи, - проговорил он её обнимая. - За что ж нам беда такая?
- Один ты у меня теперь остался.
- Думал, не свидимся боле, после того, как на реке расстались. А оно видишь, как бывает. Опять в то же место нас судьба вернула.
- Не серчай на меня, Самбор, глупая тогда была.
- Всё образумится. Наши град удержат, да и подмога вскоре подойди должна. Не могут же нас в беде одних оставить. Опрокинем басурман, да после никогда нос сюда свой поганый совать не будут. Иди, Мила, в избу, замерзнешь.
- Гонишь меня?
- Нет. Я сейчас дров ещё натаскаю и приду.
Она улыбнулась:
- Приходи, я буду ждать.
Самбор вернулся быстро. Ему поначалу было не ловко в этой избе вокруг одних женщин, да Мила обхватила его, прижалась к нему на полу, застланной овчиной, где разместились все беженцы, потому как на печи да лавках уже мест и не было, да так всю ночь и не отпускала. Самбор обнял её тоже, и они в темноте, в тихаря, чтоб спящие рядом не почуяли, обнимались да целовались.
Ни свет ни заря начали стучать по дверям и окнам:
- Вставайте, выходите. Вставайте, выходите. Надо идти, басурмани идут.
Слово молвил Храбр, когда начали из изб выходить люди:
- Ветер поднялся, это к добру. Позeмкой следы заметать будет. Только всё равно не успеем уйти, на хвосте у нас отряд хана. Кто может поднять хоть палку, хоть камень, выходите. Выстоять не прошу, надо лишь задержать, чтобы жены, матери, сестры наши, да дети уйти успели.
Первым вышел дед Троян:
- Мне так всё одно помирать.
- Ты дед, местный, - сказал Храбр, - поведeшь тропами какие побыстрее да неприметнее, чтоб басурмане не догадались.
- Так вон, Самбор, тоже местный, пусть он и ведёт.
- Нет, - решительно сказал юноша. - Я должен остаться. Веди ты, от тебя толку в бою не будет вовсе.
- Так по что ж и ты меня бросаешь! - схватила Мила Самбора за руку. - Не оставляй меня!
- Нет, Мила. Не могу я уйти. Это как раз и есть тот омут, в который я должен броситься ради тебя.
- Да не нужен мне омут этот!
- Иди, Мила, иди. Тебе нужно жить, а мне надобно тебя спасти. И так некому бой принять. Вон погляди, помоложе меня ребята вышли.
- Да не буду я ни на кого глядеть!
- Ступай, раз свёл нас Бог снова, знать не просто так. Значит живым останусь. Нам надо только задержать их, как только следы заметeт и мы отходить будем.
Храбр положил руку на плечо юноши.
- Славный муж у тебя будет, - сказал он Миле, а та лишь только ещё пуще зарыдала, обнимая и целуя Самбора.
К рассвету обозы стали уходить, рыдали матери и сестры, провожая оставшихся встречать врага. Храбр оглядел своё безусое войско из одних молодых ребят, десяти раненых витязей, да столько ж стариков, вилы, топоры да колья.
- Сколько нас?
- С сотню.
- Хоть что-то.
- Да, только там воины, в боях побывавшие, а у нас...
Храбр вышел перед своим отрядом.
- Слушаем мои команды, делаем только то, что я говорю. Если я выйду из боя, слушаем Ворона, затем Деяна. Стоим, пока я не скажу отходить или кто-то из них. Всем всё ясно?
- Да!
- Добро. Сейчас делаем накаты из снега вон к тому склону. Здесь и будем встречать. Вспоминаем игру в детстве, когда надо было устоять на горе. Вот и сейчас также.
- Я в такую играл!
- И я!
- А меня так совсем никто столкнуть не мог, - послышались разные голоса ребят.
Храбр посмотрел на них и грустно улыбнулся.
На той стороне реки показались нукеры.
- Витязи ко мне, остальные легли за накаты! Без моей команды никто не встает! - скомандовал Храбр.
Командир отряда с трудом одел щит на правую руку без кисти, перемотанную тряпицей. В левую взял меч.
- Был правша, стал левша.
На том берегу раздался свист. Видимо завидев с десяток витязей церемониться не стали, сходу пошли в атаку.
- Приготовить вилы и колья, по моей команде, - поднял меч Храбр. - Коли!
Ребята выскочили с наката и сделали выпады. Раздались крики, покатились назад раненые и убитые нукеры по склону.
- Коли! Коли!
- Ура! - закричали ребята, завидев отходящих назад басурманов, забирающих с собой раненых.
- Всем стоять! Никто не преследует! - прокричал Храбр.
На том склоне количество ордынцев увеличилось. Они выстроились в порядок.
- Бросайте оружие и мы пощадим вас! - раздалось с той стороны.
- Ты кто такой, что по нашему балакаешь? - прокричал Храбр.
- Городской я.
- А с басурманами что делаешь?
- Так хочу спасти вас!
- А сам то как спасся? Жинку под хана подложил?
- Я не дурак. Я не женат.
- А откуда их язык знаешь?
- Так я с детства у них жил, потом сюда переехал.
- Ясно. А имя у тебя есть, спаситель ты наш? Что б мы потом отдали тебе почести за спасение наше.
- Чудила я.
- Видно не зря тебя так прозвали.
- Я знаю его, - проговорил сидящий за накатом Самбор. - Он бывал здесь. Видимо он их и ведёт.
Храбр посмотрел на юношу, но ничего не ответил, только лишь поглядел на небо. Горизонт заволокло белой пеленой, поднялся ветер.
- Так что передать йезбаши? - раздалось с того берега.
- Кому?
- Сотнику по нашему.
- Передай ему, что подумать нам надо. Посоветоваться.
- Только не долго.
Храбр повернулся к Самбору:
- Он здесь жил?
- Не, бывал только.
- Знать, тропы не знает.
Самбор покачал головой:
- Не знает.
- Это хорошо. Ты ранен что ль, - завидел витязь, как держится за плечо юноша.
- Так, чуть зацепило.
- Давай, перемотаю, - Храбр нашёл тряпицу и крепко стянул тому рану одной рукой, культяпкой лишь поправляя.
- Время вышло, чего передать? - донеслось с того берега.
- Вам что надо то на нашей земле?
- Не надо было послов наших убивать.
- Так-то не мы, половцы.
- А вы с ними в союзе были, вам тоже отвечать. А мы просили не вступать в союз с половцами.
- Что б вы перебили половцев, а потом за нас взялись? Точно так же, как поступили с аланами, а потом нарушив свой договор напали на половцев. Нет веры басурманину!
- Так что сказать то?
- Передай ему, чтоб он тебя на кол посадил, иначе мы тебя посадим.
На том берегу замолчали. Ордынцы разделились на три части, два из которых пошли по тому берегу в разные стороны.
- Будут обходить, - проговорил Ворон.
- Вижу. Справа берег положе, там прорвутся. Тебе Ворон их там встречать. Бери себе побольше витязей. Деян, тебе слева.
- Берегись! Лучники!
Стрелы горой посыпались на обороняющихся.
- Вжаться в накаты, не высовываться!
Послышались крики и стоны раненых ребят.
- Ворон, встречай!
Справа отряд ордынцев уже начал подъём, тут же пошли слева и по центру.
Отряд Ворона начал стремительно таять, один за другим падали мальчишки. Нукеры умело расправлялись с ними, ударами сабель, оставляя тех без вил, кольев и топоров.
- Ворон, Деян отходим ко мне! Занимаем круговую! Встать за витязями, колоть со второго ряда!
Но раненые витязи тоже уже не могли совладать с натиском и начали падать один за другим. Вот упал Деян, вскоре упал и Ворон. Их оставалось уже совсем мало.
Наконец, выбили меч и у Храбра с левой руки. Ребят окружили, которых оставалось человек десять, не больше. Подошёл ордынский сотник и что-то грубо сказал.
- Говорите, куда они пошли, - перевёл Чудила.
- Так иди по следам, догонишь.
- Перемело следы.
- Ну, значит, всё получилось.
Пошёл снег крупными хлопьями, зашумели от ветра могучие деревья.
- Мы всё равно их найдем, облегчи их страдания.
- Себе облегчи. В такую погоду ни черта ты уже не найдёшь.
Подбежали нукеры, ударили витязя сзади по ногам, поставив Храбра на колени. Подошёл ордынский сотник и ударил пленника ногой в лицо.
- Кто покажет дорогу, тот останется жив!
Со снега приподнялся лежащий весь в крови Самбор и тяжело проговорил:
- Я могу показать.
К нему повернул голову Храбр:
- Ты что творишь? Опомнись. Как жить потом с этим будешь?
- Нормально, проживу как-нибудь.
Ордынский сотник взмахнул саблей и одним ударом отсек голову витязю. Голова Храбра покатилась и уткнулась в колено Самбору. Юноша посмотрел в стеклянные глаза Храбра и отвернулся, зажмуривщись.
Юношу тут же подняли на ноги. Чудила что-то заговорил на таробарском, указывая на Самбора, видимо подтверждая, что тот местный.
- Показывай.
Самбор побрeл, шатаясь:
- Они пошли по реке, там всего быстрее.
Юношу начали толкать в спину подгоняя, приходилось иногда бежать, иногда он падал обессиленный, но они стегали его нагайками, заставляя подняться.
