Женьку он заметил сразу. Скользнул по ней восторженным взглядом и, делая вид, что внимательно слушает спутницу, незаметно показал поднятый вверх большой палец.
И Женька вдруг поняла, что ей это чрезвычайно нужно!.. важно!.. просто необходимо! Что она весь вечер ждала именно этого – Ромкиного молчаливого восхищения. Нет, можно, конечно, и вслух, но хотя бы…
Она открыто улыбнулась в ответ. Ромка остановился и встретился с ней взглядом.
Женька стояла и смотрела – смотрела – смотрела. В Ромкины невероятные медовые глазищи.
Время замедлилось, будто кто-то поменял скорость на видео проигрывателе: люди ползали, как улитки, лениво размахивая руками, продавец сувениров уронил монетку, и она катилась и катилась по полу. Медленно. Долго. Бесконечно. Казалось – разожми сейчас пальцы, и кофе, как в замедленных съемках, будет оседать на пол неспешным облачком полупрозрачных брызг.
«Так вот же оно! – вдруг поняла Женька. – То, что мне от Ромки надо! Оно у него в глазах: теплое, легкое, как вожделенная шуба из горностая, сладкое, как сок перезревшего персика. Иногда - с горечью пряных трав. Как сейчас, например. Никогда такого не встречала: всякое – разное – какое угодно видела, а того, что у Ромки – нет. И любопытно до дрожи, что ж оно такое? Тянет изучить, рассмотреть, осознать, прочувствовать! Но Ромка только дразнится этим, а распробовать по-настоящему не дает. Балбес! Жуткий, невыносимый балбес! Еще и жадина! Говядина».
- Ромочка, ты меня совсем не слушаешь! – обиделась Дашка и дернула его за руку. Время вновь понеслось вперед: люди забегали, замельтешили перед глазами, монета с разгону налетела на стену и остановилась: – Кого это ты увидел?!
Дашка развернулась и проследила за Ромкиным взглядом.
Женька приняла надменно-королевский вид и уже готова была сразить недостойную высокомерием венценосной особы, но вдруг произошло нечто странное. Ромкина спутница вздрогнула, побледнела, словно смерть и, пройдясь взглядом по Женьке, как по пустому месту, уставилась…
- Саша, что ты здесь делаешь?! – вырвалось у нее испуганно-дрожащее. – Ты же в Архангельске… в командировке…
- Встречный вопрос, Дарья, встречный вопрос! – язвительно отозвался Александр прямо у Женьки над ухом. – Ты тоже, гляжу, вовсю помогаешь бабушке на огороде! Уже и подзагореть успела, окучивая картошку.
Ромка, продолжая смотреть Женьке в глаза, беззвучно рассмеялся.
Она тоже тихонько прыснула в ответ – ситуация была на редкость комичной.
- А сколько раз я говорила, что хочу на море? - злобно прошипела Дашка, наконец-то отлепившись от Ромки. – Но тебе пох! Надо ж было с таким жлобом связаться – снега зимой не выпросишь!
- А ничего, что я тебе пять лет учебу оплачивал? – искренне возмутился Александр, и Женька под шумок высвободила свою руку из его плена: - И жила у меня на всем готовеньком. Попробовала бы для интереса саму себя обеспечивать: за квартиру платить, одеваться, продукты покупать.
- Я и говорю – жлоб! – безапелляционно припечатала Дашка. – Куском хлеба попрекнул! А то, что трахал меня – как хотел и когда хотел, про это забыл?! Я тебя младше на десять лет, между прочим! За молодость и красоту надо платить!
Женька поморщилась, словно от зубной боли, и сделала осторожный шаг в сторону. Она терпеть не могла разборок на людях: и себе никогда не позволяла, и чужие слушать было неприятно – будто ненароком вступила во что-то дурно пахнущее.
Александр угадал ее состояние и наградил виноватым взглядом:
- Прошу прощения за эту безобразную сцену! Что поделать – ошибка молодости. Был глуп и наивен, хотел благородно помочь девушке из провинции выбиться в люди. А взамен получил лишь черную неблагодарность. Но это предел – меня и эту даму больше ничего не связывает!
- Ах, ты м*дак!!! - истерично взвизгнула Дашка и, в два прыжка оказавшись рядом, выхватила у Женьки стаканчик с кофе и выплеснула его в лицо любовнику: - Думала, как человек, женишься, а ты…
Александр на мгновение опешил. Грязно-коричневая жидкость стекала у него по щекам, бесформенным пятном расплывалась по брендовой рубашке цвета металлик.
Но он быстро пришел в себя, вытащил из кармана брюк носовой платок и невозмутимо вытер лицо:
- Где взяла деньги на путевку? Отвечай, дрянь! У меня не могла: как чувствовал - к банку доступ по отпечатку пальца настроил.
- Тоже мне, задачка! - расхохоталась Дашка. – Каждый раз, когда ты бухой валялся, я твой палец к телефону прикладывала, и деньги себе на карту переводила. По-честному, много не брала – исключительно компенсацию за моральный ущерб. Думаешь, не знаю, что ты мне изменял по-черному? В каждом городе по бабе, и все ждут, надеются… Дуры! Что они только в тебе нашли с твоим…
Далее пошли такие анатомические и физиологические подробности, что Женька невольно залилась краской. Бывает такое – сама ни при чем, а стыдно так, что готова засунуть голову под бетонную плитку!
«Жесть! – с отвращением думала она. – Я подобных вещей никогда никому не говорила! Наедине, не то, что при свидетелях. Даже когда расставалась с откровенным «козлом», успевшим за недолгий период знакомства достать до самых печенок! Все-таки, воспитание – это в крови».
Александр удрученно вздохнул и влепил Дашке пощечину. Та заорала благим матом и яростно вцепилась ему в лицо. Длинные накладные ногти с нарисованными на них золотистыми сердечками хрустнули, ломаясь пополам, и обсыпались туда же – на залитую кофе рубашку.
«Разлука сердце делит пополам», - пришли почему-то на ум строки из Шекспира. Но Женька с виноватым видом вытолкала их прочь. Потому как к данной сцене подходили разве что куплеты из частушек. Причем, самых похабных.
Внезапно она почувствовала, как кто-то осторожно взял ее за руку.
- Гляди-ка, НПСы друг на друга сагрились! – со смехом прошептал на ухо голос Ромки. – Не думал, что вспомогательные персонажи такие безбашенные. Предлагаю покинуть опасную локацию! Или хочешь посмотреть вторую часть представления?
*НПС (сокр. NPC от англ. Non-Player Character) – в играх персонаж, который управляется программой, а не живым человеком*
Женька брезгливо повела плечом и отвернулась от продолжавших бесцеремонно выяснять отношения любовников:
- С меня на сегодня представлений хватит!
- Ок, - довольно улыбнулся Ромка. – Пойдем к морю погуляем.
Они вышли из открытого концертного зала пансионата на улицу и не спеша побрели к дальнему краю пляжа.
Там, за спиной, вновь звучала прекрасная музыка, ночное небо рассекали лучи прожекторов.
А у моря было тихо и спокойно: нежный плеск волны перекликался с беззвучным шепотом звезд. А, может, это прибой смывал чьи-то старательно построенные песчаные замки?
Ветер пах романтикой и мечтой о дальних странствиях. Или просто пересоленой рыбой с привкусом горечи выброшенных на берег темно-бурых водорослей. У каждого свое восприятие.
- Ты сегодня не такая, как обычно… - задумчиво проговорил Ромка, легонько сжимая кончики Женькиных пальцев.
И это ни к чему не обязывающее прикосновение было трогательным и таким… желанным?
- И какая?
- Взрослая, - вздохнул он, ступая на деревянную пляжную дорожку. – Серьезная. Уверенная в себе. Успешная.
Людей рядом не было совсем: то ли все пансионатчики смотрели представление, то ли сидели в летних кафе. А, может, давно видели десятые сны?
- Это, как раз, и есть мое обычное состояние! – звонко рассмеялась Женька. Впечатление, произведенное на Ромку, радовало и одновременно добавляло в кровь пьянящего азарта: – Говорила же, на курорте со мной что-то странное творится, морской воздух виноват, не иначе!
- Возможно. Но я-то привык видеть в тебе строптивого подростка: бесшабашного, изменчивого, словно морской ветер, каждую минуту готового то на шалости, то на подвиги. И вдруг ты… В голове вертится ассоциация с этим образом, но никак не ухвачу.
- Шахматная королева?
- Точно! Красиво, но непривычно до жути.
Женька опять рассмеялась, ловко стянула туфлю с правой ноги, попрыгала на ней, затем сняла левую и бросила обувку на дорожку:
- Не боись! Королева оказалась самозванкой! Как же здорово босиком, просто кайф!
И, подвернув платье, помчалась по песку к кромке прибоя. Впрыгнула, разбрасывая в стороны тучу мелких брызг, и побрела по мелководью. Волна накатывала, шлепая ее по голым коленкам, периодически нахально пыталась забраться выше – под юбку.
И Женька, жалея дорогой наряд, подкатила его еще выше - радикально высоко, едва-едва прикрывая край трусиков. А, может, и не прикрывая – все равно ночь, темно и ничего особо не разглядишь!
- Теперь узнаю! – Ромка догнал с туфлями подмышкой, скользнул нескромным взглядом по ее ногам и, улыбаясь, пошел рядом по берегу. – А я тебе писал, между прочим. Несколько раз. Не видела или принципиально решила игнорить?
Женька невольно погладила переброшенную через плечо сумочку:
- Не видела. Честно. Поставила беззвучный режим и телефон с начала представления еще не доставала. Ты что-то хотел?
Ромка рассмеялся:
- Хотел, хотел и перехотел хотеть! Сусанина, поржать не желаешь?
Женька поболтала ногой, создавая крутой водоворот:
- Рассказывай! Насчет поржать я завсегда за!
- Посидим?
Ромка остановился, присел на корточки, набрал горсть песка и, медленно разжимая пальцы, тонкой струйкой сыпал его в воду. Это было похоже на древние часы: песчинки падали и падали, будто отсчитывая… секунды?.. года?.. тысячелетия?
- Твоя типично подростковая выходка в кафе – задумчиво начал он, - проассоциировать распространенное в тюрских языках название «елдыз» - «звезда» с русским похабным словом. И вроде бы улыбнуться и забыть, но я почему-то зацепился. Что за сверхспособность в тебе? Отчего заставляешь окружающих думать, размышлять, докапываться до сути вещей? Даже по такому глупейшему поводу?
Женька выбралась на берег и плюхнулась рядом с Ромкой на край деревянной дорожки-мостика. Море заурчало и нежно облизало волной ее ступни.
- И как – докопался? – понимающе улыбнулась она.
- Да. Сидел с Дашкой, чтобы не слушать тупую болтовню, полез в интернете смотреть происхождение слов. И представляешь – ты была права! Они родственны! И восходят к древнеперсидскому корню, означающему «начало» или «рождение». Вполне прилично все, даже странно - откуда взялась нецензурщина?
- Тебя нужно с Линкой познакомить, подругой моей! – рассмеялась Женька, зачерпнула в пригоршню воды и брызнула в Ромку. – Она тоже обожает филологические казусы!
Но потом обхватила руками колени и, положив на них подбородок, задумалась всерьез. Уже убывающая луна чертила по морской глади желто-белую пунктирную линию, и мысль скользила по ней, устремляясь за горизонт пространства и времени:
- Полагаю, дело не в филологии, а в законах исторического развития. У цивилизаций древности в ходу были языческие культы, связанные с зачатием и рождением. И подобные термины были не просто приличными – сакральными. Но с принятием христианства или ислама – не суть – отношение к ним изменилось, превращая из священных понятий в ругательные. Сто процентов именно по этому слову не дам, но очень похоже на то.
Море одобрительно булькнуло, словно подтверждая ее догадку и схлынуло, оставляя на ногах пенные пузырьки.
- Откуда ты все это знаешь, Женек?! – изумленно посмотрел на нее Ромка.
- Папа – историк, специализируется по дохристианскому периоду Руси. Давно, правда, исследованиями не занимается – по состоянию здоровья, но кое-что помню из его рассказов.
В этот момент со стороны концертной площадки донесся характерный шум, похожий на бурные аплодисменты. Очевидно, это закончилось водное шоу.
- Гляди, небесные фонарики! – восторженно выдохнула Женька, указывая глазами на медленно поднимающиеся ввысь светящиеся точки. – Красиво как…
Ромка сел рядом с Женькой, взял ее за руку:
- Столетия – фонарики! о, сколько вас во тьме,
На прочной нити времени, протянутой в уме!
Огни многообразные, вы тешите мой взгляд...
То яркие, то тусклые фонарики горят.
- Валерий Брюсов, - улыбнулась Женька в ответ и встретилась с ним взглядом. – Спасибо.
- Не за что. Я помню, что ты любишь «Серебряный век».
Женьке было сказочно хорошо. Так, как не было уже очень давно. А, может, и никогда.
Море плескалось, щекоча голые пятки, ветерок поил солено-пряным коктейлем, а по небу плыли яркие фонарики, выстроившееся причудливым клином, словно рисуя витиеватую фразу на древнем языке.
Рука Ромки скользнула вверх и обняла Женьку:
- Наверное, это дико сложно – отрекаться от обычаев предков и принимать новую веру… Наших пра-пра-пра это ведь тоже коснулось.
- Зато в цивилизационном смысле – скачок в развитии, - вздохнула Женька и прижалась щекой к Ромкиному плечу. – Да, есть и другие мнения, но основной вывод этот. Иногда нужно вовремя уйти от старого.
- Умение вовремя уйти – вообще ценная вещь, - Ромкино дыхание коснулось ее волос. - Честно признать, что перспектив нет, и дальше будет только хуже. И это не только глобальных событий касается. Отдельного человека тоже. Я, например, считаю, что вовремя бросил профессиональный спорт – на пике, именно тогда, когда было нужно. И вовремя перестал играть в КВН. И… Надеюсь, сейчас тоже успел. Даже дважды надеюсь: и что ушел, и что вовремя.
- Ром, ты о чем? – Женька повернула голову и недоуменно посмотрела на него.
- Да так, ни о чем… - улыбнулся Ромка и уставился на ее губы. – Мысли вслух, не обращай внимания. Лучше скажи – не против чисто дружеского поцелуя?
Женька слегка обалдела. Нет, она понимала дружеские поцелуи – в щечку, например. Но Ромка за время сегодняшней прогулки по Сочи делал это раз десять, наверное. И разрешения не спрашивал.
И стало удивительно любопытно, что он имеет в виду. Просто очень-очень, до безудержу!
Но внешне она вновь прилипла взглядом к небу, где в черной глубине тонули превратившиеся в точки фонарики, и лишь легонько наклонила голову в знак согласия.
Ромка прижался губами к ее губам. Легко и совершенно невинно – так целуют родителей или близких родственников. Иногда лучшую подругу - например, поздравляя с днем рождения.
- Спасибо за чудесный вечер! – прошептал он. – Где-то там, на краю земли, я буду вспоминать о нем. Море, небесные фонарики… и тебя.
«Он прощается со мной! – поняла Женька. – Что ж, это лучшее расставание, которое у меня было. Честно и красиво».
Она сидела, как сидела, и смотрела на звезды. Странно, но ни обиды, ни горечи не ощущалось. Женьке было необыкновенно легко и как-то… Безмятежно? Умиротворенно? Сложно подобрать правильное слово. Словно сейчас она была где-то там – среди звезд и галактик, на стыке других миров. Не здесь.
Женька парила в невесомости, наслаждаясь ей, пробуя на вкус. Ее губы мечтательно приоткрылись. Сами собой. Совсем чуть-чуть.
Но Ромка почувствовал это, и его ладони, лежащие на Женькиных плечах, напряглись. Он требовательно заглянул в глаза, ища ответ, но Женька так и сидела с приоткрытыми губами и смотрела мимо него. И, лишь вдалеке, на самом краешке сознания промелькнула по-детски озорная мысль:
«Интересно, что будет делать Ромка дальше? Сорвется или..?»
Ромка сорвался. Шумно вдохнул, сгреб ее в охапку и поцеловал по-настоящему: долго и откровенно. Не спеша изучал, ласкал языком, играл губами. Женька знавала разные поцелуи: нежные и страстные, легкие и горячие, умело подводящие к…
И Женька вдруг поняла, что ей это чрезвычайно нужно!.. важно!.. просто необходимо! Что она весь вечер ждала именно этого – Ромкиного молчаливого восхищения. Нет, можно, конечно, и вслух, но хотя бы…
Она открыто улыбнулась в ответ. Ромка остановился и встретился с ней взглядом.
Женька стояла и смотрела – смотрела – смотрела. В Ромкины невероятные медовые глазищи.
Время замедлилось, будто кто-то поменял скорость на видео проигрывателе: люди ползали, как улитки, лениво размахивая руками, продавец сувениров уронил монетку, и она катилась и катилась по полу. Медленно. Долго. Бесконечно. Казалось – разожми сейчас пальцы, и кофе, как в замедленных съемках, будет оседать на пол неспешным облачком полупрозрачных брызг.
«Так вот же оно! – вдруг поняла Женька. – То, что мне от Ромки надо! Оно у него в глазах: теплое, легкое, как вожделенная шуба из горностая, сладкое, как сок перезревшего персика. Иногда - с горечью пряных трав. Как сейчас, например. Никогда такого не встречала: всякое – разное – какое угодно видела, а того, что у Ромки – нет. И любопытно до дрожи, что ж оно такое? Тянет изучить, рассмотреть, осознать, прочувствовать! Но Ромка только дразнится этим, а распробовать по-настоящему не дает. Балбес! Жуткий, невыносимый балбес! Еще и жадина! Говядина».
- Ромочка, ты меня совсем не слушаешь! – обиделась Дашка и дернула его за руку. Время вновь понеслось вперед: люди забегали, замельтешили перед глазами, монета с разгону налетела на стену и остановилась: – Кого это ты увидел?!
Дашка развернулась и проследила за Ромкиным взглядом.
Женька приняла надменно-королевский вид и уже готова была сразить недостойную высокомерием венценосной особы, но вдруг произошло нечто странное. Ромкина спутница вздрогнула, побледнела, словно смерть и, пройдясь взглядом по Женьке, как по пустому месту, уставилась…
- Саша, что ты здесь делаешь?! – вырвалось у нее испуганно-дрожащее. – Ты же в Архангельске… в командировке…
- Встречный вопрос, Дарья, встречный вопрос! – язвительно отозвался Александр прямо у Женьки над ухом. – Ты тоже, гляжу, вовсю помогаешь бабушке на огороде! Уже и подзагореть успела, окучивая картошку.
Глава 21. Ночь между третьим и четвертым днем. История, филология и другие науки
Ромка, продолжая смотреть Женьке в глаза, беззвучно рассмеялся.
Она тоже тихонько прыснула в ответ – ситуация была на редкость комичной.
- А сколько раз я говорила, что хочу на море? - злобно прошипела Дашка, наконец-то отлепившись от Ромки. – Но тебе пох! Надо ж было с таким жлобом связаться – снега зимой не выпросишь!
- А ничего, что я тебе пять лет учебу оплачивал? – искренне возмутился Александр, и Женька под шумок высвободила свою руку из его плена: - И жила у меня на всем готовеньком. Попробовала бы для интереса саму себя обеспечивать: за квартиру платить, одеваться, продукты покупать.
- Я и говорю – жлоб! – безапелляционно припечатала Дашка. – Куском хлеба попрекнул! А то, что трахал меня – как хотел и когда хотел, про это забыл?! Я тебя младше на десять лет, между прочим! За молодость и красоту надо платить!
Женька поморщилась, словно от зубной боли, и сделала осторожный шаг в сторону. Она терпеть не могла разборок на людях: и себе никогда не позволяла, и чужие слушать было неприятно – будто ненароком вступила во что-то дурно пахнущее.
Александр угадал ее состояние и наградил виноватым взглядом:
- Прошу прощения за эту безобразную сцену! Что поделать – ошибка молодости. Был глуп и наивен, хотел благородно помочь девушке из провинции выбиться в люди. А взамен получил лишь черную неблагодарность. Но это предел – меня и эту даму больше ничего не связывает!
- Ах, ты м*дак!!! - истерично взвизгнула Дашка и, в два прыжка оказавшись рядом, выхватила у Женьки стаканчик с кофе и выплеснула его в лицо любовнику: - Думала, как человек, женишься, а ты…
Александр на мгновение опешил. Грязно-коричневая жидкость стекала у него по щекам, бесформенным пятном расплывалась по брендовой рубашке цвета металлик.
Но он быстро пришел в себя, вытащил из кармана брюк носовой платок и невозмутимо вытер лицо:
- Где взяла деньги на путевку? Отвечай, дрянь! У меня не могла: как чувствовал - к банку доступ по отпечатку пальца настроил.
- Тоже мне, задачка! - расхохоталась Дашка. – Каждый раз, когда ты бухой валялся, я твой палец к телефону прикладывала, и деньги себе на карту переводила. По-честному, много не брала – исключительно компенсацию за моральный ущерб. Думаешь, не знаю, что ты мне изменял по-черному? В каждом городе по бабе, и все ждут, надеются… Дуры! Что они только в тебе нашли с твоим…
Далее пошли такие анатомические и физиологические подробности, что Женька невольно залилась краской. Бывает такое – сама ни при чем, а стыдно так, что готова засунуть голову под бетонную плитку!
«Жесть! – с отвращением думала она. – Я подобных вещей никогда никому не говорила! Наедине, не то, что при свидетелях. Даже когда расставалась с откровенным «козлом», успевшим за недолгий период знакомства достать до самых печенок! Все-таки, воспитание – это в крови».
Александр удрученно вздохнул и влепил Дашке пощечину. Та заорала благим матом и яростно вцепилась ему в лицо. Длинные накладные ногти с нарисованными на них золотистыми сердечками хрустнули, ломаясь пополам, и обсыпались туда же – на залитую кофе рубашку.
«Разлука сердце делит пополам», - пришли почему-то на ум строки из Шекспира. Но Женька с виноватым видом вытолкала их прочь. Потому как к данной сцене подходили разве что куплеты из частушек. Причем, самых похабных.
Внезапно она почувствовала, как кто-то осторожно взял ее за руку.
- Гляди-ка, НПСы друг на друга сагрились! – со смехом прошептал на ухо голос Ромки. – Не думал, что вспомогательные персонажи такие безбашенные. Предлагаю покинуть опасную локацию! Или хочешь посмотреть вторую часть представления?
*НПС (сокр. NPC от англ. Non-Player Character) – в играх персонаж, который управляется программой, а не живым человеком*
Женька брезгливо повела плечом и отвернулась от продолжавших бесцеремонно выяснять отношения любовников:
- С меня на сегодня представлений хватит!
- Ок, - довольно улыбнулся Ромка. – Пойдем к морю погуляем.
Они вышли из открытого концертного зала пансионата на улицу и не спеша побрели к дальнему краю пляжа.
Там, за спиной, вновь звучала прекрасная музыка, ночное небо рассекали лучи прожекторов.
А у моря было тихо и спокойно: нежный плеск волны перекликался с беззвучным шепотом звезд. А, может, это прибой смывал чьи-то старательно построенные песчаные замки?
Ветер пах романтикой и мечтой о дальних странствиях. Или просто пересоленой рыбой с привкусом горечи выброшенных на берег темно-бурых водорослей. У каждого свое восприятие.
- Ты сегодня не такая, как обычно… - задумчиво проговорил Ромка, легонько сжимая кончики Женькиных пальцев.
И это ни к чему не обязывающее прикосновение было трогательным и таким… желанным?
- И какая?
- Взрослая, - вздохнул он, ступая на деревянную пляжную дорожку. – Серьезная. Уверенная в себе. Успешная.
Людей рядом не было совсем: то ли все пансионатчики смотрели представление, то ли сидели в летних кафе. А, может, давно видели десятые сны?
- Это, как раз, и есть мое обычное состояние! – звонко рассмеялась Женька. Впечатление, произведенное на Ромку, радовало и одновременно добавляло в кровь пьянящего азарта: – Говорила же, на курорте со мной что-то странное творится, морской воздух виноват, не иначе!
- Возможно. Но я-то привык видеть в тебе строптивого подростка: бесшабашного, изменчивого, словно морской ветер, каждую минуту готового то на шалости, то на подвиги. И вдруг ты… В голове вертится ассоциация с этим образом, но никак не ухвачу.
- Шахматная королева?
- Точно! Красиво, но непривычно до жути.
Женька опять рассмеялась, ловко стянула туфлю с правой ноги, попрыгала на ней, затем сняла левую и бросила обувку на дорожку:
- Не боись! Королева оказалась самозванкой! Как же здорово босиком, просто кайф!
И, подвернув платье, помчалась по песку к кромке прибоя. Впрыгнула, разбрасывая в стороны тучу мелких брызг, и побрела по мелководью. Волна накатывала, шлепая ее по голым коленкам, периодически нахально пыталась забраться выше – под юбку.
И Женька, жалея дорогой наряд, подкатила его еще выше - радикально высоко, едва-едва прикрывая край трусиков. А, может, и не прикрывая – все равно ночь, темно и ничего особо не разглядишь!
- Теперь узнаю! – Ромка догнал с туфлями подмышкой, скользнул нескромным взглядом по ее ногам и, улыбаясь, пошел рядом по берегу. – А я тебе писал, между прочим. Несколько раз. Не видела или принципиально решила игнорить?
Женька невольно погладила переброшенную через плечо сумочку:
- Не видела. Честно. Поставила беззвучный режим и телефон с начала представления еще не доставала. Ты что-то хотел?
Ромка рассмеялся:
- Хотел, хотел и перехотел хотеть! Сусанина, поржать не желаешь?
Женька поболтала ногой, создавая крутой водоворот:
- Рассказывай! Насчет поржать я завсегда за!
- Посидим?
Ромка остановился, присел на корточки, набрал горсть песка и, медленно разжимая пальцы, тонкой струйкой сыпал его в воду. Это было похоже на древние часы: песчинки падали и падали, будто отсчитывая… секунды?.. года?.. тысячелетия?
- Твоя типично подростковая выходка в кафе – задумчиво начал он, - проассоциировать распространенное в тюрских языках название «елдыз» - «звезда» с русским похабным словом. И вроде бы улыбнуться и забыть, но я почему-то зацепился. Что за сверхспособность в тебе? Отчего заставляешь окружающих думать, размышлять, докапываться до сути вещей? Даже по такому глупейшему поводу?
Женька выбралась на берег и плюхнулась рядом с Ромкой на край деревянной дорожки-мостика. Море заурчало и нежно облизало волной ее ступни.
- И как – докопался? – понимающе улыбнулась она.
- Да. Сидел с Дашкой, чтобы не слушать тупую болтовню, полез в интернете смотреть происхождение слов. И представляешь – ты была права! Они родственны! И восходят к древнеперсидскому корню, означающему «начало» или «рождение». Вполне прилично все, даже странно - откуда взялась нецензурщина?
- Тебя нужно с Линкой познакомить, подругой моей! – рассмеялась Женька, зачерпнула в пригоршню воды и брызнула в Ромку. – Она тоже обожает филологические казусы!
Но потом обхватила руками колени и, положив на них подбородок, задумалась всерьез. Уже убывающая луна чертила по морской глади желто-белую пунктирную линию, и мысль скользила по ней, устремляясь за горизонт пространства и времени:
- Полагаю, дело не в филологии, а в законах исторического развития. У цивилизаций древности в ходу были языческие культы, связанные с зачатием и рождением. И подобные термины были не просто приличными – сакральными. Но с принятием христианства или ислама – не суть – отношение к ним изменилось, превращая из священных понятий в ругательные. Сто процентов именно по этому слову не дам, но очень похоже на то.
Море одобрительно булькнуло, словно подтверждая ее догадку и схлынуло, оставляя на ногах пенные пузырьки.
- Откуда ты все это знаешь, Женек?! – изумленно посмотрел на нее Ромка.
- Папа – историк, специализируется по дохристианскому периоду Руси. Давно, правда, исследованиями не занимается – по состоянию здоровья, но кое-что помню из его рассказов.
В этот момент со стороны концертной площадки донесся характерный шум, похожий на бурные аплодисменты. Очевидно, это закончилось водное шоу.
- Гляди, небесные фонарики! – восторженно выдохнула Женька, указывая глазами на медленно поднимающиеся ввысь светящиеся точки. – Красиво как…
Ромка сел рядом с Женькой, взял ее за руку:
- Столетия – фонарики! о, сколько вас во тьме,
На прочной нити времени, протянутой в уме!
Огни многообразные, вы тешите мой взгляд...
То яркие, то тусклые фонарики горят.
- Валерий Брюсов, - улыбнулась Женька в ответ и встретилась с ним взглядом. – Спасибо.
- Не за что. Я помню, что ты любишь «Серебряный век».
Женьке было сказочно хорошо. Так, как не было уже очень давно. А, может, и никогда.
Море плескалось, щекоча голые пятки, ветерок поил солено-пряным коктейлем, а по небу плыли яркие фонарики, выстроившееся причудливым клином, словно рисуя витиеватую фразу на древнем языке.
Рука Ромки скользнула вверх и обняла Женьку:
- Наверное, это дико сложно – отрекаться от обычаев предков и принимать новую веру… Наших пра-пра-пра это ведь тоже коснулось.
- Зато в цивилизационном смысле – скачок в развитии, - вздохнула Женька и прижалась щекой к Ромкиному плечу. – Да, есть и другие мнения, но основной вывод этот. Иногда нужно вовремя уйти от старого.
- Умение вовремя уйти – вообще ценная вещь, - Ромкино дыхание коснулось ее волос. - Честно признать, что перспектив нет, и дальше будет только хуже. И это не только глобальных событий касается. Отдельного человека тоже. Я, например, считаю, что вовремя бросил профессиональный спорт – на пике, именно тогда, когда было нужно. И вовремя перестал играть в КВН. И… Надеюсь, сейчас тоже успел. Даже дважды надеюсь: и что ушел, и что вовремя.
- Ром, ты о чем? – Женька повернула голову и недоуменно посмотрела на него.
- Да так, ни о чем… - улыбнулся Ромка и уставился на ее губы. – Мысли вслух, не обращай внимания. Лучше скажи – не против чисто дружеского поцелуя?
Женька слегка обалдела. Нет, она понимала дружеские поцелуи – в щечку, например. Но Ромка за время сегодняшней прогулки по Сочи делал это раз десять, наверное. И разрешения не спрашивал.
И стало удивительно любопытно, что он имеет в виду. Просто очень-очень, до безудержу!
Но внешне она вновь прилипла взглядом к небу, где в черной глубине тонули превратившиеся в точки фонарики, и лишь легонько наклонила голову в знак согласия.
Ромка прижался губами к ее губам. Легко и совершенно невинно – так целуют родителей или близких родственников. Иногда лучшую подругу - например, поздравляя с днем рождения.
- Спасибо за чудесный вечер! – прошептал он. – Где-то там, на краю земли, я буду вспоминать о нем. Море, небесные фонарики… и тебя.
«Он прощается со мной! – поняла Женька. – Что ж, это лучшее расставание, которое у меня было. Честно и красиво».
Она сидела, как сидела, и смотрела на звезды. Странно, но ни обиды, ни горечи не ощущалось. Женьке было необыкновенно легко и как-то… Безмятежно? Умиротворенно? Сложно подобрать правильное слово. Словно сейчас она была где-то там – среди звезд и галактик, на стыке других миров. Не здесь.
Женька парила в невесомости, наслаждаясь ей, пробуя на вкус. Ее губы мечтательно приоткрылись. Сами собой. Совсем чуть-чуть.
Но Ромка почувствовал это, и его ладони, лежащие на Женькиных плечах, напряглись. Он требовательно заглянул в глаза, ища ответ, но Женька так и сидела с приоткрытыми губами и смотрела мимо него. И, лишь вдалеке, на самом краешке сознания промелькнула по-детски озорная мысль:
«Интересно, что будет делать Ромка дальше? Сорвется или..?»
Ромка сорвался. Шумно вдохнул, сгреб ее в охапку и поцеловал по-настоящему: долго и откровенно. Не спеша изучал, ласкал языком, играл губами. Женька знавала разные поцелуи: нежные и страстные, легкие и горячие, умело подводящие к…
