И прижалась к Ромкиному плечу:
- Но, надеюсь, что не могу. Убивать то есть. Точнее, что никогда не узнаю, могу или нет. Прабабушка моя немецкого солдата кухонным ножом зарезала, когда тот к ней полез. Папа говорит, я на нее похожа. И если генетическая память существует…
- Думаю, про генетическую память – сказки! – Ромка обнял подругу и поцеловал куда-то в висок. – И время тогда другое было. Но занятная ты, Женек, куда ни кинь – кругом сюрпризы. Давай уже, признавайся до конца! Может, у тебя еще дед колдуном был, а бабушка – принцессой из другого мира? Не боись, я уважаю фэнтези!
Друзья, оглядываясь по сторонам, осторожно миновали опасный переход. Женька улыбнулась: по-доброму, но с грустью:
- Не, обычные они были. Совсем. Бабушка пекарем работала. Дедушка на флоте служил. Колдуном точно не был, но сверхспособностью обладал: виртуозно умел швартовать катер во время шторма. Это целая наука: подходить к пристани под нужным углом, маневрировать, правильно рассчитывать инерцию. При отвальном ветре одна тактика, при прижимном – другая.
- Ого! – изумленно посмотрел на нее Ромка. – Моторным катером доводилось управлять и не раз. На веслах тоже ходил. Но подобной магии не обучен. А у тебя на судовождение тоже генетическая память?
- Нет, конечно! – Женька беззаботно тряхнула волосами. – Я на лодке сто лет не каталась, со времен далекого детства. Просто помню кое-что из дедушкиных рассказов.
- Да, я деда тоже часто вспоминаю, - вздохнул Ромка. – Мы очень близки были, понимали друг друга с полуслова. Но на всякий случай, я запомнил: в море с тобой выходить можно, а нож лучше в руки не давать.
Женька рассмеялась.
Друзья свернули с центральной улицы на боковую, более узкую, потом еще раз, и еще. Наконец, нырнули в кривой переулок и уперлись в тупик. Вверх из него вела довольно крутая лестница – без перил, но с уже достаточно стертыми от времени ступенями.
Ромка задрал голову, оценивая подъем.
- Что, Сусанина – посмотрим на Сочи с высоты? – воодушевился он и, не дожидаясь ответа, потянул подругу к лестнице. – А не чистая физиология – это, по-твоему, как?
Женьке вдруг стало весело - превесело. А еще вновь накрыла та самая парящая, невесомая нежность. Будто ее оставили присмотреть за малышом – почемучкой, который без конца задает глупые вопросы и просит объяснить что-то само собой разумеющееся.
- Должно быть что-то еще, - улыбнулась она. - Понимание, забота, легкость в общении, похожие интересы.
- Как со мной?
Женька снова улыбнулась, но промолчала.
Они поднимались шаг за шагом, выше и выше. Увлекательное приключение: от взгляда вниз захватывало дух, пересоленный ветер царапал лицо, нога скользила по надщербленной ступеньке, но рядом был Ромка – надежный, уверенный, с ним не страшно.
- Ты не ответила! – сбивчиво шептал он, разгоряченный крутым подъемом: - Общение, внимание… Как со мной? Не бойся, не пристаю. Понять хочу, мы же друзья?
- Ром, ну откуда я знаю, так или не так! – честно ответила Женька и, развернувшись, посмотрела вниз.
- Не хочешь усложнять?
- Нет, просто до меня долго доходит! – рассмеялась она и примирительно погладила Ромку по руке. – Знаешь, как в анекдоте про жирафа, до которого на третий день?
- Сегодня третий день, если что.
- Я мега жираф!
- Никогда бы не подумал! – Ромка притянул ее к себе и обнял, закрывая от ветра. - Наоборот, кто-то меня тугодоходящим называл. Не помнишь, кто?
Женька опять рассмеялась. Ромка был близко-близко - так, что стук его сердца ощущался кожей. И прижимался довольно откровенно. Но Женька не стала выдираться из его рук. Во-первых, с Ромкой было тепло и уютно. А во-вторых… Совсем уж по-детски обращать внимание на такие мелочи!
Открывшийся вид был на редкость живописный: те же пальмы, полоска бирюзового моря вдали, сливающаяся с почти таким же по цвету небом. А рядом убогие одноэтажные домишки, дощатые сараи, увитый диким виноградом полуразваленный забор, под кривым столбом гора слежавшегося строительного мусора. В грязном тупичке ютился железный вагончик-бытовка, рядом стояла пара автомобилей класса «рухлядь».
- Ничего себе! – удивился Ромка. – И не думал, что в Сочи осталось нечто подобное. Вроде отстроился город, как картинка.
- Приглашаем на увлекательную пешую экскурсию «Трущобы и фавелы Сочи»! – весело прокомментировала Женька.
- Лишь бы не бомж-тур «Пять звездюлей», - буркнул Ромка, оглядываясь на целую ораву типичных выходцев из Центральной Азии, высыпавшихся, как горох, из фанерного домика. – Тут общага нелегалов. И, кажется, не одна.
Он решительно потащил Женьку дальше вверх.
Друзья выскочили на небольшую площадь: пятиэтажки времен позднего СССР, небольшой сквер и вполне современная остановка автобуса с портами для зарядки мобильных телефонов.
Женька остановилась и, словно собака-ищейка, потянула носом воздух:
- Шашлыком пахнет!
Ветерок и в самом деле щекотал ноздри восхитительным ароматом жаренного на углях мяса, щедро приправленного острыми южными специями.
- И точно, - улыбнулся Ромка и, обняв ее за плечи, развернул в пол-оборота: - Вон кафешка. Вроде приличная. Зайдем?
Друзья нырнули под вычурную деревянную вывеску. Летняя площадка радовала вьющимися розами в переносных кадках и плетеной мебелью. Посетителей почти не было.
Женька с Ромкой заказали острую похлебку, овощи с гриля и двойную порцию шашлыка.
- А это подарок от заведения! – официант – совсем молодой парнишка в ярко-красной футболке поставил на стол широкое блюдо с лавашом.
Женька тут же ухватила верхнюю лепешку, свернула трубочкой и макнула в соус.
- Обалдеть! – прищурив глаза от удовольствия, проговорила она. – Просто сказочная вкуснота! Никогда не ела ничего подобного!
Лаваш был тоненьким и очень нежным с мягким, пряно-сливочным вкусом и натурально таял во рту. Ромка последовал примеру подруги и одобрительно причмокнул. Затем зачерпнул ложку похлебки и отправил в рот.
Женька попробовало варево – оно было вкусным, сытным, с зеленью и кусочками печеных овощей, но чрезвычайно перченым. Красным перцем. Чили.
Сразу вспомнилось про Ромкину аллергию, и Женька с тревогой посмотрела на друга. Но тот ел похлебку, как ни в чем не бывало – не краснел, не чихал и не чесался.
«У него что – только когда перец в чипсах аллергия? – удивленно подумала она. – А так нет?»
Но, заметив, как Ромка налегает на лаваш, Женька отбросила размышления и подключилась к активному поеданию лепешек. Неудивительно, что вскоре тарелка опустела.
Ромка оглянулся в поисках официанта, но тот куда-то запропастился.
- Пойду, закажу добавку! – встал он из-за стола.
- И соусов еще возьми! – уже наевшаяся Женька, тем не менее, бросала томные взгляды на тарелку с шашлыками: - И томатного, и сметанного!
Отсутствовал Ромка недолго.
Вернулся задумчивый, тихо-тихо присел на свое место.
- А где лаваш? – дожевывая кусок мяса, недовольно поинтересовалась Женька. – И куда макать?
- Там нет никого, - быстро проговорил Ромка. – Ни в зале, ни за стойкой. Персонал разбежался. И я подумал… да ну его, тот лаваш! И так наелись, а у нас еще ужин впереди.
- Илларионов, ты прямо как маленький! – Женька вытерла рот салфеткой и снисходительно посмотрела на Ромку. – На кухню заглянуть надо было. Таких вкусных лепешек в Москве не найдешь, одна резина, даже в дорогих ресторанах. Хочу душу отвести! Или у тебя деньги на «Ведьмаке» закончились? Не волнуйся, я оплачу.
- Все нормально у меня с деньгами! - фыркнул Ромка. – Просто…
- Сама схожу! – решительно поднялась она. – Заодно, в одно важное место заскочу.
- Жень, может не… - начал было Ромка, но Женька подхватила сумочку и уверенно направилась к входу в здание.
В помещении и впрямь было пустовато: если не считать трех шумных парней за столиком у окна. Работников кафе нигде не было видно.
Женька сходила в туалет – довольно чистый и приличный, подправила макияж, расчесала волосы и заново заколола их зажимом-прищепкой, в общем, провозилась минут десять.
Но персонал в зале за это время так и не появился. Женька решительно направилась за барную стойку и толкнула дверь в служебные помещения.
Она не сомневалась, что попадет на кухню: сюда вел пленительный, нежнейший аромат только что испеченного на тандыре лаваша. И, вытаращив глаза от открывшейся картины, замерла на пороге.
Нет, в противоположность расхожим страшилкам об антисанитарии в южных кафешках, кухня выглядела чистой и вполне современной. Кафельный пол сиял чистотой, разделочные столы блестели.
На поваре… или кухонном рабочем? – внушительных размеров мужчине лет сорока – была новенькая флизелиновая шапочка, полностью закрывающая волосы, и бахилы. Все согласно требованиям СанПиНа. Но на этом уступка тем самым санитарным нормам и правилам оканчивалась.
Потому как из прочей одежды повара Женька разглядела исключительно трусы – черные, широкие, с разрезами по бокам. И все. Зато имела место быть густо поросшая волосами грудь, огромный бочкообразный живот с кучерявой дорожкой вниз от пупка и мохнатые ноги.
На столе перед поваром лежали аккуратные колобки теста. Он брал один из них, укладывал на свой огромный, лоснящийся от пота, живот, и быстро-быстро разглаживал пальцами в тонюсенькую лепешку.
Рядом на открытой печи сушился уже готовый лаваш.
Женьку охватило странное, двоякое чувство: смесь восхищения от виртуозной работы подушечками пальцев, которой позавидовал бы профессиональный пианист, и ужаса от осознания того, что именно она только что ела.
Женька пару раз готовила лаваш дома по рецептам из Интернета: сушила на сковородке без масла, предварительно раскатав скалкой. Хотя слышала, что настоящее мастерство – это именно разминать лепешку руками. Но чтобы так…
С кухни ее сдуло ураганом. Женька вылетела на улицу и с размаху шлепнулась на плетеный стульчик, заставив тот жалобно скрипнуть.
- Что, видела? – оценил Ромка растрепанный вид подруги. – И я видел.
- Ненавижу лаваш! – Женька обиженно отодвинула блюдо с недоеденным шашлыком. – Никогда больше эту гадость в рот не возьму!
- Забей, - улыбнулся Ромка и жестом подозвал наконец-то возникшего на площадке парнишку-официанта. – Остынешь. Хотя согласен, впечатлило. Меня после столовки в рабочем поселке трудно чем-то удивить, но на отдыхе ожидаешь чего-то другого…
Он приложил телефон к шустро подсунутому пареньком считывателю и просмотрел возникший на экране чек:
- Тем более за такие деньги!
Женька перегнулась через стол, чтобы посмотреть сумму, но Ромка рассмеялся и быстро закрыл экран ладонью:
- Не стоит, ты впечатлительная слишком!
Она успела прочитать на чеке только название забегаловки:
- Кафе «Елдыз».
И злобно фыркнула:
- Надо было вывеску внимательно читать! Нормальное место «елдызом» не назовут. Сразу похабные частушки вспоминаются!
Ромка опять захлебнулся смехом и встал из-за стола:
- Вообще-то «елдыз» по-турецки «звезда». Ты что – ни разу не отдыхала в Турции? Там это распространенное название.
- Нет. Ни разу, - смутилась Женька. – Я и в Сочи впервые. На море разве что в далеком детстве была – в Крыму с родителями.
- Понятно… - Ромка посмотрел на нее с сочувствием, но в глазах плясали знакомые чертики. - Хотя по-татарски «звезда» так же. И по-казахски как-то похоже. Сусанин-герой в своем репертуаре – одни шалости и глупости на уме. А частушек… пикантных много знаешь?
- У меня руководителем хора был полковник запаса! – гордо заявила Женька и показала другу язык. – Плюс студенческий фольклор.
- Ого! Тогда понятно, чего он вас по воинским частям на гастроли возил. Эх, раздобыть бы гитару и устроить посиделки!
- Нас тогда на утро из пансионата выселят! – сурово отозвалась Женька. Она вытерла рот салфеткой, достала косметичку и освежила губы блеском: - И вообще, Илларионов! Что это у нас за культурная программа: то кусты, то сектанты, то прогулки по трущобам? В Сочи столько всего интересного, а мы еще ничего толком не видели!
- Завтра начнем новую жизнь! – убежденно заявил Ромка. – Обещаю.
На ужин Женька с Ромкой все-таки попали, хотя и пришли в самом конце, когда столовая практически опустела.
Кушать не хотелось – ограничились чаем с печением.
Оба сидели в телефонах: Женька наконец-то добралась до соцсетей – читала новости, лайкала свежие фото подруг.
Ромка с кем-то лениво переписывался.
Когда друзья вышли из столовой, в глаза ударил яркий свет прожектора, но тут же переместился в небо, где гуляли, скрещиваясь, разноцветные лучи. Словно невидимые волшебники устроили среди звезд эпический поединок и отчаянно разили друг друга магическими потоками.
- Это для вечернего представления аппаратуру настраивают! – Женька восторженно ухватила Ромку за локоть. – Водное шоу! Сегодня в нашем пансионате, я рекламу видела. Очень хочу посмотреть! Пойдем?
- Посмотрим, обязательно! – согласился Ромка, но почему-то отвел взгляд.
Женька решила сделать для вечернего мероприятия эффектную прическу: разделить волосы на отдельные пряди, а потом собрать в оригинальный пучок – цветок с шестью лепестками. Она как раз заканчивала действо, держа в зубах сразу несколько заколок-невидимок, когда раздался знакомый стук в окно.
Женька бросила взгляд на часы – было двадцать пять минут десятого.
- Красиво! – оценил Ромка ее усилия, привычно устраиваясь на кровати. – Хоть сейчас на великосветский бал!
Женька зарделась от похвалы и ловко пришпилила невидимкой очередной непослушный локон.
- Но я с тобой не пойду, - неожиданно продолжил он. – Дашке пообещал уже.
Женька возмущенно сверкнула глазами. И дело было даже не в когтистом звере, привычно принявшем боевою стойку. Ладно, физиология, но идти на водное шоу… с кем попало… не по-дружески это!
Ромка перехватил ее взгляд в зеркале и покровительственно улыбнулся:
- Извини. Я же не знал, что ты так загоришься! Думал, как всегда, на море побежишь. Не волнуйся, сюда ее приводить не буду, знаю, что ревнуешь. У них с Сашкой двухместный номер, все путем.
Женька обиженно засопела: Ромкина наглость и самодовольство били все мыслимые и немыслимые рекорды.
- Но не бойся, одна не останешься: попрошу Ваньку, он с удовольствием составит тебе компанию.
- Какой еще Ванька?! – фыркнула Женька, заканчивая работу с прической. Оставалось только смазать волосы пенкой для фиксации, чтобы лучше держалось. – Очередной неадекват?
- Нормальный парень, - примирительно проговорил Ромка. – Аналитиком в банке работает. Я с ним на утренней пробежке познакомился. Правда, он маленького роста, заикается немного и…
Ромка сладко зевнул, прикрывая ладошкой рот, и потянулся:
- Зато готов жениться. В перспективе. Я узнавал.
Женька гневно засопела и собралась высказать Ромке все, что думает о нем и его протеже, но внезапно раздался стук в дверь.
- Евгения, это я, Александр! – послышался из коридора приятный мужской баритон.
- А это еще кто?! – чуть ли не подскочил Ромка, оглядываясь на дверь. От его ленивой расслабленности не осталось и следа.
- Тот, с кем я пойду на представление! – прошептала Женька, удовлетворенно наблюдая в Ромкиных глазах что-то удивительно знакомое. Или кого-то? - Ром, иди к себе, не хотелось бы лишних объяснений.
И произнесла громко нарочито-радостным голосом:
- Минутку, сейчас открою!
- Но, надеюсь, что не могу. Убивать то есть. Точнее, что никогда не узнаю, могу или нет. Прабабушка моя немецкого солдата кухонным ножом зарезала, когда тот к ней полез. Папа говорит, я на нее похожа. И если генетическая память существует…
- Думаю, про генетическую память – сказки! – Ромка обнял подругу и поцеловал куда-то в висок. – И время тогда другое было. Но занятная ты, Женек, куда ни кинь – кругом сюрпризы. Давай уже, признавайся до конца! Может, у тебя еще дед колдуном был, а бабушка – принцессой из другого мира? Не боись, я уважаю фэнтези!
Друзья, оглядываясь по сторонам, осторожно миновали опасный переход. Женька улыбнулась: по-доброму, но с грустью:
- Не, обычные они были. Совсем. Бабушка пекарем работала. Дедушка на флоте служил. Колдуном точно не был, но сверхспособностью обладал: виртуозно умел швартовать катер во время шторма. Это целая наука: подходить к пристани под нужным углом, маневрировать, правильно рассчитывать инерцию. При отвальном ветре одна тактика, при прижимном – другая.
- Ого! – изумленно посмотрел на нее Ромка. – Моторным катером доводилось управлять и не раз. На веслах тоже ходил. Но подобной магии не обучен. А у тебя на судовождение тоже генетическая память?
- Нет, конечно! – Женька беззаботно тряхнула волосами. – Я на лодке сто лет не каталась, со времен далекого детства. Просто помню кое-что из дедушкиных рассказов.
- Да, я деда тоже часто вспоминаю, - вздохнул Ромка. – Мы очень близки были, понимали друг друга с полуслова. Но на всякий случай, я запомнил: в море с тобой выходить можно, а нож лучше в руки не давать.
Женька рассмеялась.
Друзья свернули с центральной улицы на боковую, более узкую, потом еще раз, и еще. Наконец, нырнули в кривой переулок и уперлись в тупик. Вверх из него вела довольно крутая лестница – без перил, но с уже достаточно стертыми от времени ступенями.
Ромка задрал голову, оценивая подъем.
- Что, Сусанина – посмотрим на Сочи с высоты? – воодушевился он и, не дожидаясь ответа, потянул подругу к лестнице. – А не чистая физиология – это, по-твоему, как?
Женьке вдруг стало весело - превесело. А еще вновь накрыла та самая парящая, невесомая нежность. Будто ее оставили присмотреть за малышом – почемучкой, который без конца задает глупые вопросы и просит объяснить что-то само собой разумеющееся.
- Должно быть что-то еще, - улыбнулась она. - Понимание, забота, легкость в общении, похожие интересы.
- Как со мной?
Женька снова улыбнулась, но промолчала.
Они поднимались шаг за шагом, выше и выше. Увлекательное приключение: от взгляда вниз захватывало дух, пересоленный ветер царапал лицо, нога скользила по надщербленной ступеньке, но рядом был Ромка – надежный, уверенный, с ним не страшно.
- Ты не ответила! – сбивчиво шептал он, разгоряченный крутым подъемом: - Общение, внимание… Как со мной? Не бойся, не пристаю. Понять хочу, мы же друзья?
- Ром, ну откуда я знаю, так или не так! – честно ответила Женька и, развернувшись, посмотрела вниз.
- Не хочешь усложнять?
- Нет, просто до меня долго доходит! – рассмеялась она и примирительно погладила Ромку по руке. – Знаешь, как в анекдоте про жирафа, до которого на третий день?
- Сегодня третий день, если что.
- Я мега жираф!
- Никогда бы не подумал! – Ромка притянул ее к себе и обнял, закрывая от ветра. - Наоборот, кто-то меня тугодоходящим называл. Не помнишь, кто?
Женька опять рассмеялась. Ромка был близко-близко - так, что стук его сердца ощущался кожей. И прижимался довольно откровенно. Но Женька не стала выдираться из его рук. Во-первых, с Ромкой было тепло и уютно. А во-вторых… Совсем уж по-детски обращать внимание на такие мелочи!
Открывшийся вид был на редкость живописный: те же пальмы, полоска бирюзового моря вдали, сливающаяся с почти таким же по цвету небом. А рядом убогие одноэтажные домишки, дощатые сараи, увитый диким виноградом полуразваленный забор, под кривым столбом гора слежавшегося строительного мусора. В грязном тупичке ютился железный вагончик-бытовка, рядом стояла пара автомобилей класса «рухлядь».
- Ничего себе! – удивился Ромка. – И не думал, что в Сочи осталось нечто подобное. Вроде отстроился город, как картинка.
- Приглашаем на увлекательную пешую экскурсию «Трущобы и фавелы Сочи»! – весело прокомментировала Женька.
- Лишь бы не бомж-тур «Пять звездюлей», - буркнул Ромка, оглядываясь на целую ораву типичных выходцев из Центральной Азии, высыпавшихся, как горох, из фанерного домика. – Тут общага нелегалов. И, кажется, не одна.
Он решительно потащил Женьку дальше вверх.
Друзья выскочили на небольшую площадь: пятиэтажки времен позднего СССР, небольшой сквер и вполне современная остановка автобуса с портами для зарядки мобильных телефонов.
Женька остановилась и, словно собака-ищейка, потянула носом воздух:
- Шашлыком пахнет!
Ветерок и в самом деле щекотал ноздри восхитительным ароматом жаренного на углях мяса, щедро приправленного острыми южными специями.
- И точно, - улыбнулся Ромка и, обняв ее за плечи, развернул в пол-оборота: - Вон кафешка. Вроде приличная. Зайдем?
Друзья нырнули под вычурную деревянную вывеску. Летняя площадка радовала вьющимися розами в переносных кадках и плетеной мебелью. Посетителей почти не было.
Женька с Ромкой заказали острую похлебку, овощи с гриля и двойную порцию шашлыка.
- А это подарок от заведения! – официант – совсем молодой парнишка в ярко-красной футболке поставил на стол широкое блюдо с лавашом.
Женька тут же ухватила верхнюю лепешку, свернула трубочкой и макнула в соус.
- Обалдеть! – прищурив глаза от удовольствия, проговорила она. – Просто сказочная вкуснота! Никогда не ела ничего подобного!
Лаваш был тоненьким и очень нежным с мягким, пряно-сливочным вкусом и натурально таял во рту. Ромка последовал примеру подруги и одобрительно причмокнул. Затем зачерпнул ложку похлебки и отправил в рот.
Женька попробовало варево – оно было вкусным, сытным, с зеленью и кусочками печеных овощей, но чрезвычайно перченым. Красным перцем. Чили.
Сразу вспомнилось про Ромкину аллергию, и Женька с тревогой посмотрела на друга. Но тот ел похлебку, как ни в чем не бывало – не краснел, не чихал и не чесался.
«У него что – только когда перец в чипсах аллергия? – удивленно подумала она. – А так нет?»
Но, заметив, как Ромка налегает на лаваш, Женька отбросила размышления и подключилась к активному поеданию лепешек. Неудивительно, что вскоре тарелка опустела.
Ромка оглянулся в поисках официанта, но тот куда-то запропастился.
- Пойду, закажу добавку! – встал он из-за стола.
- И соусов еще возьми! – уже наевшаяся Женька, тем не менее, бросала томные взгляды на тарелку с шашлыками: - И томатного, и сметанного!
Отсутствовал Ромка недолго.
Вернулся задумчивый, тихо-тихо присел на свое место.
- А где лаваш? – дожевывая кусок мяса, недовольно поинтересовалась Женька. – И куда макать?
- Там нет никого, - быстро проговорил Ромка. – Ни в зале, ни за стойкой. Персонал разбежался. И я подумал… да ну его, тот лаваш! И так наелись, а у нас еще ужин впереди.
- Илларионов, ты прямо как маленький! – Женька вытерла рот салфеткой и снисходительно посмотрела на Ромку. – На кухню заглянуть надо было. Таких вкусных лепешек в Москве не найдешь, одна резина, даже в дорогих ресторанах. Хочу душу отвести! Или у тебя деньги на «Ведьмаке» закончились? Не волнуйся, я оплачу.
- Все нормально у меня с деньгами! - фыркнул Ромка. – Просто…
- Сама схожу! – решительно поднялась она. – Заодно, в одно важное место заскочу.
- Жень, может не… - начал было Ромка, но Женька подхватила сумочку и уверенно направилась к входу в здание.
В помещении и впрямь было пустовато: если не считать трех шумных парней за столиком у окна. Работников кафе нигде не было видно.
Женька сходила в туалет – довольно чистый и приличный, подправила макияж, расчесала волосы и заново заколола их зажимом-прищепкой, в общем, провозилась минут десять.
Но персонал в зале за это время так и не появился. Женька решительно направилась за барную стойку и толкнула дверь в служебные помещения.
Она не сомневалась, что попадет на кухню: сюда вел пленительный, нежнейший аромат только что испеченного на тандыре лаваша. И, вытаращив глаза от открывшейся картины, замерла на пороге.
Нет, в противоположность расхожим страшилкам об антисанитарии в южных кафешках, кухня выглядела чистой и вполне современной. Кафельный пол сиял чистотой, разделочные столы блестели.
На поваре… или кухонном рабочем? – внушительных размеров мужчине лет сорока – была новенькая флизелиновая шапочка, полностью закрывающая волосы, и бахилы. Все согласно требованиям СанПиНа. Но на этом уступка тем самым санитарным нормам и правилам оканчивалась.
Потому как из прочей одежды повара Женька разглядела исключительно трусы – черные, широкие, с разрезами по бокам. И все. Зато имела место быть густо поросшая волосами грудь, огромный бочкообразный живот с кучерявой дорожкой вниз от пупка и мохнатые ноги.
На столе перед поваром лежали аккуратные колобки теста. Он брал один из них, укладывал на свой огромный, лоснящийся от пота, живот, и быстро-быстро разглаживал пальцами в тонюсенькую лепешку.
Рядом на открытой печи сушился уже готовый лаваш.
Женьку охватило странное, двоякое чувство: смесь восхищения от виртуозной работы подушечками пальцев, которой позавидовал бы профессиональный пианист, и ужаса от осознания того, что именно она только что ела.
Женька пару раз готовила лаваш дома по рецептам из Интернета: сушила на сковородке без масла, предварительно раскатав скалкой. Хотя слышала, что настоящее мастерство – это именно разминать лепешку руками. Но чтобы так…
С кухни ее сдуло ураганом. Женька вылетела на улицу и с размаху шлепнулась на плетеный стульчик, заставив тот жалобно скрипнуть.
- Что, видела? – оценил Ромка растрепанный вид подруги. – И я видел.
- Ненавижу лаваш! – Женька обиженно отодвинула блюдо с недоеденным шашлыком. – Никогда больше эту гадость в рот не возьму!
- Забей, - улыбнулся Ромка и жестом подозвал наконец-то возникшего на площадке парнишку-официанта. – Остынешь. Хотя согласен, впечатлило. Меня после столовки в рабочем поселке трудно чем-то удивить, но на отдыхе ожидаешь чего-то другого…
Он приложил телефон к шустро подсунутому пареньком считывателю и просмотрел возникший на экране чек:
- Тем более за такие деньги!
Женька перегнулась через стол, чтобы посмотреть сумму, но Ромка рассмеялся и быстро закрыл экран ладонью:
- Не стоит, ты впечатлительная слишком!
Она успела прочитать на чеке только название забегаловки:
- Кафе «Елдыз».
И злобно фыркнула:
- Надо было вывеску внимательно читать! Нормальное место «елдызом» не назовут. Сразу похабные частушки вспоминаются!
Ромка опять захлебнулся смехом и встал из-за стола:
- Вообще-то «елдыз» по-турецки «звезда». Ты что – ни разу не отдыхала в Турции? Там это распространенное название.
- Нет. Ни разу, - смутилась Женька. – Я и в Сочи впервые. На море разве что в далеком детстве была – в Крыму с родителями.
- Понятно… - Ромка посмотрел на нее с сочувствием, но в глазах плясали знакомые чертики. - Хотя по-татарски «звезда» так же. И по-казахски как-то похоже. Сусанин-герой в своем репертуаре – одни шалости и глупости на уме. А частушек… пикантных много знаешь?
- У меня руководителем хора был полковник запаса! – гордо заявила Женька и показала другу язык. – Плюс студенческий фольклор.
- Ого! Тогда понятно, чего он вас по воинским частям на гастроли возил. Эх, раздобыть бы гитару и устроить посиделки!
- Нас тогда на утро из пансионата выселят! – сурово отозвалась Женька. Она вытерла рот салфеткой, достала косметичку и освежила губы блеском: - И вообще, Илларионов! Что это у нас за культурная программа: то кусты, то сектанты, то прогулки по трущобам? В Сочи столько всего интересного, а мы еще ничего толком не видели!
- Завтра начнем новую жизнь! – убежденно заявил Ромка. – Обещаю.
Глава 20. День третий. Водное шоу
На ужин Женька с Ромкой все-таки попали, хотя и пришли в самом конце, когда столовая практически опустела.
Кушать не хотелось – ограничились чаем с печением.
Оба сидели в телефонах: Женька наконец-то добралась до соцсетей – читала новости, лайкала свежие фото подруг.
Ромка с кем-то лениво переписывался.
Когда друзья вышли из столовой, в глаза ударил яркий свет прожектора, но тут же переместился в небо, где гуляли, скрещиваясь, разноцветные лучи. Словно невидимые волшебники устроили среди звезд эпический поединок и отчаянно разили друг друга магическими потоками.
- Это для вечернего представления аппаратуру настраивают! – Женька восторженно ухватила Ромку за локоть. – Водное шоу! Сегодня в нашем пансионате, я рекламу видела. Очень хочу посмотреть! Пойдем?
- Посмотрим, обязательно! – согласился Ромка, но почему-то отвел взгляд.
Женька решила сделать для вечернего мероприятия эффектную прическу: разделить волосы на отдельные пряди, а потом собрать в оригинальный пучок – цветок с шестью лепестками. Она как раз заканчивала действо, держа в зубах сразу несколько заколок-невидимок, когда раздался знакомый стук в окно.
Женька бросила взгляд на часы – было двадцать пять минут десятого.
- Красиво! – оценил Ромка ее усилия, привычно устраиваясь на кровати. – Хоть сейчас на великосветский бал!
Женька зарделась от похвалы и ловко пришпилила невидимкой очередной непослушный локон.
- Но я с тобой не пойду, - неожиданно продолжил он. – Дашке пообещал уже.
Женька возмущенно сверкнула глазами. И дело было даже не в когтистом звере, привычно принявшем боевою стойку. Ладно, физиология, но идти на водное шоу… с кем попало… не по-дружески это!
Ромка перехватил ее взгляд в зеркале и покровительственно улыбнулся:
- Извини. Я же не знал, что ты так загоришься! Думал, как всегда, на море побежишь. Не волнуйся, сюда ее приводить не буду, знаю, что ревнуешь. У них с Сашкой двухместный номер, все путем.
Женька обиженно засопела: Ромкина наглость и самодовольство били все мыслимые и немыслимые рекорды.
- Но не бойся, одна не останешься: попрошу Ваньку, он с удовольствием составит тебе компанию.
- Какой еще Ванька?! – фыркнула Женька, заканчивая работу с прической. Оставалось только смазать волосы пенкой для фиксации, чтобы лучше держалось. – Очередной неадекват?
- Нормальный парень, - примирительно проговорил Ромка. – Аналитиком в банке работает. Я с ним на утренней пробежке познакомился. Правда, он маленького роста, заикается немного и…
Ромка сладко зевнул, прикрывая ладошкой рот, и потянулся:
- Зато готов жениться. В перспективе. Я узнавал.
Женька гневно засопела и собралась высказать Ромке все, что думает о нем и его протеже, но внезапно раздался стук в дверь.
- Евгения, это я, Александр! – послышался из коридора приятный мужской баритон.
- А это еще кто?! – чуть ли не подскочил Ромка, оглядываясь на дверь. От его ленивой расслабленности не осталось и следа.
- Тот, с кем я пойду на представление! – прошептала Женька, удовлетворенно наблюдая в Ромкиных глазах что-то удивительно знакомое. Или кого-то? - Ром, иди к себе, не хотелось бы лишних объяснений.
И произнесла громко нарочито-радостным голосом:
- Минутку, сейчас открою!
