Она обхватила пальцами горлышко бутылки и стала совершать недвусмысленные скользящие движения.
— Ого! — Мэттью раззадорился. — Чертовка!
Гамбер и Вульф с обезоруживающим недоумением наблюдали за молодыми, пока Дэйв не встал со стула и не попытался уйти.
— Мне нужно домой. И мне нехорошо, — сказал он и задрожал.
— Что ты, что ты, Дэйв! — Вульф протянула к нему сухощавую руку в широком рукаве и разочарованно изогнула брови. — Останься, дорогой!
— Харош, дурачок! Сядь обратно! — рявкнула Лорен.
Парень задрожал ещё сильнее. Он приподнял руки — они ходили ходуном.
— Нет, мне реально нехорошо, я лучше пойду…
— Ночь же, — Элизабет вскочила. Подойдя, обхватила парня за плечи и насильно посадила обратно. — Не ходи никуда! Я позабочусь о тебе!
Дэйв был на волоске от паники. Свет люстры вдруг стал казаться ему ярче, лица находящихся в зале побелели и исказились до уродства. Он открыл рот, чтобы вскрикнуть, но что-то перекрыло воздух сначала в горле, потом в носу. Дэйв вцепился в стул, конвульсивно дёрнулся несколько раз и, закрыв глаза, обмяк. Он весь смялся под собственной тяжестью, живот выпятился, голова завалилась на одну сторону, а руки повисли.
— Вот ведь, — Вульф мягко коснулась его плеча, — опьянение наложилось на усталость, и, глядите, отключился!
Лорен скривила рот.
— Никогда не видела, чтоб от пива так торкнуло, — сказала и отхлебнула из своей бутылки.
— Забудь о толстяке! — вмешался Мэттью и нагнулся над столом.
— Уже забыла! — нагнулась ему навстречу Лорен.
— Расскажи мне, какие ощущения во время одержимости? — Взгляд Мэттью полыхал похотливым интересом. — Ты засунула себе туда голубя до того, как…
— Мэттью! — заглушил его Гамбер.
Вульф повела глазами. Лорен повернулась к старику и зловеще улыбнулась.
— А вам неинтересно, папаш?
Она допила пиво, обхватила горлышко губами и принялась посасывать.
— Я когда работал водителем такси, — Мэттью отвлекся от неё и стал рассказывать начальнику, — мне попалась одна клиентка, которая попросила довести её до госпиталя. Я её спрашиваю: "Не рожаете, случайно?". Она: "Нет, у меня обратный процесс". Я не понял, но поехал.
Лорен вдруг закатила глаза. Её повело вперёд, и она хряснулась об стол донышком бутылки, которая при этом наполовину вошла ей в рот.
— Наконец-то! — воскликнула Вульф.
Гамбер встал из-за стола, а Мэттью с пустой тарелкой потянулся к рёбрышкам, продолжая рассказывать:
— Короче, эта дама развлекалась с бутылкой, и та застряла у неё в заднице! Женщина о-о-очень медленно и осторожно вылезла из машины, пошла к дверям госпиталя, и я увидел, как из-под короткой юбки донышко торчит. Представляете? — Он с голодной поспешностью принялся вилкой сдирать с костей мясо и закидывать в рот. — Интересно, из-под чего бутылка была…
Вульф оглядела Лорен, лежащую щекой на пустой тарелке. Бутылка была у неё во рту.
— Эх, что ж мне приходится постоянно из тебя что-то вытаскивать!
Гамбер остановился возле Дэйва и приказал Мэттью:
— Займись им! А мне нужно переодеться…
— Стой-стой, дедуля! — окликнула его Вульф и подбежала. — Я выполнила свою часть сделки, и вот моё условие.
— Недостаточно того, что я разрешил тебе присутствовать при обряде? — вяло ответил Фредерик.
— Ну так я буду снимать! Чтоб не просто наблюдать!
— Ещё чего!
Вульф подступила к нему вплотную и грозно нахмурилась.
— Это мои студенты! Я поставила себя под удар и требую равноценного вознаграждения!
— После обряда такие мелочи перестанут иметь значение. Я буду всемогущим! А пока, так уж и быть, сделаю тебе одолжение, — Фредерик с высоты собственного роста посмотрел на низенькую старую Элизабет, в полумраке показавшуюся ему чуть лучше обычного. — Я до последнего не верил, что ты приведёшь их, и не выкинешь какую-нибудь подлянку. Ты меня приятно удивила, Элизабет. В этом старом теле ещё осталась моя молодая самоотверженная помощница. Жаль только, что под обвисшей грудью нет былой сочной груди, а под сморщившейся задницей — упругой тесной попки, которую я любил сжимать…
— Ты, сука, не меняешься, — Вульф скривила лицо.
— Я становлюсь только лучше!
Гамбер тронул её за подбородок и губами изобразил поцелуй.
Дэннис сидел на полу возле унитаза и пытался найти силы, чтобы подняться. Силы взять было не откуда, и он испытывал постыдную радость и облегчение от безысходности. Роуз заканчивала приготовления, её шаги за дверью отдавались дрожью в теле Дэнниса. Он решал, что делать, придумывал план, обдумывал варианты, но всё это отсекалось гильотиной боли.
— Для начала нужно встать.
Он зацепился за край ванны и со стоном встал. Голову потянуло обратно вниз, но тело удержало её и себя вертикально.
— Давай-давай! — шёпотом приказывал себе Дэннис. — А то демон придёт и заберёт у тебя всё.
— Ты не сможешь прятаться там вечно, — раздался голос Роуз из-за двери.
— Ты не сможешь прятаться здесь вечно, — повторил себе парень.
Он умылся ледяной водой, глубоко подышал минуту, вспомнил про обезболивающее, которое глупо потратил на унижение Мэттью, и в наказание захотел разбить голову об стену.
Выйдя в комнату, он увидел Роуз, стоявшую к нему спиной, лицом к окну. От люстры на её платье невесты лился пыльный жёлтый свет, но ни на толику не уменьшал неожиданной красоты. Обшитый кружевами корсет утягивал и без того тонкую талию, между перекрестиями лент виднелась белая кожа спины и выпирающие позвонки. Юбка длиной до пола напоминала перевёрнутый нераскрывшийся бутон полевого цветка, хранящий внутри всё самое ценное. Роуз оставила волосы распущенными, и только это напоминало Дэннису о ней прошлой, ради которой Дэннис боролся с желанием сбежать. Он собирался сказать комплимент, но вспомнил, что Роуз это не нужно, и сказал его только потому, что хотел сам:
— Ты красивая, как ангел.
Девушка обернулась. Волосы на её виске удерживала заколка из белых цветов. Вид бледного лица без макияжа пробудил в Дэннисе ноющее сожаление.
— Осталось тебе подготовиться, — сказала Роуз.
Она приблизилась, начала расстёгивать пуговицы его рубашки, потом скинула её с плеч, потянула вниз, достала из рукава правую руку, а на культе остановилась.
— Что такое? — Дэннис выплыл из задумчивости.
— Сделай сам, — попросила она и взялась за ремень на брюках.
— Это я тоже сделаю сам.
Через несколько молчаливых минут Дэннис стоял перед Роуз в одних трусах, стеснительно прикрываясь рукой. Она тронула холодными пальцами давнишний порез на его горячем теле, чего он не вытерпел и отступил. Дверца шкафа открылась сама, из неё вылетел тёмно-серый костюм на вешалке и завис сбоку от Дэнниса. Он покосился на него, потом на Роуз.
— Не хотела показывать раньше, — ответила она на молчаливый вопрос.
— Вот как ты умеешь…
— А ты не умеешь?
Дэннис задумался.
— Никогда не пробовал даже… Но что-то же должно было достаться мне от отца…
Костюм лёг на кровать.
— Как ты к нему относишься? — спросила Роуз.
— К костюму?
— К отцу.
Из шкафа вылетела рубашка насыщенного фиолетового цвета с длинными манжетами на запонках и воротником-стойкой. Она опустилась на кровать, но Дэннис тут же подхватил её и накинул на плечи.
— Твою мать! — ругнулся, когда испачкал рукав кровью, засовывая культю. — Проклятая рука! Чёрт бы её побрал! Долбаная рука!
Глаза его сверкнули от злости, он почувствовал всплеск сил, и даже боль отступила. Роуз помогла ему надеть рубашку и повторила вопрос:
— Как ты относишься к отцу?
Дэннис выдохнул.
— Разве не очевидно?
Девушка помотала головой. Взяла с кровати брюки и подала ему.
— Не знаю, — с недовольством ответил парень. — Я отношусь плохо ко всему, что делается против воли и приводит к плохим последствиям!
— История твоей жизни, — подметила Роуз, подавая ему френч с атласными вставками и фальш погонами.
Дэннис бухнулся на кровать и глубоко вздохнул.
— Моя жизнь — это сплошные промахи… Ошибки… И знаешь, что? Я давно понял, что у жизни нет смысла. Не совершишь ошибку ты — совершат врачи, которые будут спасать тебя от смерти, полицейские, подстрелившие тебя, потому что подумали, что у тебя пистолет. Суд совершит ошибку, расстреляв тебя вместо не пойманного серийного маньяка. Но самые первые ошибки в твоей жизни — это ошибки родителей… Большинство ведь имеет смутное представление о воспитании. И у детишек появляются комплексы, обиды, неврозы, неправильное представление мира, несчастные судьбы… Ошибка на ошибке. Даже если ты будешь стараться всё делать правильно, твою жизнь сломают другие…
— Гамбер сломал тебе жизнь?
Роуз обулась в белые туфли на каблуке.
— Отец, — ответил Дэннис.
Он надел френч и подошёл к зеркалу возле шкафа. В отражении был нарядный высокий мужчина с напряжённым от боли лицом и уставшим диковатым взглядом.
— Выглядишь соответствующе событию. — Из-за плеча Дэнниса высунулась голова с цветами.
— У этого человека взгляд такой, словно он ненавидит всех и вся, а особенно себя… — пробормотал Дэннис низким от недовольства голосом. — И такое лицо, словно он скоро умрёт…
Тонкие руки в белых перчатках скользнули по его груди и заключили её в объятья.
— Тебе это нужно, — сказала Роуз.
— Только не без чувств… А! Плевать!
Он развернулся и отчаянно крепко обнял её. Зажмурился и вдавил пальцы в бинты так сильно, что кровь закапала на белую юбку. Дэннис провёл культёй вверх по корсету, оставив на нём и на волосах девушки свою кровавую метку. Роуз оттолкнула его. Невидимая рука сдавила Дэннису горло и потянула вверх.
— Снова! Снова и снова ты предаёшь меня! — крикнула она не своим голосом. Глаза разгорелись красным, как огонь, которому дали пищу.
Дэннис перестал сопротивляться и выдавил:
— Почему ты не убьёшь меня? Убей и делай, что хочешь.
— Я не хочу даже ослаблять твою плоть! — Демон кинул его на кровать. — В тебе две части, и я должен считаться с каждой!
Роуз, взвизгнув, развернулась к зеркалу, и оно с громким хлопком треснуло.
Бальный зал преобразился. У зеркальных стен стояли вазы с цветами и зажжённые свечи. Их маленькие огоньки игриво вздрагивали, глядя на своё отражение, а сверху за ними наблюдали зловеще затенённые лица кариатид. В центре зала топтался Мэттью. Из пластикового ведёрка, зажатого подмышкой, он сыпал на пол белый порошок, вырисовывая большой круг и символы. Он то и дело наклонялся, чтобы сверится с листком под ногами. Элизабет Вульф ходила по залу со штативом и камерой, выбирая удачный ракурс для съёмки.
— Чёртова дура! Надо было купить две камеры! О! У меня же есть мобильник!
Она установила штатив у стены и с телефоном торопливо пошагала к стене напротив. Но на свою беду налетела на Гамбера. Тот оттолкнул её так грубо, что она вскрикнула и чуть не упала.
— Не мешайся! — рявкнул он на весь зал, и Мэттью вздрогнул. — Старая дрянь!
Вульф смиренно проглотила оскорбление и, как побитая собака, ретировалась.
Гамбер не мог застегнуть на шее мантию. Он рычал, скалился, словно застёжка — враг, и нужно её запугать. Наконец, всё получилось, и он принялся переставлять две подставки, на которых лежали книга заклинаний и ритуальный нож.
—Мистер Гамбер, у меня кончилась костная мука! — крикнул Мэттью и показал пустое ведёрко.
— Повремени пока с кровью, пусть сначала придут Роуз с Дэннисом.
— Хорошо.
Парень пошёл к стене оставить в неприметном месте ведро и попутно взглянуть на тёмные силуэты сидящих на стульях студентов. Они едва слышно дышали.
Роуз ждала в коридоре, а Дэннис в комнате последний раз собирался с мыслями. Он ощущал, как нарастают удары ужаса. Ему стало невыносимо жарко, он бросился к окну и рывком распахнул его. Холод ударил в мокрое лицо и грудь, причинив необычную боль. Дэннис пытался надышаться, чувствовал, как затхлость осени отравляет лёгкие, но ничего не мог поделать. Ему нужен был жгучий холод, чтобы наказать себя за панику.
Он медленно отошёл от окна и поплёлся к Роуз, стараясь не думать ни о чём. Она молча подцепила его под руку и повела по коридору к бальному залу.
Двери открылись. Все повернулись на вошедших. Пара шагнула ближе к центру зала, Роуз отпустила Дэнниса. Он с опущенной головой остался на месте.
— Приветствую, моя любовь! — Гамбер подплыл к девушке и взял её под руку. Она улыбнулась. — Прошу.
Он подвёл её ближе к ритуальному кругу, обставленному чёрными свечами в тех местах, где располагались символы, и подал знак Мэттью, облачённому в чёрную мантию до пола. Тот подошёл к Дэннису и схватил за руку.
— Не рыпайся, а то будет хуже.
В его руке оказался шприц. Он грубо задрал Дэннису рукав френча и сквозь разрез на рукаве рубашки воткнул иглу прямо в вену, которая даже в полутьме выделялась на фоне белой кожи. Когда кровь до конца заполнила колбу, Мэттью бросил его руку и отошёл. Дэннис с трудом опустил рукав френча и согнул руку в локте, чтобы остановить кровь. В глазах у него потемнело.
— Входи, моя любовь, — мягким услужливым голосом сказал Фредерик и ввёл девушку в центр круга. Сам отошёл к стене, где без сознания сидели Дэйв и Лорен. Дэннис разглядел, что руки и ноги их притянуты к стульям обычными строительными стяжками, а с запястий свисают трубки; по ним в железные чаши на полу скапывает кровь. Фредерик взял одну из чаш и тонкой струйкой, самозабвенно, стал выливать кровь на контур круга. Костная мука мгновенно превращалась в розовую кашицу. Дэннис зажал рот рукой и отвернулся.
Гамбер поставил пустую чашу на место и взял вторую. Скоро круг и символы были полностью завершены. Роуз кивнула, и старик отошёл к стойкам с ножом и книгой, возле которых стояла Вульф в бордовой мантии. Она мельком глянула на бледного Дэнниса, но не поймала его взгляда. Мэттью кровью из шприца очертил на полу вокруг стоек защищённое место и шагнул в него, присоединившись к Гамберу и Вульф.
— Встань рядом! — приказал Дэннису старик.
Тот повиновался. Он разглядел в раскрытой книге заклинания, которые отлично знал, увидел покоящийся на подставке нож и свою поблёскивающую на полу кровь.
— Защищаетесь? — спросил шёпотом и сквозь боль усмехнулся.
— Подстраховываюсь, — ответил Гамбер. — Твоя кровь не пустит к нам демона, если что-то пойдёт не так.
Дэннис неопределённо качнул головой.
— У вас ошибка в начертании символа, — он указал пальцем на круг в центре зала.
Гамбер выпучил глаза и повернулся к Мэттью по левую руку от себя.
— Да он подкалывает! — запротестовал тот.
Гамбер подавил злость и на несколько секунд закрыл глаза, сосредотачиваясь.
— Можем приступать, — напомнила о себе Роуз.
Дэннис непроизвольно глянул на неё растерянным взглядом. Под красным светом люстры девушка выглядела розовой куклой, неправильной невестой, но всё ещё необычайно красивой. Лицо её обрело живость, стало блаженно радостным. Внутри Дэнниса разлилось тепло. Он взялся за культю и стал смиренно выслушивать зловещее песнопение Гамбера.
— Мой Князь, несущий просвещение, тот, кто заставляет нас бороться и искать запретное, я приветствую тебя! Блаженны сильные, ибо унаследуют они землю, блаженны гордые, ибо они поразят Богов! Хвала тебе от сильных и страждущих тёмного благословения, мой Князь! Муем супрок маем се коб! Марсеп немойци мэр ни рутэнуф хе, цитлам орпа ику, интрэтэ ивон йэм! Итман сеплак, итман синигнас, итман цэших!
Старик умело выдерживал тональность, делал акценты на самых важных и сильных словах, славил Сатану, демонов и Ад так мастерски, что Элизабет и Мэттью впали в транс.
— Ого! — Мэттью раззадорился. — Чертовка!
Гамбер и Вульф с обезоруживающим недоумением наблюдали за молодыми, пока Дэйв не встал со стула и не попытался уйти.
— Мне нужно домой. И мне нехорошо, — сказал он и задрожал.
— Что ты, что ты, Дэйв! — Вульф протянула к нему сухощавую руку в широком рукаве и разочарованно изогнула брови. — Останься, дорогой!
— Харош, дурачок! Сядь обратно! — рявкнула Лорен.
Парень задрожал ещё сильнее. Он приподнял руки — они ходили ходуном.
— Нет, мне реально нехорошо, я лучше пойду…
— Ночь же, — Элизабет вскочила. Подойдя, обхватила парня за плечи и насильно посадила обратно. — Не ходи никуда! Я позабочусь о тебе!
Дэйв был на волоске от паники. Свет люстры вдруг стал казаться ему ярче, лица находящихся в зале побелели и исказились до уродства. Он открыл рот, чтобы вскрикнуть, но что-то перекрыло воздух сначала в горле, потом в носу. Дэйв вцепился в стул, конвульсивно дёрнулся несколько раз и, закрыв глаза, обмяк. Он весь смялся под собственной тяжестью, живот выпятился, голова завалилась на одну сторону, а руки повисли.
— Вот ведь, — Вульф мягко коснулась его плеча, — опьянение наложилось на усталость, и, глядите, отключился!
Лорен скривила рот.
— Никогда не видела, чтоб от пива так торкнуло, — сказала и отхлебнула из своей бутылки.
— Забудь о толстяке! — вмешался Мэттью и нагнулся над столом.
— Уже забыла! — нагнулась ему навстречу Лорен.
— Расскажи мне, какие ощущения во время одержимости? — Взгляд Мэттью полыхал похотливым интересом. — Ты засунула себе туда голубя до того, как…
— Мэттью! — заглушил его Гамбер.
Вульф повела глазами. Лорен повернулась к старику и зловеще улыбнулась.
— А вам неинтересно, папаш?
Она допила пиво, обхватила горлышко губами и принялась посасывать.
— Я когда работал водителем такси, — Мэттью отвлекся от неё и стал рассказывать начальнику, — мне попалась одна клиентка, которая попросила довести её до госпиталя. Я её спрашиваю: "Не рожаете, случайно?". Она: "Нет, у меня обратный процесс". Я не понял, но поехал.
Лорен вдруг закатила глаза. Её повело вперёд, и она хряснулась об стол донышком бутылки, которая при этом наполовину вошла ей в рот.
— Наконец-то! — воскликнула Вульф.
Гамбер встал из-за стола, а Мэттью с пустой тарелкой потянулся к рёбрышкам, продолжая рассказывать:
— Короче, эта дама развлекалась с бутылкой, и та застряла у неё в заднице! Женщина о-о-очень медленно и осторожно вылезла из машины, пошла к дверям госпиталя, и я увидел, как из-под короткой юбки донышко торчит. Представляете? — Он с голодной поспешностью принялся вилкой сдирать с костей мясо и закидывать в рот. — Интересно, из-под чего бутылка была…
Вульф оглядела Лорен, лежащую щекой на пустой тарелке. Бутылка была у неё во рту.
— Эх, что ж мне приходится постоянно из тебя что-то вытаскивать!
Гамбер остановился возле Дэйва и приказал Мэттью:
— Займись им! А мне нужно переодеться…
— Стой-стой, дедуля! — окликнула его Вульф и подбежала. — Я выполнила свою часть сделки, и вот моё условие.
— Недостаточно того, что я разрешил тебе присутствовать при обряде? — вяло ответил Фредерик.
— Ну так я буду снимать! Чтоб не просто наблюдать!
— Ещё чего!
Вульф подступила к нему вплотную и грозно нахмурилась.
— Это мои студенты! Я поставила себя под удар и требую равноценного вознаграждения!
— После обряда такие мелочи перестанут иметь значение. Я буду всемогущим! А пока, так уж и быть, сделаю тебе одолжение, — Фредерик с высоты собственного роста посмотрел на низенькую старую Элизабет, в полумраке показавшуюся ему чуть лучше обычного. — Я до последнего не верил, что ты приведёшь их, и не выкинешь какую-нибудь подлянку. Ты меня приятно удивила, Элизабет. В этом старом теле ещё осталась моя молодая самоотверженная помощница. Жаль только, что под обвисшей грудью нет былой сочной груди, а под сморщившейся задницей — упругой тесной попки, которую я любил сжимать…
— Ты, сука, не меняешься, — Вульф скривила лицо.
— Я становлюсь только лучше!
Гамбер тронул её за подбородок и губами изобразил поцелуй.
***
Дэннис сидел на полу возле унитаза и пытался найти силы, чтобы подняться. Силы взять было не откуда, и он испытывал постыдную радость и облегчение от безысходности. Роуз заканчивала приготовления, её шаги за дверью отдавались дрожью в теле Дэнниса. Он решал, что делать, придумывал план, обдумывал варианты, но всё это отсекалось гильотиной боли.
— Для начала нужно встать.
Он зацепился за край ванны и со стоном встал. Голову потянуло обратно вниз, но тело удержало её и себя вертикально.
— Давай-давай! — шёпотом приказывал себе Дэннис. — А то демон придёт и заберёт у тебя всё.
— Ты не сможешь прятаться там вечно, — раздался голос Роуз из-за двери.
— Ты не сможешь прятаться здесь вечно, — повторил себе парень.
Он умылся ледяной водой, глубоко подышал минуту, вспомнил про обезболивающее, которое глупо потратил на унижение Мэттью, и в наказание захотел разбить голову об стену.
Выйдя в комнату, он увидел Роуз, стоявшую к нему спиной, лицом к окну. От люстры на её платье невесты лился пыльный жёлтый свет, но ни на толику не уменьшал неожиданной красоты. Обшитый кружевами корсет утягивал и без того тонкую талию, между перекрестиями лент виднелась белая кожа спины и выпирающие позвонки. Юбка длиной до пола напоминала перевёрнутый нераскрывшийся бутон полевого цветка, хранящий внутри всё самое ценное. Роуз оставила волосы распущенными, и только это напоминало Дэннису о ней прошлой, ради которой Дэннис боролся с желанием сбежать. Он собирался сказать комплимент, но вспомнил, что Роуз это не нужно, и сказал его только потому, что хотел сам:
— Ты красивая, как ангел.
Девушка обернулась. Волосы на её виске удерживала заколка из белых цветов. Вид бледного лица без макияжа пробудил в Дэннисе ноющее сожаление.
— Осталось тебе подготовиться, — сказала Роуз.
Она приблизилась, начала расстёгивать пуговицы его рубашки, потом скинула её с плеч, потянула вниз, достала из рукава правую руку, а на культе остановилась.
— Что такое? — Дэннис выплыл из задумчивости.
— Сделай сам, — попросила она и взялась за ремень на брюках.
— Это я тоже сделаю сам.
Через несколько молчаливых минут Дэннис стоял перед Роуз в одних трусах, стеснительно прикрываясь рукой. Она тронула холодными пальцами давнишний порез на его горячем теле, чего он не вытерпел и отступил. Дверца шкафа открылась сама, из неё вылетел тёмно-серый костюм на вешалке и завис сбоку от Дэнниса. Он покосился на него, потом на Роуз.
— Не хотела показывать раньше, — ответила она на молчаливый вопрос.
— Вот как ты умеешь…
— А ты не умеешь?
Дэннис задумался.
— Никогда не пробовал даже… Но что-то же должно было достаться мне от отца…
Костюм лёг на кровать.
— Как ты к нему относишься? — спросила Роуз.
— К костюму?
— К отцу.
Из шкафа вылетела рубашка насыщенного фиолетового цвета с длинными манжетами на запонках и воротником-стойкой. Она опустилась на кровать, но Дэннис тут же подхватил её и накинул на плечи.
— Твою мать! — ругнулся, когда испачкал рукав кровью, засовывая культю. — Проклятая рука! Чёрт бы её побрал! Долбаная рука!
Глаза его сверкнули от злости, он почувствовал всплеск сил, и даже боль отступила. Роуз помогла ему надеть рубашку и повторила вопрос:
— Как ты относишься к отцу?
Дэннис выдохнул.
— Разве не очевидно?
Девушка помотала головой. Взяла с кровати брюки и подала ему.
— Не знаю, — с недовольством ответил парень. — Я отношусь плохо ко всему, что делается против воли и приводит к плохим последствиям!
— История твоей жизни, — подметила Роуз, подавая ему френч с атласными вставками и фальш погонами.
Дэннис бухнулся на кровать и глубоко вздохнул.
— Моя жизнь — это сплошные промахи… Ошибки… И знаешь, что? Я давно понял, что у жизни нет смысла. Не совершишь ошибку ты — совершат врачи, которые будут спасать тебя от смерти, полицейские, подстрелившие тебя, потому что подумали, что у тебя пистолет. Суд совершит ошибку, расстреляв тебя вместо не пойманного серийного маньяка. Но самые первые ошибки в твоей жизни — это ошибки родителей… Большинство ведь имеет смутное представление о воспитании. И у детишек появляются комплексы, обиды, неврозы, неправильное представление мира, несчастные судьбы… Ошибка на ошибке. Даже если ты будешь стараться всё делать правильно, твою жизнь сломают другие…
— Гамбер сломал тебе жизнь?
Роуз обулась в белые туфли на каблуке.
— Отец, — ответил Дэннис.
Он надел френч и подошёл к зеркалу возле шкафа. В отражении был нарядный высокий мужчина с напряжённым от боли лицом и уставшим диковатым взглядом.
— Выглядишь соответствующе событию. — Из-за плеча Дэнниса высунулась голова с цветами.
— У этого человека взгляд такой, словно он ненавидит всех и вся, а особенно себя… — пробормотал Дэннис низким от недовольства голосом. — И такое лицо, словно он скоро умрёт…
Тонкие руки в белых перчатках скользнули по его груди и заключили её в объятья.
— Тебе это нужно, — сказала Роуз.
— Только не без чувств… А! Плевать!
Он развернулся и отчаянно крепко обнял её. Зажмурился и вдавил пальцы в бинты так сильно, что кровь закапала на белую юбку. Дэннис провёл культёй вверх по корсету, оставив на нём и на волосах девушки свою кровавую метку. Роуз оттолкнула его. Невидимая рука сдавила Дэннису горло и потянула вверх.
— Снова! Снова и снова ты предаёшь меня! — крикнула она не своим голосом. Глаза разгорелись красным, как огонь, которому дали пищу.
Дэннис перестал сопротивляться и выдавил:
— Почему ты не убьёшь меня? Убей и делай, что хочешь.
— Я не хочу даже ослаблять твою плоть! — Демон кинул его на кровать. — В тебе две части, и я должен считаться с каждой!
Роуз, взвизгнув, развернулась к зеркалу, и оно с громким хлопком треснуло.
***
Бальный зал преобразился. У зеркальных стен стояли вазы с цветами и зажжённые свечи. Их маленькие огоньки игриво вздрагивали, глядя на своё отражение, а сверху за ними наблюдали зловеще затенённые лица кариатид. В центре зала топтался Мэттью. Из пластикового ведёрка, зажатого подмышкой, он сыпал на пол белый порошок, вырисовывая большой круг и символы. Он то и дело наклонялся, чтобы сверится с листком под ногами. Элизабет Вульф ходила по залу со штативом и камерой, выбирая удачный ракурс для съёмки.
— Чёртова дура! Надо было купить две камеры! О! У меня же есть мобильник!
Она установила штатив у стены и с телефоном торопливо пошагала к стене напротив. Но на свою беду налетела на Гамбера. Тот оттолкнул её так грубо, что она вскрикнула и чуть не упала.
— Не мешайся! — рявкнул он на весь зал, и Мэттью вздрогнул. — Старая дрянь!
Вульф смиренно проглотила оскорбление и, как побитая собака, ретировалась.
Гамбер не мог застегнуть на шее мантию. Он рычал, скалился, словно застёжка — враг, и нужно её запугать. Наконец, всё получилось, и он принялся переставлять две подставки, на которых лежали книга заклинаний и ритуальный нож.
—Мистер Гамбер, у меня кончилась костная мука! — крикнул Мэттью и показал пустое ведёрко.
— Повремени пока с кровью, пусть сначала придут Роуз с Дэннисом.
— Хорошо.
Парень пошёл к стене оставить в неприметном месте ведро и попутно взглянуть на тёмные силуэты сидящих на стульях студентов. Они едва слышно дышали.
Роуз ждала в коридоре, а Дэннис в комнате последний раз собирался с мыслями. Он ощущал, как нарастают удары ужаса. Ему стало невыносимо жарко, он бросился к окну и рывком распахнул его. Холод ударил в мокрое лицо и грудь, причинив необычную боль. Дэннис пытался надышаться, чувствовал, как затхлость осени отравляет лёгкие, но ничего не мог поделать. Ему нужен был жгучий холод, чтобы наказать себя за панику.
Он медленно отошёл от окна и поплёлся к Роуз, стараясь не думать ни о чём. Она молча подцепила его под руку и повела по коридору к бальному залу.
Двери открылись. Все повернулись на вошедших. Пара шагнула ближе к центру зала, Роуз отпустила Дэнниса. Он с опущенной головой остался на месте.
— Приветствую, моя любовь! — Гамбер подплыл к девушке и взял её под руку. Она улыбнулась. — Прошу.
Он подвёл её ближе к ритуальному кругу, обставленному чёрными свечами в тех местах, где располагались символы, и подал знак Мэттью, облачённому в чёрную мантию до пола. Тот подошёл к Дэннису и схватил за руку.
— Не рыпайся, а то будет хуже.
В его руке оказался шприц. Он грубо задрал Дэннису рукав френча и сквозь разрез на рукаве рубашки воткнул иглу прямо в вену, которая даже в полутьме выделялась на фоне белой кожи. Когда кровь до конца заполнила колбу, Мэттью бросил его руку и отошёл. Дэннис с трудом опустил рукав френча и согнул руку в локте, чтобы остановить кровь. В глазах у него потемнело.
— Входи, моя любовь, — мягким услужливым голосом сказал Фредерик и ввёл девушку в центр круга. Сам отошёл к стене, где без сознания сидели Дэйв и Лорен. Дэннис разглядел, что руки и ноги их притянуты к стульям обычными строительными стяжками, а с запястий свисают трубки; по ним в железные чаши на полу скапывает кровь. Фредерик взял одну из чаш и тонкой струйкой, самозабвенно, стал выливать кровь на контур круга. Костная мука мгновенно превращалась в розовую кашицу. Дэннис зажал рот рукой и отвернулся.
Гамбер поставил пустую чашу на место и взял вторую. Скоро круг и символы были полностью завершены. Роуз кивнула, и старик отошёл к стойкам с ножом и книгой, возле которых стояла Вульф в бордовой мантии. Она мельком глянула на бледного Дэнниса, но не поймала его взгляда. Мэттью кровью из шприца очертил на полу вокруг стоек защищённое место и шагнул в него, присоединившись к Гамберу и Вульф.
— Встань рядом! — приказал Дэннису старик.
Тот повиновался. Он разглядел в раскрытой книге заклинания, которые отлично знал, увидел покоящийся на подставке нож и свою поблёскивающую на полу кровь.
— Защищаетесь? — спросил шёпотом и сквозь боль усмехнулся.
— Подстраховываюсь, — ответил Гамбер. — Твоя кровь не пустит к нам демона, если что-то пойдёт не так.
Дэннис неопределённо качнул головой.
— У вас ошибка в начертании символа, — он указал пальцем на круг в центре зала.
Гамбер выпучил глаза и повернулся к Мэттью по левую руку от себя.
— Да он подкалывает! — запротестовал тот.
Гамбер подавил злость и на несколько секунд закрыл глаза, сосредотачиваясь.
— Можем приступать, — напомнила о себе Роуз.
Дэннис непроизвольно глянул на неё растерянным взглядом. Под красным светом люстры девушка выглядела розовой куклой, неправильной невестой, но всё ещё необычайно красивой. Лицо её обрело живость, стало блаженно радостным. Внутри Дэнниса разлилось тепло. Он взялся за культю и стал смиренно выслушивать зловещее песнопение Гамбера.
— Мой Князь, несущий просвещение, тот, кто заставляет нас бороться и искать запретное, я приветствую тебя! Блаженны сильные, ибо унаследуют они землю, блаженны гордые, ибо они поразят Богов! Хвала тебе от сильных и страждущих тёмного благословения, мой Князь! Муем супрок маем се коб! Марсеп немойци мэр ни рутэнуф хе, цитлам орпа ику, интрэтэ ивон йэм! Итман сеплак, итман синигнас, итман цэших!
Старик умело выдерживал тональность, делал акценты на самых важных и сильных словах, славил Сатану, демонов и Ад так мастерски, что Элизабет и Мэттью впали в транс.
