Дверь была не заперта как обычно. Дэннис включил свет и понял, что в комнате не осталось следов хозяйки. Постель заправлена Галар, вытерта ею пыль, даже окно чуть приоткрыто её рукой. Стерильный порядок без души. Постояв в двери, Дэннис подошёл к ноутбуку.
Он читал дневник Роуз бездумно, просто отправляя текст в не совсем ясную голову. Какие-то фразы порождали эмоции, и их Дэннис перечитывал десятки раз, пытаясь заполнить пустоту от потери Роуз. Описанное ею безумие уже не казалось таким ужасным, как не казались возмутительными их со стариком любовные утехи.
— Я бы отдал тебя ему, но только не демону, — проронил Дэннис.
Он вздрогнул от неожиданного прикосновения к плечам. Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что за спиной Роуз.
— Я теперь могу так, — с улыбкой она сжала пальцами его мышцы под тканью рубашки, поднялась выше и обняла его скулы ладонями.
В Дэннисе боролись два желания. Он выбрал то, что слабее, но правильнее — отстранил от себя её руки.
— Читаешь моё прошлое? — спросила Роуз, оставаясь позади.
— Что-то помнишь?
— Незачем. Какой смысл… Это прошлое… Где я страдала.
— Разве только?
— Только. Ты отказался бы стереть своё прошлое, как файл? — Она потянулась к клавиатуре ноутбука, но Дэннис схватил её пальцы и удержал.
— Для этого есть самоубийство. Но я ещё здесь…
— Я не причиняю тебе боль. Ты должен быть рад. — Она оставила ему руку, и Дэннис с нарастающей силой начал сдавливать ей пальцы. — А вот моё тело боль чувствует.
Она вырвала побелевшую руку.
— Боль вызывает в тебе ещё что-то? Злость? Раздражение, обиду? — добивался Дэннис.
Роуз помотала головой.
Он выключил ноутбук, встал и обернулся к ней. Холодным взглядом медленно рассмотрел черты лица, пропустил синяк на шее, опустился на плечи, бесстрастно задержался на почти незаметной под майкой груди, дальше с предплечий перешёл на живот, совсем опустился на молнию джинсов, охватил голубые от вен запястья, тонкие пальцы с маникюром, завершил путь на пальцах ног, виднеющихся из-под широких штанин. Сглотнув непонятную тревогу, сел обратно за стол и безвольно опустил голову.
— Завтра, Роуз?
— Да.
— Ты бы хотела умереть?
— Это неважно… Мы могли бы провести эту ночь вместе. — Она потянулась и принялась теребить его волосы.
— Ты этого хочешь?
— Ты этого хочешь.
— Чувствуешь?
— Знаю. Знала всегда. Даже когда ты не знал. Мы ведь были одним целым, хоть и всего несколько мгновений. Всё, что знаю я, знает он…
Дэннис понял, о чём она, но его это не побеспокоило. Сейчас он хотел забыться. Первая мысль была о крепкой выпивке. Однажды она помогла. Но пугало разочаровывающее отрезвление. И не выпивке Дэннис хотел отдать драгоценные часы.
— В спецшколе я был на особом счету. Некоторые меня боялись, а те, у кого было оружие — просто опасались, ведь я был неуправляем. Меня не пугало ничто, меня могло сдержать только плохое физическое состояние: головная боль, приступы слабости или судороги. Но тогда появлялся демон. Его целью была моя защита, защита оболочки из кожи, костей, крови и мяса, в которой он жил. Первый раз я… он… Чёрт! Не знаю, мы убили какого-то прохожего. Было темно, мы не видели его лица и не запомнили. Я не помню, кого убил в первый раз… — Дэннис нервно дёрнулся. — Мне пришлось учиться сдерживать себя… его… Удерживать от убийств нас! Тогда я не знал, что я и демон — не единое целое, мы просто части одного. Эта истина мало что дала. Пока я не убил мать. Но рассказ не об этом.
В старших классах я до полусмерти избил парня. Я достал нож и довёл бы дело до конца, если бы не надзиратель с нацеленным на меня пистолетом. В его глазах горела такая пренебрежительная ненависть… Я был для него бешеным животным, которое нужно бы убить, но… Я же часть общества. Я — защищённая законодательно единица, я — личность! Гражданин, твою мать. Не знаю, выстрелил бы он. Скорее всего — нет. Убить несовершеннолетнего страшнее, чем взрослого. Да-да, эдакая социальная особенность.
И вот я стою перед ним, в крови, распалённый, и понимаю, что не боюсь… Не боюсь смерти. Не боюсь самого страшного, самого фатального. Меня не пугало быть убитым, не пугал конец всего. И я ощутил себя супергероем — неуязвимым. Да, смертным, но неостановимым. И вдруг стало страшно… Что тогда сможет меня наказать за то, что я совершил и совершу? Чем теперь я смогу искупить свою вину, если не страхом умереть мучительной смертью от выстрела? Это особый вид страха — страх собственной силы. И как спасение пришла мысль: мне остаётся только жить. С чувством вины, с грехами и преступлениями, с муками совести и невозможностью что-то изменить. Жизнь будет мне наказанием… Отвечая на твой вопрос: нет, я не хочу умереть. Только не ради искупления…
Роуз гладила его волосы, иногда целовала в щёку, а он рассказывал обо всём, что мог вспомнить, и понимал, что она не слушает, ей всё равно. Поцелуи и ласки только в нём порождали чувство — душевную боль. Он иногда поглядывал на её улыбающееся лицо, горящие красным глаза, и пытался обмануться, что всё в порядке.
Дэннис держался так долго, как мог, но сон победил. Он запомнил накатившую панику от погружения в беспамятство, ведь когда он проснётся — будет тот самый день.
Тот самый день настал. Дэннис очнулся в горячем поту и с ужасом увидел на часах три часа пополудни. Он вскочил, даже не заметив, что спал головой на ноутбуке в комнате Роуз, и понёсся к лестнице. Задыхаясь, лёг грудью на перила и почувствовал резкую боль в центре головы. Стены разъехались в стороны, потолок и пол поменялись местами. Ноги подкосились, рука вцепилась в перила, но не удержала тело. Парень в полусознании оказался на полу.
— Не сейчас, умоляю, — едва смог выговорить онемевшим языком. — Мне… нужно…
Он пришёл в себя и смог встать за минуту до того, как в особняк вошёл Гамбер. Хозяин вернулся откуда-то и теперь направлялся к нему. Дэннис отвернулся, чтобы незаметно утереть рукавом пот с лица и пригладить волосы.
Гамбер подошёл и испытывающе долго посмотрел на подопечного. Набалдашник трости перекатывался в кольце из сомкнутых пальцев.
— Четыре часа, Дэннис, — заявил идеально спокойным тоном.
Парень старался незаметно держаться за перила. Его мутило от сильнейшей головной боли, не позволяющей даже двигать глазами. Он дышал с трудом, но глубоко, чтобы не упасть в обморок снова.
— Каково твоё состояние? — спросил Фредерик.
Дэннис выдавил что-то похожее на слово "нормально" и зажал рот рукой, чувствуя подступающую рвоту. Гамбер пригляделся к нему. Отсвет от красных обоев коридора удачно скрывал мертвецкую бледность парня и болезненную красноту воспалённых глаз.
— Так как ты "потерял" свой Додж, — Гамбер по-прежнему изъяснялся очень уравновешенно, — тебе придётся отправиться в "Майский цветок" вместе со мной.
— Роуз там? — не своим голосом спросил Дэннис.
— Да. Будь готов через десять минут.
Парень мотнул головой, и его заметно качнуло.
— Нет, мне нужно…
— Не наряжайся, там для тебя приготовлен костюм. — Гамбер с подозрительным взглядом приподнял лицо. — Ты опять вчера был пьян?
Дэннис уже осторожнее кивнул. Хозяин мастерски сдержал злость.
— С лекарством нельзя употреблять спиртное. Я говорил не единожды! Шагай к себе в комнату, даю тебе полчаса.
Только когда Гамбер ушёл, Дэннис по стене пополз к себе. Там он первым делом достал из аптечки обезболивающее и дрожащей рукой попытался засыпать горсть в рот.
Шатаясь, натыкаясь на углы и мебель, он побродил по комнате, не помня, что хотел сделать. То и дело пугающе накатывала тошнота. В искажённом сознании огромным ослепительным пятном пульсировала мысль о таблетках Гамбера. Дэннис сел на полу в ванной и сжался в комок. Он не удержал стон, а потом и вой, который пришлось останавливать, стиснув зубы.
Он заполз в ванну прямо в одежде, включил холодный душ и с надеждой подставил ему немеющее от боли лицо. Это обезболивающее помогло: в голове немного прояснилось, тошнота отступила. Дэннис постепенно смог прийти в себя.
— Твою мать, я и не думал, что будет так херово… Из меня никудышный помощник… Гамбер меня съест…
С него ручьями текла вода. Снимая с себя всю одежду и переодеваясь в сухое, он думал, как может помочь себе без таблеток. Был единственный вариант, но Дэннис боялся, что из-за слабости разума и плоти не сможет вовремя остановить своего демона.
Время подгоняло. Скоро Гамбер бесцеремонно ворвётся в комнату и за шкирку, как щенка, вытащит его на осенний холод. Дэннис торопливо покинуть комнату, прихватил оставшееся обезболивающее.
Тщательно осмотревшись, он прокрался к входной двери и осторожно приоткрыл её. Ветер сразу же захолодил мокрые волосы и бинты, но это отрезвило, заставило мышцы сжаться и окрепнуть. Дэннис вышел и направился в гараж, откуда был проход в комнату отдыха для водителя.
Дэннис позвал:
— Стэн?
Из-за шипения в ушах не услышал, как водитель подошёл. Когда Стэн хлопнул его по плечу, Дэннис чуть не отпрыгнул. В голову сразу ударила кровь, в глазах побелело, его потянуло назад, но водитель подхватил его под руку и помог удержаться.
— Вы в норме? — спросил Стэн красивым голосом.
— Не в норме, приятель… Не в норме…
Дэннис прикрыл глаза рукой, чтобы не встречаться с ним взглядом.
— Чем помочь? — Стэн крепко держал обессиленного Дэнниса. — Может, воды принести или таблетки?
— Нет… Мне нужно… другое…
— Говорите, что? Скоро ехать в имение. Знаете ведь, Гамбер ждёт.
— Знаю я! — Дэннис вырвался и попятился с опущенным лицом. — Чёртов Гамбер! Чёртов "Цветок"! Чёртова жизнь!
— Ну, вы чего? — улыбнулся Стэн и, подойдя, положил руку ему на плечо. — Успокойтесь, не изводите себя. Всё наладится.
Его бас так приятно вибрировал у Дэнниса в голове и действительно успокаивал.
— У тебя невероятный голос, Стэн…
— Все замечают, — улыбнулся тот.
— Я бы хотел быть тобой…
— Да бросьте! Я обычный водитель, а вы — помощник богатейшего человека в штате!
Дэннис посмотрел на него. Благородная внешность, крепкое телосложение, добрый спокойный взгляд. Возраст выдавали залысины и углубившиеся морщины, которые когда-то появились от частой улыбки.
— Помнишь, ты забирал меня из больницы?
— Помню.
— Мне кажется, в тот момент я был счастлив. И ты был со мной в тот момент…
Дэннис взял его за лицо.
— Ты чего, Дэннис?
Стэн хотел вырваться, но Дэннис удержал его голову.
— Прости, но мне это нужно…
Он прислонился губами к его губам. Стэн замешкал, замычал, с силой упёрся ему руками в грудь, но скоро руки опустились, сам он обмяк, лишаясь энергии. Когда его тело под собственной тяжестью потянуло вниз, Дэннис всё ещё держал мужчину за голову. Даже когда Стэн раскинулся на полу, Дэннис не остановился. Насев сверху, жадно лишал его остатка сил, и когда силы закончились, демон начал поглощать душу.
От Стэна осталось пустое тело. Дэннис слез с него и уверенным окрепшим шагом направился к припаркованной у ворот машине. Это был Ролс Ройс Фантом с тонированными бронированными стёклами — любимый автомобиль Гамбера. Парень сел за руль и тут же услышал недовольный голос:
— Стэн поведёт, выметайся!
Старик с заднего сиденья ухитрился стукнуть подчинённого тростью по плечу. Дэннис окинул взглядом шикарную чёрную панель и запустил мотор.
— Я поведу.
Он с удовольствием обхватил толстый кожаный руль и вместе с нажимом на мягкую педаль газа повернул в сторону открывающихся ворот. Приятный, как голос Стэна, рокот наполнил салон. Гамбер успокоился, Дэннис улыбнулся, и повёл длинный тяжёлый автомобиль к "Майскому цветку".
Ворота, деревья, фонтан и сам старый дом отбрасывали на коричневую землю длинные дымчато-синие тени. Солнце близилось к горизонту, на редкость тёплый солнечный день подходил к концу. Дэннис взялся за тёплую ручку входной двери дома, распахнул её и услужливо впустил начальника.
— Благодарю! — бодро сказал Фредерик и с широкой улыбкой вошёл в холл.
Дэннис вошёл следом и закрыл за собой дверь.
— Взгляни! — старик раскинул руки и повертелся. — Какое убранство!
Почти от самого входа начинались два стройных ряда двухъярусных стоек на тонких ножках. На первом ярусе лежали бутоны красных роз, второй ярус — верхний — служил чашей для небольшого стеклянного плафона-шара, источающего мягкий белый свет. Изогнутые перила лестницы были декорированы красной прозрачной тканью и крупными хрустальными подвесками, улавливающими свет и загадочно сверкающими волшебными огнями. По обе стороны от стеклянных дверей бального зала стояли чёрные высокие вазы с резьбой в готическом стиле. Из них вверх тянулись сложные композиции из чёрных, словно сгоревших, цветов и веток. Дэннису показалось, что между ними тонкими нитями вьётся белёсый дымок.
— Для кого всё это? — спросил он пресным голосом.
— Для нас! — торжественно ответил Гамбер и ринулся к лестнице. — Роуз любит красный цвет! А я — чёрный!
— Я люблю фиолетовый… — не сдержался Дэннис.
— Знаю! — крикнул со второго этажа Фредерик. — У меня для тебя будет пара сюрпризов!
Он позвал его жестом. Тот медленно пошёл по коридору из света и цветов.
— Где Роуз? — спросил, оказавшись рядом с начальником.
— В одной из комнат, — Гамбер указал тростью в коридор слева от себя. — Не нужно вам видеться.
— Вообще? — испугался парень. — Но сегодня последний день… Последний день, когда она…
Гамбер взглядом заставил его замолчать. Дэннис попытался разгадать новую эмоцию, возникшую на его лице.
— Я всё понимаю, — начал Фредерик. — Всё вижу и даже чувствую, представляешь? Мы на пороге очень важного, грандиозного события! И есть смысл прояснить кое-что. Я стар. У меня была насыщенная счастливая жизнь, но она была! У меня мало шансов заиметь искренние отношения с красивой молодой девушкой. Роуз — моя последняя. Не любовь, но сильная обманчивая привязанность.
Дэннис разгадал малую часть его чувств. Гамбер скинул одну из своих защит и позволил без применения сверхспособностей проникнуть в себя чуть глубже. Дэннис хотел что-то сказать, растерянно замотал головой, но Гамбер не дал ему произнести ни слова.
— Ты молод, Дэннис. Ты получишь свободу и будешь волен делать всё, что пожелаешь! Я дам тебе денег, лекарства, чтобы твой старт прошёл легче! Ты заживёшь нормальной жизнью и отыщешь любовь! Роуз не смогла бы ей быть, поверь, я разбираюсь в людях. Вы уничтожили бы друг друга. — Он потянулся и прислонил ладонь к бледной горячей щеке Дэнниса. — Можешь мне не верить, но я всё равно скажу: я всегда воспринимал тебя как сына. Да, испытывал к тебе жалость и ненавидел тебя, злился и разочаровывался. Но ведь мы всегда оставались вместе! Это многое для меня значит.
Дэннис не смог больше терпеть. Он отошёл от руки Гамбера и припал спиной к стене.
— Позвольте мне провести оставшееся время с ней…
Ему стало противно, что слова прозвучали умоляюще. Гамбер с непроницаемым лицом кивнул.
— Найди её или дождись, — ответил и пошёл по коридору в другую сторону.
Дэннис сидел на краю каменной чаши фонтана. Её на треть заполняла дождевая вода, тёмная от многолетней листвы, выстилающей дно. Ветер попадал в рот каменным русалкам, стоящим на хвостах в центре чаши, спиной к спине, смотрящим пыльными слепыми глазами в четыре стороны света, и казалось, они воют. Дэннис слушал, погружал пальцы в ледяную воду и поглядывал на дверь дома. Ему хотелось, чтобы Роуз вышла не потому, что он захотел, а чтобы так было суждено.
Он читал дневник Роуз бездумно, просто отправляя текст в не совсем ясную голову. Какие-то фразы порождали эмоции, и их Дэннис перечитывал десятки раз, пытаясь заполнить пустоту от потери Роуз. Описанное ею безумие уже не казалось таким ужасным, как не казались возмутительными их со стариком любовные утехи.
— Я бы отдал тебя ему, но только не демону, — проронил Дэннис.
Он вздрогнул от неожиданного прикосновения к плечам. Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что за спиной Роуз.
— Я теперь могу так, — с улыбкой она сжала пальцами его мышцы под тканью рубашки, поднялась выше и обняла его скулы ладонями.
В Дэннисе боролись два желания. Он выбрал то, что слабее, но правильнее — отстранил от себя её руки.
— Читаешь моё прошлое? — спросила Роуз, оставаясь позади.
— Что-то помнишь?
— Незачем. Какой смысл… Это прошлое… Где я страдала.
— Разве только?
— Только. Ты отказался бы стереть своё прошлое, как файл? — Она потянулась к клавиатуре ноутбука, но Дэннис схватил её пальцы и удержал.
— Для этого есть самоубийство. Но я ещё здесь…
— Я не причиняю тебе боль. Ты должен быть рад. — Она оставила ему руку, и Дэннис с нарастающей силой начал сдавливать ей пальцы. — А вот моё тело боль чувствует.
Она вырвала побелевшую руку.
— Боль вызывает в тебе ещё что-то? Злость? Раздражение, обиду? — добивался Дэннис.
Роуз помотала головой.
Он выключил ноутбук, встал и обернулся к ней. Холодным взглядом медленно рассмотрел черты лица, пропустил синяк на шее, опустился на плечи, бесстрастно задержался на почти незаметной под майкой груди, дальше с предплечий перешёл на живот, совсем опустился на молнию джинсов, охватил голубые от вен запястья, тонкие пальцы с маникюром, завершил путь на пальцах ног, виднеющихся из-под широких штанин. Сглотнув непонятную тревогу, сел обратно за стол и безвольно опустил голову.
— Завтра, Роуз?
— Да.
— Ты бы хотела умереть?
— Это неважно… Мы могли бы провести эту ночь вместе. — Она потянулась и принялась теребить его волосы.
— Ты этого хочешь?
— Ты этого хочешь.
— Чувствуешь?
— Знаю. Знала всегда. Даже когда ты не знал. Мы ведь были одним целым, хоть и всего несколько мгновений. Всё, что знаю я, знает он…
Дэннис понял, о чём она, но его это не побеспокоило. Сейчас он хотел забыться. Первая мысль была о крепкой выпивке. Однажды она помогла. Но пугало разочаровывающее отрезвление. И не выпивке Дэннис хотел отдать драгоценные часы.
— В спецшколе я был на особом счету. Некоторые меня боялись, а те, у кого было оружие — просто опасались, ведь я был неуправляем. Меня не пугало ничто, меня могло сдержать только плохое физическое состояние: головная боль, приступы слабости или судороги. Но тогда появлялся демон. Его целью была моя защита, защита оболочки из кожи, костей, крови и мяса, в которой он жил. Первый раз я… он… Чёрт! Не знаю, мы убили какого-то прохожего. Было темно, мы не видели его лица и не запомнили. Я не помню, кого убил в первый раз… — Дэннис нервно дёрнулся. — Мне пришлось учиться сдерживать себя… его… Удерживать от убийств нас! Тогда я не знал, что я и демон — не единое целое, мы просто части одного. Эта истина мало что дала. Пока я не убил мать. Но рассказ не об этом.
В старших классах я до полусмерти избил парня. Я достал нож и довёл бы дело до конца, если бы не надзиратель с нацеленным на меня пистолетом. В его глазах горела такая пренебрежительная ненависть… Я был для него бешеным животным, которое нужно бы убить, но… Я же часть общества. Я — защищённая законодательно единица, я — личность! Гражданин, твою мать. Не знаю, выстрелил бы он. Скорее всего — нет. Убить несовершеннолетнего страшнее, чем взрослого. Да-да, эдакая социальная особенность.
И вот я стою перед ним, в крови, распалённый, и понимаю, что не боюсь… Не боюсь смерти. Не боюсь самого страшного, самого фатального. Меня не пугало быть убитым, не пугал конец всего. И я ощутил себя супергероем — неуязвимым. Да, смертным, но неостановимым. И вдруг стало страшно… Что тогда сможет меня наказать за то, что я совершил и совершу? Чем теперь я смогу искупить свою вину, если не страхом умереть мучительной смертью от выстрела? Это особый вид страха — страх собственной силы. И как спасение пришла мысль: мне остаётся только жить. С чувством вины, с грехами и преступлениями, с муками совести и невозможностью что-то изменить. Жизнь будет мне наказанием… Отвечая на твой вопрос: нет, я не хочу умереть. Только не ради искупления…
Роуз гладила его волосы, иногда целовала в щёку, а он рассказывал обо всём, что мог вспомнить, и понимал, что она не слушает, ей всё равно. Поцелуи и ласки только в нём порождали чувство — душевную боль. Он иногда поглядывал на её улыбающееся лицо, горящие красным глаза, и пытался обмануться, что всё в порядке.
Дэннис держался так долго, как мог, но сон победил. Он запомнил накатившую панику от погружения в беспамятство, ведь когда он проснётся — будет тот самый день.
Тот самый день настал. Дэннис очнулся в горячем поту и с ужасом увидел на часах три часа пополудни. Он вскочил, даже не заметив, что спал головой на ноутбуке в комнате Роуз, и понёсся к лестнице. Задыхаясь, лёг грудью на перила и почувствовал резкую боль в центре головы. Стены разъехались в стороны, потолок и пол поменялись местами. Ноги подкосились, рука вцепилась в перила, но не удержала тело. Парень в полусознании оказался на полу.
— Не сейчас, умоляю, — едва смог выговорить онемевшим языком. — Мне… нужно…
Он пришёл в себя и смог встать за минуту до того, как в особняк вошёл Гамбер. Хозяин вернулся откуда-то и теперь направлялся к нему. Дэннис отвернулся, чтобы незаметно утереть рукавом пот с лица и пригладить волосы.
Гамбер подошёл и испытывающе долго посмотрел на подопечного. Набалдашник трости перекатывался в кольце из сомкнутых пальцев.
— Четыре часа, Дэннис, — заявил идеально спокойным тоном.
Парень старался незаметно держаться за перила. Его мутило от сильнейшей головной боли, не позволяющей даже двигать глазами. Он дышал с трудом, но глубоко, чтобы не упасть в обморок снова.
— Каково твоё состояние? — спросил Фредерик.
Дэннис выдавил что-то похожее на слово "нормально" и зажал рот рукой, чувствуя подступающую рвоту. Гамбер пригляделся к нему. Отсвет от красных обоев коридора удачно скрывал мертвецкую бледность парня и болезненную красноту воспалённых глаз.
— Так как ты "потерял" свой Додж, — Гамбер по-прежнему изъяснялся очень уравновешенно, — тебе придётся отправиться в "Майский цветок" вместе со мной.
— Роуз там? — не своим голосом спросил Дэннис.
— Да. Будь готов через десять минут.
Парень мотнул головой, и его заметно качнуло.
— Нет, мне нужно…
— Не наряжайся, там для тебя приготовлен костюм. — Гамбер с подозрительным взглядом приподнял лицо. — Ты опять вчера был пьян?
Дэннис уже осторожнее кивнул. Хозяин мастерски сдержал злость.
— С лекарством нельзя употреблять спиртное. Я говорил не единожды! Шагай к себе в комнату, даю тебе полчаса.
Только когда Гамбер ушёл, Дэннис по стене пополз к себе. Там он первым делом достал из аптечки обезболивающее и дрожащей рукой попытался засыпать горсть в рот.
Шатаясь, натыкаясь на углы и мебель, он побродил по комнате, не помня, что хотел сделать. То и дело пугающе накатывала тошнота. В искажённом сознании огромным ослепительным пятном пульсировала мысль о таблетках Гамбера. Дэннис сел на полу в ванной и сжался в комок. Он не удержал стон, а потом и вой, который пришлось останавливать, стиснув зубы.
Он заполз в ванну прямо в одежде, включил холодный душ и с надеждой подставил ему немеющее от боли лицо. Это обезболивающее помогло: в голове немного прояснилось, тошнота отступила. Дэннис постепенно смог прийти в себя.
— Твою мать, я и не думал, что будет так херово… Из меня никудышный помощник… Гамбер меня съест…
С него ручьями текла вода. Снимая с себя всю одежду и переодеваясь в сухое, он думал, как может помочь себе без таблеток. Был единственный вариант, но Дэннис боялся, что из-за слабости разума и плоти не сможет вовремя остановить своего демона.
Время подгоняло. Скоро Гамбер бесцеремонно ворвётся в комнату и за шкирку, как щенка, вытащит его на осенний холод. Дэннис торопливо покинуть комнату, прихватил оставшееся обезболивающее.
Тщательно осмотревшись, он прокрался к входной двери и осторожно приоткрыл её. Ветер сразу же захолодил мокрые волосы и бинты, но это отрезвило, заставило мышцы сжаться и окрепнуть. Дэннис вышел и направился в гараж, откуда был проход в комнату отдыха для водителя.
Дэннис позвал:
— Стэн?
Из-за шипения в ушах не услышал, как водитель подошёл. Когда Стэн хлопнул его по плечу, Дэннис чуть не отпрыгнул. В голову сразу ударила кровь, в глазах побелело, его потянуло назад, но водитель подхватил его под руку и помог удержаться.
— Вы в норме? — спросил Стэн красивым голосом.
— Не в норме, приятель… Не в норме…
Дэннис прикрыл глаза рукой, чтобы не встречаться с ним взглядом.
— Чем помочь? — Стэн крепко держал обессиленного Дэнниса. — Может, воды принести или таблетки?
— Нет… Мне нужно… другое…
— Говорите, что? Скоро ехать в имение. Знаете ведь, Гамбер ждёт.
— Знаю я! — Дэннис вырвался и попятился с опущенным лицом. — Чёртов Гамбер! Чёртов "Цветок"! Чёртова жизнь!
— Ну, вы чего? — улыбнулся Стэн и, подойдя, положил руку ему на плечо. — Успокойтесь, не изводите себя. Всё наладится.
Его бас так приятно вибрировал у Дэнниса в голове и действительно успокаивал.
— У тебя невероятный голос, Стэн…
— Все замечают, — улыбнулся тот.
— Я бы хотел быть тобой…
— Да бросьте! Я обычный водитель, а вы — помощник богатейшего человека в штате!
Дэннис посмотрел на него. Благородная внешность, крепкое телосложение, добрый спокойный взгляд. Возраст выдавали залысины и углубившиеся морщины, которые когда-то появились от частой улыбки.
— Помнишь, ты забирал меня из больницы?
— Помню.
— Мне кажется, в тот момент я был счастлив. И ты был со мной в тот момент…
Дэннис взял его за лицо.
— Ты чего, Дэннис?
Стэн хотел вырваться, но Дэннис удержал его голову.
— Прости, но мне это нужно…
Он прислонился губами к его губам. Стэн замешкал, замычал, с силой упёрся ему руками в грудь, но скоро руки опустились, сам он обмяк, лишаясь энергии. Когда его тело под собственной тяжестью потянуло вниз, Дэннис всё ещё держал мужчину за голову. Даже когда Стэн раскинулся на полу, Дэннис не остановился. Насев сверху, жадно лишал его остатка сил, и когда силы закончились, демон начал поглощать душу.
От Стэна осталось пустое тело. Дэннис слез с него и уверенным окрепшим шагом направился к припаркованной у ворот машине. Это был Ролс Ройс Фантом с тонированными бронированными стёклами — любимый автомобиль Гамбера. Парень сел за руль и тут же услышал недовольный голос:
— Стэн поведёт, выметайся!
Старик с заднего сиденья ухитрился стукнуть подчинённого тростью по плечу. Дэннис окинул взглядом шикарную чёрную панель и запустил мотор.
— Я поведу.
Он с удовольствием обхватил толстый кожаный руль и вместе с нажимом на мягкую педаль газа повернул в сторону открывающихся ворот. Приятный, как голос Стэна, рокот наполнил салон. Гамбер успокоился, Дэннис улыбнулся, и повёл длинный тяжёлый автомобиль к "Майскому цветку".
***
Ворота, деревья, фонтан и сам старый дом отбрасывали на коричневую землю длинные дымчато-синие тени. Солнце близилось к горизонту, на редкость тёплый солнечный день подходил к концу. Дэннис взялся за тёплую ручку входной двери дома, распахнул её и услужливо впустил начальника.
— Благодарю! — бодро сказал Фредерик и с широкой улыбкой вошёл в холл.
Дэннис вошёл следом и закрыл за собой дверь.
— Взгляни! — старик раскинул руки и повертелся. — Какое убранство!
Почти от самого входа начинались два стройных ряда двухъярусных стоек на тонких ножках. На первом ярусе лежали бутоны красных роз, второй ярус — верхний — служил чашей для небольшого стеклянного плафона-шара, источающего мягкий белый свет. Изогнутые перила лестницы были декорированы красной прозрачной тканью и крупными хрустальными подвесками, улавливающими свет и загадочно сверкающими волшебными огнями. По обе стороны от стеклянных дверей бального зала стояли чёрные высокие вазы с резьбой в готическом стиле. Из них вверх тянулись сложные композиции из чёрных, словно сгоревших, цветов и веток. Дэннису показалось, что между ними тонкими нитями вьётся белёсый дымок.
— Для кого всё это? — спросил он пресным голосом.
— Для нас! — торжественно ответил Гамбер и ринулся к лестнице. — Роуз любит красный цвет! А я — чёрный!
— Я люблю фиолетовый… — не сдержался Дэннис.
— Знаю! — крикнул со второго этажа Фредерик. — У меня для тебя будет пара сюрпризов!
Он позвал его жестом. Тот медленно пошёл по коридору из света и цветов.
— Где Роуз? — спросил, оказавшись рядом с начальником.
— В одной из комнат, — Гамбер указал тростью в коридор слева от себя. — Не нужно вам видеться.
— Вообще? — испугался парень. — Но сегодня последний день… Последний день, когда она…
Гамбер взглядом заставил его замолчать. Дэннис попытался разгадать новую эмоцию, возникшую на его лице.
— Я всё понимаю, — начал Фредерик. — Всё вижу и даже чувствую, представляешь? Мы на пороге очень важного, грандиозного события! И есть смысл прояснить кое-что. Я стар. У меня была насыщенная счастливая жизнь, но она была! У меня мало шансов заиметь искренние отношения с красивой молодой девушкой. Роуз — моя последняя. Не любовь, но сильная обманчивая привязанность.
Дэннис разгадал малую часть его чувств. Гамбер скинул одну из своих защит и позволил без применения сверхспособностей проникнуть в себя чуть глубже. Дэннис хотел что-то сказать, растерянно замотал головой, но Гамбер не дал ему произнести ни слова.
— Ты молод, Дэннис. Ты получишь свободу и будешь волен делать всё, что пожелаешь! Я дам тебе денег, лекарства, чтобы твой старт прошёл легче! Ты заживёшь нормальной жизнью и отыщешь любовь! Роуз не смогла бы ей быть, поверь, я разбираюсь в людях. Вы уничтожили бы друг друга. — Он потянулся и прислонил ладонь к бледной горячей щеке Дэнниса. — Можешь мне не верить, но я всё равно скажу: я всегда воспринимал тебя как сына. Да, испытывал к тебе жалость и ненавидел тебя, злился и разочаровывался. Но ведь мы всегда оставались вместе! Это многое для меня значит.
Дэннис не смог больше терпеть. Он отошёл от руки Гамбера и припал спиной к стене.
— Позвольте мне провести оставшееся время с ней…
Ему стало противно, что слова прозвучали умоляюще. Гамбер с непроницаемым лицом кивнул.
— Найди её или дождись, — ответил и пошёл по коридору в другую сторону.
***
Дэннис сидел на краю каменной чаши фонтана. Её на треть заполняла дождевая вода, тёмная от многолетней листвы, выстилающей дно. Ветер попадал в рот каменным русалкам, стоящим на хвостах в центре чаши, спиной к спине, смотрящим пыльными слепыми глазами в четыре стороны света, и казалось, они воют. Дэннис слушал, погружал пальцы в ледяную воду и поглядывал на дверь дома. Ему хотелось, чтобы Роуз вышла не потому, что он захотел, а чтобы так было суждено.
