Смеюсь. Пацан молодец. Берет, что хочет. Ну что ж, раз он решил, пусть так и будет.
Через три часа, после улаживания всех вопросов с руководством школы Саня спит на диванчике в самолете. Что-то внутри меня сжимается, когда я смотрю на него. Жалость? С чего бы мне его жалеть? Он рос так же, как и я, разве что с отцом чаще виделся. С другой стороны, до семи лет я жил в семье, а у пацана даже этого не было. Приходящий по выходным папаша и неизвестная, родившая его женщина – вот, что ему досталось. Ну что ж, теперь у него есть я.
Мелкий во все глаза рассматривает свою Родину в окно машины. Молчит. Нервно сжимает планшет в руках, набирая изредка сообщения. Оно и понятно, для него все в новинку. Но он получил то, что просил.
Пока Сашок изучает дом, куда я привез его, звоню Дмитрию Николаевичу. Физрук рад моему звонку, это слышно по довольному голосу. Что уж тут говорить – я был его любимчиком. Оглашает матом согласие на протекцию Сани в школе, куда я привезу его через неделю. Дам мелкому время освоиться. А пока отсылаю документы в школу-пансион Гагарина, где провел замечательных одиннадцать лет.
Решаю не заморачиваться мыслями о том, что королевский колледж «Этильбург» - один из самых крутых пансионов Европы. Решение Саня принят сам. Если тут ему не понравится, я без проблем верну его обратно. К тому школа им. Гагарина, расположенная в Подмосковье не сильно уступает «Этильбургу», и если курса, необходимого новому ученику не хватает, то его вполне можно добавить.
Брат выбирает одну из пустых спален. Я недавно сделал ремонт в особняке, убрал обе детские комнаты, чтобы не напоминали, и переехал насовсем. Сам не понимаю зачем, но потянуло. Пока тут не обжито, гуляет эхо. Зато вещей Орловской в доме нет и каждый его угол не напоминает мне о ней.
Помогаю мелкому распаковать два чемодана вещей. Черт! Вот тут жалость к пацану проступает с новой силой. Вся его десятилетняя жизнь поместилась в двух чемоданах среднего размера, в одном из которых только техника, книги и учебные принадлежности. Пацан напряжен, но держится, понемногу заставляет себя вступать в беседу, понимает, что нам надо учиться общаться.
Провожу ему экскурсию по дому, затем, заметив, что мальчик не в силах скрывать зевоту, отправляю спать. У него был тяжелый день.
А сам звоню Алине, предупреждаю, что сейчас приеду. Мне надо расслабиться. Девка занята. Она, видите ли, с подругами в клубе. Заезжаю в клуб. Наблюдаю, как в танце ее обнимает какой-то парень. Его рука гладит обтянутую в темно серое платье задницу. Я не ревную. Мне плевать, кто ее обнимает. Честно говоря, мне даже плевать, трахает ли ее кто-то. Она изменилась с нашей первой встречи. Посмелела, приоделась. Еще бы, я не жалею денег на ее содержание. Снял ей квартиру специально, чтобы она всегда была готова встретить меня. Для меня важно расслабиться в нужное мне время. Так что ей приходится иногда сваливать с пар и встречать меня в любое время дня и ночи. Чаще, конечно, ночью и пьяного, когда мысли об Орловской одолевают слишком сильно. Алина терпит. Знает, что именно за это я плачу ей. Иногда пытается скандалить, но в такие моменты я ухожу и блокирую ее карту. Пусть знает свое место.
Выпиваю пару шотов текилы, пока пялюсь на то, как по заднице моей девки гуляет чужая рука. Ухмыляюсь. Забыла Алиночка, что должна быть хорошей девочкой. Ничего, напомним. Давно не развлекался. Пробираюсь сквозь танцующую толпу к парочке, и наглым образом вывожу Алину к бару. Ее знакомый идет за нами, его крики теряются в громких ритмичных битах. Девка побаивается, не знает, как я отнесусь к ее новому увлечению. Я не запрещал ей встречаться с другими, но и не обговаривал наших отношений.
- Собирайся, - я не собираюсь ничего выяснять, хочу просто трахнуть ее и вернуться домой, - поехали.
- Юр, мы потанцевали просто, я не...
- Алин, бери сумку и поехали, - перебиваю ее объяснения, они мне не интересны.
Девка молча и шустро убегает к столику, где сидит парочка ее подружек.
- Слушай, я не знал, что девушка занята, давай без обид, - парень, оставшийся рядом, протягивает руку.
- Давай, - жму его руку, открыто смотря на него.
Парень не пьян. А что, может, действительно понравилась ему моя Алинка? У них могли бы завязаться нормальные отношения, свидания, замуж, все дела… Если бы не я. Дружелюбно улыбаюсь.
- Понравилась? – киваю в сторону возвращающейся девки.
- Красивая она у тебя. Жаль, занята.
Грустно пожимает плечами, пряча руки в карманы. Ничего, сейчас развеселим. Протягиваю подошедшей Алине ключи «Жди нас в машине».
- Нас? – не понимает она.
Молча киваю ей на выход. «Выпьем?» - возвращаюсь к разговору с парнем, не обращая внимания на замявшуюся пассию. Ее знакомый кивает. Проходим к бару. Краем глаза вижу, как девочка поправляет задравшееся платье и выходит из клуба.
- Юра, - представляюсь парню, заказываю две текилы.
- Костя.
- За знакомство, - поднимаю рюмку, чокаемся, выпиваем. – Симпатичная, значит, Алинка?
- Ага, - вздыхает, улыбаясь, - хотел ее завтра пригласить куда-нибудь. Но, не судьба, - оглядывает танцпол.
Вот же идиот! Какая судьба? Мне было бы плевать, занята ли девка, понадобись она мне.
- Зачем же искать, - говорю просто, - поехали, поближе с ней познакомишься.
Парень тормозит пару секунд. Наблюдаю. Мне интересно. Олег понял бы с полувзгляда, чего я хочу, и уже сидел бы в машине. Но с Костей мы не знакомы. Может, такие игры ему не по нраву. А может, он принял меня за сутенера.
- Это то, о чем я думаю? – зрачки парня расширяются.
Киваю. Заказываю еще по шоту.
- Нет, давай уточним, я не педик.
- Пошли, - чокаю своей рюмкой по его, заливаю в горло алкоголь и направляюсь к выходу.
Парень пойдет, я видел интерес в его взгляде.
- А не жалко подружку? – догоняет он.
- А чо ее жалеть? Они для этого созданы.
- У меня такое впервые, - немного нервничает парень.
Выходим из клуба. Иду к машине, парень рядом.
- У нее тоже. Будет. Сегодня.
Алина не сопротивляется, спокойно принимая свою участь. Она все равно не смогла бы меня выгнать и знает это. Костян сначала стесняется, но возбуждение и интерес берут свое.
Я оставляю их в квартире, как только снимаю резинку с члена. Даже ширинку застегиваю уже в подъезде. Ночь. Кто меня увидит? На вопрос Алины «куда ты?» ничего не отвечаю. Она бежит за мной один лестничный пролет «Юр, зачем ты сделал это?», держится, не ноет. «Ты хотела подцепить мужика, я тебе помог. Освободи квартиру через неделю» - кидаю ей и выхожу из подъезда. Ей хватает гордости не бежать за мной по улице.
Может у них и получилось бы что-то с Костей, но теперь вряд ли. Не думаю, что он захочет девушку, которую делил с другим парнем в ночь знакомства.
Да, я немного сволочь. Но если я оплачиваю телке трешку в московской новостройке с шикарным ремонтом и мебелью, шмотки, отдых на море и гулянки, я ожидаю, что прикасаться к ней буду только я. Кому нужно объяснять такие вещи?
Надо найти другую игрушку.
Домой возвращаюсь под утро. Пытаюсь уснуть, но в голове картина самой страшной ночи в моей жизни сменяется предсмертным хрипением отца, сменяющимся, в свою очередь, серебристым смехом девчонки из школы. Смываю сон привычным холодным душем, провожу полчаса в спортзале и двадцать минут пересекаю бассейн. В столовую вхожу как раз в то время, когда домработница Лена, молоденькая симпатичная шатенка, готовит завтрак. Пока сижу за барной стойкой в ожидании пышных кексов с шоколадной начинкой, которые попросил ее приготовить для мелкого, омлета с овощами и кофе с корицей, звоню Айгуль, своей секретарше и предупреждаю, что пару дней в офисе не появлюсь, но в телефонном режиме буду доступен. Мне нужно провести время с братом, который, кстати, в столовой еще не появился.
Поднимаюсь в занятую им комнату. Она расположена в углу второго этажа, рядом с небольшой библиотекой, в противоположном от моего конце коридора. Мальчик уже не спит. Стоит у отрытой двери балкона, завернувшись в одеяло.
- Как ты относишься к шоколадным кексам?
Саня вздрагивает, закрывает дверь и поворачивается. По красным припухшим глазам понимаю, что брат успел пореветь с утра. Подходя к нему улыбаюсь и тормошу парня по волосам.
- Мне жаль, что папа умер, - фраза выходит довольно просто, не смотря на то, что сожаления я не чувствую. – Но так бывает, Сань, - мне хочется подбодрить его, но я не знаю, как общаться с подростками и мне сложно подобрать слова. – Будет тяжело, я знаю. Новая страна, новый дом и новая школа, но я буду рядом, и ты полностью можешь положиться на меня.
- Ты не хотел меня, да? Не хотел забирать меня, - мальчик так и не посмотрел на меня, уставился взглядом на заснеженное поле за окном и крепче сжал кулачками накинутое на плечи одеяло. – Я понял это. Я не стану мешать. Я могу разносить газеты, или стричь газоны, чтобы зарабатывать на карманные расходы. А еще я неплохо разбираюсь в компьютерах и могу помогать по строительству.
- Сань, посмотри на меня.
Его ноздри раздуваются несколько раз, и каждое из этих движений заставляет сжиматься мои легкие, сбивая дыхание. И это не жалость. Это гнев. Какого черта он несет эту хрень? Какие газеты? Какие газоны? Насмотрелся фильмов там, в своей Англии. Он сын долларового миллионера, одного из богатейших людей России, наследник самой дорогостоящей нефтегазовой корпорации Европы… Нет, заставляю себя проглотить раздражение, он просто паренек, который, проснувшись однажды понял, что его, возможно, больше никто не заберет из колледжа. Глубоко вдыхаю воздух, медленно считая до десяти, и повторно прошу так и не пошевелившегося брата взглянуть на меня. Хорошо, он услышал. Мы смотрим друг на друга.
- Ты должен только учиться. А для начала попытаться привыкнуть к новой жизни. Давай договоримся, ты поживешь тут хотя бы три-четыре месяца, обустроишься, посмотришь новую школу. И если так и не сможешь или не захочешь привыкнуть, то вернешься обратно в Этильбург. При любом раскладе, я рядом, - я говорю правду, я не собираюсь оставлять этого пацана, мои юристы уже готовят перевод половины наследственной массы на открытый на его имя счет, раз отец не успел оставить завещания. – Ты можешь обращаться ко мне с любыми проблемами и потребностями. Я твой опекун и отвечаю за тебя, и ты никогда больше не станешься один. Я не забрал тебя сразу только потому, что разбирался с делами отца.
- Ты мог бы прилететь, - не сломавшийся мальчишеский голос раздается слишком звонко для этого дома. - Я думал, что меня вообще никто не заберет, и меня отправят в детский дом! – а теперь он срывается на крик и больше не может сдерживать слезы.
- Сань, - Ааа! Вашу мать! Вот что мне делать? – Иди сюда…
Прижимаю парня к себе, и тонкие руки тут же обхватывают мой торс, а сырое лицо упирается в живот. Приглаживаю взлохмаченные жесткие волосы, пытаясь найти наименее грубые слова, но в башке один мат. Какого хрена он развел этот водопад? Одеяло спадает с узких детских плеч, на которых тут же появляются мурашки от комнатной прохлады, и мне вдруг хочется накинуть его обратно. Глажу мальчика по голове, пока его руки не расцепляются, а голова не поднимается ко мне.
- Ты не бросишь меня?
- Нет, - уверенно мотаю головой. – Ты мой брат. Мы семья. Это твой дом, - выходит сухо, не умею я вести задушевные беседы. – И если ты сейчас же не прекратишь реветь, и не спустишься в столовую, то я сам заточу все шесть кексов, покрытых вот такенным слоем шоколада, - показываю слой шоколада в два пальца, хитро улыбаясь. – Считаю до десяти. Кто не успеет, будет есть овощное рагу.
Саня смотрит немного неуверенно, но на счет «семь» в, идентичных моим, глазах появляется озорной огонек, а на счет «десять» мальчик вылетает из комнаты, и я слышу быстрые шаги, отбиваемые пятками по ковровой дорожке коридора. Осматриваю комнату пацана пару минут, прикидывая, что нужно докупить. Делаю в голове пометку переговорить с детским психологом, к которому ходил сам, мне нужные его советы. А когда спускаюсь в столовую, нахожу брата, запихивающего в рот второй кекс.
После завтрака, по просьбе Саши, мы едем на могилу отца, где он пытается сдержать слезы. Понимая, что не смогу избежать вопросов о мраморных изваяниях Юли и мамы, я рассказываю ему, что они погибли в ходе несчастного случая на дороге, малышу не обязательно знать о страшных событиях, произошедших в его доме.
День проводим вместе. Я показываю Сане город. Мы даже спускаемся в метро, где я рассказываю ему об истории пары станций и принимаю заявки на экскурсии в несколько музеев. Около трех часов уходит на школьные покупки. Парень стесняется говорить о своих нуждах и я не настаиваю. Со временем он поймет, что может обратиться ко мне с любой просьбой. Ужинаем в ресторане со странным, счастливо улыбающимся дядей Русом, который названивал мне каждый час, интересуясь нашими передвижениями по городу и приехал, как только узнал, где мы засели. Похоже, он только и делал, что мечтал познакомиться с младшим сыном своего начальника. Подарил Саньку крутые золотые часы, годовой абонемент в кино, дал свой номер и попросил звонить ему в любое время дня и ночи. А так же записал в его телефон свой адрес, куда пригласил на более детальное знакомство, соблазняя наличием в доме крутой игровой приставки и килограммами шоколадных конфет. На мой вопрос, а не записался ли он в педофилы, ответил, что выбьет мне все зубы, если я еще раз попробую сказать такое. Ну что поделать, одинокая старость…
Санек, уставший за день, хотел по приезду домой пойти спать. Но в холле нас уже ждали Кобарь, Самойлов и Мишель, решившие познакомиться с младшим Романовым, и на удивление, все трезвые. Зря я снял с охраны запрет пускать их в дом. Зато функцию экскурсовода взял на себя Леха, Мишель решил, что малышу будет полезно раз в неделю бывать на полигоне, а Олежек предложил моему десятилетнему брату обращаться к нему с вопросами по поводу женского пола, потому как он, видите ли в этом деле асс.
Думаю, Сане тут понравится.
- Черт, мужик, башка раскалывается.
Самойлов потирает лоб рукой, жадно присасывается к бутылке прохладного пива, и валится обратно на шезлонг.
- Закусывай, - бесит меня! – Опять нажрешься щас.
- Слушай, а ты уверен, что Тина не вернется?
К чему этот вопрос? Неужели не ясно, что я пытаюсь избавиться от мыслей о ней? У меня хватает проблем и без этого. Я отправил Сашу в школу и выбрался из Москвы всего на несколько дней, чтобы немного передохнуть и придти в себя. Но мой телефон никогда не молчит.
- Твое какое дело?
- Как думаешь, если бы она вернулась, ты стал бы обратно нормальным человеком?
Белобрысый ржет, а я закатываю глаза. Я стал получать жалобы от друзей на свое поведение. Они обвиняют меня в бесчеловечности.
Моя «бесчеловечность» проявилась в том, как я вчера вытащил Алину из клуба, где мы отмечали наши с Олегом дни рождения. Она приперлась без приглашения, и начала орать на меня при всех, шпыняя мне стриптизершами, танцующими вокруг. На мои слова, что ей стоит сейчас уйти, девка никак не среагировала. Так что я просто схватил ее за руку и выволок из клуба, где доступно объяснил, чтобы номер мой стерла и лицо забыла. Разве когда я попросил ее освободить квартиру, она ничего не поняла?
Через три часа, после улаживания всех вопросов с руководством школы Саня спит на диванчике в самолете. Что-то внутри меня сжимается, когда я смотрю на него. Жалость? С чего бы мне его жалеть? Он рос так же, как и я, разве что с отцом чаще виделся. С другой стороны, до семи лет я жил в семье, а у пацана даже этого не было. Приходящий по выходным папаша и неизвестная, родившая его женщина – вот, что ему досталось. Ну что ж, теперь у него есть я.
Мелкий во все глаза рассматривает свою Родину в окно машины. Молчит. Нервно сжимает планшет в руках, набирая изредка сообщения. Оно и понятно, для него все в новинку. Но он получил то, что просил.
Пока Сашок изучает дом, куда я привез его, звоню Дмитрию Николаевичу. Физрук рад моему звонку, это слышно по довольному голосу. Что уж тут говорить – я был его любимчиком. Оглашает матом согласие на протекцию Сани в школе, куда я привезу его через неделю. Дам мелкому время освоиться. А пока отсылаю документы в школу-пансион Гагарина, где провел замечательных одиннадцать лет.
Решаю не заморачиваться мыслями о том, что королевский колледж «Этильбург» - один из самых крутых пансионов Европы. Решение Саня принят сам. Если тут ему не понравится, я без проблем верну его обратно. К тому школа им. Гагарина, расположенная в Подмосковье не сильно уступает «Этильбургу», и если курса, необходимого новому ученику не хватает, то его вполне можно добавить.
Брат выбирает одну из пустых спален. Я недавно сделал ремонт в особняке, убрал обе детские комнаты, чтобы не напоминали, и переехал насовсем. Сам не понимаю зачем, но потянуло. Пока тут не обжито, гуляет эхо. Зато вещей Орловской в доме нет и каждый его угол не напоминает мне о ней.
Помогаю мелкому распаковать два чемодана вещей. Черт! Вот тут жалость к пацану проступает с новой силой. Вся его десятилетняя жизнь поместилась в двух чемоданах среднего размера, в одном из которых только техника, книги и учебные принадлежности. Пацан напряжен, но держится, понемногу заставляет себя вступать в беседу, понимает, что нам надо учиться общаться.
Провожу ему экскурсию по дому, затем, заметив, что мальчик не в силах скрывать зевоту, отправляю спать. У него был тяжелый день.
А сам звоню Алине, предупреждаю, что сейчас приеду. Мне надо расслабиться. Девка занята. Она, видите ли, с подругами в клубе. Заезжаю в клуб. Наблюдаю, как в танце ее обнимает какой-то парень. Его рука гладит обтянутую в темно серое платье задницу. Я не ревную. Мне плевать, кто ее обнимает. Честно говоря, мне даже плевать, трахает ли ее кто-то. Она изменилась с нашей первой встречи. Посмелела, приоделась. Еще бы, я не жалею денег на ее содержание. Снял ей квартиру специально, чтобы она всегда была готова встретить меня. Для меня важно расслабиться в нужное мне время. Так что ей приходится иногда сваливать с пар и встречать меня в любое время дня и ночи. Чаще, конечно, ночью и пьяного, когда мысли об Орловской одолевают слишком сильно. Алина терпит. Знает, что именно за это я плачу ей. Иногда пытается скандалить, но в такие моменты я ухожу и блокирую ее карту. Пусть знает свое место.
Выпиваю пару шотов текилы, пока пялюсь на то, как по заднице моей девки гуляет чужая рука. Ухмыляюсь. Забыла Алиночка, что должна быть хорошей девочкой. Ничего, напомним. Давно не развлекался. Пробираюсь сквозь танцующую толпу к парочке, и наглым образом вывожу Алину к бару. Ее знакомый идет за нами, его крики теряются в громких ритмичных битах. Девка побаивается, не знает, как я отнесусь к ее новому увлечению. Я не запрещал ей встречаться с другими, но и не обговаривал наших отношений.
- Собирайся, - я не собираюсь ничего выяснять, хочу просто трахнуть ее и вернуться домой, - поехали.
- Юр, мы потанцевали просто, я не...
- Алин, бери сумку и поехали, - перебиваю ее объяснения, они мне не интересны.
Девка молча и шустро убегает к столику, где сидит парочка ее подружек.
- Слушай, я не знал, что девушка занята, давай без обид, - парень, оставшийся рядом, протягивает руку.
- Давай, - жму его руку, открыто смотря на него.
Парень не пьян. А что, может, действительно понравилась ему моя Алинка? У них могли бы завязаться нормальные отношения, свидания, замуж, все дела… Если бы не я. Дружелюбно улыбаюсь.
- Понравилась? – киваю в сторону возвращающейся девки.
- Красивая она у тебя. Жаль, занята.
Грустно пожимает плечами, пряча руки в карманы. Ничего, сейчас развеселим. Протягиваю подошедшей Алине ключи «Жди нас в машине».
- Нас? – не понимает она.
Молча киваю ей на выход. «Выпьем?» - возвращаюсь к разговору с парнем, не обращая внимания на замявшуюся пассию. Ее знакомый кивает. Проходим к бару. Краем глаза вижу, как девочка поправляет задравшееся платье и выходит из клуба.
- Юра, - представляюсь парню, заказываю две текилы.
- Костя.
- За знакомство, - поднимаю рюмку, чокаемся, выпиваем. – Симпатичная, значит, Алинка?
- Ага, - вздыхает, улыбаясь, - хотел ее завтра пригласить куда-нибудь. Но, не судьба, - оглядывает танцпол.
Вот же идиот! Какая судьба? Мне было бы плевать, занята ли девка, понадобись она мне.
- Зачем же искать, - говорю просто, - поехали, поближе с ней познакомишься.
Парень тормозит пару секунд. Наблюдаю. Мне интересно. Олег понял бы с полувзгляда, чего я хочу, и уже сидел бы в машине. Но с Костей мы не знакомы. Может, такие игры ему не по нраву. А может, он принял меня за сутенера.
- Это то, о чем я думаю? – зрачки парня расширяются.
Киваю. Заказываю еще по шоту.
- Нет, давай уточним, я не педик.
- Пошли, - чокаю своей рюмкой по его, заливаю в горло алкоголь и направляюсь к выходу.
Парень пойдет, я видел интерес в его взгляде.
- А не жалко подружку? – догоняет он.
- А чо ее жалеть? Они для этого созданы.
- У меня такое впервые, - немного нервничает парень.
Выходим из клуба. Иду к машине, парень рядом.
- У нее тоже. Будет. Сегодня.
Алина не сопротивляется, спокойно принимая свою участь. Она все равно не смогла бы меня выгнать и знает это. Костян сначала стесняется, но возбуждение и интерес берут свое.
Я оставляю их в квартире, как только снимаю резинку с члена. Даже ширинку застегиваю уже в подъезде. Ночь. Кто меня увидит? На вопрос Алины «куда ты?» ничего не отвечаю. Она бежит за мной один лестничный пролет «Юр, зачем ты сделал это?», держится, не ноет. «Ты хотела подцепить мужика, я тебе помог. Освободи квартиру через неделю» - кидаю ей и выхожу из подъезда. Ей хватает гордости не бежать за мной по улице.
Может у них и получилось бы что-то с Костей, но теперь вряд ли. Не думаю, что он захочет девушку, которую делил с другим парнем в ночь знакомства.
Да, я немного сволочь. Но если я оплачиваю телке трешку в московской новостройке с шикарным ремонтом и мебелью, шмотки, отдых на море и гулянки, я ожидаю, что прикасаться к ней буду только я. Кому нужно объяснять такие вещи?
Надо найти другую игрушку.
Домой возвращаюсь под утро. Пытаюсь уснуть, но в голове картина самой страшной ночи в моей жизни сменяется предсмертным хрипением отца, сменяющимся, в свою очередь, серебристым смехом девчонки из школы. Смываю сон привычным холодным душем, провожу полчаса в спортзале и двадцать минут пересекаю бассейн. В столовую вхожу как раз в то время, когда домработница Лена, молоденькая симпатичная шатенка, готовит завтрак. Пока сижу за барной стойкой в ожидании пышных кексов с шоколадной начинкой, которые попросил ее приготовить для мелкого, омлета с овощами и кофе с корицей, звоню Айгуль, своей секретарше и предупреждаю, что пару дней в офисе не появлюсь, но в телефонном режиме буду доступен. Мне нужно провести время с братом, который, кстати, в столовой еще не появился.
Поднимаюсь в занятую им комнату. Она расположена в углу второго этажа, рядом с небольшой библиотекой, в противоположном от моего конце коридора. Мальчик уже не спит. Стоит у отрытой двери балкона, завернувшись в одеяло.
- Как ты относишься к шоколадным кексам?
Саня вздрагивает, закрывает дверь и поворачивается. По красным припухшим глазам понимаю, что брат успел пореветь с утра. Подходя к нему улыбаюсь и тормошу парня по волосам.
- Мне жаль, что папа умер, - фраза выходит довольно просто, не смотря на то, что сожаления я не чувствую. – Но так бывает, Сань, - мне хочется подбодрить его, но я не знаю, как общаться с подростками и мне сложно подобрать слова. – Будет тяжело, я знаю. Новая страна, новый дом и новая школа, но я буду рядом, и ты полностью можешь положиться на меня.
- Ты не хотел меня, да? Не хотел забирать меня, - мальчик так и не посмотрел на меня, уставился взглядом на заснеженное поле за окном и крепче сжал кулачками накинутое на плечи одеяло. – Я понял это. Я не стану мешать. Я могу разносить газеты, или стричь газоны, чтобы зарабатывать на карманные расходы. А еще я неплохо разбираюсь в компьютерах и могу помогать по строительству.
- Сань, посмотри на меня.
Его ноздри раздуваются несколько раз, и каждое из этих движений заставляет сжиматься мои легкие, сбивая дыхание. И это не жалость. Это гнев. Какого черта он несет эту хрень? Какие газеты? Какие газоны? Насмотрелся фильмов там, в своей Англии. Он сын долларового миллионера, одного из богатейших людей России, наследник самой дорогостоящей нефтегазовой корпорации Европы… Нет, заставляю себя проглотить раздражение, он просто паренек, который, проснувшись однажды понял, что его, возможно, больше никто не заберет из колледжа. Глубоко вдыхаю воздух, медленно считая до десяти, и повторно прошу так и не пошевелившегося брата взглянуть на меня. Хорошо, он услышал. Мы смотрим друг на друга.
- Ты должен только учиться. А для начала попытаться привыкнуть к новой жизни. Давай договоримся, ты поживешь тут хотя бы три-четыре месяца, обустроишься, посмотришь новую школу. И если так и не сможешь или не захочешь привыкнуть, то вернешься обратно в Этильбург. При любом раскладе, я рядом, - я говорю правду, я не собираюсь оставлять этого пацана, мои юристы уже готовят перевод половины наследственной массы на открытый на его имя счет, раз отец не успел оставить завещания. – Ты можешь обращаться ко мне с любыми проблемами и потребностями. Я твой опекун и отвечаю за тебя, и ты никогда больше не станешься один. Я не забрал тебя сразу только потому, что разбирался с делами отца.
- Ты мог бы прилететь, - не сломавшийся мальчишеский голос раздается слишком звонко для этого дома. - Я думал, что меня вообще никто не заберет, и меня отправят в детский дом! – а теперь он срывается на крик и больше не может сдерживать слезы.
- Сань, - Ааа! Вашу мать! Вот что мне делать? – Иди сюда…
Прижимаю парня к себе, и тонкие руки тут же обхватывают мой торс, а сырое лицо упирается в живот. Приглаживаю взлохмаченные жесткие волосы, пытаясь найти наименее грубые слова, но в башке один мат. Какого хрена он развел этот водопад? Одеяло спадает с узких детских плеч, на которых тут же появляются мурашки от комнатной прохлады, и мне вдруг хочется накинуть его обратно. Глажу мальчика по голове, пока его руки не расцепляются, а голова не поднимается ко мне.
- Ты не бросишь меня?
- Нет, - уверенно мотаю головой. – Ты мой брат. Мы семья. Это твой дом, - выходит сухо, не умею я вести задушевные беседы. – И если ты сейчас же не прекратишь реветь, и не спустишься в столовую, то я сам заточу все шесть кексов, покрытых вот такенным слоем шоколада, - показываю слой шоколада в два пальца, хитро улыбаясь. – Считаю до десяти. Кто не успеет, будет есть овощное рагу.
Саня смотрит немного неуверенно, но на счет «семь» в, идентичных моим, глазах появляется озорной огонек, а на счет «десять» мальчик вылетает из комнаты, и я слышу быстрые шаги, отбиваемые пятками по ковровой дорожке коридора. Осматриваю комнату пацана пару минут, прикидывая, что нужно докупить. Делаю в голове пометку переговорить с детским психологом, к которому ходил сам, мне нужные его советы. А когда спускаюсь в столовую, нахожу брата, запихивающего в рот второй кекс.
После завтрака, по просьбе Саши, мы едем на могилу отца, где он пытается сдержать слезы. Понимая, что не смогу избежать вопросов о мраморных изваяниях Юли и мамы, я рассказываю ему, что они погибли в ходе несчастного случая на дороге, малышу не обязательно знать о страшных событиях, произошедших в его доме.
День проводим вместе. Я показываю Сане город. Мы даже спускаемся в метро, где я рассказываю ему об истории пары станций и принимаю заявки на экскурсии в несколько музеев. Около трех часов уходит на школьные покупки. Парень стесняется говорить о своих нуждах и я не настаиваю. Со временем он поймет, что может обратиться ко мне с любой просьбой. Ужинаем в ресторане со странным, счастливо улыбающимся дядей Русом, который названивал мне каждый час, интересуясь нашими передвижениями по городу и приехал, как только узнал, где мы засели. Похоже, он только и делал, что мечтал познакомиться с младшим сыном своего начальника. Подарил Саньку крутые золотые часы, годовой абонемент в кино, дал свой номер и попросил звонить ему в любое время дня и ночи. А так же записал в его телефон свой адрес, куда пригласил на более детальное знакомство, соблазняя наличием в доме крутой игровой приставки и килограммами шоколадных конфет. На мой вопрос, а не записался ли он в педофилы, ответил, что выбьет мне все зубы, если я еще раз попробую сказать такое. Ну что поделать, одинокая старость…
Санек, уставший за день, хотел по приезду домой пойти спать. Но в холле нас уже ждали Кобарь, Самойлов и Мишель, решившие познакомиться с младшим Романовым, и на удивление, все трезвые. Зря я снял с охраны запрет пускать их в дом. Зато функцию экскурсовода взял на себя Леха, Мишель решил, что малышу будет полезно раз в неделю бывать на полигоне, а Олежек предложил моему десятилетнему брату обращаться к нему с вопросами по поводу женского пола, потому как он, видите ли в этом деле асс.
Думаю, Сане тут понравится.
***
- Черт, мужик, башка раскалывается.
Самойлов потирает лоб рукой, жадно присасывается к бутылке прохладного пива, и валится обратно на шезлонг.
- Закусывай, - бесит меня! – Опять нажрешься щас.
- Слушай, а ты уверен, что Тина не вернется?
К чему этот вопрос? Неужели не ясно, что я пытаюсь избавиться от мыслей о ней? У меня хватает проблем и без этого. Я отправил Сашу в школу и выбрался из Москвы всего на несколько дней, чтобы немного передохнуть и придти в себя. Но мой телефон никогда не молчит.
- Твое какое дело?
- Как думаешь, если бы она вернулась, ты стал бы обратно нормальным человеком?
Белобрысый ржет, а я закатываю глаза. Я стал получать жалобы от друзей на свое поведение. Они обвиняют меня в бесчеловечности.
Моя «бесчеловечность» проявилась в том, как я вчера вытащил Алину из клуба, где мы отмечали наши с Олегом дни рождения. Она приперлась без приглашения, и начала орать на меня при всех, шпыняя мне стриптизершами, танцующими вокруг. На мои слова, что ей стоит сейчас уйти, девка никак не среагировала. Так что я просто схватил ее за руку и выволок из клуба, где доступно объяснил, чтобы номер мой стерла и лицо забыла. Разве когда я попросил ее освободить квартиру, она ничего не поняла?
