- Ты не понимаешь, во что ввязываешься, малыш. Его все равно найдут. Димон весь город перевернул.
- Тебе нравится называть меня малыш? Или это просто привычка? – я должен дезориентировать начальника своей безопасности. – Потому что если не привычка, то я опасаюсь за твои предпочтения.
- Хорошо, - на его лице не дергается ни один мускул, - Юрий Ильич, выдай его. С ментами я все улажу. Пусть Самойлов отдаст долг. Он все равно не успокоится.
- А мне то что? – пожимаю плечами. – Пусть рыщет. Пусть бесится. Я не имею отношения к его долгам. И потом, с чего ты решил, что мне известно местонахождение Неманова? Думаешь, этот урод мне каждый вечер звонит?
- Юр, ты думаешь, что уже большой и самый умный. Но чтобы играть во взрослые игры, нужен опыт. Его у тебя нет. Как ты думаешь, что будет, если Самойлов узнает, что ты держишь у себя этого сученыша?
- А что будет? – отхватываю от бутерброда половину и сажусь напротив охранника. – Что? Самойлов пристрелит меня?
Дядя Рус долго смотрит в свою чашку, тяжело вздыхает.
- Его ищет не только Самойлов, малыш. У твоего отца много друзей, не только тут, во всем мире. Каждый хочет поквитаться за его смерть. Ты даже понять не успеешь, как на тебя выйдут.
- Дядь Рус, ты меня исправь, если я не прав, ладно? Если друзья моего отца хотят мести, то не правильнее ли будет отдать его убийцу мне? Я ж его сын, как никак. Имею право поквитаться.
Молчим. В тишине слышны лишь звуки пережевываемого мной бутера и глотаемого нами кофе.
- Так ты выдашь его?
Мотаю головой.
- Нет его у меня, - просто говорю я, пытаясь уверить в этом переговорщика. – Но ты же мне его найдешь?
Оскаливаюсь. Надоели мне эти разговоры. Сначала менты, потом Самойлов старший, теперь вот дядя Рус. Злятся, что не успели первыми забрать Неманова из больнички? Тут я не виноват, что шустрее оказался. А вот то, что ему необходимо найти более укромное местечко – факт. С другой стороны, кому взбредет в голову искать его на моей даче? Кто подумает, что я могу держать этого гада там, где провожу время? А я его там провожу, даже с пацанами, специально, чтобы пустующая дача не привлекла внимания.
- Ты там по списку начал, - переключаю разговор, не хочу к нему возвращаться. - Во-вторых то что?
- Ты должен слетать в Лондон, к Саше.
- К какому?
Специально задаю этот тупой вопрос, вызывая новый тяжелый вздох охранника. Естественно знаю, кто это. Вот только еще не решил, хочу ли к нему ехать. Нафига мне этот пацан? Найду ему няньку, буду посылать деньги на содержание. Ему до совершеннолетия всего восемь лет осталось. Потом отдам часть наследства, я не жадный. Не вижу смысла лететь к нему.
- Ему сообщили о смерти Илюхи две недели назад. Как ты думаешь, он себя чувствует? Не будь тварью! Я не растил тебя таким!
Что это с дядей Русом? Он отпихивает от себя кружку с кофе, который так и не допил, сжимает руки в кулаки и громко хрустит пальцами. Переживает за мелкого? Он же его совсем не знает, он сам мне сказал. Отец и от него прятал этого пацана.
- Он еще ребенок, Юр! Он остался один! У него никого нет, кроме тебя. Кому он еще нужен? Как ты думаешь, какого ему, остаться в пансионате одному? Он наверняка растерян и не знает, что с ним будет дальше!
Второй раз в жизни вижу, как бесится и орет эта глыба. В натуре, переживает за моего брата.
- Ему так же хреново, как было тебе... или ты забыл?
Нет, я не забыл. Никогда не забуду. Это невозможно. И хоть наши с братом ситуации разные, я понимаю четко, что должен познакомиться с ним и как минимум, успокоить. Действительно, он понятия не имеет, что с ним будет дальше. Отец сказал, что приезжал к нему каждую неделю за редким исключением. Теперь же пацан уже несколько месяцев не видел его. Скорее всего, переживал, пока ему не сообщили, что отец больше не приедет. И вряд ли ему стало легче от этой новости.
- В общем, если ты не полетишь, то дай мне оформить опеку над пацаном.
Что? Что он сказал? Опеку? Над моим братом? А ведь этим он избавит меня от многих проблем. С другой стороны, я его официальный опекун до совершеннолетия. Не то, чтобы я хочу исполнить последнюю волю отца, мне плевать на нее. Вот только мне теперь вспомнилось, как было дерьмово, когда не знаешь, что будет дальше.
Месяц после смерти мамы и Юли я был в шоковом состоянии. Не мог говорить, почти не ел. Даже ноги еле ходили. Я плохо помню это время. Постоянно звонил отцу и перекрывал нытьем гудки в трубке. Я думал, все меня бросили и теперь я не нужен никому. Фактически, так и было. Но в моей жизни появились дядя Рус и Роза. Постепенно они заменили мне отца. Это не семья, но это та опора, благодаря которой я понял, что неправ отец, а не я. Санек сейчас, наверняка, думает так же, что никому не нужен и пытается понять, что сделал такого ужасного, что именно его решили оставить одного.
Дядя Рус справится, если возьмет над ним опеку. Я уверен в этом, хоть после смерти отца он немного сдал. А может, я раньше просто не замечал, как много седых волос в его всегда черных волосах, и что на его лице морщины, и что он уже не может быть "железным человеком", представшим передо мной много лет назад.
И почему парня должен опекать кто-то, когда у него есть родной брат? То есть я?
Принимаю решение, пока доедаю третий бутер.
С похорон отца прошло шесть месяцев. И в такой запаре я еще никогда не был. Беготня с наследством, дела компании и учеба. Про лекции пришлось забыть, так что диплом пишу в перерывах между бесконечными командировками и совещаниями. Серьезное отношение к учебе? Ну что вы, это, как оказалось, не для меня. А вообще, мне нравится. Зато Самойлов, под шумок, про лекции тоже забыл, делает вид, будто интересуется бизнесом, и к обеду появляется в офисе, где у него теперь тоже свой кабинет и симпатичная секретарша. Правда, к моей секретарше его интерес гораздо более выражен, да и после обеда мой друг из офиса испаряется под предлогом все тех же лекций. Вот только на них он не появляется. Немного завидую свободе друга. Все же студенчество – пора золотая. Но для меня это теперь непомерная роскошь. Приходится думать о других делах. О брате, например.
Вообще, судьба, как оказалось, та еще сука. Вот нафига мне этот мелкий? Что я с ним делать буду? У меня вчера времени даже на обед не было. За целый день я съел упаковку соленого арахиса, и то в самолете, когда летел на переговоры о поставках газа в Европу. Всю начиналось круто, я пускал слюни на раздавшийся из коморки стюардессы запах бифштекса, а когда его принесли уже дрых, потому как ночью, вместо того, чтобы толком поспать, изучал технических подробности этих самых переговоров. Капец, блин. А три часа полета в обратную сторону, между долгими сонными морганиями, вникал в отчет о европейских поставках нефти за прошедший год, прерываясь иногда на телефонные переговоры с Валентином Семеновичем, профессором, курирующим мою дипломную работу.
Но этого, мне естественно, мало. Я должен еще и о брате думать. Мелкий, конечно, не виноват, что наш папаша решил произвести на свет еще одного сына, о котором решил мне не сообщать, и он уже полгода пребывает в подвешенном состоянии. И уж, конечно, не его вина, что мне сейчас вообще не до него. Но… все же… черт!
Офигеть! Брат! Брат у меня есть. Уже как десять лет имеется. А я ни сном, ни духом. Постарался папашка. Меня киданул и дальше побежал род свой продолжать. Не дошло до него, видимо, что как семьянин он не очень. И ведь молчал, гад. Ладно, хоть на смертном одре признался. Смешно даже. Что мне делать с этим пацаном?
Не хотел видеть мелкого, но… как-то жалко стало. Мамку парень не знает. Отец к нему раз в пару недель приезжал. Живет, как не пришей кобыле – никому не нужный, в частном колледже-пансионате в Англии.
Все эти месяцы после смерти отца разбирался с его делами. Погряз в бумагах. Даже мысли о Тине отшибло. Тошнит уже, хотя, довольно занимательно вникать во все перипетии нефтяного бизнеса. Я, конечно, и до смерти отца старался узнать как можно больше, перенимать то все равно мне, но башка от всего этого уже трещит. Хорошо, хоть старший Самойлов и дядя Рус рядом. Ну и Олег тоже подключился. Хоть и не блещет энтузиазмом друг светлоголовый.
Теперь вот ожидаю брательника в саду пансионата, развалился на лавке. Хорошо у них тут. Чисто, красиво. Здание какое-то старинное. Зайду потом внутрь, приобщусь к культуре. Да и вообще интересно посмотреть, в каких условиях живет малой. По комнате можно узнать многое о человеке. Я почитал немного о пансионате. Тут действительно круто. Он первый в Англии по технической оснащенности, и второй по результатам выпускников, почти все из которых получают предложения от Лиги Плюща. Отец знал, куда определить своего младшего.
Пацан выходит с главного входа, останавливается. Мы метрах в двадцати друг от друга, но сразу узнаем знакомые черты. Да тут даже экспертизу делать не надо. Пацан вылитый отец, как, впрочем, и я, только нос прямой. Еще не сломал – хорошо, может, повезет. Идет ко мне как-то опасливо. Поправляет синий пиджак с эмблемой школы в левом верхнем углу. Черные волосы немного отросли, слегка завившись у ушей, взгляд растерян. Не знаю, как бы я отнесся на его месте к смерти отца, о которой ему, со слов дяди Руса, сообщили пару недель назад, и появлению в жизни новоявленного старшего братца, но я бы точно не подал вида своей растерянности. Но у меня то проблемы с эмоциями, так что будем надеяться, что пацан нормальный. Ему же десять всего, и он, возможно, любил отца.
Поднимаюсь, иду навстречу. Подаю руку. Парень жмет ее. Крепко. Молодец. Несколько секунд всматриваемся друг в друга. Я с интересом, пацан с опаской. Надо хоть улыбнуться, что ли, а то убежит еще.
- Ты говоришь по-русски? – начинаю разговор на родном языке.
- Да, - отвечает на русском.
- Знаешь, кто я?
- Да. Ты Юра, мой брат. Папа говорил, что ты приедешь, - акцента нет, уже хорошо.
- Что он еще говорил?
Козел старый. Мелкому про меня рассказывал, а обратной связи никакой.
- Что ты чемпион мира по карате.
- Это было давно. Прогуляемся? Я так понял, у тебя сейчас свободное время. Ты ужинал?
- Нет.
- Давай тогда съездим куда-нибудь перекусить. Покажешь мне свой любимый ресторан?
- Да. Только мне надо еще успеть сделать домашнее задание.
- Я не задержу тебя надолго.
В машине парень показывает мне дорогу к русскому ресторану. Остальное время молчит. Заказывает солянку, котлеты по-киевски с пюре и воду. Держится спокойно, но на меня старается не смотреть. Я удивлен его выбором еды, но с интересом рассматриваю черты, удивительно схожие с моими. Он моя маленькая копия, словно у нас не только отец, но и мать одна. Прикольно, я симпатичный.
- Как с учебой?
До совершеннолетия он на мне, так что надо как-то контакт с ним налаживать.
- Никаких проблем.
- В школе все в порядке?
- Да, - кивает, - как обычно.
Общительный какой. Даю ему время поесть. Сам тоже поедаю говяжий стейк. Парень свободно орудует приборами, отправляя иногда сообщения в телефоне.
- Ты занимаешься чем-то, кроме учебы?
Пожимает плечами, затягивая жевательный процесс. У него наш, Романовский, четко очерченный подбородок.
- То есть ничем?
Улыбаюсь. Понимаю, что пацану неуютно. Приехал какой-то незнакомый парень, расспрашивает тут что-то. У него же своя жизнь, к которой он привык. Может, и не нужен ему никакой брат, как, в общем-то и мне. Какие мы братья? Да, похожи, да одной крови, но он прожил без меня десять лет, ему должно быть плевать на меня.
С другой стороны, не могу же я просто посылать деньги на его содержание и забыть о его существовании?
- Где папу похоронили?
- В Москве.
В горле, по какой-то причине встает ком. В глазах парня поблескивает слеза. Любил старика? А что, может для него тот был лучшим отцом? Но, черт, если мелкий сейчас заноет, я за шкирку вытащу его из-за стола, увезу обратно в школу, и больше не приеду.
- Ты заберешь меня туда?
Он моргает глазами, стараясь не заплакать. Давай, мужик, не ной.
- Ты хочешь?
Черт, что мне делать с ним? Нафига он мне в Москве?
- Да, - говорит четко, - это же моя родина.
Юридически нет. Парень родился в Лондоне.
- А как же школа?
- А что, в Москве их нет? - набычился, мне нравится. - Папа говорил, что ты тоже учился в закрытой школе.
Ага, папаша, умник такой, наплодил детей и раскидал по школам. Тех, которые выжили. Усмехаюсь.
- Я не буду мешать.
Просящие нотки в его голосе напрягают. Он должен четко выражать чего хочет. Делаю скидку на возраст. Может, пацан чувствует себя брошенным, не уверен в будущем и ему хочется чувствовать рядом родного взрослого человека? Мне сложно понять. В десять лет я был зол, ненавидел отца, и ударился в боевые искусства. На тренировках мысли вылетают из головы. Ты думаешь только о защите и нападении. Ну, еще о том, как достать довольную рожу Самойлова за то, что в столовке ему достался последний бифштекс.
- Тебе не нравится в этой школе?
- Нравится... и, это королевская гимназия, вообще-то, - смотрит в тарелку пару секунд, затем поднимает на меня нахмуренный взгляд. – Если не хочешь забирать, так и скажи, я привык, что никому не нужен. Только куда я теперь буду ездить на каникулы и выходные? Меня раньше папа забирал. А теперь я сижу в школе. Все каникулы просидел. Думаешь, мне тут весело было? Я тут один был! Почему ты не забрал меня раньше?
Вот же я дебил! Через чур увлекся делами отца и забыл, что у пацана каникулы. Да, теперь я должен думать о брате. Я смогу забирать его на каникулы, а вот на выходные нет. Будет проще, живи он в Москве. Либо, я могу нанять ему няню, которая будет им заниматься.
- А если я буду забирать тебя на каникулы, а в остальное время найму гувернантку?
Проверяю, уместен ли торг.
- Думаешь, я буду тебе обузой? – неуверенность его движений пропадает, парень складывает руки на груди. – Я все умею делать сам! От меня не бывает проблем! Учителя мной довольны! Я победил в конкурсе «юного строителя», выиграл путевку на полугодовое бесплатное питание в нашей столовой за второе место в архитектурном конкурсе. А еще наш курс провел целый день в Букенгемском дворце, и мы пили час с королевой за наш благотворительный проект помощи бездомным животным Лондона. Я руководил этим проектом. К тому же, мое пребывание в Москве обойдется тебе гораздо дешевле. Я могу учиться в государственной бесплатной школе, я читал, в России такие есть. И я могу ездить на троллейбусах, которые там есть. И я могу делать работу по дому, или помогать тебе с чем-нибудь. Я не стану мешать тебе, буду тихо вести себя и слушаться тебя.
Улыбаюсь тому, как принимает парень правила игры. И тут же стираю с лица улыбку, понимая, что мой брат, возможно, вынужден был участвовать в конкурсе за бесплатное питание, испугавшись, что платить за это скоро перестанут. Черт! Как я мог допустить такое его унижение? Мы же одной крови! И какого хрена на моей роже снова проскальзывает ухмылка, хотя пацан фактически умоляет меня забрать его, давая обещание вести себя тише воды? Да что со мной не так?
- Хорошо, - разве я могу отказать ему? - Мне нужна неделя, чтобы все уладить. Потом я прилечу за тобой, договорились?
- Нет! – прищуривает взгляд. – Я уже собрал свои вещи, и сказал мистеру Паторсону, что сегодня уезжаю.
- Тебе нравится называть меня малыш? Или это просто привычка? – я должен дезориентировать начальника своей безопасности. – Потому что если не привычка, то я опасаюсь за твои предпочтения.
- Хорошо, - на его лице не дергается ни один мускул, - Юрий Ильич, выдай его. С ментами я все улажу. Пусть Самойлов отдаст долг. Он все равно не успокоится.
- А мне то что? – пожимаю плечами. – Пусть рыщет. Пусть бесится. Я не имею отношения к его долгам. И потом, с чего ты решил, что мне известно местонахождение Неманова? Думаешь, этот урод мне каждый вечер звонит?
- Юр, ты думаешь, что уже большой и самый умный. Но чтобы играть во взрослые игры, нужен опыт. Его у тебя нет. Как ты думаешь, что будет, если Самойлов узнает, что ты держишь у себя этого сученыша?
- А что будет? – отхватываю от бутерброда половину и сажусь напротив охранника. – Что? Самойлов пристрелит меня?
Дядя Рус долго смотрит в свою чашку, тяжело вздыхает.
- Его ищет не только Самойлов, малыш. У твоего отца много друзей, не только тут, во всем мире. Каждый хочет поквитаться за его смерть. Ты даже понять не успеешь, как на тебя выйдут.
- Дядь Рус, ты меня исправь, если я не прав, ладно? Если друзья моего отца хотят мести, то не правильнее ли будет отдать его убийцу мне? Я ж его сын, как никак. Имею право поквитаться.
Молчим. В тишине слышны лишь звуки пережевываемого мной бутера и глотаемого нами кофе.
- Так ты выдашь его?
Мотаю головой.
- Нет его у меня, - просто говорю я, пытаясь уверить в этом переговорщика. – Но ты же мне его найдешь?
Оскаливаюсь. Надоели мне эти разговоры. Сначала менты, потом Самойлов старший, теперь вот дядя Рус. Злятся, что не успели первыми забрать Неманова из больнички? Тут я не виноват, что шустрее оказался. А вот то, что ему необходимо найти более укромное местечко – факт. С другой стороны, кому взбредет в голову искать его на моей даче? Кто подумает, что я могу держать этого гада там, где провожу время? А я его там провожу, даже с пацанами, специально, чтобы пустующая дача не привлекла внимания.
- Ты там по списку начал, - переключаю разговор, не хочу к нему возвращаться. - Во-вторых то что?
- Ты должен слетать в Лондон, к Саше.
- К какому?
Специально задаю этот тупой вопрос, вызывая новый тяжелый вздох охранника. Естественно знаю, кто это. Вот только еще не решил, хочу ли к нему ехать. Нафига мне этот пацан? Найду ему няньку, буду посылать деньги на содержание. Ему до совершеннолетия всего восемь лет осталось. Потом отдам часть наследства, я не жадный. Не вижу смысла лететь к нему.
- Ему сообщили о смерти Илюхи две недели назад. Как ты думаешь, он себя чувствует? Не будь тварью! Я не растил тебя таким!
Что это с дядей Русом? Он отпихивает от себя кружку с кофе, который так и не допил, сжимает руки в кулаки и громко хрустит пальцами. Переживает за мелкого? Он же его совсем не знает, он сам мне сказал. Отец и от него прятал этого пацана.
- Он еще ребенок, Юр! Он остался один! У него никого нет, кроме тебя. Кому он еще нужен? Как ты думаешь, какого ему, остаться в пансионате одному? Он наверняка растерян и не знает, что с ним будет дальше!
Второй раз в жизни вижу, как бесится и орет эта глыба. В натуре, переживает за моего брата.
- Ему так же хреново, как было тебе... или ты забыл?
Нет, я не забыл. Никогда не забуду. Это невозможно. И хоть наши с братом ситуации разные, я понимаю четко, что должен познакомиться с ним и как минимум, успокоить. Действительно, он понятия не имеет, что с ним будет дальше. Отец сказал, что приезжал к нему каждую неделю за редким исключением. Теперь же пацан уже несколько месяцев не видел его. Скорее всего, переживал, пока ему не сообщили, что отец больше не приедет. И вряд ли ему стало легче от этой новости.
- В общем, если ты не полетишь, то дай мне оформить опеку над пацаном.
Что? Что он сказал? Опеку? Над моим братом? А ведь этим он избавит меня от многих проблем. С другой стороны, я его официальный опекун до совершеннолетия. Не то, чтобы я хочу исполнить последнюю волю отца, мне плевать на нее. Вот только мне теперь вспомнилось, как было дерьмово, когда не знаешь, что будет дальше.
Месяц после смерти мамы и Юли я был в шоковом состоянии. Не мог говорить, почти не ел. Даже ноги еле ходили. Я плохо помню это время. Постоянно звонил отцу и перекрывал нытьем гудки в трубке. Я думал, все меня бросили и теперь я не нужен никому. Фактически, так и было. Но в моей жизни появились дядя Рус и Роза. Постепенно они заменили мне отца. Это не семья, но это та опора, благодаря которой я понял, что неправ отец, а не я. Санек сейчас, наверняка, думает так же, что никому не нужен и пытается понять, что сделал такого ужасного, что именно его решили оставить одного.
Дядя Рус справится, если возьмет над ним опеку. Я уверен в этом, хоть после смерти отца он немного сдал. А может, я раньше просто не замечал, как много седых волос в его всегда черных волосах, и что на его лице морщины, и что он уже не может быть "железным человеком", представшим передо мной много лет назад.
И почему парня должен опекать кто-то, когда у него есть родной брат? То есть я?
Принимаю решение, пока доедаю третий бутер.
Глава 8
***
С похорон отца прошло шесть месяцев. И в такой запаре я еще никогда не был. Беготня с наследством, дела компании и учеба. Про лекции пришлось забыть, так что диплом пишу в перерывах между бесконечными командировками и совещаниями. Серьезное отношение к учебе? Ну что вы, это, как оказалось, не для меня. А вообще, мне нравится. Зато Самойлов, под шумок, про лекции тоже забыл, делает вид, будто интересуется бизнесом, и к обеду появляется в офисе, где у него теперь тоже свой кабинет и симпатичная секретарша. Правда, к моей секретарше его интерес гораздо более выражен, да и после обеда мой друг из офиса испаряется под предлогом все тех же лекций. Вот только на них он не появляется. Немного завидую свободе друга. Все же студенчество – пора золотая. Но для меня это теперь непомерная роскошь. Приходится думать о других делах. О брате, например.
Вообще, судьба, как оказалось, та еще сука. Вот нафига мне этот мелкий? Что я с ним делать буду? У меня вчера времени даже на обед не было. За целый день я съел упаковку соленого арахиса, и то в самолете, когда летел на переговоры о поставках газа в Европу. Всю начиналось круто, я пускал слюни на раздавшийся из коморки стюардессы запах бифштекса, а когда его принесли уже дрых, потому как ночью, вместо того, чтобы толком поспать, изучал технических подробности этих самых переговоров. Капец, блин. А три часа полета в обратную сторону, между долгими сонными морганиями, вникал в отчет о европейских поставках нефти за прошедший год, прерываясь иногда на телефонные переговоры с Валентином Семеновичем, профессором, курирующим мою дипломную работу.
Но этого, мне естественно, мало. Я должен еще и о брате думать. Мелкий, конечно, не виноват, что наш папаша решил произвести на свет еще одного сына, о котором решил мне не сообщать, и он уже полгода пребывает в подвешенном состоянии. И уж, конечно, не его вина, что мне сейчас вообще не до него. Но… все же… черт!
Офигеть! Брат! Брат у меня есть. Уже как десять лет имеется. А я ни сном, ни духом. Постарался папашка. Меня киданул и дальше побежал род свой продолжать. Не дошло до него, видимо, что как семьянин он не очень. И ведь молчал, гад. Ладно, хоть на смертном одре признался. Смешно даже. Что мне делать с этим пацаном?
Не хотел видеть мелкого, но… как-то жалко стало. Мамку парень не знает. Отец к нему раз в пару недель приезжал. Живет, как не пришей кобыле – никому не нужный, в частном колледже-пансионате в Англии.
Все эти месяцы после смерти отца разбирался с его делами. Погряз в бумагах. Даже мысли о Тине отшибло. Тошнит уже, хотя, довольно занимательно вникать во все перипетии нефтяного бизнеса. Я, конечно, и до смерти отца старался узнать как можно больше, перенимать то все равно мне, но башка от всего этого уже трещит. Хорошо, хоть старший Самойлов и дядя Рус рядом. Ну и Олег тоже подключился. Хоть и не блещет энтузиазмом друг светлоголовый.
Теперь вот ожидаю брательника в саду пансионата, развалился на лавке. Хорошо у них тут. Чисто, красиво. Здание какое-то старинное. Зайду потом внутрь, приобщусь к культуре. Да и вообще интересно посмотреть, в каких условиях живет малой. По комнате можно узнать многое о человеке. Я почитал немного о пансионате. Тут действительно круто. Он первый в Англии по технической оснащенности, и второй по результатам выпускников, почти все из которых получают предложения от Лиги Плюща. Отец знал, куда определить своего младшего.
Пацан выходит с главного входа, останавливается. Мы метрах в двадцати друг от друга, но сразу узнаем знакомые черты. Да тут даже экспертизу делать не надо. Пацан вылитый отец, как, впрочем, и я, только нос прямой. Еще не сломал – хорошо, может, повезет. Идет ко мне как-то опасливо. Поправляет синий пиджак с эмблемой школы в левом верхнем углу. Черные волосы немного отросли, слегка завившись у ушей, взгляд растерян. Не знаю, как бы я отнесся на его месте к смерти отца, о которой ему, со слов дяди Руса, сообщили пару недель назад, и появлению в жизни новоявленного старшего братца, но я бы точно не подал вида своей растерянности. Но у меня то проблемы с эмоциями, так что будем надеяться, что пацан нормальный. Ему же десять всего, и он, возможно, любил отца.
Поднимаюсь, иду навстречу. Подаю руку. Парень жмет ее. Крепко. Молодец. Несколько секунд всматриваемся друг в друга. Я с интересом, пацан с опаской. Надо хоть улыбнуться, что ли, а то убежит еще.
- Ты говоришь по-русски? – начинаю разговор на родном языке.
- Да, - отвечает на русском.
- Знаешь, кто я?
- Да. Ты Юра, мой брат. Папа говорил, что ты приедешь, - акцента нет, уже хорошо.
- Что он еще говорил?
Козел старый. Мелкому про меня рассказывал, а обратной связи никакой.
- Что ты чемпион мира по карате.
- Это было давно. Прогуляемся? Я так понял, у тебя сейчас свободное время. Ты ужинал?
- Нет.
- Давай тогда съездим куда-нибудь перекусить. Покажешь мне свой любимый ресторан?
- Да. Только мне надо еще успеть сделать домашнее задание.
- Я не задержу тебя надолго.
В машине парень показывает мне дорогу к русскому ресторану. Остальное время молчит. Заказывает солянку, котлеты по-киевски с пюре и воду. Держится спокойно, но на меня старается не смотреть. Я удивлен его выбором еды, но с интересом рассматриваю черты, удивительно схожие с моими. Он моя маленькая копия, словно у нас не только отец, но и мать одна. Прикольно, я симпатичный.
- Как с учебой?
До совершеннолетия он на мне, так что надо как-то контакт с ним налаживать.
- Никаких проблем.
- В школе все в порядке?
- Да, - кивает, - как обычно.
Общительный какой. Даю ему время поесть. Сам тоже поедаю говяжий стейк. Парень свободно орудует приборами, отправляя иногда сообщения в телефоне.
- Ты занимаешься чем-то, кроме учебы?
Пожимает плечами, затягивая жевательный процесс. У него наш, Романовский, четко очерченный подбородок.
- То есть ничем?
Улыбаюсь. Понимаю, что пацану неуютно. Приехал какой-то незнакомый парень, расспрашивает тут что-то. У него же своя жизнь, к которой он привык. Может, и не нужен ему никакой брат, как, в общем-то и мне. Какие мы братья? Да, похожи, да одной крови, но он прожил без меня десять лет, ему должно быть плевать на меня.
С другой стороны, не могу же я просто посылать деньги на его содержание и забыть о его существовании?
- Где папу похоронили?
- В Москве.
В горле, по какой-то причине встает ком. В глазах парня поблескивает слеза. Любил старика? А что, может для него тот был лучшим отцом? Но, черт, если мелкий сейчас заноет, я за шкирку вытащу его из-за стола, увезу обратно в школу, и больше не приеду.
- Ты заберешь меня туда?
Он моргает глазами, стараясь не заплакать. Давай, мужик, не ной.
- Ты хочешь?
Черт, что мне делать с ним? Нафига он мне в Москве?
- Да, - говорит четко, - это же моя родина.
Юридически нет. Парень родился в Лондоне.
- А как же школа?
- А что, в Москве их нет? - набычился, мне нравится. - Папа говорил, что ты тоже учился в закрытой школе.
Ага, папаша, умник такой, наплодил детей и раскидал по школам. Тех, которые выжили. Усмехаюсь.
- Я не буду мешать.
Просящие нотки в его голосе напрягают. Он должен четко выражать чего хочет. Делаю скидку на возраст. Может, пацан чувствует себя брошенным, не уверен в будущем и ему хочется чувствовать рядом родного взрослого человека? Мне сложно понять. В десять лет я был зол, ненавидел отца, и ударился в боевые искусства. На тренировках мысли вылетают из головы. Ты думаешь только о защите и нападении. Ну, еще о том, как достать довольную рожу Самойлова за то, что в столовке ему достался последний бифштекс.
- Тебе не нравится в этой школе?
- Нравится... и, это королевская гимназия, вообще-то, - смотрит в тарелку пару секунд, затем поднимает на меня нахмуренный взгляд. – Если не хочешь забирать, так и скажи, я привык, что никому не нужен. Только куда я теперь буду ездить на каникулы и выходные? Меня раньше папа забирал. А теперь я сижу в школе. Все каникулы просидел. Думаешь, мне тут весело было? Я тут один был! Почему ты не забрал меня раньше?
Вот же я дебил! Через чур увлекся делами отца и забыл, что у пацана каникулы. Да, теперь я должен думать о брате. Я смогу забирать его на каникулы, а вот на выходные нет. Будет проще, живи он в Москве. Либо, я могу нанять ему няню, которая будет им заниматься.
- А если я буду забирать тебя на каникулы, а в остальное время найму гувернантку?
Проверяю, уместен ли торг.
- Думаешь, я буду тебе обузой? – неуверенность его движений пропадает, парень складывает руки на груди. – Я все умею делать сам! От меня не бывает проблем! Учителя мной довольны! Я победил в конкурсе «юного строителя», выиграл путевку на полугодовое бесплатное питание в нашей столовой за второе место в архитектурном конкурсе. А еще наш курс провел целый день в Букенгемском дворце, и мы пили час с королевой за наш благотворительный проект помощи бездомным животным Лондона. Я руководил этим проектом. К тому же, мое пребывание в Москве обойдется тебе гораздо дешевле. Я могу учиться в государственной бесплатной школе, я читал, в России такие есть. И я могу ездить на троллейбусах, которые там есть. И я могу делать работу по дому, или помогать тебе с чем-нибудь. Я не стану мешать тебе, буду тихо вести себя и слушаться тебя.
Улыбаюсь тому, как принимает парень правила игры. И тут же стираю с лица улыбку, понимая, что мой брат, возможно, вынужден был участвовать в конкурсе за бесплатное питание, испугавшись, что платить за это скоро перестанут. Черт! Как я мог допустить такое его унижение? Мы же одной крови! И какого хрена на моей роже снова проскальзывает ухмылка, хотя пацан фактически умоляет меня забрать его, давая обещание вести себя тише воды? Да что со мной не так?
- Хорошо, - разве я могу отказать ему? - Мне нужна неделя, чтобы все уладить. Потом я прилечу за тобой, договорились?
- Нет! – прищуривает взгляд. – Я уже собрал свои вещи, и сказал мистеру Паторсону, что сегодня уезжаю.
