И вот теперь я стою в портальной комнате, крепко прижимая к груди чемодан, потому что здесь часто орудуют воришки, пользуясь толчеей в час пик.
– Инда! – раздался печально-знакомый чуть прокуренный голос главного сплетника отделения безопасности Эрла Люцирста. – Ты куда это с вещичками? – легко распихав терпеливо стоящих в очереди граждан, он навис надо мной, подозрительно сверкая глазами. – Мы тут, значит, работаем сверх положенных часов из-за отсутствия одной барышни, а она решила по курортам прогуляться?
Повеяло семейным скандалом с битьем посуды.
– Ты еще скажи, будто с любовником путешествую, – усмехнулась я. – Эрл, ты сам прекрасно знаешь, какая у нас зарплата. И сколько стоят больничные счета. И горькие микстуры никто просто так не продаст за красивые глазки. Да откуда у меня деньги не то что на курорт, а хотя бы на санаторий? Если есть на примете богатый кандидат, готовый оплатить мне отпуск со всеми удобствами, свисти.
– Мне бы и самому такой кандидат не помешал, – хохотнул Эрл. – Делиться им бы я не стал. Ты, кстати, как себя чувствуешь?
– Магией пользоваться не могу, – сухим тоном призналась я. Не люблю, когда меня жалеют.
Тяжело быть единственной девушкой в окружении мужественных мужчин. Ты можешь быть сколько угодно раз и капитаном отряда, и магом четвертой ступени, только в их глазах ты все равно миленькая блондиночка.
– Очень больно? – Эрл сочувственно выпятил нижнюю губу.
– Уже нет, – резче, чем необходимо, ответила я. Он бы еще предложил подуть на ранку. – Микстуры вполне справляются с последствиями.
– А они горькие, – печально вздохнул безопасник. – Погоди-ка, у меня тут было… – и с загадочным видом полез в карман штанов.
По своему опыту могу сказать, что ничего хорошего мужчины там не носят. Особенно в рабочей форме. Что-то действительно ценное и приличное спрячут ближе к сердцу – в кителе.
– Вот, – мне с гордостью предъявили потрепанный леденец на палочке. – Конфетка, чтобы заесть микстуру.
Я приняла подношение с благодарной улыбкой. Хотя бы он завернут в упаковку, а значит, леденец никто не сосал до этого. А то бывали прецеденты.
Крики «Держи вора!» никогда не раздаются в подходящее время. Только расслабишься, как рядом уже кого-то грабят. У нас так один из стражников шел домой, широко зевнул, а тут преступление. Он от неожиданности себе челюсть вывихнул. Так и бежал за воришкой с перекошенным лицом, нагоняя на того ужас и заставляя быстрее перебирать ногами.
И вот сейчас, когда до билетера мне оставалось буквально три человека, раздался вопль. Судя по кричавшему, там украли все: деньги, ценности, честь и добродетель.
Эрл ломанулся в толпу и упустил юркого мужчинку, выскочившего прямо на меня, буквально просочившись в небольшой зазор между двумя тетками, старательно пытающимися разглядеть бесплатное представление.
А у меня рефлексы. Я выкинула вперед ладонь, магия обожгла кончики пальцев и заморозила нос опешившего воришки. Тот даже убегать прекратил, замер и недоверчиво потрогал сосульку на носу.
– Простите, – нервно усмехнулась я. – Придется по старинке. – И размахнулась чемоданом. А там не только вещи, но и конспекты, которые я с трудом откопала на самом дне сундука, и пара учебников «Все о магии льда», каждый толщиной с мою кисть. А еще месячный запас лекарственных средств. И пускай скажет спасибо чудесной науке, благодаря которой я могу не везти с собой микстуры, а взять порошок и самостоятельно готовить микстуры на месте. В битве против женской маленькой сумочки и воришки победила моя поклажа. – Эрл! Вернись! Я все прощу. Даже то, что ты забыл о моем дне рождения и преподнес розочку из бумаги, которую тебе сделал задержанный особо опасный преступник.
И хоть бы кто пропустил меня вперед после героического поступка. Но нет. И, как назло, последний человек передо мной застрял у окошка, выбирая, как сэкономить на порталах и прибыть в нужное место.
Стационарные точки перемещения специально расположены на коротких расстояниях, чтобы вытрясти с людей побольше денег. Предприимчивые власти умеют хорошо придумывать, как заработать, но никак о том, как позаботиться об удобстве граждан. Мне предстоит совершить пять прыжков, прежде чем окажусь в городе, от которого буду искать попутку до Боевой Академии, а учитывая, что туда народ не суется, то денек намечается веселый. Одна надежда, что Руфус не обманул, и меня действительно ждет транспорт.
Пять порталов. Пять очередей сначала к билетеру, затем к самой точке выхода. Будни, а народ словно не работает, а только путешествует. Безобразие. Очень к месту пришелся леденец Эрла. В районе обеда живот начал громко намекать на свое недовольство отсутствием перекуса, ведь прыгать на полный желудок не рекомендуется, и я с утра ограничилась только чашкой чая.
В портальных зданиях хоть лоточники и были, однако покупать у них пирожки я не рискнула. Без некроманта под рукой на такой подвиг я не горазда. А выйти и купить что-то снаружи – потерять место в очереди и потом спорить со всякими «Вас тут не стояло».
В городке Парсан, маленьком, и тем не менее жутко шумном, я, с трудом пробившись на улицу, фактически выпала из портального здания. А ведь уже почти забыла, как страшный сон, что отсюда доставляются в Боевую Академию припасы. Если рискнешь плюнуть, обязательно попадешь в очередного торговца. Но все продукты привозят до завтрака, и сейчас народ уже ломится обратно.
– Что это? – сдавленно прохрипела я, разглядывая организованный Руфусом транспорт.
– Конь, – гордо представил мне бицикл усатый дядька на станции, – двухколесный.
– Так, – я помассировала виски, пытаясь забыть то, что видела секунду назад, – мне нужен нормальный транспорт до Боевой Академии.
– Это только завтра с первыми лучами солнца, – развел руками мужчина. – Повезут деткам парное молочко, и вас могут с собой прихватить.
Вроде звучит все не так и плохо, и тем не менее я со вздохом принялась пристраивать чемодан на багажнике бицикла. Пропуск Руфкс выписал для меня сегодняшним числом. В Боевой Академии очень строгая пропускная система. Если я приеду рано утром, потом придется полдня сидеть возле калитки, ожидая Руфуса. Только он сам мне сказал, что завтра его в академии не будет, для встречи комиссии нужно много чего подготовить. То есть, куковать мне придется очень и очень долго.
Налегая на педали бицикла, я себя успокаивала тем, что физические занятия полезны, особенно для тех, кто сидит дома и не работает. Так жировые складки у меня точно не появятся. А еще грела перспектива как следует отпинать Руфуса. Вот только я доберусь до его ректорской персоны…
Первые полчаса дороги прошли вполне терпимо. Я даже воспряла духом – могу же! Но чем дальше я отъезжала от Парсана, тем тяжелее становилось крутить педали. И, самое страшное, пришло осознание, что стоит мне слезть с бицикла, обратно я уже не смогу залезть. Передышку ногам давать нельзя.
Через три часа к пропускному пункту подъехала всклокоченная и красная девица, отчаянно ругающаяся, проклинающая и ректора академии, и изобретателя бицикла, и собственное любопытство, чтобы красиво рухнуть прямо возле двери.
– Ты кто? – с опаской спросил привратник. – Ты вообще живая?
– Не дождетесь, – прохрипела я, переворачиваясь на спину и раскидывая руки и дрожащие ноги в стороны.
И чего переживает? Пропускной пункт находится за куполом. Еле заметная пленка исправно мерцает между мной и привратником.
– Пропуск на имя Инды Глетчер, – я с трудом села. Одежда насквозь промокла от пота и неприятно липла к телу. – Если Руфус его не заказал – молитесь.
– Я? – удивился дедок. Кажется, он сидел здесь и во времена моей учебы. – А почему я?
– Вы ближе, – честно призналась.
– Есть пропуск! – поспешно выкрикнул привратник. – Погоди, деточка, я сейчас проход открою.
Шаркая ногами, он вышел из будки, чтобы прижать к куполу амулет. Я рефлекторно жадно проводила его взглядом. Мы пытались выкрасть открыватель барьера, но привратник носил амулет на такой крепкой цепочке, что проще было сломать ему шею. А потом и вовсе узнали, что амулет индивидуальный, и настроен исключительно на привратника. А он дедок честный и взятки не берет, лестью не прельщается, а только особо настойчивых в книгу записывает и после ректору сдает.
– Заползай, болезная, – сердобольно предложил привратник. – Кстати, личико у тебя знакомое. Уж не ты ли с дружком в помывочной за мной подглядывали?
Я смущенно замотала головой, отказываюсь от авторства конфуза. Точнее, подглядывал Килс, а я копалась в вещах привратника. Тогда-то мы и узнали, что дедок даже душ принимает с амулетом на шее.
С трудом таща за собой по земле чемодан и бицикл, чтобы потом заставить Руфуса ездить на нем от меня по территории академии, я, кряхтя, словно старушка, оказалась в Боевой Академии.
Пленка быстро затянулась за нашими спинами.
– Как, говоришь, тебя зовут? – привратник подозрительно прищурился.
– Инда Глетчер, – неразборчиво буркнула я. – Временный преподаватель боевой практики магов льда.
– Подсказать, куда идти? – дедок окинул взглядом владения. А точнее, красивую аллею со статуями генералов.
– Да не надо, – я перехватила чемодан поудобнее и, убедившись, что ноги трясутся не очень заметно, другой рукой взялась за руль бицикла. – Все и так отлично помню.
– Ага! – обрадовался привратник. – Это определенно была ты!
– Нет-нет, никак не я, – пробормотала в ответ, быстрее перебирая ногами, хотя думала, что после легкой прогулке на бицикле вряд ли смогу сегодня нормально ходить.
Возле ступенек, ведущих в учебный корпус, как всегда, прохлаждалась группа студентов. Судя по тому, как они вольготно устроились прямо на постаменте памятника стихиям магии, хотя сейчас время самоподготовки, это курс четвертый-пятый.
– Ой, какая миленькая, – отвесил самый наглый студент в небрежно переброшенной через плечо мантии. – Первокурсница или переведенная?
– Молодец, – усмехнулась я, ни разу не впечатлившись, – умеешь быстро делать выводы. Из таких, как ты, получаются хорошие подлизы. Зато они в жизни умеют устраиваться.
– Что? – поперхнулся парень. – Ты что несешь?
– Вы, – жестко произнесла я. – К преподавателю полагается обращаться на вы.
С первокурсницей он явно перегнул. Опыта в лести парню определенно не хватает. Не так и сложно узнать, что происходит в закрытой территории Боевой Академии и приезд нового преподавателя здесь целое событие. Парни сразу решили прощупать меня на лояльность. К их сожалению, воспринимать наигранные комплименты, служа в отделе безопасности, я отучилась очень быстро. Либо ты серьезная женщина, капитан отряда, либо смущающаяся нежная девица.
– Суровая, – восхитился еще один умник.
– Бицикл посторожите, – с холодной улыбкой распорядилась я. – Он принадлежит ректору Ламберу. Вы же знаете, как он любит выставлять счета. А этот бицикл ему как родной. То есть сдерет втридорога.
Парни прониклись, пообещали беречь имущество ректора, пылинки с него сдувать и протирать мягкой тряпочкой.
Поднимаясь по ступеням, я услышала приглушенный шепот одного из парней:
– А она хороша!
Вот поэтому я не хотела связываться со старшими курсами: они уже мнят себя взрослыми, хотя выросли у них только мышцы, а не мозги. Прибавить к этому неуемную энергию и фантазию, бунт гормонов и пьянящее ощущение скорой свободы – получится очень взрывоопасный коктейль.
Странное чувство, будто я только вчера бегала с подружками по этим коридорам. На этих подоконниках всей группой переписывали решение у единственного, кто вспомнил о задании, затем дружно гоняли его из-за неправильного ответа. Неловко топтались возле двери деканата в ожидании взбучки.
Не удержалась и отодвинула одну штору, чтобы полюбоваться вырезанными инициалами и сердечком на стене. Кто их автор, до сих пор неизвестно, а также не установлена личность, которой они могли бы принадлежать.
А Руфус все же тот еще жмот. Мог стены в коридоре и перекрасить.
Приемная ректора встретила меня привычным запахом колбасы и все той же секретаршей. Я, конечно, понимаю, что менять ее крайне невыгодно. Благодаря своим формам, она легко перекрывала подход к святая святых – кабинету ректора. И не обойти ее, не перепрыгнуть.
Линдара Хокенг с неизменным бутербродом в руке, ведь до ужина еще целый час, смерила меня недовольным взглядом голодного человека, которого отрывают от первой трапезы за день.
– Инда Глетчер? – строго вопросила секретарь у колбасы.
– Она самая, – я широко улыбнулась. – Как вы поживали?
– До последнего времени весьма неплохо, – намекнула она на происшествие. – А ты на временную замену? – мой чемодан подвергся сканированию недовольным взглядом. – Ректор приказал подготовить документы и комнату.
– А где он сам? – я вытянула шею, пытаясь заглянуть за плечо Линдары.
– Отсутствует, – емко бросила секретарша в ответ. – Вы с ним, наверное, в Парсане разминулись.
Нет, не разминулись, а Руфус целенаправленно прятался, чтобы я его бициклом не убила. Сам-то, небось, с комфортом путешествует.
В коридоре раздался шум. Линдаре хватило только бросить взгляд на стену, как все стихло. Я аж чуть ностальгически не всплакнула. Не знаю, что за дар у нее, но присутствие секретарши ректора рядом ощущалось даже сквозь закрытые двери. Вот как почувствовал, что по спине пополз холодок от страха – будь уверен, Линдара недовольно на тебя смотрит. Из другой аудитории. На другом этаже.
– У тебя, надеюсь, все справки в порядке? – она с сожалением отложила бутерброд, отряхнула руки и раскрыла журнал регистрации документов.
– Какие справки? – опешила я. Руфус ни о чем подобном не предупреждал.
– Ну как? – она недовольно поджала толстые губы, покрашенные в модный ярко-розовый цвет. На моей памяти она пользовалась бордовой помадой. И тот и тот цвет смотрелся на лице Линдары несколько нелепо. – Подтверждение, что ты психически здорова, не болеешь никаким моровым поветрием или другой неизлечимой гадостью, не страдаешь от бешенства.
– А что, были прецеденты? – осторожно уточнила я.
– Тебе лучше не знать, – оптимистично отмахнулась от меня женщина.
Хорошо, что на всякий случай я прихватила с собой медицинские записи. Если бы Линдара меня послала обратно в столицу за справками – Боевая Академия точно осталась бы без ректора.
Секретарша с умным видом полистала мою книжку с записями и бросила на меня заинтересованный взгляд:
– Так вот в чем дело. А я-то гадала, что за дурость… прости, героизм на тебя напал. Слушай, – она хищно облизнулась, и мне захотелось срочно запихнуть ей в рот отложенный в сторону бутерброд, – а не хочешь помочь академии? Ну раз ты и так уже тут.
– К лекарям наглядным пособием не пойду, – я с мрачной решимостью обняла чемодан. – И опыты над собой делать не дам.
– Но детишкам надо же на ком-то практиковаться, – Линдара всплеснула руками.
– У меня временный контракт, – я сильнее вцепилась в свой щит. – А так я состою на службе в отделе безопасности. Государство не любит, когда на нас экспериментируют.
– Это да, – враз погрустнела Линдара. – Жаль. Ну что же. Распишись и иди в общежитие для преподавателей. Комендант тебе скажет номер комнаты. И поспеши. Ужин уже меньше, чем через час.
Я благодарно кивнула. Угроза остаться на ночь без еды была действительно реальной.
– Инда! – раздался печально-знакомый чуть прокуренный голос главного сплетника отделения безопасности Эрла Люцирста. – Ты куда это с вещичками? – легко распихав терпеливо стоящих в очереди граждан, он навис надо мной, подозрительно сверкая глазами. – Мы тут, значит, работаем сверх положенных часов из-за отсутствия одной барышни, а она решила по курортам прогуляться?
Повеяло семейным скандалом с битьем посуды.
– Ты еще скажи, будто с любовником путешествую, – усмехнулась я. – Эрл, ты сам прекрасно знаешь, какая у нас зарплата. И сколько стоят больничные счета. И горькие микстуры никто просто так не продаст за красивые глазки. Да откуда у меня деньги не то что на курорт, а хотя бы на санаторий? Если есть на примете богатый кандидат, готовый оплатить мне отпуск со всеми удобствами, свисти.
– Мне бы и самому такой кандидат не помешал, – хохотнул Эрл. – Делиться им бы я не стал. Ты, кстати, как себя чувствуешь?
– Магией пользоваться не могу, – сухим тоном призналась я. Не люблю, когда меня жалеют.
Тяжело быть единственной девушкой в окружении мужественных мужчин. Ты можешь быть сколько угодно раз и капитаном отряда, и магом четвертой ступени, только в их глазах ты все равно миленькая блондиночка.
– Очень больно? – Эрл сочувственно выпятил нижнюю губу.
– Уже нет, – резче, чем необходимо, ответила я. Он бы еще предложил подуть на ранку. – Микстуры вполне справляются с последствиями.
– А они горькие, – печально вздохнул безопасник. – Погоди-ка, у меня тут было… – и с загадочным видом полез в карман штанов.
По своему опыту могу сказать, что ничего хорошего мужчины там не носят. Особенно в рабочей форме. Что-то действительно ценное и приличное спрячут ближе к сердцу – в кителе.
– Вот, – мне с гордостью предъявили потрепанный леденец на палочке. – Конфетка, чтобы заесть микстуру.
Я приняла подношение с благодарной улыбкой. Хотя бы он завернут в упаковку, а значит, леденец никто не сосал до этого. А то бывали прецеденты.
Крики «Держи вора!» никогда не раздаются в подходящее время. Только расслабишься, как рядом уже кого-то грабят. У нас так один из стражников шел домой, широко зевнул, а тут преступление. Он от неожиданности себе челюсть вывихнул. Так и бежал за воришкой с перекошенным лицом, нагоняя на того ужас и заставляя быстрее перебирать ногами.
И вот сейчас, когда до билетера мне оставалось буквально три человека, раздался вопль. Судя по кричавшему, там украли все: деньги, ценности, честь и добродетель.
Эрл ломанулся в толпу и упустил юркого мужчинку, выскочившего прямо на меня, буквально просочившись в небольшой зазор между двумя тетками, старательно пытающимися разглядеть бесплатное представление.
А у меня рефлексы. Я выкинула вперед ладонь, магия обожгла кончики пальцев и заморозила нос опешившего воришки. Тот даже убегать прекратил, замер и недоверчиво потрогал сосульку на носу.
– Простите, – нервно усмехнулась я. – Придется по старинке. – И размахнулась чемоданом. А там не только вещи, но и конспекты, которые я с трудом откопала на самом дне сундука, и пара учебников «Все о магии льда», каждый толщиной с мою кисть. А еще месячный запас лекарственных средств. И пускай скажет спасибо чудесной науке, благодаря которой я могу не везти с собой микстуры, а взять порошок и самостоятельно готовить микстуры на месте. В битве против женской маленькой сумочки и воришки победила моя поклажа. – Эрл! Вернись! Я все прощу. Даже то, что ты забыл о моем дне рождения и преподнес розочку из бумаги, которую тебе сделал задержанный особо опасный преступник.
И хоть бы кто пропустил меня вперед после героического поступка. Но нет. И, как назло, последний человек передо мной застрял у окошка, выбирая, как сэкономить на порталах и прибыть в нужное место.
Стационарные точки перемещения специально расположены на коротких расстояниях, чтобы вытрясти с людей побольше денег. Предприимчивые власти умеют хорошо придумывать, как заработать, но никак о том, как позаботиться об удобстве граждан. Мне предстоит совершить пять прыжков, прежде чем окажусь в городе, от которого буду искать попутку до Боевой Академии, а учитывая, что туда народ не суется, то денек намечается веселый. Одна надежда, что Руфус не обманул, и меня действительно ждет транспорт.
Пять порталов. Пять очередей сначала к билетеру, затем к самой точке выхода. Будни, а народ словно не работает, а только путешествует. Безобразие. Очень к месту пришелся леденец Эрла. В районе обеда живот начал громко намекать на свое недовольство отсутствием перекуса, ведь прыгать на полный желудок не рекомендуется, и я с утра ограничилась только чашкой чая.
В портальных зданиях хоть лоточники и были, однако покупать у них пирожки я не рискнула. Без некроманта под рукой на такой подвиг я не горазда. А выйти и купить что-то снаружи – потерять место в очереди и потом спорить со всякими «Вас тут не стояло».
В городке Парсан, маленьком, и тем не менее жутко шумном, я, с трудом пробившись на улицу, фактически выпала из портального здания. А ведь уже почти забыла, как страшный сон, что отсюда доставляются в Боевую Академию припасы. Если рискнешь плюнуть, обязательно попадешь в очередного торговца. Но все продукты привозят до завтрака, и сейчас народ уже ломится обратно.
– Что это? – сдавленно прохрипела я, разглядывая организованный Руфусом транспорт.
– Конь, – гордо представил мне бицикл усатый дядька на станции, – двухколесный.
– Так, – я помассировала виски, пытаясь забыть то, что видела секунду назад, – мне нужен нормальный транспорт до Боевой Академии.
– Это только завтра с первыми лучами солнца, – развел руками мужчина. – Повезут деткам парное молочко, и вас могут с собой прихватить.
Вроде звучит все не так и плохо, и тем не менее я со вздохом принялась пристраивать чемодан на багажнике бицикла. Пропуск Руфкс выписал для меня сегодняшним числом. В Боевой Академии очень строгая пропускная система. Если я приеду рано утром, потом придется полдня сидеть возле калитки, ожидая Руфуса. Только он сам мне сказал, что завтра его в академии не будет, для встречи комиссии нужно много чего подготовить. То есть, куковать мне придется очень и очень долго.
Прода от 18 марта
Налегая на педали бицикла, я себя успокаивала тем, что физические занятия полезны, особенно для тех, кто сидит дома и не работает. Так жировые складки у меня точно не появятся. А еще грела перспектива как следует отпинать Руфуса. Вот только я доберусь до его ректорской персоны…
Первые полчаса дороги прошли вполне терпимо. Я даже воспряла духом – могу же! Но чем дальше я отъезжала от Парсана, тем тяжелее становилось крутить педали. И, самое страшное, пришло осознание, что стоит мне слезть с бицикла, обратно я уже не смогу залезть. Передышку ногам давать нельзя.
Через три часа к пропускному пункту подъехала всклокоченная и красная девица, отчаянно ругающаяся, проклинающая и ректора академии, и изобретателя бицикла, и собственное любопытство, чтобы красиво рухнуть прямо возле двери.
– Ты кто? – с опаской спросил привратник. – Ты вообще живая?
– Не дождетесь, – прохрипела я, переворачиваясь на спину и раскидывая руки и дрожащие ноги в стороны.
И чего переживает? Пропускной пункт находится за куполом. Еле заметная пленка исправно мерцает между мной и привратником.
– Пропуск на имя Инды Глетчер, – я с трудом села. Одежда насквозь промокла от пота и неприятно липла к телу. – Если Руфус его не заказал – молитесь.
– Я? – удивился дедок. Кажется, он сидел здесь и во времена моей учебы. – А почему я?
– Вы ближе, – честно призналась.
– Есть пропуск! – поспешно выкрикнул привратник. – Погоди, деточка, я сейчас проход открою.
Шаркая ногами, он вышел из будки, чтобы прижать к куполу амулет. Я рефлекторно жадно проводила его взглядом. Мы пытались выкрасть открыватель барьера, но привратник носил амулет на такой крепкой цепочке, что проще было сломать ему шею. А потом и вовсе узнали, что амулет индивидуальный, и настроен исключительно на привратника. А он дедок честный и взятки не берет, лестью не прельщается, а только особо настойчивых в книгу записывает и после ректору сдает.
– Заползай, болезная, – сердобольно предложил привратник. – Кстати, личико у тебя знакомое. Уж не ты ли с дружком в помывочной за мной подглядывали?
Я смущенно замотала головой, отказываюсь от авторства конфуза. Точнее, подглядывал Килс, а я копалась в вещах привратника. Тогда-то мы и узнали, что дедок даже душ принимает с амулетом на шее.
С трудом таща за собой по земле чемодан и бицикл, чтобы потом заставить Руфуса ездить на нем от меня по территории академии, я, кряхтя, словно старушка, оказалась в Боевой Академии.
Пленка быстро затянулась за нашими спинами.
– Как, говоришь, тебя зовут? – привратник подозрительно прищурился.
– Инда Глетчер, – неразборчиво буркнула я. – Временный преподаватель боевой практики магов льда.
– Подсказать, куда идти? – дедок окинул взглядом владения. А точнее, красивую аллею со статуями генералов.
– Да не надо, – я перехватила чемодан поудобнее и, убедившись, что ноги трясутся не очень заметно, другой рукой взялась за руль бицикла. – Все и так отлично помню.
– Ага! – обрадовался привратник. – Это определенно была ты!
– Нет-нет, никак не я, – пробормотала в ответ, быстрее перебирая ногами, хотя думала, что после легкой прогулке на бицикле вряд ли смогу сегодня нормально ходить.
Возле ступенек, ведущих в учебный корпус, как всегда, прохлаждалась группа студентов. Судя по тому, как они вольготно устроились прямо на постаменте памятника стихиям магии, хотя сейчас время самоподготовки, это курс четвертый-пятый.
– Ой, какая миленькая, – отвесил самый наглый студент в небрежно переброшенной через плечо мантии. – Первокурсница или переведенная?
– Молодец, – усмехнулась я, ни разу не впечатлившись, – умеешь быстро делать выводы. Из таких, как ты, получаются хорошие подлизы. Зато они в жизни умеют устраиваться.
– Что? – поперхнулся парень. – Ты что несешь?
– Вы, – жестко произнесла я. – К преподавателю полагается обращаться на вы.
С первокурсницей он явно перегнул. Опыта в лести парню определенно не хватает. Не так и сложно узнать, что происходит в закрытой территории Боевой Академии и приезд нового преподавателя здесь целое событие. Парни сразу решили прощупать меня на лояльность. К их сожалению, воспринимать наигранные комплименты, служа в отделе безопасности, я отучилась очень быстро. Либо ты серьезная женщина, капитан отряда, либо смущающаяся нежная девица.
– Суровая, – восхитился еще один умник.
– Бицикл посторожите, – с холодной улыбкой распорядилась я. – Он принадлежит ректору Ламберу. Вы же знаете, как он любит выставлять счета. А этот бицикл ему как родной. То есть сдерет втридорога.
Парни прониклись, пообещали беречь имущество ректора, пылинки с него сдувать и протирать мягкой тряпочкой.
Поднимаясь по ступеням, я услышала приглушенный шепот одного из парней:
– А она хороша!
Вот поэтому я не хотела связываться со старшими курсами: они уже мнят себя взрослыми, хотя выросли у них только мышцы, а не мозги. Прибавить к этому неуемную энергию и фантазию, бунт гормонов и пьянящее ощущение скорой свободы – получится очень взрывоопасный коктейль.
Странное чувство, будто я только вчера бегала с подружками по этим коридорам. На этих подоконниках всей группой переписывали решение у единственного, кто вспомнил о задании, затем дружно гоняли его из-за неправильного ответа. Неловко топтались возле двери деканата в ожидании взбучки.
Не удержалась и отодвинула одну штору, чтобы полюбоваться вырезанными инициалами и сердечком на стене. Кто их автор, до сих пор неизвестно, а также не установлена личность, которой они могли бы принадлежать.
А Руфус все же тот еще жмот. Мог стены в коридоре и перекрасить.
Приемная ректора встретила меня привычным запахом колбасы и все той же секретаршей. Я, конечно, понимаю, что менять ее крайне невыгодно. Благодаря своим формам, она легко перекрывала подход к святая святых – кабинету ректора. И не обойти ее, не перепрыгнуть.
Линдара Хокенг с неизменным бутербродом в руке, ведь до ужина еще целый час, смерила меня недовольным взглядом голодного человека, которого отрывают от первой трапезы за день.
– Инда Глетчер? – строго вопросила секретарь у колбасы.
– Она самая, – я широко улыбнулась. – Как вы поживали?
– До последнего времени весьма неплохо, – намекнула она на происшествие. – А ты на временную замену? – мой чемодан подвергся сканированию недовольным взглядом. – Ректор приказал подготовить документы и комнату.
– А где он сам? – я вытянула шею, пытаясь заглянуть за плечо Линдары.
– Отсутствует, – емко бросила секретарша в ответ. – Вы с ним, наверное, в Парсане разминулись.
Нет, не разминулись, а Руфус целенаправленно прятался, чтобы я его бициклом не убила. Сам-то, небось, с комфортом путешествует.
В коридоре раздался шум. Линдаре хватило только бросить взгляд на стену, как все стихло. Я аж чуть ностальгически не всплакнула. Не знаю, что за дар у нее, но присутствие секретарши ректора рядом ощущалось даже сквозь закрытые двери. Вот как почувствовал, что по спине пополз холодок от страха – будь уверен, Линдара недовольно на тебя смотрит. Из другой аудитории. На другом этаже.
– У тебя, надеюсь, все справки в порядке? – она с сожалением отложила бутерброд, отряхнула руки и раскрыла журнал регистрации документов.
– Какие справки? – опешила я. Руфус ни о чем подобном не предупреждал.
– Ну как? – она недовольно поджала толстые губы, покрашенные в модный ярко-розовый цвет. На моей памяти она пользовалась бордовой помадой. И тот и тот цвет смотрелся на лице Линдары несколько нелепо. – Подтверждение, что ты психически здорова, не болеешь никаким моровым поветрием или другой неизлечимой гадостью, не страдаешь от бешенства.
– А что, были прецеденты? – осторожно уточнила я.
– Тебе лучше не знать, – оптимистично отмахнулась от меня женщина.
Хорошо, что на всякий случай я прихватила с собой медицинские записи. Если бы Линдара меня послала обратно в столицу за справками – Боевая Академия точно осталась бы без ректора.
Секретарша с умным видом полистала мою книжку с записями и бросила на меня заинтересованный взгляд:
– Так вот в чем дело. А я-то гадала, что за дурость… прости, героизм на тебя напал. Слушай, – она хищно облизнулась, и мне захотелось срочно запихнуть ей в рот отложенный в сторону бутерброд, – а не хочешь помочь академии? Ну раз ты и так уже тут.
– К лекарям наглядным пособием не пойду, – я с мрачной решимостью обняла чемодан. – И опыты над собой делать не дам.
– Но детишкам надо же на ком-то практиковаться, – Линдара всплеснула руками.
– У меня временный контракт, – я сильнее вцепилась в свой щит. – А так я состою на службе в отделе безопасности. Государство не любит, когда на нас экспериментируют.
– Это да, – враз погрустнела Линдара. – Жаль. Ну что же. Распишись и иди в общежитие для преподавателей. Комендант тебе скажет номер комнаты. И поспеши. Ужин уже меньше, чем через час.
Я благодарно кивнула. Угроза остаться на ночь без еды была действительно реальной.
