Студенты – та же саранча, уничтожат все в считанные минуты. Опоздание в столовую больше, чем на двадцать минут, – прямой путь к стройности и ночным руладам голодного желудка.
Ноги по старой памяти сами принесли меня к левому крылу общежития. Тихонько хохотнув, я пошла в правую часть, где обитают преподаватели.
Мне повезло, и комната досталась на втором этаже. Не пришлось много пролетов тащить бицикл, который как-то подозрительно потяжелел. Или во всем виноват чемодан? В общем, заниматься эквилибристикой я сегодня не планировала, а пришлось.
Небольшая клетушка в пятнадцать квадратных метров. Кровать, стол, пара стульев, полки на стене и узкий шкаф. Даже лучше, чем я себе представляла. Правда, стоило сесть на кровать, как пружины пронзительно заскрипели. Спасть придется очень осторожно, чтобы соседи не подумали, что у меня тут дикая оргия, и не захотели присоединиться.
Комендант категорически отказался приютить у себя бицикл, и даже аргумент, что он принадлежит ректору, не помог. Ключи от комнаты Руфуса мне, естественно, никто не дал. Я этому тихонько порадовалась. Не хотелось бы тащить железного коня с колесами на пятый этаж. Однако героизму ректора Боевой Академии я восхитилась. Хоть в преподавательском крыле и шесть этажей, но на двух последних никто не селится. Не пристало профессорам по ступенькам бегать.
В результате в комнате теперь было двое жильцов. Радовала, что один молчаливый, но громоздкий, здесь на время. При первой возможности верну Руфусу его собственность.
По территории академии разнесся мелодичный перезвон, оповещающий о том, что пора ужинать. Моя усталость и боль в мышцах чудесным образом исчезли, стоило подумать о том, что здесь не в курсе моего лечебного рациона питания, и можно с чистой совестью есть такое неполезное, но очень вкусное мясо. И перед лекарями стыдно не будет, где я им возьму в Боевой Академии кашку и рыбу на пару. Первое без сахара, второе без соли.
В академии есть правило: «в столовой и помывочной все равны». Голодные студенты даже ректору место в очереди не уступят. А я вообще еще без преподавательской мантии, поэтому притворилась, что громкое урчание живота ко мне никакого отношения не имеет и, поигрывая подносом, разглядывала помещение. Интересно, а столы поменяли, или просто покрыли другим лаком?
Студенты меня обсуждали тихими перешептываниями. Так они считали, по крайней мере. Целая стая воробьев на коллективной распевке. Особо порадовали стоящие впереди студенточки. Одна, не стесняясь, разглядывала меня в отражение ложки и делилась своим мнением с подружкой. Не очень лестным, надо заметить. Судя по желтым мантиям, они были с лекарского факультета. После очередного неправильно выставленного диагноза, поскольку у меня идеальный прикус, я громко спросила:
– Девочки, вы с какого курса? Имею несколько вопросов к вашему преподавателю. Или, может, вы мантии перепутали? С такими диагнозами скорее нужно быть некромантами. Нет, ну правда. Даже практикант, сосланный к нам после трех попыток правильно срастить кость в ноге начальника стражей, и то не так плохо справлялся с работой лекаря.
В столовой стало тихо. Девушки вспыхнули и решили сегодня поголодать, оставив подносы на ленте раздачи, а сами убежали прочь. Я и забыла, какие тут встречаются нежные создания. Не побила их еще жизнь и работа.
– Я вас все равно запомнила, – не стесняясь, крикнула вслед подружкам, и спокойно заняла их место.
– Простите, – по моему плечу хлопнула мужская ладонь. Я обернулась и чуть не ткнулась носом в макушку парня. Если среди высоких коллег на работе особо выделяться не приходилось, то тут я просто себя гигантом почувствовала, – а вы правда безопасник?
Зеленая мантия факультета некромантии служила для многих оберегом. В плане того, что к людям этой специализации предпочитают без дела не соваться. А поскольку я маг льда, юноше переживать за отношения со мной не стоило. И от этого он решил побыть смелым.
– Удостоверение показать? – обманчиво-ласковым тоном спросила я.
– А покажете? – это наивное создание еще и глазками похлопало.
– Конечно, – широко улыбнулась в ответ. – Вот выпустишься. Поступишь в службу охраны правопорядка. Может, даже к нам распределят. И тогда мы все тебе покажем. И не только удостоверение.
Ну а что они хотели от злой, уставшей и голодной женщины? Пускай спасибо скажут, что нос не откусила.
– Вот, Глетчер, – пронесся над очередью знакомый зычный голос, – и ты побывала на нашем месте!
– Профессор Барклет, – я помахала подносом в знак приветствия, – а вы до сих пор преподаете?
– Не дождетесь, – старик скрипуче рассмеялся. – Я еще не один выпуск увижу.
– Да-а, – задумчиво протянула я. – И проклянете. Помнится, именно вы предрекли, что Руфус всю жизнь будет ужом вертеться, а я – мужиков пугать.
– И где я был неправ? – хитро прищурился профессор Барклет.
Когда подошла моя очередь к раздаче, я уже на месте от нетерпения приплясывала. Повариха смерила меня строги м взглядом и недовольно спросила:
– Новенькая?
Для нее что студенты, что преподаватели – никакого должного пиетета. Мы все переводчики драгоценных продуктов.
– Инда Глетчер, – с милой улыбкой представилась я. С поваром нужно дружить. Этот человек важнее самого ректора в Боевой Академии.
– Ясно, – скупо бросила повелительница поварешек и открыла почему-то кастрюлю, скромно стоящую сбоку, хотя до этого всем выдавала картофельное пюре с подливой и котлетой из утвари перед собой. – По распоряжению ректора Ламбера, у вас специальное меню. Лечебное.
Я с тихой ненавистью уставилась на массу чего-то очень специфического. Ни расцветка, ни запах подсказки не давали. В общем, теплых отношений с поварихой у меня не сложится, ведь ей придется заниматься питанием для нового преподавателя отдельно.
Поводов убить Руфуса у меня прибавилось.
– А можно мне не такую полезную, но вкусную котлетку? – я состроила несчастную мордашку. В бытность учебы это срабатывало.
Но, видимо, навык я успела подрастерять, или повариха оказалась куда менее чувствительней, поэтому она только сурово посмотрела на меня и веско бросила:
– Нет.
– Ну хоть подливой полейте, – вздохнула я, смиряясь с неизбежным. Лучше диетическая еда, чем вообще никакой.
Несмотря на то, что в столовой зонирования не было, преподаватели сидели кучкой отдельно от студентов, чтобы не портить ни себе аппетит, ни ученикам.
Я устроилась с краю одного из столов, рядом с профессором Барклетом.
– Инда, – презрительно поморщился старик, когда увидел мое блюдо, – только не говори, что ты страдаешь ерундой. Куда тебе худеть? Скоро на фонарный столб будешь похожа.
– Увы, – я грустно повозила ложкой в тарелке, – лекарские показания.
– А что у вас за диагноз? – оживилась сидящая напротив меня женщина в желтой мантии.
Кстати, я большую часть из преподавательского состава не узнавала. Хоть Боевая Академия и считается престижным учебным заведением, надолго здесь задерживаются только крепкие нервами профессора. И изолированность академии в этом играет не последнюю роль. Зато, отработав пару лет, можно получить хорошую запись в послужном листе, и небрежно бросать в будущем при собеседованиях на должность: «Вот когда я преподавал в Боевой Академии…».
– Ваши девочки уже целый список составили, – хмыкнула я. – И ни одного правильного.
– Да выгорание, – проворчал профессор Барклет. – Неужели не видно. Вон она пальцы постоянно в кулаки норовит сжать, чтобы магию ненароком не использовать. Инда, это ты, что ли, та больная энтузиастка, которая взрыв фейерверков куполом накрыла?
Какое точное определение. И ведь не поспоришь.
– Я, – криво усмехнулась, признавая правду. – Через пару недель каналы в норму придут.
– Ох-ох-ох, – вздохнул старик. – Нам только неуправляемого мага льда третьей ступени не хватало.
– Четвертой, – скромно подсказала я. – Руфус меня буквально умолял заменить вашего потеряшку.
– Еще лучше, – профессор яростно вцепился зубами в котлету. – А то, что наш ректор жук редкостный, я сказал, когда он только поступил. Надеюсь, ты не собралась обучать детей идиотизму?
– Вы хотели сказать, героизму? – уточнила я, уговаривая себя хотя бы попробовать серую массу в тарелке. А вот чай мне налили сладкий, из общего огромного чана. Им и буду питаться. Писать и снова питаться.
– А какая разница? – старик снисходительно на меня посмотрел. – Итог-то один.
Спорить с преподавателем основ магии – пустая затея. Иногда кажется, будто он был свидетелем зарождения магии в нашем мире.
Я все же отважилась запихнуть ложку бурды в рот. На вкус еда была такой же, как и на вид: совершенно непонятно, что входило в состав этого изысканного блюда. Одно могу сказать точно – оно было скользким. Глотать можно, не жуя.
Именно этот момент и выбрала лекарка, чтобы заискивающе спросить:
– А не хотите побыть наглядным материалом?
Субстанция сразу попала не в то горло. Я закашлялась и из глаз брызнули слезы.
– Это, видимо, нет, – расшифровал профессор Барклет, пока я пыталась не умереть от удушья.
– Ни за что, – прохрипела с трудом я.
– Жаль, – печально вздохнула женщина.
Рядом с ней сидел мужчина в красной мантии. Маг огня уничтожал еду быстро и планомерно. В его тарелке царил идеальный порядок: пюре выложено ровным квадратом, подлива равномерно была по нему распределена, котлета лежала строго горизонтально относительно едока. Как узнать бывшего военного? Посмотреть на то, как он ест.
– Рамел Амбинер, – заметив мой интерес, подсказал старик. – Его к нам отправили для повышения квалификации, как преподавателя. А так он воинов-новичков тренирует в армии. Сейчас он доест, и тогда будет разговаривать.
– Понимаю, – кивнула я. – У нас многие в отделе безопасности так же делают.
– И вот чего тебя туда понесло? – ворчливо спросил профессор Барклет. – Мужская же специальность.
– Я маг четвертой ступени, – развела руками. – Не в косметический же салон мне идти, ледяные процедуры дамам устраивать.
– И то верно, – ворчливо согласился старик. – Слышала о Великой Сфере?
– Конечно. Думаете, чего ради ректор так расстарался, затаскивая меня сюда? Комиссия едет.
В этот момент маг огня закончил прием пищи и залпом опрокинул в себя стакан с чаем. После вытер губы рукавом и сфокусировал взгляд на мне:
– Нормальная девка, – вынес он вердикт после беглого осмотра. – Для мага льда.
– Ты тоже вполне себе, – вернула я любезность. – Для мага огня.
– Мужчина есть? – прямо в лоб спросил мужчина.
Лекарка вспыхнула и возмущенно прикусила губу, пытаясь убить меня взглядом. Пусть это и Боевая Академия, но те, кто носит желтые мантии, в первую очередь должны сохранять жизни, а не отнимать их.
– Вот ты странный, Рамел, – хохотнул профессор Барклет. – Она работает среди мужиков. Думаешь, ей внимания не хватает?
Я скромно опустила глаза, разглядывая неаппетитный ужин. Старик в чем-то и прав. Я не ищу отношений как раз из-за обилия мужских рож вокруг. Для человека, не работающего в рядах безопасников, они все кажутся идеалами: сильные, смелые, стойкие, но я-то знаю, о чем они говорят за закрытыми дверьми. И как говорят. И сколько у кого баб. И даже те, кто жен любят и не изменяют, все равно не прочь обсудить мелькнувшие в разрезе подола женские ножки. А еще они ругаются, пукают, рыгают и громко чешут то, что почему-то считают мужским достоинством с двумя довесками.
Конечно, я не против мужчин в целом, просто еще не встретила такого, ради которого можно было смириться со всеми недостатками.
Да и я далеко не идеал. Образцовой домохозяйки из меня никогда не выйдет. Я из той породы людей, которые брошенные носки легким движением ноги заталкивают под кровать и отправляет в стирку, только когда проводят генеральную уборку. При моем графике работы приготовить себе бутерброд – это уже кулинарный подвиг.
Однако маг огня продолжал выжидательно смотреть на меня в ожидании ответа. Беда с ними – такие же прямые, как их стихия. Идут напролом по принципу «все сожжем, а потом будем на кучки сортировать».
– Нету, – призналась я. – Как и времени на отношения. Да и желание тоже отсутствует.
– Рамел, – снова влез профессор Барклет, – тебе вежливо намекнули, что в твоей персоне не заинтересованы. Ты, Инда, четче доноси свою мысль. Вроде отрядом командуешь, должна понимать. Тут желающих свести с тобой близкое знакомство много будет. Все же в курсе, что ты птичка залетная.
А вот о такой перспективе не подумала, соглашаясь на предложение Руфуса. И точно, мало того, что я новенькая, так еще и ненадолго. Отличная кандидатура на временное развлечение на закрытой территории. А судя по гневно раздувающимся ноздрям лекарки, как активно меня будут завлекать в свои сети мужчины, так же яростно женщины примутся ненавидеть.
В общем, надо ненавязчиво подкинуть идею Руфусу о запрете на любовные отношения между преподавателями. А что? Пускай он побудет ректором, блюдущим моральный облик.
В этой замечательной идее я утвердилась после восьмой попытки заснуть. Кто сказал мужчинам, что ночные визиты кажутся нам романтичными? Лично меня ужасно злит то, что поспать бесконечные визитеры не дают. И ладно хоть бы один прихватил с собой что-то, кроме собственного самомнения. Преподаватель физической подготовки вообще подготовился, и явился прямо в домашнем халате. Торчащие из-под него волосатые мускулистые ноги намекали, что мужчина весьма самонадеян.
Была у меня мысль: подпереть дверь бициклом и спрятать голову под подушку, чтобы не слышать стук очередного желающего предложить мне защиту на ночь в жуткой Боевой Академии, накрытой непроницаемым куполом. Только добиться от визитеров ответа, кого следует опасаться на закрытой территории, так и не вышло.
– Соглашайся, отдохнешь, – передразнила я Руфуса, сжимая в руках подушку и сверля злобным взглядом запертую дверь. Я и так уже два раза со злости чуть не огрела ночных гостей магией.
И это профессора, уважаемые люди. По идее. Это не коллеги-безопасники и стражи, на них крепким словцом не подействуешь.
Может, следовало на Рамела согласиться? Хотя бы поспать дали.
Когда нервничаю, лекари советовали дышать. Не то чтобы в остальное время можно обойтись без кислорода, однако дыхательная гимнастика и медитация лучшее успокаивающее средство. В общем, настойки зажали, ведь я потом получу возмещение за них деньгами из бюджета, и заставили меня наслаждаться бесплатным воздухом.
Распахнув окно, я глубоко втянула освежающее лекарство, и тут же закашлялась. Вот что жадность с людьми делает.
Комендантский час уже наступил, студенты сидели по своим комнатам в общежитии, поэтому на территории академии было тихо. Даже веяло каким-то умиротворением. Купол чуть заметно мерцал, заставляя звезды подмигивать смотрящему.
В темноте я приметила несколько силуэтов, пробирающихся куда-то тайком. Может, их следовало вспугнуть и посмотреть, как они будут забавно метаться в попытке спрятаться и не получить выговор, только собственные воспоминания о студенческих буднях еще свежи. Раз смогли улизнуть от коменданта, пускай теперь свои нервы на прочность проверяют. Угодить в гуляющую по территории ловушку гораздо хуже, чем получить выговор. До утра статуей простоишь.
Ноги по старой памяти сами принесли меня к левому крылу общежития. Тихонько хохотнув, я пошла в правую часть, где обитают преподаватели.
Мне повезло, и комната досталась на втором этаже. Не пришлось много пролетов тащить бицикл, который как-то подозрительно потяжелел. Или во всем виноват чемодан? В общем, заниматься эквилибристикой я сегодня не планировала, а пришлось.
Небольшая клетушка в пятнадцать квадратных метров. Кровать, стол, пара стульев, полки на стене и узкий шкаф. Даже лучше, чем я себе представляла. Правда, стоило сесть на кровать, как пружины пронзительно заскрипели. Спасть придется очень осторожно, чтобы соседи не подумали, что у меня тут дикая оргия, и не захотели присоединиться.
Прода от 20 марта
ГЛАВА 2
Комендант категорически отказался приютить у себя бицикл, и даже аргумент, что он принадлежит ректору, не помог. Ключи от комнаты Руфуса мне, естественно, никто не дал. Я этому тихонько порадовалась. Не хотелось бы тащить железного коня с колесами на пятый этаж. Однако героизму ректора Боевой Академии я восхитилась. Хоть в преподавательском крыле и шесть этажей, но на двух последних никто не селится. Не пристало профессорам по ступенькам бегать.
В результате в комнате теперь было двое жильцов. Радовала, что один молчаливый, но громоздкий, здесь на время. При первой возможности верну Руфусу его собственность.
По территории академии разнесся мелодичный перезвон, оповещающий о том, что пора ужинать. Моя усталость и боль в мышцах чудесным образом исчезли, стоило подумать о том, что здесь не в курсе моего лечебного рациона питания, и можно с чистой совестью есть такое неполезное, но очень вкусное мясо. И перед лекарями стыдно не будет, где я им возьму в Боевой Академии кашку и рыбу на пару. Первое без сахара, второе без соли.
В академии есть правило: «в столовой и помывочной все равны». Голодные студенты даже ректору место в очереди не уступят. А я вообще еще без преподавательской мантии, поэтому притворилась, что громкое урчание живота ко мне никакого отношения не имеет и, поигрывая подносом, разглядывала помещение. Интересно, а столы поменяли, или просто покрыли другим лаком?
Студенты меня обсуждали тихими перешептываниями. Так они считали, по крайней мере. Целая стая воробьев на коллективной распевке. Особо порадовали стоящие впереди студенточки. Одна, не стесняясь, разглядывала меня в отражение ложки и делилась своим мнением с подружкой. Не очень лестным, надо заметить. Судя по желтым мантиям, они были с лекарского факультета. После очередного неправильно выставленного диагноза, поскольку у меня идеальный прикус, я громко спросила:
– Девочки, вы с какого курса? Имею несколько вопросов к вашему преподавателю. Или, может, вы мантии перепутали? С такими диагнозами скорее нужно быть некромантами. Нет, ну правда. Даже практикант, сосланный к нам после трех попыток правильно срастить кость в ноге начальника стражей, и то не так плохо справлялся с работой лекаря.
В столовой стало тихо. Девушки вспыхнули и решили сегодня поголодать, оставив подносы на ленте раздачи, а сами убежали прочь. Я и забыла, какие тут встречаются нежные создания. Не побила их еще жизнь и работа.
– Я вас все равно запомнила, – не стесняясь, крикнула вслед подружкам, и спокойно заняла их место.
– Простите, – по моему плечу хлопнула мужская ладонь. Я обернулась и чуть не ткнулась носом в макушку парня. Если среди высоких коллег на работе особо выделяться не приходилось, то тут я просто себя гигантом почувствовала, – а вы правда безопасник?
Зеленая мантия факультета некромантии служила для многих оберегом. В плане того, что к людям этой специализации предпочитают без дела не соваться. А поскольку я маг льда, юноше переживать за отношения со мной не стоило. И от этого он решил побыть смелым.
– Удостоверение показать? – обманчиво-ласковым тоном спросила я.
– А покажете? – это наивное создание еще и глазками похлопало.
– Конечно, – широко улыбнулась в ответ. – Вот выпустишься. Поступишь в службу охраны правопорядка. Может, даже к нам распределят. И тогда мы все тебе покажем. И не только удостоверение.
Ну а что они хотели от злой, уставшей и голодной женщины? Пускай спасибо скажут, что нос не откусила.
– Вот, Глетчер, – пронесся над очередью знакомый зычный голос, – и ты побывала на нашем месте!
– Профессор Барклет, – я помахала подносом в знак приветствия, – а вы до сих пор преподаете?
– Не дождетесь, – старик скрипуче рассмеялся. – Я еще не один выпуск увижу.
– Да-а, – задумчиво протянула я. – И проклянете. Помнится, именно вы предрекли, что Руфус всю жизнь будет ужом вертеться, а я – мужиков пугать.
– И где я был неправ? – хитро прищурился профессор Барклет.
Когда подошла моя очередь к раздаче, я уже на месте от нетерпения приплясывала. Повариха смерила меня строги м взглядом и недовольно спросила:
– Новенькая?
Для нее что студенты, что преподаватели – никакого должного пиетета. Мы все переводчики драгоценных продуктов.
– Инда Глетчер, – с милой улыбкой представилась я. С поваром нужно дружить. Этот человек важнее самого ректора в Боевой Академии.
– Ясно, – скупо бросила повелительница поварешек и открыла почему-то кастрюлю, скромно стоящую сбоку, хотя до этого всем выдавала картофельное пюре с подливой и котлетой из утвари перед собой. – По распоряжению ректора Ламбера, у вас специальное меню. Лечебное.
Я с тихой ненавистью уставилась на массу чего-то очень специфического. Ни расцветка, ни запах подсказки не давали. В общем, теплых отношений с поварихой у меня не сложится, ведь ей придется заниматься питанием для нового преподавателя отдельно.
Поводов убить Руфуса у меня прибавилось.
– А можно мне не такую полезную, но вкусную котлетку? – я состроила несчастную мордашку. В бытность учебы это срабатывало.
Но, видимо, навык я успела подрастерять, или повариха оказалась куда менее чувствительней, поэтому она только сурово посмотрела на меня и веско бросила:
– Нет.
– Ну хоть подливой полейте, – вздохнула я, смиряясь с неизбежным. Лучше диетическая еда, чем вообще никакой.
Несмотря на то, что в столовой зонирования не было, преподаватели сидели кучкой отдельно от студентов, чтобы не портить ни себе аппетит, ни ученикам.
Я устроилась с краю одного из столов, рядом с профессором Барклетом.
– Инда, – презрительно поморщился старик, когда увидел мое блюдо, – только не говори, что ты страдаешь ерундой. Куда тебе худеть? Скоро на фонарный столб будешь похожа.
– Увы, – я грустно повозила ложкой в тарелке, – лекарские показания.
– А что у вас за диагноз? – оживилась сидящая напротив меня женщина в желтой мантии.
Кстати, я большую часть из преподавательского состава не узнавала. Хоть Боевая Академия и считается престижным учебным заведением, надолго здесь задерживаются только крепкие нервами профессора. И изолированность академии в этом играет не последнюю роль. Зато, отработав пару лет, можно получить хорошую запись в послужном листе, и небрежно бросать в будущем при собеседованиях на должность: «Вот когда я преподавал в Боевой Академии…».
– Ваши девочки уже целый список составили, – хмыкнула я. – И ни одного правильного.
– Да выгорание, – проворчал профессор Барклет. – Неужели не видно. Вон она пальцы постоянно в кулаки норовит сжать, чтобы магию ненароком не использовать. Инда, это ты, что ли, та больная энтузиастка, которая взрыв фейерверков куполом накрыла?
Какое точное определение. И ведь не поспоришь.
– Я, – криво усмехнулась, признавая правду. – Через пару недель каналы в норму придут.
– Ох-ох-ох, – вздохнул старик. – Нам только неуправляемого мага льда третьей ступени не хватало.
– Четвертой, – скромно подсказала я. – Руфус меня буквально умолял заменить вашего потеряшку.
– Еще лучше, – профессор яростно вцепился зубами в котлету. – А то, что наш ректор жук редкостный, я сказал, когда он только поступил. Надеюсь, ты не собралась обучать детей идиотизму?
– Вы хотели сказать, героизму? – уточнила я, уговаривая себя хотя бы попробовать серую массу в тарелке. А вот чай мне налили сладкий, из общего огромного чана. Им и буду питаться. Писать и снова питаться.
– А какая разница? – старик снисходительно на меня посмотрел. – Итог-то один.
Спорить с преподавателем основ магии – пустая затея. Иногда кажется, будто он был свидетелем зарождения магии в нашем мире.
Я все же отважилась запихнуть ложку бурды в рот. На вкус еда была такой же, как и на вид: совершенно непонятно, что входило в состав этого изысканного блюда. Одно могу сказать точно – оно было скользким. Глотать можно, не жуя.
Именно этот момент и выбрала лекарка, чтобы заискивающе спросить:
– А не хотите побыть наглядным материалом?
Субстанция сразу попала не в то горло. Я закашлялась и из глаз брызнули слезы.
– Это, видимо, нет, – расшифровал профессор Барклет, пока я пыталась не умереть от удушья.
– Ни за что, – прохрипела с трудом я.
– Жаль, – печально вздохнула женщина.
Рядом с ней сидел мужчина в красной мантии. Маг огня уничтожал еду быстро и планомерно. В его тарелке царил идеальный порядок: пюре выложено ровным квадратом, подлива равномерно была по нему распределена, котлета лежала строго горизонтально относительно едока. Как узнать бывшего военного? Посмотреть на то, как он ест.
– Рамел Амбинер, – заметив мой интерес, подсказал старик. – Его к нам отправили для повышения квалификации, как преподавателя. А так он воинов-новичков тренирует в армии. Сейчас он доест, и тогда будет разговаривать.
– Понимаю, – кивнула я. – У нас многие в отделе безопасности так же делают.
– И вот чего тебя туда понесло? – ворчливо спросил профессор Барклет. – Мужская же специальность.
– Я маг четвертой ступени, – развела руками. – Не в косметический же салон мне идти, ледяные процедуры дамам устраивать.
– И то верно, – ворчливо согласился старик. – Слышала о Великой Сфере?
– Конечно. Думаете, чего ради ректор так расстарался, затаскивая меня сюда? Комиссия едет.
В этот момент маг огня закончил прием пищи и залпом опрокинул в себя стакан с чаем. После вытер губы рукавом и сфокусировал взгляд на мне:
– Нормальная девка, – вынес он вердикт после беглого осмотра. – Для мага льда.
– Ты тоже вполне себе, – вернула я любезность. – Для мага огня.
– Мужчина есть? – прямо в лоб спросил мужчина.
Лекарка вспыхнула и возмущенно прикусила губу, пытаясь убить меня взглядом. Пусть это и Боевая Академия, но те, кто носит желтые мантии, в первую очередь должны сохранять жизни, а не отнимать их.
– Вот ты странный, Рамел, – хохотнул профессор Барклет. – Она работает среди мужиков. Думаешь, ей внимания не хватает?
Прода от 23 марта
Я скромно опустила глаза, разглядывая неаппетитный ужин. Старик в чем-то и прав. Я не ищу отношений как раз из-за обилия мужских рож вокруг. Для человека, не работающего в рядах безопасников, они все кажутся идеалами: сильные, смелые, стойкие, но я-то знаю, о чем они говорят за закрытыми дверьми. И как говорят. И сколько у кого баб. И даже те, кто жен любят и не изменяют, все равно не прочь обсудить мелькнувшие в разрезе подола женские ножки. А еще они ругаются, пукают, рыгают и громко чешут то, что почему-то считают мужским достоинством с двумя довесками.
Конечно, я не против мужчин в целом, просто еще не встретила такого, ради которого можно было смириться со всеми недостатками.
Да и я далеко не идеал. Образцовой домохозяйки из меня никогда не выйдет. Я из той породы людей, которые брошенные носки легким движением ноги заталкивают под кровать и отправляет в стирку, только когда проводят генеральную уборку. При моем графике работы приготовить себе бутерброд – это уже кулинарный подвиг.
Однако маг огня продолжал выжидательно смотреть на меня в ожидании ответа. Беда с ними – такие же прямые, как их стихия. Идут напролом по принципу «все сожжем, а потом будем на кучки сортировать».
– Нету, – призналась я. – Как и времени на отношения. Да и желание тоже отсутствует.
– Рамел, – снова влез профессор Барклет, – тебе вежливо намекнули, что в твоей персоне не заинтересованы. Ты, Инда, четче доноси свою мысль. Вроде отрядом командуешь, должна понимать. Тут желающих свести с тобой близкое знакомство много будет. Все же в курсе, что ты птичка залетная.
А вот о такой перспективе не подумала, соглашаясь на предложение Руфуса. И точно, мало того, что я новенькая, так еще и ненадолго. Отличная кандидатура на временное развлечение на закрытой территории. А судя по гневно раздувающимся ноздрям лекарки, как активно меня будут завлекать в свои сети мужчины, так же яростно женщины примутся ненавидеть.
В общем, надо ненавязчиво подкинуть идею Руфусу о запрете на любовные отношения между преподавателями. А что? Пускай он побудет ректором, блюдущим моральный облик.
В этой замечательной идее я утвердилась после восьмой попытки заснуть. Кто сказал мужчинам, что ночные визиты кажутся нам романтичными? Лично меня ужасно злит то, что поспать бесконечные визитеры не дают. И ладно хоть бы один прихватил с собой что-то, кроме собственного самомнения. Преподаватель физической подготовки вообще подготовился, и явился прямо в домашнем халате. Торчащие из-под него волосатые мускулистые ноги намекали, что мужчина весьма самонадеян.
Была у меня мысль: подпереть дверь бициклом и спрятать голову под подушку, чтобы не слышать стук очередного желающего предложить мне защиту на ночь в жуткой Боевой Академии, накрытой непроницаемым куполом. Только добиться от визитеров ответа, кого следует опасаться на закрытой территории, так и не вышло.
– Соглашайся, отдохнешь, – передразнила я Руфуса, сжимая в руках подушку и сверля злобным взглядом запертую дверь. Я и так уже два раза со злости чуть не огрела ночных гостей магией.
И это профессора, уважаемые люди. По идее. Это не коллеги-безопасники и стражи, на них крепким словцом не подействуешь.
Может, следовало на Рамела согласиться? Хотя бы поспать дали.
Когда нервничаю, лекари советовали дышать. Не то чтобы в остальное время можно обойтись без кислорода, однако дыхательная гимнастика и медитация лучшее успокаивающее средство. В общем, настойки зажали, ведь я потом получу возмещение за них деньгами из бюджета, и заставили меня наслаждаться бесплатным воздухом.
Распахнув окно, я глубоко втянула освежающее лекарство, и тут же закашлялась. Вот что жадность с людьми делает.
Комендантский час уже наступил, студенты сидели по своим комнатам в общежитии, поэтому на территории академии было тихо. Даже веяло каким-то умиротворением. Купол чуть заметно мерцал, заставляя звезды подмигивать смотрящему.
В темноте я приметила несколько силуэтов, пробирающихся куда-то тайком. Может, их следовало вспугнуть и посмотреть, как они будут забавно метаться в попытке спрятаться и не получить выговор, только собственные воспоминания о студенческих буднях еще свежи. Раз смогли улизнуть от коменданта, пускай теперь свои нервы на прочность проверяют. Угодить в гуляющую по территории ловушку гораздо хуже, чем получить выговор. До утра статуей простоишь.
