Снаряд угодил в фургон и взорвался, во все стороны засвистели фрагменты кузова. Рикарда с Гилбертом отбросило ударной волной к ангару, они оказались отличной мишенью для Роговски, Рори и оставшихся в живых бандитов.
— Папа! — раздался позади Гилберта истошный крик Хирона. «Нет!» — мелькнуло в голове у Гилберта. Мальчик, обезумев от страха за отца, выскочил из ангара. Гилберт, лежа на асфальте, успел схватить Хирона за штанину и повалить на себя. В десяти-пятнадцати ярдах от буйволов полыхали останки грузовика.
— Убить их! — рявкнул Конрад. — Вместе с мальчишками!
— НЕ-Е-Е-Е-Т!!!
Буквально две-три секунды заняли события, происходившие под отчаянный и полный страха рёв Буйволсона. Раздались новые выстрелы, но стреляли уже не бандиты. Что-то закричал Майкель. Рикард быстро опомнился от взрыва, когда Гилберт поднимался на колени. Рядом с ним дёргался Хирон, а позади них Конрад поднимал револьвер. В самый последний миг Рикард оттолкнул Гилберта к машинам гонщиков, потом схватил Хирона в охапку и крепко прижал к себе, развернувшись к бандитам спиной. Прогремели три выстрела. Два невероятной силы удара в спину заставили Рикарда громко охнуть, третья пуля пробила ему насквозь левое плечо. Раненый буйвол вместе с Хироном рухнул наземь. В глазах его потемнело, вся действительность обратилась сильной болью.
В то время, когда Рори взорвал грузовик, на место схватки выехал джип с братьями Козловыми. Сделав крутой вираж, он развернулся багажником к полицейским, из салона медведи открыли стрельбу по Роговски, Рори и оставшимся в живых бандитам. Ещё один зверь из банды упал на капот машины, схватившись за горло, вверх сквозь пальцы его лап забили кровавые фонтаны, Конрад упал между машинами с криком боли — пуля прошлась по правому боку, по рёбрам. Майкель и Рори успели укрыться от огня, затащив Конрада за собой. Митч сначала резко сдал назад, а потом рванулся вперёд, и всё это время Рэймонд и Кевин с Борисом обстреливали затаившихся врагов.
— Рик, Рик! — бросился Буйволсон к раненому брату. Хирон с трудом выбрался из-под каменно-тяжёлого тела отца.
— Папа! — закричал он. — Папа, вставай, вставай!
Рикард был без сознания, его форму пропитывала текущая из пробитого плеча кровь. Пользуясь тем, что бандиты отвлеклись, Звермайер и подбежавший МакРог, на виске которого темнела пулевая царапина, оттащили Рикарда в безопасное место. Плача, от больших зверей не отставал Хирон.
— Валите их! Валите! — на пределе голосовых связок заорал Буйволсон, обращаясь сразу к коллегам и Козловым — последних он узнал сразу. Огонь со стороны медведей не стихал, к их выстрелам присоединились громкие хлопки пистолетов полицейских. Те звери, что остались невредимыми, обрушили на бандитов настоящий свинцовый шквал.
— Это уже слишком! Валим отсюда! — зычно завопил Рори. Его крик смешался с громоподобным приказом Буйволсона:
— За ними!
Уцелевшие бандиты беспорядочно набивались в огромный внедорожник, принадлежащий Рори, который уже сел за руль. Полицейские и отряд Козлова открыли по ним огонь, и бандиты оставили позади ещё одного своего. МакРог, Буйволсон и остальные перешли в решительное наступление. Последним внутрь забрался Майкель, но перед этим он несколько раз выстрелил в Буйволсона. Одна из пуль задела его левое ухо, но он вовремя припал к асфальту и выстрелил ответно в Майкеля. Высунувшийся из салона Конрад быстро втащил брата внутрь. Буйволсон, чувствуя, как горит задетое пулей ухо, увидел, как резко газанул джип с Козловым. Митч, сидящий за рулём, намеревался перегородить путь бандитам. Рори нажал на газ, одновременно с ним стартовал с места джип МакРога, куда запрыгнули Звермайер и Рагнар. Рори мчался во весь опор, стремясь опередить рвущегося ему наперерез Митча, и на мост въехали сначала бандиты. Подчиняясь приказу, МакРог гнался за Рори, в то время как уцелевшие полицейские быстро рассаживались по своим машинам. Но у бандитов была подготовлена ещё одна ловушка. Как только мафиози с братьями переехал ручей, Рори взорвал заранее заминированный мост. Раздался оглушительных и густой звук «ба-бах!», в воздух взметнулись сотни горящих щепок, повалились вниз объятые пламенем брёвна. Над лесом взвился большой огненный шар. МакРог инстинктивно нажал на тормоз, так что и он, и Звермайер врезались мордами кто в руль, кто в приборную доску. Внушительных размеров полис-кар с громким визгом толстых шин остановился, горящие обломки засыпали его. На противоположной стороне Митч чудом успел оказаться на дороге, взрывной волной выбило стекло двери багажника. Оттуда вновь зазвучали выстрелы, но полицейские уже не могли туда попасть — единственная связующая дорога была разрушена.
— Шеймас! — крик Буйволсона разнёсся над залитым кровью асфальтом. МакРог выбрался из джипа и, морщась от боли, сделал несколько выстрелов вдогонку. Пули не достигли цели, сквозь клубящийся дым только мелькнули габаритные огни машин, пробитых во многих местах пулями. Шум двигателей быстро замолк в гудении жаркого пламени.
— Твою мать… — простонал Звермайер, утирая с носа кровь. — Чуть не попали!
— Ушли! — прорычал МакРог и ударил кулаком по двери.
— Бегом сюда, все! — скомандовал Буйволсон. — МакРог, вызывай подмогу и врачей, живо!
— Уже вызвал! — отозвался носорог. Он и Звермайер подбежали к остальным друзьям. Полицейские осматривали нанесённый своим машинам ущерб. Больше всего пострадали гоночные автомобили, практически у всех полис-каров были выбиты пулями стёкла, а местами — отбиты боковые зеркала. Гризелли вытянул голову, осматриваясь в поисках лучшего друга. Звермайер сам вспомнил о медведе и поспешил к нему.
— Ты как, здоровяк? — с тревогой спросил тигр у Эрланда.
Не в силах ответить, Эрланд только поднял лапу, будто говоря: «Всё обойдётся!» В свете фар полис-каров блеснула его кровь, которой уже было много на грязном асфальте.
— Гилберт! — одновременно с облегчением и яростью выкрикнул Буйволсон, увидев сына рядом с Рикардом. Тот по-прежнему был без сознания, его пытались привести в чувство коллеги.
— Папа, пожалуйста, проснись! Не умирай! — плакал тем временем Хирон. Гилберт же, путано перебирая ногами, пошёл к разъярённому отцу. В два прыжка Буйволсон оказался рядом с сыном и больно схватил его за плечи.
— Я тебе что велел? — рычал отец. — Я тебе где велел оставаться? Я тебе что говорил? Ты чем меня слушал?!
С каждым вопросом Буйволсон резко встряхивал непослушного сына, с каждым вопросом голос его становился громче и под конец превратился почти в рёв. Голова Гилберта только болталась на мощной шее, взгляд его был устремлён не на отца, а на покорёженные машины и поблёскивающие на земле пятна крови. Он пытался что-то сказать в свою защиту, но не смог, только нечленораздельное мычание вырывалось из пасти молодого буйвола. То, что он увидел на месте событий, то, чему участником оказался родной отец, поразило парня в самое сердце.
— Я тебя… — продолжал кричать Буйволсон, но осёкся, заметив подёрнутый пеленой шока взгляд сына. Судорожно выдыхая и чувствуя в горле неприятные ощущения после надсадных воплей, буйвол прижал парня к своей могучей груди и изо всех сил обнял.
— Папа… — только и смог выдавить из себя Гилберт.
— Зачем, Гил? — чуть ли не с отчаянием прохрипел Буйволсон, не выпуская сына из крепких объятий. — Зачем?
— Я боялся за тебя, — тихо сказал Гилберт, глядя отцу в глаза. — Я не мог…
— Весь в отца! — раздался знакомый голос. Пришедший в себя Рикард, зажимая простреленное плечо, смотрел на брата и племянника. В глазах буйвола сквозила боль, но сейчас Гилберт видел там только гордость.
— Давай, поднимайся, Рик, — осторожно поддерживал Рикарда МакРог. Буйволсон поспешил к раненому брату.
— Как ты? — спросил он у Рикарда. Не получив ответа, Буйволсон осторожно обнял брата со стороны здорового плеча. В эти объятия он вложил всю свою любовь к брату и гордость за него, ведь старший брат видел, как Рикард не колеблясь закрыл собой сына и вывел из-под удара племянника. Рикард поморщился от боли в спине, куда ударились две пули. Бронежилет спас полицейского от самого худшего. Синяя форма была в крови, тёмные пятна остались и на форме Буйволсона. Хирон после всего пережитого будто боялся, что отец пропадёт, поэтому не отпускал его большое копыто. На мордочке буйволёнка ещё блестели слёзы.
— Быстро берите аптечки, оказывайте помощь! — распорядился кто-то.
Внезапно Буйволсон насторожился, когда его взгляд задержался на кучке полицейских, собравшихся около одной из гоночных машин. Звермайер, сидевший около кого-то на корточках, медленно выпрямился, на морде тигра было выражение тревоги и печали. До ушей буйвола доносились голоса.
— Несите аптечку кто-нибудь, ну же!
— Где эти треклятые врачи?!
Буйволсон отстранил от себя брата и сына и подошёл к собравшимся. Гилберт быстро подошёл к Рикарду, который тихо стонал от сильной боли. Окровавленный буйвол бессильно опустился на колени. Рядом с отцом стоял до сих пор дрожащий от ужаса Хирон. Капитан обогнул машину и замер. Его сердце ухнуло вниз. Чуть поодаль Рагнар пытался остановить кровь у Гризелли, а в двух ярдах от Буйволсона полицейские окружили Ролана Тигровски. Именно его состояние заставило буйвола в один прыжок оказаться рядом со старым коллегой.
Пожилой тигр, привалившись спиной к колесу, прижимал правую лапу к туловищу. Форма на Ролане намокла от большого количества крови, тёмная лужа рядом с колесом медленно увеличивалась в размерах. Рядом с тигром лежал бронежилет, уже бесполезный — во время перестрелки одна из пуль пробила его и, уже деформированная, вошла Ролану глубоко в живот. Тигр, истекающий кровью, с трудом дышал.
— Вот и всё… — простонал Ролан, склонив голову вправо. На тревожный оклик Буйволсона он чуть скосил глаза. Капитан опустился на колени рядом с Роланом и взял его за свободную левую лапу.
— Несите аптечку, живо! — рявкнул он. — Ролан, держись, слышишь?
— Не надо, всё кончено, Эд… — выдохнул тигр и поморщился от сильной боли.
— Так, молчи, Ролан, и держи крепче. Крепче зажимай! — распорядился капитан, не сводя взгляда с раны. — Всё будет хорошо, ты выкарабкаешься, друг!
— Не надо, Эд, не старайся!.. — прохрипел Тигровски и закашлялся. К нему быстро подбежал Звермайер, сжимая в лапах большую аптечку. Буйволсон дрожащими копытами достал несколько небольших полотенец, взял одно и прижал к ране друга, снова зажав её мохнатой окровавленной лапой. Силы стремительно покидали смертельно раненного Ролана.
— Я ув… увольняюсь, капитан… — насколько позволяла боль, криво усмехнулся тигр. — Я уже отслужил своё…
— Я не приму твоей отставки! — почти закричал Буйволсон.
Ролан на несколько мгновений отнял лапу от глубокой раны. Тёмно-бордовая струйка на миг мелькнула под лапой и исчезла на намокшей форме. Тигр не собирался хвататься за жизнь и оставаться в строю, у него были на это свои причины. Оставалось сообщить это Буйволсону, пусть и из последних сил.
— Эддрик… — голос Ролана перешёл на натужный шёпот. — Этот бронежилет мне подарила дочка… она работала с нами… Ты её хорошо помнишь… Помнишь, что мою Агнессу убили на следующий день… В тот же… — Ролан снова закашлялся, фразы прерывались судорожными хриплыми вдохами. — В тот же день… мой сын с женой и моими внуком и внучкой… разбились в аварии рядом… со Зверополисом. Когда ввели новые жилеты… я втайне от тебя… надевал именно этот… он старого образца. Два года я надеялся, что однажды… какая-нибудь пуля пробьёт моё сердце… И я встречусь со своими родными…
При каждом слове сердце Буйволсона, сурового и жёсткого начальника, заходилось от сострадания. Ему было жаль несчастного Ролана, который в один день лишился всех родных, но в тоже время он отказывался верить в наступающую смерть того, кто знал его с первого дня работы в полиции.
— Я помню тебя совсем… совсем молодым, Эддрик, — Ролан бессильно откинул голову назад. — Я знал, что из тебя выйдет большой толк… Старик Гэлверн был прав… он не ошибся в тебе…
— Ролан Тигровски, — стиснув зубы, прорычал сквозь боль Буйволсон, — я запрещаю тебе умирать!
— Отпусти меня, Эд… — голос Ролана перешёл на шёпот.
Буйволсон хотел было яростно возразить: «Нет!» — но в горле встал ком, он понимал, что помочь старику уже не сможет никто.
— Отпусти…
Копыто буйвола само собой схватило умирающего за лапу, он почувствовал, как по телу Ролана пробежала лёгкая судорога. Голова тигра безвольно упала на грудь, лапа, зажимающая рану, соскользнула по животу и с глухим звуком упала в лужу крови. Тяжесть трагедии обрушилась с силой валуна. Буйволсон словно окаменел на несколько мгновений, затем чуть приподнял голову Ролана. Тёмно-коричневые глаза бездумно смотрели в одну точку…
— Спи спокойно, Ролан Тигровски, — охрипшим голосом выдавил из себя капитан и закрыл другу глаза. — Ты выполнил свой долг…
Буйволсон бережно опустил уже безжизненную лапу Ролана на асфальт. Окружившие их полицейские печально опустили головы, а в это время по рулёжной дорожке мчались, надсадно воя сиренами, микроавтобусы скорой помощи. С тяжёлым вздохом Буйволсон выпрямился, обернулся и заметил стоящего позади Гилберта. Он смотрел только на умершего Ролана. Буйволсон медленно подошёл к сыну и тихо спросил:
— Видишь, что случается на моей работе?
Гилберт только кивнул, не отводя взгляда от окровавленного тела тигра. Юноша всегда говорил своим друзьям и любимой девушке о службе своего отца как о настоящей мужской работе, где каждый полицейский проявляет в момент опасности героизм. Отца не раз ранили во время выполнения заданий, и каждый раз Буйволсон возвращался в строй. Коллеги, несмотря на крутой нрав начальника, любили и уважали его безмерно за бесстрашие и умение быстро ориентироваться в опасных и, казалось бы, безвыходных ситуациях. «Такая работа, иначе нельзя», — не раз говорил Буйволсон. Гилберт гордился отцом и хотел, когда вырастет, стать, как и он, полицейским. Но увиденная картина последствий перестрелки повергла Гилберта в шок. Он видел повсюду пятна крови, трупы, слышал глухие стоны раненых.
— Это могло случиться сегодня со мной или с твоим дядей, Гил, — голос Буйволсона вновь охрип. — Даже с тобой.
Не слыша слов отца, Гилберт покивал несколько раз в состоянии прострации и отошёл в сторону. Заставив себя отойти от тела, Буйволсон подошёл к брату. Рикард сидел, навалившись спиной на дверь гоночной машины, его раненое плечо осторожно перевязывал Звермайер, который успел к тому времени оказать помощь Гризелли. Хирон сидел рядом отцом, он так и не отпускал его. От всего пережитого тело мальчика сотрясала крупная дрожь, ему было ничуть не лучше, чем Гилберту. Действие жаропонижающего кончилось, температура тела вновь поднималась.
— Как только закончишь, — обратился капитан к Звермайеру, — отвезёшь Гилберта и Рика с Хироном в больницу. Моя жена сегодня работает в ночь.
— Папа! — раздался позади Гилберта истошный крик Хирона. «Нет!» — мелькнуло в голове у Гилберта. Мальчик, обезумев от страха за отца, выскочил из ангара. Гилберт, лежа на асфальте, успел схватить Хирона за штанину и повалить на себя. В десяти-пятнадцати ярдах от буйволов полыхали останки грузовика.
— Убить их! — рявкнул Конрад. — Вместе с мальчишками!
— НЕ-Е-Е-Е-Т!!!
Буквально две-три секунды заняли события, происходившие под отчаянный и полный страха рёв Буйволсона. Раздались новые выстрелы, но стреляли уже не бандиты. Что-то закричал Майкель. Рикард быстро опомнился от взрыва, когда Гилберт поднимался на колени. Рядом с ним дёргался Хирон, а позади них Конрад поднимал револьвер. В самый последний миг Рикард оттолкнул Гилберта к машинам гонщиков, потом схватил Хирона в охапку и крепко прижал к себе, развернувшись к бандитам спиной. Прогремели три выстрела. Два невероятной силы удара в спину заставили Рикарда громко охнуть, третья пуля пробила ему насквозь левое плечо. Раненый буйвол вместе с Хироном рухнул наземь. В глазах его потемнело, вся действительность обратилась сильной болью.
В то время, когда Рори взорвал грузовик, на место схватки выехал джип с братьями Козловыми. Сделав крутой вираж, он развернулся багажником к полицейским, из салона медведи открыли стрельбу по Роговски, Рори и оставшимся в живых бандитам. Ещё один зверь из банды упал на капот машины, схватившись за горло, вверх сквозь пальцы его лап забили кровавые фонтаны, Конрад упал между машинами с криком боли — пуля прошлась по правому боку, по рёбрам. Майкель и Рори успели укрыться от огня, затащив Конрада за собой. Митч сначала резко сдал назад, а потом рванулся вперёд, и всё это время Рэймонд и Кевин с Борисом обстреливали затаившихся врагов.
— Рик, Рик! — бросился Буйволсон к раненому брату. Хирон с трудом выбрался из-под каменно-тяжёлого тела отца.
— Папа! — закричал он. — Папа, вставай, вставай!
Рикард был без сознания, его форму пропитывала текущая из пробитого плеча кровь. Пользуясь тем, что бандиты отвлеклись, Звермайер и подбежавший МакРог, на виске которого темнела пулевая царапина, оттащили Рикарда в безопасное место. Плача, от больших зверей не отставал Хирон.
— Валите их! Валите! — на пределе голосовых связок заорал Буйволсон, обращаясь сразу к коллегам и Козловым — последних он узнал сразу. Огонь со стороны медведей не стихал, к их выстрелам присоединились громкие хлопки пистолетов полицейских. Те звери, что остались невредимыми, обрушили на бандитов настоящий свинцовый шквал.
— Это уже слишком! Валим отсюда! — зычно завопил Рори. Его крик смешался с громоподобным приказом Буйволсона:
— За ними!
Уцелевшие бандиты беспорядочно набивались в огромный внедорожник, принадлежащий Рори, который уже сел за руль. Полицейские и отряд Козлова открыли по ним огонь, и бандиты оставили позади ещё одного своего. МакРог, Буйволсон и остальные перешли в решительное наступление. Последним внутрь забрался Майкель, но перед этим он несколько раз выстрелил в Буйволсона. Одна из пуль задела его левое ухо, но он вовремя припал к асфальту и выстрелил ответно в Майкеля. Высунувшийся из салона Конрад быстро втащил брата внутрь. Буйволсон, чувствуя, как горит задетое пулей ухо, увидел, как резко газанул джип с Козловым. Митч, сидящий за рулём, намеревался перегородить путь бандитам. Рори нажал на газ, одновременно с ним стартовал с места джип МакРога, куда запрыгнули Звермайер и Рагнар. Рори мчался во весь опор, стремясь опередить рвущегося ему наперерез Митча, и на мост въехали сначала бандиты. Подчиняясь приказу, МакРог гнался за Рори, в то время как уцелевшие полицейские быстро рассаживались по своим машинам. Но у бандитов была подготовлена ещё одна ловушка. Как только мафиози с братьями переехал ручей, Рори взорвал заранее заминированный мост. Раздался оглушительных и густой звук «ба-бах!», в воздух взметнулись сотни горящих щепок, повалились вниз объятые пламенем брёвна. Над лесом взвился большой огненный шар. МакРог инстинктивно нажал на тормоз, так что и он, и Звермайер врезались мордами кто в руль, кто в приборную доску. Внушительных размеров полис-кар с громким визгом толстых шин остановился, горящие обломки засыпали его. На противоположной стороне Митч чудом успел оказаться на дороге, взрывной волной выбило стекло двери багажника. Оттуда вновь зазвучали выстрелы, но полицейские уже не могли туда попасть — единственная связующая дорога была разрушена.
— Шеймас! — крик Буйволсона разнёсся над залитым кровью асфальтом. МакРог выбрался из джипа и, морщась от боли, сделал несколько выстрелов вдогонку. Пули не достигли цели, сквозь клубящийся дым только мелькнули габаритные огни машин, пробитых во многих местах пулями. Шум двигателей быстро замолк в гудении жаркого пламени.
— Твою мать… — простонал Звермайер, утирая с носа кровь. — Чуть не попали!
— Ушли! — прорычал МакРог и ударил кулаком по двери.
— Бегом сюда, все! — скомандовал Буйволсон. — МакРог, вызывай подмогу и врачей, живо!
— Уже вызвал! — отозвался носорог. Он и Звермайер подбежали к остальным друзьям. Полицейские осматривали нанесённый своим машинам ущерб. Больше всего пострадали гоночные автомобили, практически у всех полис-каров были выбиты пулями стёкла, а местами — отбиты боковые зеркала. Гризелли вытянул голову, осматриваясь в поисках лучшего друга. Звермайер сам вспомнил о медведе и поспешил к нему.
— Ты как, здоровяк? — с тревогой спросил тигр у Эрланда.
Не в силах ответить, Эрланд только поднял лапу, будто говоря: «Всё обойдётся!» В свете фар полис-каров блеснула его кровь, которой уже было много на грязном асфальте.
— Гилберт! — одновременно с облегчением и яростью выкрикнул Буйволсон, увидев сына рядом с Рикардом. Тот по-прежнему был без сознания, его пытались привести в чувство коллеги.
— Папа, пожалуйста, проснись! Не умирай! — плакал тем временем Хирон. Гилберт же, путано перебирая ногами, пошёл к разъярённому отцу. В два прыжка Буйволсон оказался рядом с сыном и больно схватил его за плечи.
— Я тебе что велел? — рычал отец. — Я тебе где велел оставаться? Я тебе что говорил? Ты чем меня слушал?!
С каждым вопросом Буйволсон резко встряхивал непослушного сына, с каждым вопросом голос его становился громче и под конец превратился почти в рёв. Голова Гилберта только болталась на мощной шее, взгляд его был устремлён не на отца, а на покорёженные машины и поблёскивающие на земле пятна крови. Он пытался что-то сказать в свою защиту, но не смог, только нечленораздельное мычание вырывалось из пасти молодого буйвола. То, что он увидел на месте событий, то, чему участником оказался родной отец, поразило парня в самое сердце.
— Я тебя… — продолжал кричать Буйволсон, но осёкся, заметив подёрнутый пеленой шока взгляд сына. Судорожно выдыхая и чувствуя в горле неприятные ощущения после надсадных воплей, буйвол прижал парня к своей могучей груди и изо всех сил обнял.
— Папа… — только и смог выдавить из себя Гилберт.
— Зачем, Гил? — чуть ли не с отчаянием прохрипел Буйволсон, не выпуская сына из крепких объятий. — Зачем?
— Я боялся за тебя, — тихо сказал Гилберт, глядя отцу в глаза. — Я не мог…
— Весь в отца! — раздался знакомый голос. Пришедший в себя Рикард, зажимая простреленное плечо, смотрел на брата и племянника. В глазах буйвола сквозила боль, но сейчас Гилберт видел там только гордость.
— Давай, поднимайся, Рик, — осторожно поддерживал Рикарда МакРог. Буйволсон поспешил к раненому брату.
— Как ты? — спросил он у Рикарда. Не получив ответа, Буйволсон осторожно обнял брата со стороны здорового плеча. В эти объятия он вложил всю свою любовь к брату и гордость за него, ведь старший брат видел, как Рикард не колеблясь закрыл собой сына и вывел из-под удара племянника. Рикард поморщился от боли в спине, куда ударились две пули. Бронежилет спас полицейского от самого худшего. Синяя форма была в крови, тёмные пятна остались и на форме Буйволсона. Хирон после всего пережитого будто боялся, что отец пропадёт, поэтому не отпускал его большое копыто. На мордочке буйволёнка ещё блестели слёзы.
— Быстро берите аптечки, оказывайте помощь! — распорядился кто-то.
Внезапно Буйволсон насторожился, когда его взгляд задержался на кучке полицейских, собравшихся около одной из гоночных машин. Звермайер, сидевший около кого-то на корточках, медленно выпрямился, на морде тигра было выражение тревоги и печали. До ушей буйвола доносились голоса.
— Несите аптечку кто-нибудь, ну же!
— Где эти треклятые врачи?!
Буйволсон отстранил от себя брата и сына и подошёл к собравшимся. Гилберт быстро подошёл к Рикарду, который тихо стонал от сильной боли. Окровавленный буйвол бессильно опустился на колени. Рядом с отцом стоял до сих пор дрожащий от ужаса Хирон. Капитан обогнул машину и замер. Его сердце ухнуло вниз. Чуть поодаль Рагнар пытался остановить кровь у Гризелли, а в двух ярдах от Буйволсона полицейские окружили Ролана Тигровски. Именно его состояние заставило буйвола в один прыжок оказаться рядом со старым коллегой.
Пожилой тигр, привалившись спиной к колесу, прижимал правую лапу к туловищу. Форма на Ролане намокла от большого количества крови, тёмная лужа рядом с колесом медленно увеличивалась в размерах. Рядом с тигром лежал бронежилет, уже бесполезный — во время перестрелки одна из пуль пробила его и, уже деформированная, вошла Ролану глубоко в живот. Тигр, истекающий кровью, с трудом дышал.
— Вот и всё… — простонал Ролан, склонив голову вправо. На тревожный оклик Буйволсона он чуть скосил глаза. Капитан опустился на колени рядом с Роланом и взял его за свободную левую лапу.
— Несите аптечку, живо! — рявкнул он. — Ролан, держись, слышишь?
— Не надо, всё кончено, Эд… — выдохнул тигр и поморщился от сильной боли.
— Так, молчи, Ролан, и держи крепче. Крепче зажимай! — распорядился капитан, не сводя взгляда с раны. — Всё будет хорошо, ты выкарабкаешься, друг!
— Не надо, Эд, не старайся!.. — прохрипел Тигровски и закашлялся. К нему быстро подбежал Звермайер, сжимая в лапах большую аптечку. Буйволсон дрожащими копытами достал несколько небольших полотенец, взял одно и прижал к ране друга, снова зажав её мохнатой окровавленной лапой. Силы стремительно покидали смертельно раненного Ролана.
— Я ув… увольняюсь, капитан… — насколько позволяла боль, криво усмехнулся тигр. — Я уже отслужил своё…
— Я не приму твоей отставки! — почти закричал Буйволсон.
Ролан на несколько мгновений отнял лапу от глубокой раны. Тёмно-бордовая струйка на миг мелькнула под лапой и исчезла на намокшей форме. Тигр не собирался хвататься за жизнь и оставаться в строю, у него были на это свои причины. Оставалось сообщить это Буйволсону, пусть и из последних сил.
— Эддрик… — голос Ролана перешёл на натужный шёпот. — Этот бронежилет мне подарила дочка… она работала с нами… Ты её хорошо помнишь… Помнишь, что мою Агнессу убили на следующий день… В тот же… — Ролан снова закашлялся, фразы прерывались судорожными хриплыми вдохами. — В тот же день… мой сын с женой и моими внуком и внучкой… разбились в аварии рядом… со Зверополисом. Когда ввели новые жилеты… я втайне от тебя… надевал именно этот… он старого образца. Два года я надеялся, что однажды… какая-нибудь пуля пробьёт моё сердце… И я встречусь со своими родными…
При каждом слове сердце Буйволсона, сурового и жёсткого начальника, заходилось от сострадания. Ему было жаль несчастного Ролана, который в один день лишился всех родных, но в тоже время он отказывался верить в наступающую смерть того, кто знал его с первого дня работы в полиции.
— Я помню тебя совсем… совсем молодым, Эддрик, — Ролан бессильно откинул голову назад. — Я знал, что из тебя выйдет большой толк… Старик Гэлверн был прав… он не ошибся в тебе…
— Ролан Тигровски, — стиснув зубы, прорычал сквозь боль Буйволсон, — я запрещаю тебе умирать!
— Отпусти меня, Эд… — голос Ролана перешёл на шёпот.
Буйволсон хотел было яростно возразить: «Нет!» — но в горле встал ком, он понимал, что помочь старику уже не сможет никто.
— Отпусти…
Копыто буйвола само собой схватило умирающего за лапу, он почувствовал, как по телу Ролана пробежала лёгкая судорога. Голова тигра безвольно упала на грудь, лапа, зажимающая рану, соскользнула по животу и с глухим звуком упала в лужу крови. Тяжесть трагедии обрушилась с силой валуна. Буйволсон словно окаменел на несколько мгновений, затем чуть приподнял голову Ролана. Тёмно-коричневые глаза бездумно смотрели в одну точку…
— Спи спокойно, Ролан Тигровски, — охрипшим голосом выдавил из себя капитан и закрыл другу глаза. — Ты выполнил свой долг…
Буйволсон бережно опустил уже безжизненную лапу Ролана на асфальт. Окружившие их полицейские печально опустили головы, а в это время по рулёжной дорожке мчались, надсадно воя сиренами, микроавтобусы скорой помощи. С тяжёлым вздохом Буйволсон выпрямился, обернулся и заметил стоящего позади Гилберта. Он смотрел только на умершего Ролана. Буйволсон медленно подошёл к сыну и тихо спросил:
— Видишь, что случается на моей работе?
Гилберт только кивнул, не отводя взгляда от окровавленного тела тигра. Юноша всегда говорил своим друзьям и любимой девушке о службе своего отца как о настоящей мужской работе, где каждый полицейский проявляет в момент опасности героизм. Отца не раз ранили во время выполнения заданий, и каждый раз Буйволсон возвращался в строй. Коллеги, несмотря на крутой нрав начальника, любили и уважали его безмерно за бесстрашие и умение быстро ориентироваться в опасных и, казалось бы, безвыходных ситуациях. «Такая работа, иначе нельзя», — не раз говорил Буйволсон. Гилберт гордился отцом и хотел, когда вырастет, стать, как и он, полицейским. Но увиденная картина последствий перестрелки повергла Гилберта в шок. Он видел повсюду пятна крови, трупы, слышал глухие стоны раненых.
— Это могло случиться сегодня со мной или с твоим дядей, Гил, — голос Буйволсона вновь охрип. — Даже с тобой.
Не слыша слов отца, Гилберт покивал несколько раз в состоянии прострации и отошёл в сторону. Заставив себя отойти от тела, Буйволсон подошёл к брату. Рикард сидел, навалившись спиной на дверь гоночной машины, его раненое плечо осторожно перевязывал Звермайер, который успел к тому времени оказать помощь Гризелли. Хирон сидел рядом отцом, он так и не отпускал его. От всего пережитого тело мальчика сотрясала крупная дрожь, ему было ничуть не лучше, чем Гилберту. Действие жаропонижающего кончилось, температура тела вновь поднималась.
— Как только закончишь, — обратился капитан к Звермайеру, — отвезёшь Гилберта и Рика с Хироном в больницу. Моя жена сегодня работает в ночь.
