В одной из девушек в красных одеяниях воина, с мечом на поясе, Ли Мин признала Ся Гэ. Вторая в светлых одеждах, изящная с нежными чертами лица, была ей незнакома. Вот и здешние мажоры подтянулись. Эти трое встали за спинами людей, слушая препирательства и ругань Хранителей, пока их не заметили и не стали с поклонами расступаться, чтобы пропустить поближе к месту горячих дебатов. Так что чахлый молодчик с капризным лицом избалованной барышни, вынужден был войти в круг спорящих. Третий мастер шла впереди, расчищая ему путь. Старцы, перестав ругаться, почтительно поприветствовали молодого человека.
- Глава.
- Дафу.
«Глава?» - изумилась Ли Мин, привыкшая думать о нем как о глубоком старике, стоящего одной ногой в могиле. Глава не стал выходить в центр окруженного зеваками пятачка, а остановившись огляделся с кислым видом и, словно из меховых створок, выпростал руку из-под полы плаща, которую изящная девушка тотчас, тихо и ненавязчиво, подхватила. Но он медленно отвел руку, давая понять, что не нуждается в поддержке.
- Что здесь происходит? - вяло поинтересовался он.
Хранители запальчиво наперебой принялись высказывать ему свое недовольство.
- Попраны устои Поднебесной! Святотатство и богохульство! - ярился самый вредный старикашка, потрясая корявым пальцем. - Видано ли дело, чтобы какой-то лекарь, что уже развращал вас, требует теперь помиловать безлицего, нашего злейшего врага. Я уж не говорю о том, что он посмел резать тело человека и копаться в его внутренностях?! Мерзость невиданная! Лекарь Бин низко пал, он не почитает заветов предков, запрещавших резать плоть словно какую-нибудь тряпицу.
Ли Мин закусила губу: выходит сейчас лекарь Бин огребал за нее по полной.
- За подобное богохульство четвертуют! - фальцетом выкрикнул другой Хранитель-старикашка и требовательно уставился на Главу.
Дафу глухо закашлялся и все вежливо переждали его приступ. Третий мастер услужливо подала дафу платок и когда тот не спеша принял его, с видом победительницы взглянула на изящную девушку.
- Богохульство? - надменно переспросил Глава и брезгливо уточнил: - Вы предлагаете мне четвертовать лекаря за то, что он дал возможность выжить раненным?
- Но разве его методы лечения не преступны? - запальчиво возразил вредный дедок, еще не остыв от негодования.
Ли Мин напряглась, уже прокручивая в уме планы спасения своих старичков от казни и бегства с ними из клана.
- Разве посмею я перечить решению мудрейших, - тихо произнес Глава капризно поджав пухлые губы и не без ехидства уточнил: - Так лекарь должен быть сурово наказан за свое ужасное злодеяние - спасение солдат клана? Стало быть я должен буду мужественно переносить отсутствие лекарств, которые готовит мне ныне этот преступник, как и вы свои приступы подагры, Третий Хранитель? О, не принимайте во внимание подобные пустяки, - и опершись на руку милой девушки, Глава покинул площадь в сопровождении Третьего мастера.
Ли Мин огляделась на возмущенно перешептывающихся людей, бросавших недобрые взгляды на Хранителей, а возле лекаря и мага встала стража клана с явным намерением помешать исполнению несправедливого приговора. Наконец, из толпы степенно вышел насупленный Старейшина деревни, что направился к Хранителям.
Значит, не только ей показалось, что слово «мудрейшие» у Главы прозвучало как «полные кретины». Более решительного и ясного «нет», сказать было невозможно и Ли Мин ушла из Поместья со спокойной душой. М-да, задохлик Глава, конечно, отстоял ее старичков, но Ли Мин не хотелось, как-нибудь ненароком, попасть под его убийственную иронию.
Ни в этот вечер, ни в следующий она не показывалась в доме стариков. Ей было не по себе, что учитель чуть было не пострадал из-за нее. Зато на утро третьего дня он сам появился в пещере и отругав ее за лень, велел идти собирать мяту, кипрей репешок, спорыш и хвощ. Ох, как бы чего не позабыть!
А тем временем в Поместье случился переполох. После обеденного риса Глава вошел в кабинет и остановился. Доносящийся из сада аромат жасмина перебивал другой, более резкий запах. Посмотрев на палочку благовоний источающий дымок на его столе, Глава быстро прикрыл рот и нос рукавом.
- Дафу, - окликнули его и резко обернувшись, он увидел Третьего мастера, приближающуюся к нему. Все так же прижимая рукав к лицу, Глава вдруг повалился на пол без чувств.
- Дафу? - перепугалась Третий мастер, затормошив неподвижно лежавшего Главу и в панике принялась звать: - Эй! Кто нибудь! Сюда! Главе плохо!
Когда в кабинет ворвался Цао стражник клана, она приказала:
- Беги за лекарем!
Но, прежде чем кинуться выполнять ее приказ, Цао пройдя к окну, выбросил тлеющую палочку благовоний и только потом вышел за двери. К кабинету через залу с Хоу, личным слугой Главы, торопилась и дочь казначея. Отважный Цао, прежде робевший перед ней, теперь решительно заступил дорогу скромнице.
- Воин? - вежливо кивнула дочь казначея, намереваясь обойти его. Но он взяв ее за плечи, прижал спиной к стене, подойдя недопустимо близко.
- Что вы делаете? - охнув, шепотом возмутилась Ли Ло, не желая привлекать излишнего внимания других к тому, что происходило с ней сейчас. Слава Небесным богам, все были заняты дафу.
- Пустите меня! - взмолилась она еще тише. - Что-то случилось с Главой!
- Кто-то воскурил афродизиак в его покоях, который вдохнул и я, прежде чем выбросил палочку с благовониями за окно.
- Дафу надышался афродизиака?! - воскликнула девушка в ужасе. - Но... но кто мог сотворить такое?
Вместо ответа Цао вдруг порывисто прильнул губами к ее губам. Увернувшись от поцелуя, дочь казначея вырвавшись из его объятий, подбежала к столику и схватив кувшин с водой, выплеснула его в лицо воина.
- Извините, - переводя дух, проговорила она, прижимая кувшин к груди. - Я была вынуждена так поступить.
Обтекающий Цао провел ладонью по лицу.
- Это вы меня простите... - тяжело дыша, глухо отозвался. - Я повел себя глупо. Но вы мне очень нравитесь, это правда, а тут еще афродизиак...
- Не будем об этом, господин Цао. Все уже забыто, - поторопилась успокоить его совесть барышня Ли Ло.
- Все забыто... - горько согласился мужчина.
- Что с дафу? Был ли в кабинете с ним кто-то еще? - продолжала вопрошать встревоженная дочь казначея.
- Там была Третий мастер... это она позвала на помощь...
- Вот как? - с заметным беспокойством и ревностью пробормотала девушка.
Мимо них быстро прошел лекарь Бин и она заторопилась вслед за ним, все же сказав Цао напоследок:
- Выпейте теплого чаю из мяты, вам станет лучше.
Цао кивнул и долго смотрел на дверь в которую вышла дочь казначея. Верный Хоу уже перенес Главу на кан, где устроил со всеми удобствами. Лекарь Бин послушав пульс, дал дочери казначея рецепт лекарства, который она должна была дать дафу, когда тот очнется.
- Но, что с ним случилось? - требовательно спросила Третий мастер не отходившая от Главы, помогая Хоу устроить дафу на кане. - От чего он лишился чувств?
- Наш господин восприимчив к любым резким запахам от которых ему становится плохо, - степенно пояснил Бин, откланиваясь. - Не волнуйтесь, держите окна его покоев открытыми и не тревожте его сон.
Вернувшись домой и застав у себя мага и Ли Мин, он поделился с ними своей тревогой.
- Девицы, деля Главу, в конце концов, погубят его.
- Ты о чем? - рассеяно пробормотал маг, сидя за доской го, обдумывая очередной ход и как понятнее объяснить его умирающей от скуки Ли Мин, что сидела напротив.
- О том, что либо Третий мастер, либо барышня Ли Ло воскурила в кабинете Главы афродизиак. Они со своей влюбленностью отбрасывают годы моего лечения в никуда.
Ли Мин тут же отвлеклась на столь интересное обсуждение, мигом стряхнув сонливость.
- Кто из девиц мог поступить столь безрассудно, - передвинув камень по доске, отрешенно спросил маг.
- Судя по решительности, это могла быть Третий мастер. Дочь казначея деликатна и воспитана и не посмеет навязываться столь откровенным образом.
В это же время, едва Хоу вышел за дверь, оставив Главу под присмотром двух барышень, дочь казначея заступила дорогу Третьему мастеру.
- Ты переходишь все границы, - сухо проговорила она. - Неужели, чтобы добиться своего, ты решилась на подобное бесстыдство? Правда веришь, что это удержало бы Главу подле тебя?
- Тебя не должны касаться наши с Главой отношения. Ты здесь недавно, не принадлежишь нашему клану и всем чужая. Не надейся, что дафу проявит к тебе внимание.
Поместье и Снежные Листопады были обеспокоены состоянием Главы, когда разлетелся слух о его внезапном обмороке, и вполне закономерно, что именно эта обеспокоенность, привела одного из Хранителей следующим утром в кабинет дафу. Когда мудрейший вошел, не скрывая своего возмущения, Глава медленно поднял на него взор от свитка, который читал. Выглядел Глава неважно, точнее хуже чем «неважно», что заставило Хранителя воздержаться от резких реплик, которые едва сдерживал. Бледное лицо Главы имело землистый оттенок, под глазами лежали темные тени. Рядом с ним сидела Ли Ло, поднявшаяся при виде вошедшего, почтительно приветствуя Хранителя. После, сев на свое место, она подлила Главе чай в нефритовую чашу из чайника белого фарфора. Хранитель сдерживаясь, негромко принялся ябедничать:
- Дафу, не знаю докладывали вам или нет о вчерашнем безобразном скандале на деревенском рынке, но мы не можем оставить без внимания пренебрежения к правилам и устоям нашего клана.
Дафу поднес чашу с чаем к бескровным губам, тогда как дочь казначея спросила утреннего визитера:
- Вы имеете ввиду разногласие Третьего мастера и ученицы лекаря?
- Вот именно! - не выдержав, запальчиво воскликнул Второй Хранитель. - Подобную разнузданность необходимо немедленно пресекать, а то доходит до того, что какая-то деревенщина посмела раздуть скандал на людях, унизив офицера клана.
Дафу склонил голову на бок, проявляя тем слабый интерес.
- Но даже если принять во внимание причину драки двух девиц, - продолжал Хранитель. - То причина еще безобразнее последствий. Вы дали приют и покровительство магу и лекарю, закрыв глаза на их беспутную связь. Что с того, что Третий мастер справедливо указала на этот возмутительный факт ученице лекаря? В ответ простолюдинка посмела дать волю рукам. Возмутительно!
- Что вы предлагаете? - утомленно спросил Глава, прикрыв глаза, словно не силах смотреть на возмущенного Хранителя..
- Необходимо избавить клан от носителя раздора и беспорядка. Следует блюсти нормы благопристойности, потому я и призываю к строгости!
Дочь казначея вопрошающе взглянула на Главу и когда тот кивнул, произнесла:
- Ученица лекаря - не собака, чтобы без всякого повода набрасываться на кого-либо с кулаками и бранью. Пусть она не знатного происхождения, но кто бы позволил оскорблять своих близких во всеуслышание. К тому же, Третий мастер позволила себе намеренно задеть ее в очень резких выражениях. Не в том ли первопричина их скандала?
- Если каждый низкорожденный начнет высказывать все, что ему не нравится, наступит хаос, - назидательно бросил Второй Хранитель. - Вся эта нелепица наносит непоправимый урон престижу нашего клана. Таким порочным людям как эти трое: лекарю, магу и их ученице не место среди нас. Они не должны бросать тень на снежную чистоту наше репутации.
Дафу подобрав рукав аккуратно взял чашу с чаем.
- Что ж, тогда вместе с лекарем, магом и его ученицей выгоним заодно Яна Ли за то, что был заядлым игроком и проигрывал деньги клана. Заодно распутника Фана и пьяницу У Дай, они то же не достойны нашей безупречной репутации, - согласился Глава, делая из чашки глоток, ставя ее на столик и зябко пряча руки в широкие рукава теплого стеганного халата.
- Да и почтенную Лао Гао неплохо было бы тогда прогнать, - подсказала барышня Ли Ло. - Ведь она во времена своей молодости работала в доме увеселений.
Второй Хранитель молчал, потому что сказать ему было нечего.
- Пусть мы погорячившись, поторопились с решением судьбы этих троих. Однако вы должны сделать должное внушение этой девице, - наконец хмуро проговорил он, смирившись, и, недовольно тряхнув рукавом, степенно удалился.
А дело было в том, что накануне вечером Ли Мин отправилась на небольшой деревенский рынок, что торговал возле стен Поместья. Туда сельчане привозили овощи, зелень, фрукты и собственные заготовки, вплоть до выпечки. Ли Мин ходила от прилавка к прилавку, от лотка к лотку раскланиваясь и здороваясь со знакомыми, а в Снежных Листопадах знакомцами у нее стал чуть ли не каждый, пока не услышала позади насмешливое:
- Спрашиваешь, кто пленил безлицего? Ты про ту девку у которой даже нет имени? А знаешь почему? Потому, что она не знает своих родителей и растила ее эта парочка «надкушенных персиков». Как тут можно стать нормальной? - за этими словами последовал нарочито громкий хохот.
Кровь бросилась в голову Ли Мин, она узнала этот голос. До этого момента она спокойно относилась к оскорблениям Третьего мастера, - что с дуры возьмешь? - сейчас же до Ли Мин ясно дошло, чьими стараниями маг, лекарь и она стали в клане «изгоями». Ли Мин повернулась к Третьему мастеру, шествующей вдоль торгового ряда с двумя сопровождавшими ее воинами-учениками из ее отряда. В этот день подошла очередь Пяти Лотосов присматривать за порядком на рынке. Ну, так будет ей порядок! Ли Мин уже давно было обидно за своих стариков. Она видела, что чем незаметнее они старались держаться, тем больше подвергались молчаливому осуждению, холодному отчуждению, а то и издевательским нападкам со стороны Поместья.
- Что? - дойдя до Ли Мин остановилась перед ней Третий Мастер высокомерно поглядывая с улыбкой превосходства
Ли Мин уже порядком коробила заносчивость некоторых адептов клана, отчего-то решивших, что они выше каких-то деревенских, чья безопасность зависела от их воинского умения, а потому должны были опускать глаза при встрече с ними и не обговаривать приказы Поместья. Но таких бесючих было немного и Третий мастер была во главе этих немногих. Ли Мин не стала отвечать на ее вопрос и что-то объяснять. Третий мастер прекрасно понимала, что делает и делала это намеренно. Поэтому Ли Мин от души просто отвесила ей звонкую оплеуху. Ученики Третьего мастера обомлели и, потерявшись, не знали, что делать и как поступить. Разговоры вокруг стихли.
Третий мастер задохнувшись от неожиданности и хлесткой боли, схватилась за меч. И вот тут-то Ли Мин с мстительным упоением, кошкой вцепилась ей в волосы. Та бросив меч, успела обхватить запястья этой спятившей девки, пытаясь отодрать ее от себя. Но чем сильнее старалась, тем громче орала и ругалась Ли Мин, сильнее дергая Третьего мастера за волосы. Стоило Третьем мастеру начать лягаться, как сразу же визжала от нестерпимой боли. Рынок стянулся к месту потасовки. Торговля была позабыта, как и покупки. Положение спасли примчавшиеся бойцы отряда Второго мастера.
Не долго думая офицер, что бы унять взбесившихся девиц, несильно вытянул Ли Мин плеткой по спине и, наконец, развел разъяренных растрепанных девиц в разные стороны. Ли Мин, которую удерживали двое воинов, смотрела на соперницу с торжествующим злорадством. На Третьего мастера вообще было жалко взглянуть. На голове черт знает что, багровое лицо в слезах и соплях. Ну и где ее улыбка превосходства?! Вот честно, сейчас эта первая раскрасавица была похожа на огородное пугало.
- Глава.
- Дафу.
«Глава?» - изумилась Ли Мин, привыкшая думать о нем как о глубоком старике, стоящего одной ногой в могиле. Глава не стал выходить в центр окруженного зеваками пятачка, а остановившись огляделся с кислым видом и, словно из меховых створок, выпростал руку из-под полы плаща, которую изящная девушка тотчас, тихо и ненавязчиво, подхватила. Но он медленно отвел руку, давая понять, что не нуждается в поддержке.
- Что здесь происходит? - вяло поинтересовался он.
Хранители запальчиво наперебой принялись высказывать ему свое недовольство.
- Попраны устои Поднебесной! Святотатство и богохульство! - ярился самый вредный старикашка, потрясая корявым пальцем. - Видано ли дело, чтобы какой-то лекарь, что уже развращал вас, требует теперь помиловать безлицего, нашего злейшего врага. Я уж не говорю о том, что он посмел резать тело человека и копаться в его внутренностях?! Мерзость невиданная! Лекарь Бин низко пал, он не почитает заветов предков, запрещавших резать плоть словно какую-нибудь тряпицу.
Ли Мин закусила губу: выходит сейчас лекарь Бин огребал за нее по полной.
- За подобное богохульство четвертуют! - фальцетом выкрикнул другой Хранитель-старикашка и требовательно уставился на Главу.
Дафу глухо закашлялся и все вежливо переждали его приступ. Третий мастер услужливо подала дафу платок и когда тот не спеша принял его, с видом победительницы взглянула на изящную девушку.
- Богохульство? - надменно переспросил Глава и брезгливо уточнил: - Вы предлагаете мне четвертовать лекаря за то, что он дал возможность выжить раненным?
- Но разве его методы лечения не преступны? - запальчиво возразил вредный дедок, еще не остыв от негодования.
Ли Мин напряглась, уже прокручивая в уме планы спасения своих старичков от казни и бегства с ними из клана.
- Разве посмею я перечить решению мудрейших, - тихо произнес Глава капризно поджав пухлые губы и не без ехидства уточнил: - Так лекарь должен быть сурово наказан за свое ужасное злодеяние - спасение солдат клана? Стало быть я должен буду мужественно переносить отсутствие лекарств, которые готовит мне ныне этот преступник, как и вы свои приступы подагры, Третий Хранитель? О, не принимайте во внимание подобные пустяки, - и опершись на руку милой девушки, Глава покинул площадь в сопровождении Третьего мастера.
Ли Мин огляделась на возмущенно перешептывающихся людей, бросавших недобрые взгляды на Хранителей, а возле лекаря и мага встала стража клана с явным намерением помешать исполнению несправедливого приговора. Наконец, из толпы степенно вышел насупленный Старейшина деревни, что направился к Хранителям.
Значит, не только ей показалось, что слово «мудрейшие» у Главы прозвучало как «полные кретины». Более решительного и ясного «нет», сказать было невозможно и Ли Мин ушла из Поместья со спокойной душой. М-да, задохлик Глава, конечно, отстоял ее старичков, но Ли Мин не хотелось, как-нибудь ненароком, попасть под его убийственную иронию.
Ни в этот вечер, ни в следующий она не показывалась в доме стариков. Ей было не по себе, что учитель чуть было не пострадал из-за нее. Зато на утро третьего дня он сам появился в пещере и отругав ее за лень, велел идти собирать мяту, кипрей репешок, спорыш и хвощ. Ох, как бы чего не позабыть!
А тем временем в Поместье случился переполох. После обеденного риса Глава вошел в кабинет и остановился. Доносящийся из сада аромат жасмина перебивал другой, более резкий запах. Посмотрев на палочку благовоний источающий дымок на его столе, Глава быстро прикрыл рот и нос рукавом.
- Дафу, - окликнули его и резко обернувшись, он увидел Третьего мастера, приближающуюся к нему. Все так же прижимая рукав к лицу, Глава вдруг повалился на пол без чувств.
- Дафу? - перепугалась Третий мастер, затормошив неподвижно лежавшего Главу и в панике принялась звать: - Эй! Кто нибудь! Сюда! Главе плохо!
Когда в кабинет ворвался Цао стражник клана, она приказала:
- Беги за лекарем!
Но, прежде чем кинуться выполнять ее приказ, Цао пройдя к окну, выбросил тлеющую палочку благовоний и только потом вышел за двери. К кабинету через залу с Хоу, личным слугой Главы, торопилась и дочь казначея. Отважный Цао, прежде робевший перед ней, теперь решительно заступил дорогу скромнице.
- Воин? - вежливо кивнула дочь казначея, намереваясь обойти его. Но он взяв ее за плечи, прижал спиной к стене, подойдя недопустимо близко.
- Что вы делаете? - охнув, шепотом возмутилась Ли Ло, не желая привлекать излишнего внимания других к тому, что происходило с ней сейчас. Слава Небесным богам, все были заняты дафу.
- Пустите меня! - взмолилась она еще тише. - Что-то случилось с Главой!
- Кто-то воскурил афродизиак в его покоях, который вдохнул и я, прежде чем выбросил палочку с благовониями за окно.
- Дафу надышался афродизиака?! - воскликнула девушка в ужасе. - Но... но кто мог сотворить такое?
Вместо ответа Цао вдруг порывисто прильнул губами к ее губам. Увернувшись от поцелуя, дочь казначея вырвавшись из его объятий, подбежала к столику и схватив кувшин с водой, выплеснула его в лицо воина.
- Извините, - переводя дух, проговорила она, прижимая кувшин к груди. - Я была вынуждена так поступить.
Обтекающий Цао провел ладонью по лицу.
- Это вы меня простите... - тяжело дыша, глухо отозвался. - Я повел себя глупо. Но вы мне очень нравитесь, это правда, а тут еще афродизиак...
- Не будем об этом, господин Цао. Все уже забыто, - поторопилась успокоить его совесть барышня Ли Ло.
- Все забыто... - горько согласился мужчина.
- Что с дафу? Был ли в кабинете с ним кто-то еще? - продолжала вопрошать встревоженная дочь казначея.
- Там была Третий мастер... это она позвала на помощь...
- Вот как? - с заметным беспокойством и ревностью пробормотала девушка.
Мимо них быстро прошел лекарь Бин и она заторопилась вслед за ним, все же сказав Цао напоследок:
- Выпейте теплого чаю из мяты, вам станет лучше.
Цао кивнул и долго смотрел на дверь в которую вышла дочь казначея. Верный Хоу уже перенес Главу на кан, где устроил со всеми удобствами. Лекарь Бин послушав пульс, дал дочери казначея рецепт лекарства, который она должна была дать дафу, когда тот очнется.
- Но, что с ним случилось? - требовательно спросила Третий мастер не отходившая от Главы, помогая Хоу устроить дафу на кане. - От чего он лишился чувств?
- Наш господин восприимчив к любым резким запахам от которых ему становится плохо, - степенно пояснил Бин, откланиваясь. - Не волнуйтесь, держите окна его покоев открытыми и не тревожте его сон.
Вернувшись домой и застав у себя мага и Ли Мин, он поделился с ними своей тревогой.
- Девицы, деля Главу, в конце концов, погубят его.
- Ты о чем? - рассеяно пробормотал маг, сидя за доской го, обдумывая очередной ход и как понятнее объяснить его умирающей от скуки Ли Мин, что сидела напротив.
- О том, что либо Третий мастер, либо барышня Ли Ло воскурила в кабинете Главы афродизиак. Они со своей влюбленностью отбрасывают годы моего лечения в никуда.
Ли Мин тут же отвлеклась на столь интересное обсуждение, мигом стряхнув сонливость.
- Кто из девиц мог поступить столь безрассудно, - передвинув камень по доске, отрешенно спросил маг.
- Судя по решительности, это могла быть Третий мастер. Дочь казначея деликатна и воспитана и не посмеет навязываться столь откровенным образом.
В это же время, едва Хоу вышел за дверь, оставив Главу под присмотром двух барышень, дочь казначея заступила дорогу Третьему мастеру.
- Ты переходишь все границы, - сухо проговорила она. - Неужели, чтобы добиться своего, ты решилась на подобное бесстыдство? Правда веришь, что это удержало бы Главу подле тебя?
- Тебя не должны касаться наши с Главой отношения. Ты здесь недавно, не принадлежишь нашему клану и всем чужая. Не надейся, что дафу проявит к тебе внимание.
Поместье и Снежные Листопады были обеспокоены состоянием Главы, когда разлетелся слух о его внезапном обмороке, и вполне закономерно, что именно эта обеспокоенность, привела одного из Хранителей следующим утром в кабинет дафу. Когда мудрейший вошел, не скрывая своего возмущения, Глава медленно поднял на него взор от свитка, который читал. Выглядел Глава неважно, точнее хуже чем «неважно», что заставило Хранителя воздержаться от резких реплик, которые едва сдерживал. Бледное лицо Главы имело землистый оттенок, под глазами лежали темные тени. Рядом с ним сидела Ли Ло, поднявшаяся при виде вошедшего, почтительно приветствуя Хранителя. После, сев на свое место, она подлила Главе чай в нефритовую чашу из чайника белого фарфора. Хранитель сдерживаясь, негромко принялся ябедничать:
- Дафу, не знаю докладывали вам или нет о вчерашнем безобразном скандале на деревенском рынке, но мы не можем оставить без внимания пренебрежения к правилам и устоям нашего клана.
Дафу поднес чашу с чаем к бескровным губам, тогда как дочь казначея спросила утреннего визитера:
- Вы имеете ввиду разногласие Третьего мастера и ученицы лекаря?
- Вот именно! - не выдержав, запальчиво воскликнул Второй Хранитель. - Подобную разнузданность необходимо немедленно пресекать, а то доходит до того, что какая-то деревенщина посмела раздуть скандал на людях, унизив офицера клана.
Дафу склонил голову на бок, проявляя тем слабый интерес.
- Но даже если принять во внимание причину драки двух девиц, - продолжал Хранитель. - То причина еще безобразнее последствий. Вы дали приют и покровительство магу и лекарю, закрыв глаза на их беспутную связь. Что с того, что Третий мастер справедливо указала на этот возмутительный факт ученице лекаря? В ответ простолюдинка посмела дать волю рукам. Возмутительно!
- Что вы предлагаете? - утомленно спросил Глава, прикрыв глаза, словно не силах смотреть на возмущенного Хранителя..
- Необходимо избавить клан от носителя раздора и беспорядка. Следует блюсти нормы благопристойности, потому я и призываю к строгости!
Дочь казначея вопрошающе взглянула на Главу и когда тот кивнул, произнесла:
- Ученица лекаря - не собака, чтобы без всякого повода набрасываться на кого-либо с кулаками и бранью. Пусть она не знатного происхождения, но кто бы позволил оскорблять своих близких во всеуслышание. К тому же, Третий мастер позволила себе намеренно задеть ее в очень резких выражениях. Не в том ли первопричина их скандала?
- Если каждый низкорожденный начнет высказывать все, что ему не нравится, наступит хаос, - назидательно бросил Второй Хранитель. - Вся эта нелепица наносит непоправимый урон престижу нашего клана. Таким порочным людям как эти трое: лекарю, магу и их ученице не место среди нас. Они не должны бросать тень на снежную чистоту наше репутации.
Дафу подобрав рукав аккуратно взял чашу с чаем.
- Что ж, тогда вместе с лекарем, магом и его ученицей выгоним заодно Яна Ли за то, что был заядлым игроком и проигрывал деньги клана. Заодно распутника Фана и пьяницу У Дай, они то же не достойны нашей безупречной репутации, - согласился Глава, делая из чашки глоток, ставя ее на столик и зябко пряча руки в широкие рукава теплого стеганного халата.
- Да и почтенную Лао Гао неплохо было бы тогда прогнать, - подсказала барышня Ли Ло. - Ведь она во времена своей молодости работала в доме увеселений.
Второй Хранитель молчал, потому что сказать ему было нечего.
- Пусть мы погорячившись, поторопились с решением судьбы этих троих. Однако вы должны сделать должное внушение этой девице, - наконец хмуро проговорил он, смирившись, и, недовольно тряхнув рукавом, степенно удалился.
А дело было в том, что накануне вечером Ли Мин отправилась на небольшой деревенский рынок, что торговал возле стен Поместья. Туда сельчане привозили овощи, зелень, фрукты и собственные заготовки, вплоть до выпечки. Ли Мин ходила от прилавка к прилавку, от лотка к лотку раскланиваясь и здороваясь со знакомыми, а в Снежных Листопадах знакомцами у нее стал чуть ли не каждый, пока не услышала позади насмешливое:
- Спрашиваешь, кто пленил безлицего? Ты про ту девку у которой даже нет имени? А знаешь почему? Потому, что она не знает своих родителей и растила ее эта парочка «надкушенных персиков». Как тут можно стать нормальной? - за этими словами последовал нарочито громкий хохот.
Кровь бросилась в голову Ли Мин, она узнала этот голос. До этого момента она спокойно относилась к оскорблениям Третьего мастера, - что с дуры возьмешь? - сейчас же до Ли Мин ясно дошло, чьими стараниями маг, лекарь и она стали в клане «изгоями». Ли Мин повернулась к Третьему мастеру, шествующей вдоль торгового ряда с двумя сопровождавшими ее воинами-учениками из ее отряда. В этот день подошла очередь Пяти Лотосов присматривать за порядком на рынке. Ну, так будет ей порядок! Ли Мин уже давно было обидно за своих стариков. Она видела, что чем незаметнее они старались держаться, тем больше подвергались молчаливому осуждению, холодному отчуждению, а то и издевательским нападкам со стороны Поместья.
- Что? - дойдя до Ли Мин остановилась перед ней Третий Мастер высокомерно поглядывая с улыбкой превосходства
Ли Мин уже порядком коробила заносчивость некоторых адептов клана, отчего-то решивших, что они выше каких-то деревенских, чья безопасность зависела от их воинского умения, а потому должны были опускать глаза при встрече с ними и не обговаривать приказы Поместья. Но таких бесючих было немного и Третий мастер была во главе этих немногих. Ли Мин не стала отвечать на ее вопрос и что-то объяснять. Третий мастер прекрасно понимала, что делает и делала это намеренно. Поэтому Ли Мин от души просто отвесила ей звонкую оплеуху. Ученики Третьего мастера обомлели и, потерявшись, не знали, что делать и как поступить. Разговоры вокруг стихли.
Третий мастер задохнувшись от неожиданности и хлесткой боли, схватилась за меч. И вот тут-то Ли Мин с мстительным упоением, кошкой вцепилась ей в волосы. Та бросив меч, успела обхватить запястья этой спятившей девки, пытаясь отодрать ее от себя. Но чем сильнее старалась, тем громче орала и ругалась Ли Мин, сильнее дергая Третьего мастера за волосы. Стоило Третьем мастеру начать лягаться, как сразу же визжала от нестерпимой боли. Рынок стянулся к месту потасовки. Торговля была позабыта, как и покупки. Положение спасли примчавшиеся бойцы отряда Второго мастера.
Не долго думая офицер, что бы унять взбесившихся девиц, несильно вытянул Ли Мин плеткой по спине и, наконец, развел разъяренных растрепанных девиц в разные стороны. Ли Мин, которую удерживали двое воинов, смотрела на соперницу с торжествующим злорадством. На Третьего мастера вообще было жалко взглянуть. На голове черт знает что, багровое лицо в слезах и соплях. Ну и где ее улыбка превосходства?! Вот честно, сейчас эта первая раскрасавица была похожа на огородное пугало.
