Он спокойно прошёл в гостиную и повернулся к незваным гостям.
— Господа, здесь вам не рады.
Масимо едва заметно приподнял бровь, выражая скучающее недовольство. Лукас, чьи движения были резкими и змеиными, шагнул вперёд.
— Следи за своим языком, — прошипел он.
Деймон лишь холодно, без тени страха, посмотрел на них. Его взгляд говорил сам за себя.
— Что вам нужно? — перехватил инициативу Алек, спускаясь в гостиную.
Масимо, не удостоив его ответом, кинул на центральный столик стопку запечатанных конвертов из тёмной бумаги.
— Где Артур? Ему уже было отправлено не одно письмо. Валькора его призывает.
Алек подошёл, взял верхний конверт, вскрыл его быстрым движением и пробежался глазами по тексту.
— Ну, не Валькора его призывает, а вы, — парировал Алек. — Парни, не хочу вас огорчать, но он по девушкам. Мальчики его как-то не интересуют. И на ваши валентинки он не ответит.
Реакция Лукаса была мгновенной. Он взметнулся с места и с нечеловеческой скоростью ударил Алека в грудную клетку. Тот с глухим стоном отлетел через всю гостиную и рухнул прямо в пылающий камин.
Алек с рыком выскочил из огня, его одежда тлела, а на щеке краснел свежий ожог. Деймон, не меняя выражения лица, схватил большую вазу с цветами и выплеснул её содержимое на Алека. Вода с лепестками шипя погасила огонь.
Алек, мокрый и недовольный, отряхнулся и бросил на Деймона убийственный взгляд.
— Спасибо, — процедил он сквозь зубы.
Масимо, наблюдавший за этой сценой с лёгкой, почти вежливой улыбкой, поправил манжету своей безупречной рубашки.
— Где Артур? — повторил он свой вопрос, и в его бархатном голосе прозвучала стальная нотка, не терпящая возражений.
— Гулять пошёл, — брякнул Деймон, не сводя холодных глаз с Лукаса, чья рука всё ещё была сжата в кулак после удара.
Масимо тяжело вздохнул, демонстрируя, как его терпение истощается. В этот момент входная дверь открылась, и в пентхаус вошёл Артур. Он замер на пороге, его взгляд скользнул по гостям, по мокрому Алеку, по разлитой воде и лепесткам на полу.
— Что здесь происходит? — его голос прозвучал спокойно, но в воздухе сразу натянулись струны.
Масимо, не теряя своего напускного спокойствия, протянул ему один из конвертов.
— Для вас.
Артур бросил равнодушный взгляд на конверт, даже не потрудившись взять его в руки, и прошёл мимо к бару.
— Не интересно.
Масимо недовольно улыбнулся, его глаза сузились.
— Хорошо. Тогда выслушайте. Артур, вас обвиняют в убийстве главы ковена ведьм, главы стражи Криса Аванса, в пытках и принуждениях другой нежити.
Артур налил себе виски, не поворачиваясь.
— Хм. Интересно. Ты меня обвиняешь в этом? — его тон был нарочито беспечным.
— Правительство Валькоры, — поправил его Масимо. — И есть вопрос: где Натали? Я чувствую здесь её энергетику.
— Она здесь проводила много времени, — невозмутимо ответил Артур, сделав глоток. — А потом уехала. Куда — не сказала.
Масимо сделал шаг вперёд, его голос стал жёстким и металлическим, сбросив все светские покровы.
— Я пришёл сюда лично, чтобы вы знали и были уведомлены: вас скоро будут судить. И если вы не явитесь на суд, то вас туда притащат силой. И никакой ваш статус и сила вам не помогут.
Артур медленно повернулся. Он внимательно, но абсолютно спокойно посмотрел на Масимо, словно изучая любопытный экспонат.
— Хорошего вечера, господа, — с лёгким кивком произнёс Масимо и, развернувшись, вышел. Лукас последовал за ним, бросив на прощание ядовитый взгляд.
Дверь закрылась с тихим щелчком.
И тут же Артур с размаху швырнул свой хрустальный стакан об стену. Стекло разлетелось на тысячи осколков с оглушительным треском, а виски оставило на стене тёмное, стекающее пятно.
В гостиной воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Артура.
— Сука, — с нескрываемым раздражением выдохнул Деймон. Не скрывая отвращение от ситуации.
— Пойду переоденусь, — пробормотал Алек, отряхивая мокрый и пропахший дымом куртку. Он бросил последний взгляд на разгром и направился на второй этаж, оставляя за собой мокрый след.
Артур же стоял неподвижно, его взгляд был прикован к стопке писем, брошенной Масимо на столик. Его лицо, обычно бесстрастное, искажала гримаса глубочайшего недовольства. Он не тронул конверты, лишь сжал кулаки так, что костяшки побелели.
Тишина в пентхаусе стала густой и тяжёлой, как перед бурей. Присутствие Валькоры, в лице этих двух наглецов, уже витало в воздухе, и ясно было одно — спокойной жизни больше не будет.
— Он почувствовал её, — без всяких предисловий заявил Деймон, разбивая тяжёлую тишину.
Артур медленно перевёл на него взгляд. Его глаза были холодными и острыми.
— Я слышал. И я знаю, что она здесь бывает. Я ночью видел её в зеркале. Думал, показалось. Но нет. — Его голос был низким.
Деймон лишь цинично ухмыльнулся и развёл руками:
— Ну, что могу сказать? Весело. — Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — С вами, конечно, весело, но не настолько, чтобы здесь долго оставаться.
Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился к выходу, его шаги были лёгкими и беззаботными, словно он не оставлял за собой море проблем, а просто выходил прогуляться.
Дверь за ним закрылась, оставив Артура наедине с тишиной, осколками хрусталя и стопкой зловещих писем.
Су Хёк сидел в полупустом баре, рассеянно вращая почти пустой стакан на столешнице. Его мысли были далеко.
Его одиночество нарушил Генри, бесцеремонно подсев на соседний барный стул.
— Вы обещали голову Артура, — без предисловий начал колдун. — Где она?
Су Хёк даже не повернул головы.
— Отвали. Иди к охотнику, — буркнул он, делая очередной глоток.
Генри усмехнулся, его взгляд скользнул по напряжённой спине Су Хёка.
— Вижу, как тебя достали. Ты редкий гость в подобных заведениях. Обычно ты... выше этого.
— Если ты ждёшь, что я буду плакаться тебе в жилетку, то ты ошибся, — язвительно парировал Су Хёк.
В этот момент к ним подсел третий. Дин бесшумно занял место рядом, поймав взгляд бармена.
— Повторите этим господам. За мой счёт, — кивнул он, а затем повернулся к Генри с саркастической ухмылкой. — Геркулес, тебе коктейль с зонтиком или как?
Генри скривился, но Дин уже перевёл взгляд на Су Хёка, изучая его мрачное лицо.
— А тебе что, полукровка? Тебя тут чуть ли не с похоронным лицом рисуют. Артур опять нервы треплет? Или призраки прошлого замучили?
Су Хёк неожиданно поднял голову, его глаза блеснули холодным расчетом.
— Я придумал, — произнёс он, и его голос прозвучал резко и ясно. — Дин, вы мне должны. Сами сказали. Убейте Артура.
Дин медленно улыбнулся, но в его улыбке не было ни капли веселья.
— Я не могу его убить, — ответил он, и в его тоне сквозила неподдельная досада. — Не потому что он мне симпатичен, поверь. К сожалению, убить я его не могу. И дело даже не в силе. И сказать, почему так — тоже не могу.
Су Хёк с силой поставил пустой стакан на стойку, стекло звякнуло.
— Какой ты бесполезный, — прошипел он с ледяным презрением.
Генри, наблюдавший за этой сценой, тихо ухмыльнулся в свой бокал, явно получая удовольствие от того, что Дин оказался в неловком положении.
Дин с лёгкой, почти небрежной ухмылкой вытащил из кармана Печать Аморона и, не глядя, швырнул её в сторону Генри.
— Печать — говно, — бросил он безразличием.
Артефакт пролетел по воздуху, и Генри поймал его одной рукой, не проронив ни звука. Он внимательно осмотрел древний металл, затем поднял взгляд на Дина, и на его лице расплылась язвительная улыбка.
— Может, у кого-то руки не из того места растут, — парировал он, многозначительно повертев Печать в пальцах. — Или просто сила не та, чтобы с ней управиться.
Дин лишь язвительно пожал плечами, делая вид, что комментарий его нисколько не задел.
Дин наблюдал, как Су Хёк шатается к выходу.
— Ну а ты чего, Белоснежка, пригорюнился? — дёрнул его Дин, насмешливо щурясь.
— Да пошёл ты, бесполезный, — бросил через плечо Су Хёк, едва не споткнувшись о порог.
— А почему «Белоснежка»? — с искренним любопытством поинтересовался Генри, вертя в руках Печать.
— Ты его цвет лица видел? — Дин с отвращением мотнул головой. — Белый как снег. Или труп.
Он отхлебнул из своего стакана и повернулся к Генри, его выражение стало более серьёзным.
— Ладно, возвращаясь к нашим баранам. Ты обижен на Артура и тоже хочешь его смерти. Убить его ради тебя, да и по своей воле, я не могу. Да и вообще его убить никто не может. — Дин сделал театральную паузу. — Хотя, вру. Есть один человек. Но он этого не сделает. Ладно, не важно.
Он посмотрел прямо на Генри, и в его глазах мелькнул знакомый огонёк азарта.
— Ты помог нам, хоть я тебе, почему-то, и не нравлюсь, — он хрипло рассмеялся. — Так что я достану для тебя одну вещицу. И с её помощью Артур будет очень... очень мучиться. Гораздо сильнее, чем от простой смерти. Обещаю.
Генри одобрительно ухмыльнулся, его пальцы сжали Печать Аморона чуть крепче. Идея заставить Артура страдать явно пришлась ему по вкусу.
— Ну и ладненько, — протянул Дин с преувеличенной небрежностью. Он потянулся, изображая усталость. — Пора на боковую, а то на завтра ещё столько дел...
Но его язвительная усмешка мгновенно исчезла. Всё его тело напряглось, а лицо стало каменным и непроницаемым. Его взгляд, острый как бритва, был прикован ко входу в бар.
Дверь открылась, и в заведение вошёл Лукас. Он остановился на пороге, медленно окидывая взглядом полумрак, и его чёрные глаза почти сразу же нашли Дина. На его губах играла лёгкая, холодная ухмылка.
Генри, почувствовав перемену в атмосфере, тоже замолчал и повернулся к входу.
Дин не двигался, словно вкопанный. Его тело излучало ледяное напряжение.
Лукас небрежной, кошачьей походкой подошёл к нему и протянул руку для рукопожатия, улыбка на его лице была сладкой, как яд.
— Ты что так напрягся? Не хочешь поздороваться со старым другом? Давно не виделись.
Дин медленно перевёл взгляд с лица Лукаса на его протянутую руку. В его глазах плескалась такая чистая, немотивированная ненависть, что, казалось, воздух вокруг них застыл. Он не ответил на жест. Вместо этого он резко, с силой толкнул Лукаса плечом, проходя мимо, и направился к выходу, не оборачиваясь.
Лукас покачнулся, но сохранил равновесие. Его улыбка не дрогнула, лишь стала ещё шире и опаснее. Он повернулся к уходящей спине Дина.
— А манерам мы тебя так и не обучили! — крикнул он ему вслед, громко смеясь и потирая руки, будто только что стал свидетелем забавнейшего зрелища.
Генри внимательно, без единого движения, следил за Лукасом, оценивая каждую деталь.
Лукас закончил смеяться, его взгляд скользнул по Генри. На его лице появилось брезгливое, презрительное выражение, словно он увидел что-то неприятное на подошве своего ботинка. Не удостоив колдуна ни словом, ни взглядом, он развернулся и пошёл в противоположную от бара сторону.
Дин вышел из бара на прохладный ночной воздух, и его сразу же накрыло волной слепой, неконтролируемой ярости. Он тяжело дышал, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Грудь поднималась и опускалась в такт его гневному дыханию.
— Дин, с тобой всё в порядке? — раздался спокойный, бархатный голос.
Из тени, отбрасываемой стеной, вышел Масимо. Он вышел под тусклый свет уличного фонаря, и на его лице играла язвительная, самодовольная улыбка.
Дин медленно перевёл на него взгляд. Его глаза были пустыми и холодными, как сталь, но в них бушевала внутренняя буря.
— Я даже не удивлён, что ты злишься до сих пор, — продолжил Масимо, его тон был сладким, как мёд, и ядовитым. — Но я посмотрю, что с тобой будет, когда мы у тебя заберём всё. Без остатка.
Он не стал ждать ответа. С лёгким, почти невесомым кивком он развернулся и скользнул в бар, оставив Дина одного в ночи.
Дин так и не пошевелился. Он стоял недвижимо, как каменная стена, в которую воткнули отравленный клинок. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Только его дыхание постепенно выравнивалось, становясь тише, глубже и опаснее.
Комната напоминала поле боя. Шумин, лежал на холодном полу, весь в крови и синяках. Его дыхание было прерывистым и хриплым. Над ним, сжав кулаки, стоял Чимшин, его демоническая аура пылала яростью.
— Ещё раз ты к ней подойдёшь — пеняй на себя. Я не посмотрю, что ты мой брат, — его голос звучал низко и опасно, обещая неотвратимую расправу.
В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался Рэм, старший брат. Он молниеносно подлетел к Чимшину и с силой отшвырнул его к дальней стене.
— Прекрати! Хватит! — прогремел Рэм, его голос был полон не только власти, но и гнева. — Ты совсем с ума сошёл! И из-за какой-то девчонки чуть брата не убил!
Чимшин, отряхнувшись, с рыком оттолкнул Рэма.
— Она не просто «девчонка»!
— С помощью этого, — Рэм яростно ткнул пальцем в сторону Шумина, — она бы стала одной из нас! И ваша связь укрепилась бы! Это же благо!
— Это не так! — взревел Чимшин. — Она стала сходить с ума и угасать! Я видел это!
— На всех по-разному действует! — парировал Рэм, его терпение лопалось. — Ничего в этом страшного нет! На одну ведьму стало бы меньше — кого это волнует?
Эти слова стали последней каплей. Чимшин с рёвом бросился на Рэма, нанося удар. Но старший брат был опытнее — он ловко перехватил руку и ответил жёстким ударом в челюсть.
В этот момент Чон, самый младший из братьев, который склонился над телом Шумина, проверяя его состояние, резко поднял голову. Его лицо исказилось от ярости и боли за брата. Он не стал кричать. Вместо этого он выпустил мощную демоническую ударную волну, которая с грохотом прокатилась по комнате, отшвырнув дерущихся братьев в разные стороны.
— ПЕРЕСТАНЬТЕ! — его голос, обычно тихий, прозвучал как раскат грома, наполненный силой и отчаянием. — Вы убьёте друг друга! И всё из-за чего?
Рэм и Чимшин, оглушённые мощной волной, поднялись на ноги. Пыль оседала вокруг них. Их взгляды, полные ярости и обиды, устремились на Чона.
— Пожалуйста, перестаньте, — голос Чона дрожал, но в нём звучала непоколебимая искренность. — Мы же одно целое. Мы семья.
Рэм, тяжко дыша, первым опомнился. Он молча подошёл к Шумину и помог ему подняться, поддерживая под руку. Затем он перевёл тяжёлый взгляд на Чимшина.
— Ты со своей местью и непонятной привязанностью теряешь всё, — проговорил Рэм, и в его голосе не было злости, лишь усталое разочарование. — Мы уезжаем из города. Если хочешь — оставайся. Но нам эти интриги уже поперёк горла.
Чимшин стоял, сжав кулаки. Он не смотрел на братьев, его взгляд был устремлён в пустоту. Он молчал, но его молчание было красноречивее любых слов — в нём была буря невысказанной боли и ярости.
Тишину нарушил Шумин. Он медленно, с хрипом, выдохнул:
— Прости... Я знал, что так могло случиться...
Его слова, полные раскаяния и боли, повисли в воздухе. Чимшин резко дёрнул плечом, но так и не обернулся. Рэм, поддерживая Шумина, кивнул Чону, и они медленно направились к выходу, оставляя Чимшина в одиночестве среди разрухи, которую он же и создал.
Чимшин стоял несколько секунд, слушая, как за его братьями закрывается дверь. Воздух в комнате был густым от пыли, крови и невысказанных обид.
Он резко развернулся, отбросив все сомнения. Его рука описала в воздухе резкую дугу, разрывая ткань реальности. Портал вспыхнул кроваво-багровым светом, закручиваясь в воронку. Без колебаний Чимшин шагнул в него.
— Господа, здесь вам не рады.
Масимо едва заметно приподнял бровь, выражая скучающее недовольство. Лукас, чьи движения были резкими и змеиными, шагнул вперёд.
— Следи за своим языком, — прошипел он.
Деймон лишь холодно, без тени страха, посмотрел на них. Его взгляд говорил сам за себя.
— Что вам нужно? — перехватил инициативу Алек, спускаясь в гостиную.
Масимо, не удостоив его ответом, кинул на центральный столик стопку запечатанных конвертов из тёмной бумаги.
— Где Артур? Ему уже было отправлено не одно письмо. Валькора его призывает.
Алек подошёл, взял верхний конверт, вскрыл его быстрым движением и пробежался глазами по тексту.
— Ну, не Валькора его призывает, а вы, — парировал Алек. — Парни, не хочу вас огорчать, но он по девушкам. Мальчики его как-то не интересуют. И на ваши валентинки он не ответит.
Реакция Лукаса была мгновенной. Он взметнулся с места и с нечеловеческой скоростью ударил Алека в грудную клетку. Тот с глухим стоном отлетел через всю гостиную и рухнул прямо в пылающий камин.
Алек с рыком выскочил из огня, его одежда тлела, а на щеке краснел свежий ожог. Деймон, не меняя выражения лица, схватил большую вазу с цветами и выплеснул её содержимое на Алека. Вода с лепестками шипя погасила огонь.
Алек, мокрый и недовольный, отряхнулся и бросил на Деймона убийственный взгляд.
— Спасибо, — процедил он сквозь зубы.
Масимо, наблюдавший за этой сценой с лёгкой, почти вежливой улыбкой, поправил манжету своей безупречной рубашки.
— Где Артур? — повторил он свой вопрос, и в его бархатном голосе прозвучала стальная нотка, не терпящая возражений.
— Гулять пошёл, — брякнул Деймон, не сводя холодных глаз с Лукаса, чья рука всё ещё была сжата в кулак после удара.
Масимо тяжело вздохнул, демонстрируя, как его терпение истощается. В этот момент входная дверь открылась, и в пентхаус вошёл Артур. Он замер на пороге, его взгляд скользнул по гостям, по мокрому Алеку, по разлитой воде и лепесткам на полу.
— Что здесь происходит? — его голос прозвучал спокойно, но в воздухе сразу натянулись струны.
Масимо, не теряя своего напускного спокойствия, протянул ему один из конвертов.
— Для вас.
Артур бросил равнодушный взгляд на конверт, даже не потрудившись взять его в руки, и прошёл мимо к бару.
— Не интересно.
Масимо недовольно улыбнулся, его глаза сузились.
— Хорошо. Тогда выслушайте. Артур, вас обвиняют в убийстве главы ковена ведьм, главы стражи Криса Аванса, в пытках и принуждениях другой нежити.
Артур налил себе виски, не поворачиваясь.
— Хм. Интересно. Ты меня обвиняешь в этом? — его тон был нарочито беспечным.
— Правительство Валькоры, — поправил его Масимо. — И есть вопрос: где Натали? Я чувствую здесь её энергетику.
— Она здесь проводила много времени, — невозмутимо ответил Артур, сделав глоток. — А потом уехала. Куда — не сказала.
Масимо сделал шаг вперёд, его голос стал жёстким и металлическим, сбросив все светские покровы.
— Я пришёл сюда лично, чтобы вы знали и были уведомлены: вас скоро будут судить. И если вы не явитесь на суд, то вас туда притащат силой. И никакой ваш статус и сила вам не помогут.
Артур медленно повернулся. Он внимательно, но абсолютно спокойно посмотрел на Масимо, словно изучая любопытный экспонат.
— Хорошего вечера, господа, — с лёгким кивком произнёс Масимо и, развернувшись, вышел. Лукас последовал за ним, бросив на прощание ядовитый взгляд.
Дверь закрылась с тихим щелчком.
И тут же Артур с размаху швырнул свой хрустальный стакан об стену. Стекло разлетелось на тысячи осколков с оглушительным треском, а виски оставило на стене тёмное, стекающее пятно.
В гостиной воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Артура.
— Сука, — с нескрываемым раздражением выдохнул Деймон. Не скрывая отвращение от ситуации.
— Пойду переоденусь, — пробормотал Алек, отряхивая мокрый и пропахший дымом куртку. Он бросил последний взгляд на разгром и направился на второй этаж, оставляя за собой мокрый след.
Артур же стоял неподвижно, его взгляд был прикован к стопке писем, брошенной Масимо на столик. Его лицо, обычно бесстрастное, искажала гримаса глубочайшего недовольства. Он не тронул конверты, лишь сжал кулаки так, что костяшки побелели.
Тишина в пентхаусе стала густой и тяжёлой, как перед бурей. Присутствие Валькоры, в лице этих двух наглецов, уже витало в воздухе, и ясно было одно — спокойной жизни больше не будет.
— Он почувствовал её, — без всяких предисловий заявил Деймон, разбивая тяжёлую тишину.
Артур медленно перевёл на него взгляд. Его глаза были холодными и острыми.
— Я слышал. И я знаю, что она здесь бывает. Я ночью видел её в зеркале. Думал, показалось. Но нет. — Его голос был низким.
Деймон лишь цинично ухмыльнулся и развёл руками:
— Ну, что могу сказать? Весело. — Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — С вами, конечно, весело, но не настолько, чтобы здесь долго оставаться.
Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился к выходу, его шаги были лёгкими и беззаботными, словно он не оставлял за собой море проблем, а просто выходил прогуляться.
Дверь за ним закрылась, оставив Артура наедине с тишиной, осколками хрусталя и стопкой зловещих писем.
Су Хёк сидел в полупустом баре, рассеянно вращая почти пустой стакан на столешнице. Его мысли были далеко.
Его одиночество нарушил Генри, бесцеремонно подсев на соседний барный стул.
— Вы обещали голову Артура, — без предисловий начал колдун. — Где она?
Су Хёк даже не повернул головы.
— Отвали. Иди к охотнику, — буркнул он, делая очередной глоток.
Генри усмехнулся, его взгляд скользнул по напряжённой спине Су Хёка.
— Вижу, как тебя достали. Ты редкий гость в подобных заведениях. Обычно ты... выше этого.
— Если ты ждёшь, что я буду плакаться тебе в жилетку, то ты ошибся, — язвительно парировал Су Хёк.
В этот момент к ним подсел третий. Дин бесшумно занял место рядом, поймав взгляд бармена.
— Повторите этим господам. За мой счёт, — кивнул он, а затем повернулся к Генри с саркастической ухмылкой. — Геркулес, тебе коктейль с зонтиком или как?
Генри скривился, но Дин уже перевёл взгляд на Су Хёка, изучая его мрачное лицо.
— А тебе что, полукровка? Тебя тут чуть ли не с похоронным лицом рисуют. Артур опять нервы треплет? Или призраки прошлого замучили?
Су Хёк неожиданно поднял голову, его глаза блеснули холодным расчетом.
— Я придумал, — произнёс он, и его голос прозвучал резко и ясно. — Дин, вы мне должны. Сами сказали. Убейте Артура.
Дин медленно улыбнулся, но в его улыбке не было ни капли веселья.
— Я не могу его убить, — ответил он, и в его тоне сквозила неподдельная досада. — Не потому что он мне симпатичен, поверь. К сожалению, убить я его не могу. И дело даже не в силе. И сказать, почему так — тоже не могу.
Су Хёк с силой поставил пустой стакан на стойку, стекло звякнуло.
— Какой ты бесполезный, — прошипел он с ледяным презрением.
Генри, наблюдавший за этой сценой, тихо ухмыльнулся в свой бокал, явно получая удовольствие от того, что Дин оказался в неловком положении.
Дин с лёгкой, почти небрежной ухмылкой вытащил из кармана Печать Аморона и, не глядя, швырнул её в сторону Генри.
— Печать — говно, — бросил он безразличием.
Артефакт пролетел по воздуху, и Генри поймал его одной рукой, не проронив ни звука. Он внимательно осмотрел древний металл, затем поднял взгляд на Дина, и на его лице расплылась язвительная улыбка.
— Может, у кого-то руки не из того места растут, — парировал он, многозначительно повертев Печать в пальцах. — Или просто сила не та, чтобы с ней управиться.
Дин лишь язвительно пожал плечами, делая вид, что комментарий его нисколько не задел.
Дин наблюдал, как Су Хёк шатается к выходу.
— Ну а ты чего, Белоснежка, пригорюнился? — дёрнул его Дин, насмешливо щурясь.
— Да пошёл ты, бесполезный, — бросил через плечо Су Хёк, едва не споткнувшись о порог.
— А почему «Белоснежка»? — с искренним любопытством поинтересовался Генри, вертя в руках Печать.
— Ты его цвет лица видел? — Дин с отвращением мотнул головой. — Белый как снег. Или труп.
Он отхлебнул из своего стакана и повернулся к Генри, его выражение стало более серьёзным.
— Ладно, возвращаясь к нашим баранам. Ты обижен на Артура и тоже хочешь его смерти. Убить его ради тебя, да и по своей воле, я не могу. Да и вообще его убить никто не может. — Дин сделал театральную паузу. — Хотя, вру. Есть один человек. Но он этого не сделает. Ладно, не важно.
Он посмотрел прямо на Генри, и в его глазах мелькнул знакомый огонёк азарта.
— Ты помог нам, хоть я тебе, почему-то, и не нравлюсь, — он хрипло рассмеялся. — Так что я достану для тебя одну вещицу. И с её помощью Артур будет очень... очень мучиться. Гораздо сильнее, чем от простой смерти. Обещаю.
Генри одобрительно ухмыльнулся, его пальцы сжали Печать Аморона чуть крепче. Идея заставить Артура страдать явно пришлась ему по вкусу.
— Ну и ладненько, — протянул Дин с преувеличенной небрежностью. Он потянулся, изображая усталость. — Пора на боковую, а то на завтра ещё столько дел...
Но его язвительная усмешка мгновенно исчезла. Всё его тело напряглось, а лицо стало каменным и непроницаемым. Его взгляд, острый как бритва, был прикован ко входу в бар.
Дверь открылась, и в заведение вошёл Лукас. Он остановился на пороге, медленно окидывая взглядом полумрак, и его чёрные глаза почти сразу же нашли Дина. На его губах играла лёгкая, холодная ухмылка.
Генри, почувствовав перемену в атмосфере, тоже замолчал и повернулся к входу.
Дин не двигался, словно вкопанный. Его тело излучало ледяное напряжение.
Лукас небрежной, кошачьей походкой подошёл к нему и протянул руку для рукопожатия, улыбка на его лице была сладкой, как яд.
— Ты что так напрягся? Не хочешь поздороваться со старым другом? Давно не виделись.
Дин медленно перевёл взгляд с лица Лукаса на его протянутую руку. В его глазах плескалась такая чистая, немотивированная ненависть, что, казалось, воздух вокруг них застыл. Он не ответил на жест. Вместо этого он резко, с силой толкнул Лукаса плечом, проходя мимо, и направился к выходу, не оборачиваясь.
Лукас покачнулся, но сохранил равновесие. Его улыбка не дрогнула, лишь стала ещё шире и опаснее. Он повернулся к уходящей спине Дина.
— А манерам мы тебя так и не обучили! — крикнул он ему вслед, громко смеясь и потирая руки, будто только что стал свидетелем забавнейшего зрелища.
Генри внимательно, без единого движения, следил за Лукасом, оценивая каждую деталь.
Лукас закончил смеяться, его взгляд скользнул по Генри. На его лице появилось брезгливое, презрительное выражение, словно он увидел что-то неприятное на подошве своего ботинка. Не удостоив колдуна ни словом, ни взглядом, он развернулся и пошёл в противоположную от бара сторону.
Дин вышел из бара на прохладный ночной воздух, и его сразу же накрыло волной слепой, неконтролируемой ярости. Он тяжело дышал, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Грудь поднималась и опускалась в такт его гневному дыханию.
— Дин, с тобой всё в порядке? — раздался спокойный, бархатный голос.
Из тени, отбрасываемой стеной, вышел Масимо. Он вышел под тусклый свет уличного фонаря, и на его лице играла язвительная, самодовольная улыбка.
Дин медленно перевёл на него взгляд. Его глаза были пустыми и холодными, как сталь, но в них бушевала внутренняя буря.
— Я даже не удивлён, что ты злишься до сих пор, — продолжил Масимо, его тон был сладким, как мёд, и ядовитым. — Но я посмотрю, что с тобой будет, когда мы у тебя заберём всё. Без остатка.
Он не стал ждать ответа. С лёгким, почти невесомым кивком он развернулся и скользнул в бар, оставив Дина одного в ночи.
Дин так и не пошевелился. Он стоял недвижимо, как каменная стена, в которую воткнули отравленный клинок. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Только его дыхание постепенно выравнивалось, становясь тише, глубже и опаснее.
Глава 14. Троянский конь.
Комната напоминала поле боя. Шумин, лежал на холодном полу, весь в крови и синяках. Его дыхание было прерывистым и хриплым. Над ним, сжав кулаки, стоял Чимшин, его демоническая аура пылала яростью.
— Ещё раз ты к ней подойдёшь — пеняй на себя. Я не посмотрю, что ты мой брат, — его голос звучал низко и опасно, обещая неотвратимую расправу.
В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался Рэм, старший брат. Он молниеносно подлетел к Чимшину и с силой отшвырнул его к дальней стене.
— Прекрати! Хватит! — прогремел Рэм, его голос был полон не только власти, но и гнева. — Ты совсем с ума сошёл! И из-за какой-то девчонки чуть брата не убил!
Чимшин, отряхнувшись, с рыком оттолкнул Рэма.
— Она не просто «девчонка»!
— С помощью этого, — Рэм яростно ткнул пальцем в сторону Шумина, — она бы стала одной из нас! И ваша связь укрепилась бы! Это же благо!
— Это не так! — взревел Чимшин. — Она стала сходить с ума и угасать! Я видел это!
— На всех по-разному действует! — парировал Рэм, его терпение лопалось. — Ничего в этом страшного нет! На одну ведьму стало бы меньше — кого это волнует?
Эти слова стали последней каплей. Чимшин с рёвом бросился на Рэма, нанося удар. Но старший брат был опытнее — он ловко перехватил руку и ответил жёстким ударом в челюсть.
В этот момент Чон, самый младший из братьев, который склонился над телом Шумина, проверяя его состояние, резко поднял голову. Его лицо исказилось от ярости и боли за брата. Он не стал кричать. Вместо этого он выпустил мощную демоническую ударную волну, которая с грохотом прокатилась по комнате, отшвырнув дерущихся братьев в разные стороны.
— ПЕРЕСТАНЬТЕ! — его голос, обычно тихий, прозвучал как раскат грома, наполненный силой и отчаянием. — Вы убьёте друг друга! И всё из-за чего?
Рэм и Чимшин, оглушённые мощной волной, поднялись на ноги. Пыль оседала вокруг них. Их взгляды, полные ярости и обиды, устремились на Чона.
— Пожалуйста, перестаньте, — голос Чона дрожал, но в нём звучала непоколебимая искренность. — Мы же одно целое. Мы семья.
Рэм, тяжко дыша, первым опомнился. Он молча подошёл к Шумину и помог ему подняться, поддерживая под руку. Затем он перевёл тяжёлый взгляд на Чимшина.
— Ты со своей местью и непонятной привязанностью теряешь всё, — проговорил Рэм, и в его голосе не было злости, лишь усталое разочарование. — Мы уезжаем из города. Если хочешь — оставайся. Но нам эти интриги уже поперёк горла.
Чимшин стоял, сжав кулаки. Он не смотрел на братьев, его взгляд был устремлён в пустоту. Он молчал, но его молчание было красноречивее любых слов — в нём была буря невысказанной боли и ярости.
Тишину нарушил Шумин. Он медленно, с хрипом, выдохнул:
— Прости... Я знал, что так могло случиться...
Его слова, полные раскаяния и боли, повисли в воздухе. Чимшин резко дёрнул плечом, но так и не обернулся. Рэм, поддерживая Шумина, кивнул Чону, и они медленно направились к выходу, оставляя Чимшина в одиночестве среди разрухи, которую он же и создал.
Чимшин стоял несколько секунд, слушая, как за его братьями закрывается дверь. Воздух в комнате был густым от пыли, крови и невысказанных обид.
Он резко развернулся, отбросив все сомнения. Его рука описала в воздухе резкую дугу, разрывая ткань реальности. Портал вспыхнул кроваво-багровым светом, закручиваясь в воронку. Без колебаний Чимшин шагнул в него.
