Не дав Лукасу опомниться от шока и ярости, Дин действовал.
Он не сделал ни шага. Он исчез с места — не с вампирской скоростью, а с чем-то иным, более древним и безжалостным. Пространство сомкнулось за ним, и в тот же миг он материализовался прямо перед отступающим вампиром.
Его рука, уже не источающая свечение, а, наоборот, впитывающая свет вокруг себя, коротко и мощно ударила Лукаса в грудь.
Это не был удар кулаком. Это было прикосновение пустоты.
Лукас не отлетел. Он просто рухнул на колени, издав хриплый, беззвучный стон. Его тело содрогнулось в немой судороге. На его лице не было боли — лишь шок и ужас полного опустошения. На мгновение ему показалось, что его собственная сущность, его магия, сама жизнь были вырваны из него этим прикосновением.
Дин уже стоял в нескольких шагах, холодно наблюдая, как могущественный вампир, младший на триста лет, беспомощно борется с ощущением небытия.
Артур повернул голову в сторону Дина, его голос прозвучал спокойно, но властно:
— Пока не время.
Дин усмехнулся, сделав шаг назад, но его магическая хватка не ослабла — Лукас по-прежнему оставался на коленях, скованный невидимыми путами.
Артур отпустил своё влияние. Масимо рухнул на пол, судорожно хватая ртом воздух. Его грудь вздымалась, а лицо залила краска унизительной ярости.
Не спеша, Артур подошёл к нему и встал над ним, глядя сверху вниз.
— Слушай внимательно, — произнёс он, и каждый звук был отточен, как лезвие. — Ты освобождаешь Натали Бекстор и Мари Вэй от клейма. Они не будут принадлежать Ковену. Даже не смей дышать в их сторону. Потому что за них теперь отвечаю я.
Он наклонился чуть ближе, и в его глазах вспыхнула та самая тёмная энергия, что душила Масимо несколько мгновений назад.
— А как ты уже понял, меня трогать нельзя.
Масимо, всё ещё лежа на полу, с искажённым от ярости лицом, резко дёрнул рукой. Пальцы сложились в древний знак, и воздух зарядился густой, тяжёлой энергией колдовства — той самой, что позволяло ему повелевать другими кланами. Тёмные вихри магии начали закручиваться вокруг его руки, готовые обрушиться на Артура проклятием, разрывающим душу.
Но Артур лишь чуть прищурился.
Только что сформировавшиеся магические вихри рассыпались в прах, не успев набрать силу. Заклинание, которое должно было сокрушить, испарилось, встретив абсолютный барьер отрицания. А затем невидимый пресс снова обрушился на грудь Масимо, выжимая из лёгких воздух и пригвождая его к полу с непреодолимой силой.
— Я сказал, не смей дышать, — голос Артура оставался спокойным, но в нём слышалось стальное терпение. — Ты что-то не расслышал, колдун?
В глазах Масимо бушевала буря из ярости, унижения и леденящего осознания. Вся его мощь, все его древние знания оказались бесполезны против этой аномалии, этой ходячей пустоты в облике сына Утера. Он мог лишь лежать и слушать, сжимая зубы до хруста, пока этот юнец перекраивал установленный порядок вещей.
В этот момент дверь с шумом распахнулась, и в гостиную влетел Деймон с огромной, небрежно собранной охапкой бордовых роз.
— Вы что без меня веселитесь! — весело провозгласил он, оглядывая сцену: Масимо, пригвождённого к полу, хмурого Дина и невозмутимого Артура.
Он с размаху швырнул розы на пол рядом с лицом Масимо. Несколько шипов впились в дорогой ковёр, а пара лепестков упала на щеку колдуна.
— Это я тебе из твоего сада принёс, — Деймон сладко улыбнулся, глядя на сверкающие от бешенства глаза Масимо. — Специально нарвал... с того уголка, где ты своих бывших фаворитов хоронишь. Знаешь, там, где земля такая рыхлая и ароматная.
Артур наклонился, с силой вцепившись в воротник дорогого пиджака Масимо, и приподнял его, словно котёнка.
— Ты всё понял? — его голос был тихим и не терпящим возражений. — Ответа не слушу.
Масимо, всё ещё давясь унижением и яростью, с силой выдохнул:
— Да.
Артур бросил его обратно на пол. Без единого слова он развернулся и направился к выходу. Дин тут же отпустил Лукаса и последовал за ним. Деймон, бросив последний насмешливый взгляд на розы, разбросанные по полу, вышел следом.
Усаживаясь в машину, Дин бросил взгляд на особняк:
— А Василёчку точно не нужна твоя помощь?
— Она сама разберётся, — отмахнулся Деймон, заводя двигатель. — Сказала, всем понравится.
Дин коротко усмехнулся.
— Ну, она же сумасшедшая.
Машина тронулась с места, оставив позади особняк, полный униженной ярости, и букет роз, иронично напоминающий о похоронах.
Сидя в машине, Дин посмотрел на Артура и коротко кивнул:
— Спасибо. За Мари.
Артур, глядя в окно на проплывающие огни города, ответил с той же сдержанностью:
— Теперь мы квиты. И друг другу ничего не должны.
— Согласен, — Дин протянул руку.
Артур пожал её. Краткое, крепкое рукопожатие подвело черту под старой враждой и скрепило новое, хрупкое перемирие.
Деймон, наблюдавший за этой сценой с переднего сиденья, фыркнул и развернулся к ним.
— А ты теперь в добряки подался, — протянул он, с насмешкой оглядывая Артура. — Алека отпустил, контракт разорвал. Нас не сдал, девушкам помог, дина тут освободил. С отцом, конечно, в пух и прах поругался... Теперь у тебя даже титула нет.
Он сделал драматическую паузу, а затем лицо его расплылось в широкой ухмылке.
— Но пока кто об этом знает?
Его громкий, раскатистый хохот заполнил салон машины, контрастируя с тихой серьёзностью, царившей секунду назад.
Артур усмехнулся в ответ. Это был невесёлый, скорее усталый звук, но в нём слышалось странное облегчение.
— Титулы, — произнёс он, глядя в тёмное стекло, за которым мелькали огни, — всегда были клеткой. Сначала отца, потом — моей. Может, и к лучшему.
Он повернулся к Деймону, и в его глазах на мгновение мелькнул знакомый огонёк — не ярости, а скорее старого, забытого братского подтрунивания.
— А ты как думал? Добряком до гроба буду? — он снова усмехнулся, на этот раз чуть искреннее. — Просто подожди. Уверен, я ещё успею всех так достать, что вы с ностальгией вспомните моё «добрячество».
На следующий день Мари, Натали и Елэйн стояли в том самом тронном зале Валькоры, где всего сутки назад разворачивалась драма. Воздух был густым и недобрым.
Масимо, с лицом, на котором застыла маска холодной ярости, молча выполнил требуемое. Коротким, резким движением руки он растворил магические клейма с запястий Мари и Натали. Те почувствовали, как будто с них сняли невидимые оковы — связь, давившую на сознание, оборвалась.
Затем его взгляд, тяжёлый и подозрительный, перешёл на Елэйн. Она стояла чуть в стороне, с лёгкой, вызывающей ухмылкой на губах. Когда наступила её очередь, она просто протянула ему руку — идеально чистую. На нежной коже не было ни намёка на магическую метку.
Масимо замер. Его пальцы сжались на подлокотнике трона.
— Про тебя речи не было! — гневно крикнул Масимо, вскакивая с трона. Его палец дрожал, указывая на Елэйн. — Ты принадлежишь Ковену! Твоя душа, твоя сила — всё это...
— Выкуси, детина, — спокойно, почти лениво перебила его Елэйн. Её губы растянулись в победной ухмылке. — Я полукровка.
Эти два слова повисли в воздухе, словно удар грома. Масимо застыл с открытым ртом, его гневная тирада оборвалась на полуслове. Он отступил на шаг, будто от физического толчка. Его взгляд, полный недоверия и шока, скользнул по её фигуре, словно он впервые видел её.
— Не может быть... — прошептал он, и в его голосе впервые зазвучала не ярость, а растерянность. Полукровки не подчинялись уставам Ковена Ведьм. Их природа была иной, хаотичной и неподконтрольной. Всё его превосходство, вся власть над ней рушились в одно мгновение.
Масимо сначала бессвязно бормотал себе под нос, его взгляд блуждал где-то в пустоте:
— Не может быть... Как это возможно... Это всё...
Потом его глаза, налитые кровью, резко сфокусировались на трёх девушках. Вся накопленная ярость, унижение и осознание собственного бессилия вырвались наружу оглушительным рёвом:
— Ненавижу вас!! Вы всё испортили! Все мои планы этими... этими куриными выходками!
И тут его истерика достигла такого комичного накала, что девушки не выдержали. Сначала Мари сдержанно хмыкнула, затем Натали фыркнула, прикрыв рот рукой, а Елэйн и вовсе залилась беззвучным, довольным смехом.
Они смеялись, потому что знали — он абсолютно бессилен. Прямо за массивной дверью зала, как грозные тени, стояли Дин, Артур, Су Хёк, Деймон и Чимшин. Немая стража, превращавшая истерику могущественного колдуна в жалкий и безопасный спектакль.
Масимо резко замолк. Его взгляд, ещё секунду назад безумный, стал острым и сконцентрированным. Он шагнул вперёд, вплотную к Елэйн, нарушая любое личное пространство.
Воздух вокруг него сгустился от напряжения. Он не видел никого, кроме неё.
— Какая больная скотина, — прошипел он, и каждый звук был наполнен ядовитой ненавистью, — тебе помогла?
Он стоял так близко, что она чувствовала его дыхание. Но Елэйн даже не дрогнула. Она лишь подняла подбородок, встречая его взгляд с тем же вызовом.
Елэйн медленно, с преувеличенным безразличием подняла бровь. На её губах играла язвительная, колкая улыбка.
— Сами узнавайте, — выдохнула она, и в голосе её звенели стальные нотки. — Вы же обожаете копаться в грязном белье. Получайте удовольствие.
Она сделала маленький, насмешливый шаг назад, разрывая дистанцию, которую он попытался установить. Её поза говорила сама за себя: «Ищи сам, если осмелишься».
Девушки вышли из тронного зала, и тяжёлая дверь с глухим стуком закрылась за ними, окончательно отделив их от бушующего Масимо.
В коридоре их ждала тревожная тишина, которую тут же нарушили парни.
— Ну как? Всё прошло? — первым не выдержал Артур, его взгляд скользнул по запястьям сестёр, ища следы клейм.
— Живы, здоровы, — ответила Мари, и на её лице впервые за долгое время появилось спокойное выражение.
Деймон, прислонившись к стене, с насмешливым блеском в глазах тут же вставил свои пять копеек:
— Ну что, подарили нашему дорогому Масимо на прощание нервный тик в подарок? Или он сам, как осенний листок, трясся от бессильной ярости?
— Он трясся, — ухмыльнулась Елэйн.
— Прекрасно, — Деймон довольно потер руки. — Значит, мой сад выполнил свою дипломатическую миссию. Теперь у него будет что вспоминать, глядя на оголённые кусты.
Артур жестом отозвал Натали в сторону. Та, кивнув, сделала шаг от группы в его направлении.
Это движение не ускользнуло от Су Хека. Он стоял чуть поодаль, и его лицо, обычно выражающее лишь холодную насмешку, на мгновение исказилось. Взгляд, которым он проводил Натали, был быстрым, как удар кинжала, — в нём читалось мгновенное, безмолвное недовольство.
Артур, отведя Натали чуть в сторону под пристальным, но молчаливым взглядом Су Хека, говорил тихо и искренне.
— Я буду помогать тебе, — пообещал он, его взгляд был тёплым и твёрдым. — С этим, — он чуть мотнул головой в сторону Су Хека, не называя имени, — со всем. И... я прошу ещё один шанс. Чтобы всё исправить. По-настоящему.
Натали слушала его, и на её губах играла лёгкая, почти невесомая улыбка. Она выглядела умиротворённой.
— Спасибо, — тихо сказала она. — За Мари.
— Она посмотрела куда-то в сторону, затем снова встретилась с его взглядом. — Насчёт шанса... я подумаю.
Это не было обещанием, но и не было отказом. И для Артура, привыкшего к её гневу и насмешкам, даже эта крупица надежды была больше, чем он мог ожидать. В ответ его собственное лицо озарила редкая, искренняя улыбка — не надменная, не саркастическая, а просто человеческая и немного облегчённая.
— Ну что, наворковались? — раздался насмешливый голос Деймона, нарушая момент тишины между Артуром и Натали.
— Нам пора, — холодно констатировал Су Хек, делая шаг вперёд и протягивая Натали руку.
Та, сохраняя на лице задумчивое выражение, молча положила свою ладонь в его.
Артур наблюдал за этим с хитрой, почти вызывающей улыбкой.
— Ты же понимаешь, — произнёс он, обращаясь к Су Хеку, — что она полностью тебе не принадлежит.
Су Хек медленно перевёл на него взгляд. Его улыбка стала зеркальным отражением Артура — такой же острой, уверенной и полной скрытого смысла.
— Это мы ещё посмотрим, — парировал он тихим, обволакивающим голосом.
— Нам тоже пора, — Чимшин лениво поднялся с подоконника, на котором сидел. — У нас ещё планов невпроворот. Приезжайте на наше новоселье вечером к нам.
С этими словами он ловко обнял Елэйн за плечи и шагнул вместе с ней в мгновенно открывшийся портал. Тот захлопнулся, оставив в воздухе лёгкое колебание магии.
В наступившей тишине Деймон и Мари перевели друг на друга одинаково ошарашенные взгляды.
— Чего? — выдохнули они в один голос, их синхронность нарушила всю серьёзность момента.
Мари с тяжёлым вздохом закатила глаза, потирая виски пальцами.
— Мне нужны успокоительные. И месяц отдыха где-нибудь, где нет магии, демонов и дурацких интриг, — она выдохнула, и в её голосе слышалась предельная усталость. — Слава всем тёмным и светлым силам, это наконец-то закончилось.
— Ты уверена, что всё закончилось? — спокойно, с лёгкой, почти незаметной улыбкой спросил Дин.
Мари нахмурилась, её взгляд стал подозрительным.
— Ой... Что-то мне это опять не нравится.
Её реакция была настолько предсказуемой и знакомой, что Артур и Деймон не сдержались и рассмеялись. Их смех прозвучал в ответ на её закономерное беспокойство, будто подтверждая невысказанную мысль: покой им только снился.
Вечеринка на новоселье у Чимшина была, мягко говоря, своеобразной. Если, конечно, это можно было назвать новосельем. На деле же Елэйн просто переехала к нему, притащив с собой три сундука с ингредиентами для зелий и нулевое желание объясняться.
— Новоселье, — фыркал Деймон, разливая какой-то подозрительно мерцающий напиток по стаканам. — Какое новоселье? Она просто платить за свою квартиру не хочет! Сдала какому-то безумному алхимику, а сама сюда подселилась.
Что, впрочем, было недалеко от истины. Главной приманкой для Елэйн стала не гостеприимность Чимшина, а просторная, прекрасно оборудованная лаборатория в подвале его дома. Место, где можно было варить зелья без остановки, не опасаясь пожаловаться соседям или устроить взрыв, который заметит полгорода. И, конечно, его обещание помочь разобраться в её прошлом. Елэйн почти ничего не помнила о своих корнях. Твёрдо она знала лишь два факта: отец — демон, мать — ведьма. Всё остальное тонуло в тумане.
Пока Елэйн и Чимшин что-то оживлённо обсуждали у стола, уставленного колбами и древними гримуарами, в гостиной царила своя атмосфера.
Мари и Дин стояли у камина, погружённые в беседу. Со стороны это могло показаться лёгким флиртом: чуть склонённые головы, сдержанные улыбки, внимательные взгляды. Но те, кто знал их ближе, поняли бы — они обсуждали что-то серьёзное, возможно, делились историями или строили планы.
А на диване разворачивалось главное соревнование вечера. Деймон и Натали, сцепившись взглядами, один за другим опрокидывали стопки с чем-то прозрачным и обжигающим. Азартная, безрассудная игра на выносливость, где правила сводились к простому «кто быстрее».
И за этим безумием, стоя у бара, наблюдали двое. Артур и Су Хек. Они не произносили ни слова, их позы были расслабленными, но внимательные взгляды, устремлённые на пьющую пару, выдавали странную, почти родительскую усталость.
Он не сделал ни шага. Он исчез с места — не с вампирской скоростью, а с чем-то иным, более древним и безжалостным. Пространство сомкнулось за ним, и в тот же миг он материализовался прямо перед отступающим вампиром.
Его рука, уже не источающая свечение, а, наоборот, впитывающая свет вокруг себя, коротко и мощно ударила Лукаса в грудь.
Это не был удар кулаком. Это было прикосновение пустоты.
Лукас не отлетел. Он просто рухнул на колени, издав хриплый, беззвучный стон. Его тело содрогнулось в немой судороге. На его лице не было боли — лишь шок и ужас полного опустошения. На мгновение ему показалось, что его собственная сущность, его магия, сама жизнь были вырваны из него этим прикосновением.
Дин уже стоял в нескольких шагах, холодно наблюдая, как могущественный вампир, младший на триста лет, беспомощно борется с ощущением небытия.
Артур повернул голову в сторону Дина, его голос прозвучал спокойно, но властно:
— Пока не время.
Дин усмехнулся, сделав шаг назад, но его магическая хватка не ослабла — Лукас по-прежнему оставался на коленях, скованный невидимыми путами.
Артур отпустил своё влияние. Масимо рухнул на пол, судорожно хватая ртом воздух. Его грудь вздымалась, а лицо залила краска унизительной ярости.
Не спеша, Артур подошёл к нему и встал над ним, глядя сверху вниз.
— Слушай внимательно, — произнёс он, и каждый звук был отточен, как лезвие. — Ты освобождаешь Натали Бекстор и Мари Вэй от клейма. Они не будут принадлежать Ковену. Даже не смей дышать в их сторону. Потому что за них теперь отвечаю я.
Он наклонился чуть ближе, и в его глазах вспыхнула та самая тёмная энергия, что душила Масимо несколько мгновений назад.
— А как ты уже понял, меня трогать нельзя.
Масимо, всё ещё лежа на полу, с искажённым от ярости лицом, резко дёрнул рукой. Пальцы сложились в древний знак, и воздух зарядился густой, тяжёлой энергией колдовства — той самой, что позволяло ему повелевать другими кланами. Тёмные вихри магии начали закручиваться вокруг его руки, готовые обрушиться на Артура проклятием, разрывающим душу.
Но Артур лишь чуть прищурился.
Только что сформировавшиеся магические вихри рассыпались в прах, не успев набрать силу. Заклинание, которое должно было сокрушить, испарилось, встретив абсолютный барьер отрицания. А затем невидимый пресс снова обрушился на грудь Масимо, выжимая из лёгких воздух и пригвождая его к полу с непреодолимой силой.
— Я сказал, не смей дышать, — голос Артура оставался спокойным, но в нём слышалось стальное терпение. — Ты что-то не расслышал, колдун?
В глазах Масимо бушевала буря из ярости, унижения и леденящего осознания. Вся его мощь, все его древние знания оказались бесполезны против этой аномалии, этой ходячей пустоты в облике сына Утера. Он мог лишь лежать и слушать, сжимая зубы до хруста, пока этот юнец перекраивал установленный порядок вещей.
В этот момент дверь с шумом распахнулась, и в гостиную влетел Деймон с огромной, небрежно собранной охапкой бордовых роз.
— Вы что без меня веселитесь! — весело провозгласил он, оглядывая сцену: Масимо, пригвождённого к полу, хмурого Дина и невозмутимого Артура.
Он с размаху швырнул розы на пол рядом с лицом Масимо. Несколько шипов впились в дорогой ковёр, а пара лепестков упала на щеку колдуна.
— Это я тебе из твоего сада принёс, — Деймон сладко улыбнулся, глядя на сверкающие от бешенства глаза Масимо. — Специально нарвал... с того уголка, где ты своих бывших фаворитов хоронишь. Знаешь, там, где земля такая рыхлая и ароматная.
Артур наклонился, с силой вцепившись в воротник дорогого пиджака Масимо, и приподнял его, словно котёнка.
— Ты всё понял? — его голос был тихим и не терпящим возражений. — Ответа не слушу.
Масимо, всё ещё давясь унижением и яростью, с силой выдохнул:
— Да.
Артур бросил его обратно на пол. Без единого слова он развернулся и направился к выходу. Дин тут же отпустил Лукаса и последовал за ним. Деймон, бросив последний насмешливый взгляд на розы, разбросанные по полу, вышел следом.
Усаживаясь в машину, Дин бросил взгляд на особняк:
— А Василёчку точно не нужна твоя помощь?
— Она сама разберётся, — отмахнулся Деймон, заводя двигатель. — Сказала, всем понравится.
Дин коротко усмехнулся.
— Ну, она же сумасшедшая.
Машина тронулась с места, оставив позади особняк, полный униженной ярости, и букет роз, иронично напоминающий о похоронах.
Сидя в машине, Дин посмотрел на Артура и коротко кивнул:
— Спасибо. За Мари.
Артур, глядя в окно на проплывающие огни города, ответил с той же сдержанностью:
— Теперь мы квиты. И друг другу ничего не должны.
— Согласен, — Дин протянул руку.
Артур пожал её. Краткое, крепкое рукопожатие подвело черту под старой враждой и скрепило новое, хрупкое перемирие.
Деймон, наблюдавший за этой сценой с переднего сиденья, фыркнул и развернулся к ним.
— А ты теперь в добряки подался, — протянул он, с насмешкой оглядывая Артура. — Алека отпустил, контракт разорвал. Нас не сдал, девушкам помог, дина тут освободил. С отцом, конечно, в пух и прах поругался... Теперь у тебя даже титула нет.
Он сделал драматическую паузу, а затем лицо его расплылось в широкой ухмылке.
— Но пока кто об этом знает?
Его громкий, раскатистый хохот заполнил салон машины, контрастируя с тихой серьёзностью, царившей секунду назад.
Артур усмехнулся в ответ. Это был невесёлый, скорее усталый звук, но в нём слышалось странное облегчение.
— Титулы, — произнёс он, глядя в тёмное стекло, за которым мелькали огни, — всегда были клеткой. Сначала отца, потом — моей. Может, и к лучшему.
Он повернулся к Деймону, и в его глазах на мгновение мелькнул знакомый огонёк — не ярости, а скорее старого, забытого братского подтрунивания.
— А ты как думал? Добряком до гроба буду? — он снова усмехнулся, на этот раз чуть искреннее. — Просто подожди. Уверен, я ещё успею всех так достать, что вы с ностальгией вспомните моё «добрячество».
На следующий день Мари, Натали и Елэйн стояли в том самом тронном зале Валькоры, где всего сутки назад разворачивалась драма. Воздух был густым и недобрым.
Масимо, с лицом, на котором застыла маска холодной ярости, молча выполнил требуемое. Коротким, резким движением руки он растворил магические клейма с запястий Мари и Натали. Те почувствовали, как будто с них сняли невидимые оковы — связь, давившую на сознание, оборвалась.
Затем его взгляд, тяжёлый и подозрительный, перешёл на Елэйн. Она стояла чуть в стороне, с лёгкой, вызывающей ухмылкой на губах. Когда наступила её очередь, она просто протянула ему руку — идеально чистую. На нежной коже не было ни намёка на магическую метку.
Масимо замер. Его пальцы сжались на подлокотнике трона.
— Про тебя речи не было! — гневно крикнул Масимо, вскакивая с трона. Его палец дрожал, указывая на Елэйн. — Ты принадлежишь Ковену! Твоя душа, твоя сила — всё это...
— Выкуси, детина, — спокойно, почти лениво перебила его Елэйн. Её губы растянулись в победной ухмылке. — Я полукровка.
Эти два слова повисли в воздухе, словно удар грома. Масимо застыл с открытым ртом, его гневная тирада оборвалась на полуслове. Он отступил на шаг, будто от физического толчка. Его взгляд, полный недоверия и шока, скользнул по её фигуре, словно он впервые видел её.
— Не может быть... — прошептал он, и в его голосе впервые зазвучала не ярость, а растерянность. Полукровки не подчинялись уставам Ковена Ведьм. Их природа была иной, хаотичной и неподконтрольной. Всё его превосходство, вся власть над ней рушились в одно мгновение.
Масимо сначала бессвязно бормотал себе под нос, его взгляд блуждал где-то в пустоте:
— Не может быть... Как это возможно... Это всё...
Потом его глаза, налитые кровью, резко сфокусировались на трёх девушках. Вся накопленная ярость, унижение и осознание собственного бессилия вырвались наружу оглушительным рёвом:
— Ненавижу вас!! Вы всё испортили! Все мои планы этими... этими куриными выходками!
И тут его истерика достигла такого комичного накала, что девушки не выдержали. Сначала Мари сдержанно хмыкнула, затем Натали фыркнула, прикрыв рот рукой, а Елэйн и вовсе залилась беззвучным, довольным смехом.
Они смеялись, потому что знали — он абсолютно бессилен. Прямо за массивной дверью зала, как грозные тени, стояли Дин, Артур, Су Хёк, Деймон и Чимшин. Немая стража, превращавшая истерику могущественного колдуна в жалкий и безопасный спектакль.
Масимо резко замолк. Его взгляд, ещё секунду назад безумный, стал острым и сконцентрированным. Он шагнул вперёд, вплотную к Елэйн, нарушая любое личное пространство.
Воздух вокруг него сгустился от напряжения. Он не видел никого, кроме неё.
— Какая больная скотина, — прошипел он, и каждый звук был наполнен ядовитой ненавистью, — тебе помогла?
Он стоял так близко, что она чувствовала его дыхание. Но Елэйн даже не дрогнула. Она лишь подняла подбородок, встречая его взгляд с тем же вызовом.
Елэйн медленно, с преувеличенным безразличием подняла бровь. На её губах играла язвительная, колкая улыбка.
— Сами узнавайте, — выдохнула она, и в голосе её звенели стальные нотки. — Вы же обожаете копаться в грязном белье. Получайте удовольствие.
Она сделала маленький, насмешливый шаг назад, разрывая дистанцию, которую он попытался установить. Её поза говорила сама за себя: «Ищи сам, если осмелишься».
Девушки вышли из тронного зала, и тяжёлая дверь с глухим стуком закрылась за ними, окончательно отделив их от бушующего Масимо.
В коридоре их ждала тревожная тишина, которую тут же нарушили парни.
— Ну как? Всё прошло? — первым не выдержал Артур, его взгляд скользнул по запястьям сестёр, ища следы клейм.
— Живы, здоровы, — ответила Мари, и на её лице впервые за долгое время появилось спокойное выражение.
Деймон, прислонившись к стене, с насмешливым блеском в глазах тут же вставил свои пять копеек:
— Ну что, подарили нашему дорогому Масимо на прощание нервный тик в подарок? Или он сам, как осенний листок, трясся от бессильной ярости?
— Он трясся, — ухмыльнулась Елэйн.
— Прекрасно, — Деймон довольно потер руки. — Значит, мой сад выполнил свою дипломатическую миссию. Теперь у него будет что вспоминать, глядя на оголённые кусты.
Артур жестом отозвал Натали в сторону. Та, кивнув, сделала шаг от группы в его направлении.
Это движение не ускользнуло от Су Хека. Он стоял чуть поодаль, и его лицо, обычно выражающее лишь холодную насмешку, на мгновение исказилось. Взгляд, которым он проводил Натали, был быстрым, как удар кинжала, — в нём читалось мгновенное, безмолвное недовольство.
Артур, отведя Натали чуть в сторону под пристальным, но молчаливым взглядом Су Хека, говорил тихо и искренне.
— Я буду помогать тебе, — пообещал он, его взгляд был тёплым и твёрдым. — С этим, — он чуть мотнул головой в сторону Су Хека, не называя имени, — со всем. И... я прошу ещё один шанс. Чтобы всё исправить. По-настоящему.
Натали слушала его, и на её губах играла лёгкая, почти невесомая улыбка. Она выглядела умиротворённой.
— Спасибо, — тихо сказала она. — За Мари.
— Она посмотрела куда-то в сторону, затем снова встретилась с его взглядом. — Насчёт шанса... я подумаю.
Это не было обещанием, но и не было отказом. И для Артура, привыкшего к её гневу и насмешкам, даже эта крупица надежды была больше, чем он мог ожидать. В ответ его собственное лицо озарила редкая, искренняя улыбка — не надменная, не саркастическая, а просто человеческая и немного облегчённая.
— Ну что, наворковались? — раздался насмешливый голос Деймона, нарушая момент тишины между Артуром и Натали.
— Нам пора, — холодно констатировал Су Хек, делая шаг вперёд и протягивая Натали руку.
Та, сохраняя на лице задумчивое выражение, молча положила свою ладонь в его.
Артур наблюдал за этим с хитрой, почти вызывающей улыбкой.
— Ты же понимаешь, — произнёс он, обращаясь к Су Хеку, — что она полностью тебе не принадлежит.
Су Хек медленно перевёл на него взгляд. Его улыбка стала зеркальным отражением Артура — такой же острой, уверенной и полной скрытого смысла.
— Это мы ещё посмотрим, — парировал он тихим, обволакивающим голосом.
— Нам тоже пора, — Чимшин лениво поднялся с подоконника, на котором сидел. — У нас ещё планов невпроворот. Приезжайте на наше новоселье вечером к нам.
С этими словами он ловко обнял Елэйн за плечи и шагнул вместе с ней в мгновенно открывшийся портал. Тот захлопнулся, оставив в воздухе лёгкое колебание магии.
В наступившей тишине Деймон и Мари перевели друг на друга одинаково ошарашенные взгляды.
— Чего? — выдохнули они в один голос, их синхронность нарушила всю серьёзность момента.
Мари с тяжёлым вздохом закатила глаза, потирая виски пальцами.
— Мне нужны успокоительные. И месяц отдыха где-нибудь, где нет магии, демонов и дурацких интриг, — она выдохнула, и в её голосе слышалась предельная усталость. — Слава всем тёмным и светлым силам, это наконец-то закончилось.
— Ты уверена, что всё закончилось? — спокойно, с лёгкой, почти незаметной улыбкой спросил Дин.
Мари нахмурилась, её взгляд стал подозрительным.
— Ой... Что-то мне это опять не нравится.
Её реакция была настолько предсказуемой и знакомой, что Артур и Деймон не сдержались и рассмеялись. Их смех прозвучал в ответ на её закономерное беспокойство, будто подтверждая невысказанную мысль: покой им только снился.
Глава 27. За выживание
Вечеринка на новоселье у Чимшина была, мягко говоря, своеобразной. Если, конечно, это можно было назвать новосельем. На деле же Елэйн просто переехала к нему, притащив с собой три сундука с ингредиентами для зелий и нулевое желание объясняться.
— Новоселье, — фыркал Деймон, разливая какой-то подозрительно мерцающий напиток по стаканам. — Какое новоселье? Она просто платить за свою квартиру не хочет! Сдала какому-то безумному алхимику, а сама сюда подселилась.
Что, впрочем, было недалеко от истины. Главной приманкой для Елэйн стала не гостеприимность Чимшина, а просторная, прекрасно оборудованная лаборатория в подвале его дома. Место, где можно было варить зелья без остановки, не опасаясь пожаловаться соседям или устроить взрыв, который заметит полгорода. И, конечно, его обещание помочь разобраться в её прошлом. Елэйн почти ничего не помнила о своих корнях. Твёрдо она знала лишь два факта: отец — демон, мать — ведьма. Всё остальное тонуло в тумане.
Пока Елэйн и Чимшин что-то оживлённо обсуждали у стола, уставленного колбами и древними гримуарами, в гостиной царила своя атмосфера.
Мари и Дин стояли у камина, погружённые в беседу. Со стороны это могло показаться лёгким флиртом: чуть склонённые головы, сдержанные улыбки, внимательные взгляды. Но те, кто знал их ближе, поняли бы — они обсуждали что-то серьёзное, возможно, делились историями или строили планы.
А на диване разворачивалось главное соревнование вечера. Деймон и Натали, сцепившись взглядами, один за другим опрокидывали стопки с чем-то прозрачным и обжигающим. Азартная, безрассудная игра на выносливость, где правила сводились к простому «кто быстрее».
И за этим безумием, стоя у бара, наблюдали двое. Артур и Су Хек. Они не произносили ни слова, их позы были расслабленными, но внимательные взгляды, устремлённые на пьющую пару, выдавали странную, почти родительскую усталость.
