***
– «Быстрей ещё быстрей. Не может чаща, длится до бесконечности», – уговаривал себя юноша; прижимая к груди тело девушки. Орк следовал за ним. – «Похоже Тарту тоже прилично досталось, но ничего главное добраться до скал». – Арай обернулся, целая река насекомых бежала за ними, и впереди всех, ползли личинки. Твари размножились, были голодны, и поскольку поблизости пищи не было, набрасывались на любую магию, что попадалась по пути. Деревья трещали – рассыпаясь в прах, с них сыпались сколопендры, что набрасывались на личинок, но те вкусившие волшебством нимфы, были слишком сильны для них...
– «Как же их много», – подумал Арай, устремляясь вперёд. – «Да где уже скалы? Скорей всего убежать не удастся». – «И орк устал», – жрец поглядел на Тарта; с великана градом катил пот; привлекая новых насекомых. – «Похоже их приманивает запах магии», – догадался волшебник.
– «Бессмысленно! Так не убежать, нужно остановится и дать бой. Но как сражаться, когда на руках девушка. И положить Айю нельзя. Пока он будет биться её до костей обглодают. Остаётся одно», – Арай остановился. – Тарт сможешь нести ещё и Такайю, – спросил он. Орк смерив юношу презрительным взглядом, напряг мускулы – пристроив демонессу за спиной.
– Давай, – орк протянул руки, и парень положил в них девушку. Тарт прижал – Такаю к себе.
– Хочешь сражаться жрец, – показав острые зубы, спросил великан. Арай кивнул.
– Тогда встретимся возле скал, – сказал Тарт, и не оборачиваясь побежал к горам.
– Юноша остался один. – «Огневик легко бы спалил насекомых, но от воды толку не много». – «Заморозить неэффективно; правда сейчас, когда личинкам неоткуда брать энергию, это могло и сработать». «Стоп в телах насекомых, наверняка – жидкость. Если заморозить лишь её, может и получится. Потом ему нужно лишь задержать их. Бред, ему не хватит сил и времени, чтоб охватить – такую площадь. Однако, почему личинки не нападают на своих? Может, как в случае с Такайя, просто не чуют ману? Что ж проверим гипотезу».
– Арай поднял жезл наведя его на средние ряды насекомых, мысленно представив, как трескается хитин их тел. Первое мгновение ничего не происходило, но потом передние ряды неожиданно затормозили; они водили крохотными усиками, пытаясь определить новый источник. Те, кто был в середине завращались на месте. Несколько личинок набросилось друг на друга, и спустя мгновение в центре потока, уже шла отчаянная борьба за жизнь...
– Получилось. – Арай мысленно разрушал структуру тел личинок. Передние и задние ряды насекомых стягивались к центру. Их становилось всё больше, и они пожирали друг друга…
***
– Жрец без устали расщеплял хитин; позволяя мане насекомых, свободно струиться; но сил становилось всё меньше.
– «Хватит ли их, чтоб изменить структуру всех личинок?» – «Хорошо бы Тарт успел унести драгоценный груз, как можно дальше». – «Как бы там не было пока есть надежда, он будет сражаться». – «К несчастью, магии почти не осталось». – «Нужно бежать, увести насекомых, пусть даже это путь в один конец!»
– Арай медленно пошел прочь от копошащейся массы. – «Шаг ещё шаг, вроде стало легче. И воздух другой, неужели, что изменилось?» – Юноша оглянулся; личинки пожирали друг друга, насекомые присоединились к пиршеству. – «Отлично, остается по следам найти орка, и ...»
***
– Оно ушло бывшее внутри меня. Ещё мгновенье было здесь, и вот его уже нет. Кто я дух, или мысль, затерявшаяся в потоке вихрей – без тела, без чувств, без желаний. Вокруг меня пустота, но и в ней, что-то есть. Что-то непостижимое для взора, ведь нельзя видеть не имея глаз, слышать не имея ушей. И даже связок, чтоб закричать – нет. Но тем не менее, я, как-то живу, чувствую, ибо мои мысли спрятаны здесь – в лесах, полях, горах и гулких пещерах. Я вижу всё и чувствую всё, ибо я пустота, и любое движение во мне, как музыка – то мягкая мелодичная, то нарастающая как рокот барабанов. Я вижу всё ведь моя суть – энергия. Энергия способная изменятся в зависимости от других источников. Энергия сна, энергия пробуждения. Я забираю всё, что способно заполнить мою пустоту. Собираю в себя, чтоб стать чем-то единым, но чем конкретно, мне удастся узнать лишь когда все радужные цвета, будут собраны в глубине меня.
***
– Дух проснулся, он зол и голоден, – думал Юн: шаман племени Твегов, сидя возле костра в пещере, в окружении своих соплеменников. Их было не боле двадцати, всё, что осталось от некогда могучего рода, населявшего земли Туна. Не люди, и не звери, их облик, как порождение дурных кошмаров. И пусть все были разные, но в то же время, все походили друг на друга, ибо – рождены из одного сознания.
– Юн обвел глазами соплеменников. – «Как же мало их осталось, и почти все подростки. Дети, потерявшие родителей, и те, кто никогда не видел их. Он самый старший, но ни мудрости, ни знаний ему не хватает». – «Почему великий дух земель Туна, выбрал именно его». – Юн попробовал пристроить поудобней все восемь щупалец, выпиравших из бочкообразного тела. Ему нравилась форма, в которой он прибывал. – «Весьма удобно хотя бы тем, что его плоть – взята из образов сознания Великого духа».
– Каждый из Твегов брал из источника, что-то своё. Каждый рождался, чтоб постигать новое, но лишь у шамана была возможность видеть и чувствовать так, как не могут другие. Юн понимал – он связующее звено, через которое великий дух познает мир. Остальные имели либо аморфную форму, либо тела низших: растений, животных. И те и другие были частью Великого духа, но своего сознания не имели. – «Они лишь», – Юн задумался, – «наверно, они то же самое, как его рот, или щупальца. Часть чего-то целого. – «Как же всё сложно». – Шаман давно догадался: дети духа лишь его слуги, но каждый раз, когда он думал об этом – ему хотелось есть. – Юн протянул щупальце и схватив ракообразной клешней, одного из соплеменников подтянул того ко рту. Гигантская пиявка забилась в его зубах, заверещав. – «Ей больно», – подумал Юн, – значит перерождение уже закончилось. – Он отпустил пиявку, и та, орошая камни пещеры зеленой кровью, отползла в угол. «Ни просьб, ни негодований, лишь боль и страх». – Юнну стало грустно. Он потянулся ко второму соплеменнику, похожему на гигантскую амебу. – «Совсем ещё ребенок», – подумал он, но Великий дух голоден, и его голод передается шаману. Юн опустил щупальца, он не знал, что делать. – «Все они рождены сознанием Земель Туна, и живут для того, чтоб постигать новое, но толку от этих знаний. Даже если он съест всех оставшихся Твигов, это всё равно не даст ничего; он лишь вернет Великому духу то, что у него забрали». – Раньше Твегов было много, они жили на всех землях Туна, и дух не голодал. Каждый приносил что-то новое – поглощая другие формы жизни. И шаманов было много. Твиги поглощали чуждые формы, а шаманы ели Твигов, и Дух был счастлив – порождая новых Твигов; выползавших из великого озера названого – «Оком». – Оно и сейчас здесь трепещет желеобразной массой, вот только форм там уже не осталось. – Юн протянул щупальце, погладив гигантскую пиявку. – «Похоже та уже успокоилась». – Шаман ещё не дал ей имени – «Вот подрастёт, будет видно, как назвать». «Какой же сильный голод. Может съесть амебу. Великий дух будет ворчать, пока его не накормят, а страдать будет – Юн».
– Верховный шаман не знал ничего о своих желаниях. – «Главное принимать новые образы, бывшие в сознание других существ, остальное неважно; но получить их можно лишь из оставшихся соплеменников».
– Но, что будет когда он съест всех, а озеро не принесёт новых? Не останется ли – Юн совсем один! – «Нет детей трогать нельзя. Что нового они могли узнать, не покидая пещеру? Остается выйти отсюда – отправившись на поиски новых знаний». – «Правильные мысли, Духу нравится», – голод на миг уменьшился, но тут же возрос с новой силой.
– «Он что уже кого-то жуёт?» – Юн попробовал вытянуть изо рта амебу, но было поздно. – «И вот их снова меньше». – Шаман, с ужасом смотрел на свои щупальца; где трепыхалась пустая оболочка. – «Итак, он поддался инстинкту. Какая потеря! Что же делать. Амеба лишь родилась, не успев ничего впитать. Великий дух в ярости ведь он потерял энергию, не вернув знаний. Теперь и этот образ потерян навсегда». – Юн заплакал; слезы потоком лили ручьем из его восьми глаз, находящихся по кругу, у рта...
***
– «А это ещё что!» – неожиданно Юн почувствовал, как к его ноге, что-то присосалось. Он опустил глаза на нитевидных отростках, увидев пиявку. Первым порывом шамана было отбросить её в сторону, но Юн сдержался. – Голодная, – понял он. – «Всё верно, она лишь выполняет своё предназначение: ищет новую форму для преображения», – осьминог заплакал. Пиявка прекратила есть, придвинувшись ближе, ко рту Юна. Шаман вздрогнул. – «Что она хочет делать? Сумасшедшая какая лезет прямо в зубы!» – Пиявка подползла ближе.
– «Поглоти меня», – пропищала она. – Юн с трудом разобрал слова, но смысл был тот. «Она может говорить», – подумал он. – «Как такое возможно, неужели. Да, верно, она же выпила часть его знаний, ровно столько, чтоб иметь возможность, что-то сказать». – «Какой ужас, он едва не съел Познавательницу». – О Великий дух в милости своей, – взмолился шаман. Пиявка подползла ближе. Юн – отпрянул; уперевшись хитиновым панцирем в стенку пещеры. Пиявка осталась на месте. Она приподняла свое тонкое тело и поводила им воздухе, ища Юна. – «Какая же она худая», – подумал шаман, протягивая верхнее щупальце к пиявке. – Ешь, – приказал он. Познавательница поводила червеобразным телом, но лишь потерлась о клешню. Юн заплакал. Он не мог больше такого терпеть. – «Она голодна, но не ест лишь ждет, когда её поглотят. Но раз говорит, у неё есть разум. А что до других? Неужели и они тоже. Нет бежать, бежать отсюда, иначе последние Твиги сгинут в его необъятном желудке». – «Но что будет если он оставить детей? Смогут ли те прокормиться? В целом среди Твигов много растений, которым нужно лишь вода и земля, травоядные, вполне могут продержаться на такой диете».
«С хищниками сложней, их перед уходом – придётся убить, чтоб не поели друг друга; Познавательница точно из них, но ей нужна лишь кровь...»
– Поглоти меня, вновь попросила пиявка, я хочу стать частью тебя, хочу, быть с тобой. Я.…,
– Познавательница замолчала. Она чувствовала, что хочет быть чем-то целым с тем, кого недавно попробовала. – Я хочу быть тобой, хочу быть в тебе, – наконец с трудом вымолвила она, обвив щупальце Юна; шаман попробовал её стряхнуть, но пиявка держалась крепко.
– Юн почувствовал страх, – «если Познавательница доползет до рта, он инстинктивно поглотит её. И что тогда. Он уже привык к этому ребенку. Нет такое не должно случиться. Но как остановить глупышку?» – Шаман вытянул вперед все восемь ног; воткнув их в тело Познавательницы; однако пиявка продолжала ползти вперёд, не замечая, как мощные присоски, отдирают куски от её тела.
– Юн понимал если продолжит – она просто истечет кровью. – Остановись, – взмолился он, – не ползи дальше.
– Я хочу быть с тобой, – прервав его, прошелестела пиявка.
– Нет, ты не должна это делать, – произнес шаман, пытаясь, закрыть свой рот, свободными щупальцами. – «Бесполезно, пиявка такая худая, что проползёт в любую щель».
– «Нельзя её потерять. Но, что может заставить это крохотное сознание остановится? Дать ей имя? Верно, стоит окрестить Твигов, и они перестанут желать стать чем-то большим чем есть».
– Юн напряг память. – «Она Познавательница, значит, нужно назвать её так, как звали других до неё».
– В голове крутилось множество имен, но он должен выбрать правильное, иначе она продолжит ползти к неминуемой гибели. Наконец нужное созвучие пришло само.
– Остановись Шая, – приказал Юн. Пиявка замерла, ведь вместе с именем она осознала все сущности бывшие до неё. Множество образов бесконечной чередой проявились в сознании червя – заполняя разум.
– «Шая её зовут Шая». – Познавательница чувствовала, как пустота внутри неё заполняется, образами, воспоминаньями: трава, деревья, небо, всё это она теперь могла вспомнить, и это было прекрасно.
– Пиявка чувствовала тепло внутри себя. И голод! Теперь она понимала, что значит голод, и ей хотелось скорей насытиться.
– Ты слышишь меня, – спросил Юн. – Да, ответила Познавательница.
Она действительно слышала. Ей хотелось протянуть руки навстречу свету, но он был лишь в её сознании. Образы, воспоминания – похожие на бушующее море; они нахлынули, как волны, но едва отпрянули – осталась лишь пустота.
***
– Шая желала видеть и чувствовать сама. Воспоминанья, были слишком блеклыми, ей хотелось чего-то большего. Сейчас был лишь запах сытости, запах крови, а ещё она чувствовала тепло исходящее от его тела. Даже не чувство, а скорей ощущение, желание согреться...
– Образы затухали. Шая бродила по выцветшим лугам – наблюдая, как умирают краски. Она вдыхала аромат цветов, но запах пищи перебивал всё.
– «Этот призрачный мир, нереален. Он существует лишь в её сознание. Память, накопленная поколениями и ничего более. Нужно вырваться, нужно бежать отсюда». – Шая напрягла крылья, пытаясь взлететь – навстречу солнцу. Она неслась вверх к облакам, но те удалялись всё дальше...» – Голод нарастал, образы уже не спасали. Красота померкла, мир под ней умирал, превращаясь в серую массу.
– «Воспоминания, не могут заменить чувства, они лишь отражение их», – осознала дитя Твигов.
У неё были знания и разум, но всё, что она могла принять – лишь прикосновение тепла к своему телу, и голод внутри себя. – «Вокруг её сородичи, но можно ли их есть?» – «Возможно, тот кто дал имя, знает больше». – Шая обвилась вокруг щупальца, любовно кусая его, – «всего каплю крови», – решила она – «просто, чтоб запомнить его вкус...».
– Хочешь есть, – спросил Юн. – Нет, точней, да, – отвечала Шая. – Тогда пойдём, – велел шаман, становясь на семь ног; обнимая восьмой, драгоценную ношу....
– Хорошо, – отозвалась дитя Твигов, крепче прижимаясь к тому, кто дал ей имя ...
Глава 30. Рождённые пустотой.
– Тарт бежал, – его силы на исходе. – «Лес бесконечный лес, когда уже покажутся горы». – Орк уже сбросил с себя все доспехи; оставшись лишь в набедренной повязке. – Зачем ему это, не проще, остаться одному. «Ну да остаться, чтоб Ру достаться», – грустно усмехнулся Тарт.
– Орк задумался. – Земли Туна, а то, что он находился именно в них, были самым опасным местом на всей Тамире. Физическая сила здесь – роли не играла. Лишь магия, могла противостоять аборигенам, но с ней, орк не особо дружил. Атаману разбойников уже приходилось бывать в землях Туна. Тогда он вместе со своим отрядом прятался в Черных горах, от Варийской гвардии. Помниться тогда враг полностью окружил их. Вначале разбойники пытались прорваться, но раненых становилось всё больше, и Тарт решил спуститься с гор, углубившись в лес.
Тогда атаман был молод и не знал куда завел своих молодцов. Прозрение пришло позже, когда воины стали пропадать один за другим. Первым исчез Титан. Тарт не придал этому большого значения: ну ушёл и ушёл, тем более что Гру – всегда был одиночкой. Тогда ещё разбойники порадовались, что толстяк, не прихватил с собой всю провизию, но спустя неделю, разведчики обнаружили обглоданный скелет, сжимавший – топор великана.
