— Иди, — тихо сказала Мэрлина с мягкой улыбкой. Ирия кивнула и направилась к ребятами. Они сидели в кругу и кушали сладости, купленные в «Сладком рае». До отъезда гильдийцы ещё раз зашли в кондитерский магазин и накупили побольше сладостей. В круге не присутствовали Иоак, который вышел покурить, и Азиан, сидевший подальше от других и размышлявший о чём-то своём. Лучше было его сейчас не трогать.
Как только Ирия присоединилась к другим, Джесси протянула ей несколько шоколадных конфет, от которых она не отказалась.
— До Маг-Питера ещё далеко ехать. Давайте рассказывать друг другу истории, — предложил Фрай. Все поддержали его идею.
— А какие? — поинтересовалась Джесси.
— Может, расскажем наши истории? О нашей жизни до вступления в гильдию? — предложила Ирия. Гильдийцы задумчиво переглянулись, а волшебница поняла: слишком близкую к сердцу тему затронула. Конечно, она честно рассказала свою историю другим, но они ничего не рассказывали о себе. Аками, Кайл и Иоак тоже рассказывали о себе, так что будет честно, если гильдийцы раскроются друг другу.
— Тогда я начну, — предложила Рейя и начала рассказывать свою историю. Все слушали её и не перебивали. Рейя рассказывала не только о своём жизненном пути, ещё о чувствах и мыслях. Гильдийцы понимали, что ей нужно выговориться, ведь воительница долго держала всё в себе. Какой бы сильной она ни казалась, а душа её оставалась мягкой. Гильдийцев также поразило открытие: лейтенант Герк являлся отцом Рейи.
— Ты что, серьёзно? — ошеломлённо спросил Фрай.
— По-твоему, я шучу? — привычно огрызнулась Рейя, затем смягчилась. — Я сама была удивлена. Долгие годы считала своего отца мёртвым, а оказалось, что он жив-здоров и неустанно искал меня. Если бы я погибла там, то никогда бы не узнала этого.
Лиам мягко похлопал Рейю по плечу, выражая молчаливую поддержку. Мечница боялась увидеть в глазах других осуждение и гнев за то, что она не верила им, но ни у кого не было ничего подобного. Даже Лоли, недавно вступившая в гильдию, смотрела на неё с участием.
Фрай хлопнул по коленям, привлекая к себе внимание.
— Ну, кто следующий расскажет свою историю?
— Тогда я, — предложила Лера. Она рассказала о своей жизни в деревне, о заботливой бабушке-целительнице, которая научила врачеванию, о пожаре и гибели родителей. Снова все слушали и не перебивали. Видя, как Лере тяжело даётся рассказ, Фрай мягко взял её руку в свою и погладил ладонь большим пальцем. Целительница приняла его ласку, немного расслабившись.
Когда Лера закончила, Фрай снова спросил, кто станет следующим рассказчиком.
— Может, расскажем нашу историю? Мы вчетвером попали в «Лайт-Дарк», — предложил Лиам.
— Тогда следует начать с меня, — вклинилась Джесси. — Итак, это началось восемь лет назад…
Глава 44. Одинокие дети.
Вечер. Небо обволакивали мрачные тучи, из-за чего оно стало совсем чёрным. Дождь лил на землю, как из ведра. Бабахнул гром и сверкнула молния, на миг осветив яркой вспышкой лес. Под большим деревом сидела маленькая Джесси. Она, поджимая ноги к груди, уткнувшись лицом в колени, тихо плакала. Девочка давно промокла и замёрзла, но не обращала на это внимания. Ей ничего не хотелось. Всё, что она могла, это безудержно плакать.
Джесси родилась и жила в очень бедной семье. Семья небольшая, отец, мачеха и сводный брат. Своей матери Джесси совсем не знала. По словам отца, она ушла, едва Джесси родилась на свет. Иначе говоря, бросила дочь, оставив на попечение отца. Поэтому Джесси не знала, жива ли её мать. Помнит ли она её?
Отец прожил пять лет с маленькой дочерью. Потом он женился на женщине, которая так же одна воспитывала ребёнка. Мачеха сразу невзлюбила падчерицу. Она холодно смотрела на девочку и игнорировала её, а если Джесси в чём-то провинилась, то её запирали в каморке и почти не кормили. Чтобы не умереть с голоду, Джесси питалась объедками и грызла косточки. Каждый раз, смотря на своё отражение в речке (зеркала в доме не было), она видела маленькую, худую, бледную девочку, с чёрными спутанными волосами и тусклыми фиолетовыми глазами.
Джесси жила в родительском доме несколько лет, терпя ужасное обращение мачехи, издёвки брата и игнорирование отца. Он вообще относился к дочери, как к чужой, а её мать называл бесчувственной шлюхой. Было обидно до слёз, до крика, до боли в груди.
Однажды вечером шёл ливень с грозой. Семья сидела за скромным ужином. За столом не присутствовала только Джесси. Она тихонько сидела в углу, глотая слюнки и терпя болезненное урчание в животе. Желудок сводило от голода. Не в силах больше терпеть, девочка решила выпросить себе хоть кусочек. Она подошла к столу и посмотрела на то, что было: хлеб и жаренная рыба, выловленная отцом.
— Чего тебе надо, паршивка? — грубо спросила мачеха.
— Эм… я… — растерянно пролепетала Джесси и опустила взгляд. — Я хотела… Можно мне кусочек?
— Ещё чего удумала! — взорвалась женщина. — Я ношу ребёнка под сердцем, поэтому мне нужно питаться больше! А из еды у нас — только это! И ты ещё об этом заикаешься?
— Дорогая, успокойся! — вмешался отец Джесси. — Тебе нельзя волноваться. Джесси, не смей спорить с матерью! Бери хлеб и уходи.
— Она мне не мама! — слова, полные обиды, вырвалось у Джесси раньше, чем она их осмыслила. За это она немедленно получила от мачехи сильную пощёчину. В ушах зазвенело, скула ныла от пощёчины, на коже появился красный след. Джесси тихо заскулила от боли и схватилась за щеку, а из глаз потекли слёзы.
— Неблагодарная мерзавка! — крикнула мачеха. — Я тебя научу, как разговаривать со старшими!
Женщина замахнулась, чтобы ещё раз ударить девочку по лицу, но вдруг…
— Нет! — завопила Джесси и сама же ударила. Женщина вскрикнула и отпрянула, схватившись за живот. Сквозь её пальцы выступила кровь. Все в ужасе смотрели на Джесси. Девочка тоже осмотрела себя и в ужасе застыла. Её левая рука превратилась в тёмное, тонкое, длинное лезвие, как у косы, на которой остались красные следы. Тогда до неё дошло, что произошло.
— Мама! — закричал сводный брат и уставился на руку-лезвие Джесси. — Чудовище! Чудовище!
— Мой ребёнок! — завыла мачеха, в её глазах плескались страх вперемешку с ненавистью. — Ты убила моего ребёнка!
— Нет… я… Я не хотела! — пролепетала Джесси. Она задрожала, как осиновый лист, слёзы полились по лицу. Девочке стало очень страшно. Как бы она ни ненавидела свою семью, но ей никогда не пришло бы в голову им навредить.
— Джесси, — отец смотрел на неё таким страшным взглядом, который она ещё никогда не видела. Он смотрел на неё, как на настоящего монстра: со страхом и ненавистью. Вся семья сейчас напоминала зверей, готовых растерзать слабую добычу. Пускай мачеха была ранена и выла от боли, от неё исходила невероятная ярость. Брат сам дрожал от страха, а отец стал холодным и непреклонным, как скала. Если сейчас же что-нибудь не предпринять, то они избавятся от неё, как от угрозы. Испугавшись, Джесси убежала из дома и скрылась в лесу.
Слёзы сливались с каплями дождя, сердце беспокойно билось, ноги сами несли её в тёмную лесную чащу. Вдруг нога зацепилась за корягу. Девочка, вскрикнув, упала на мокрую землю, испачкавшись грязью. Ногу обожгло. Ползая на локтях и коленях, роняя слёзы, царапая землю лезвием-рукой, Джесси доползла до толстого дерева и, прислонившись спиной к стволу, села.
Взгляд упал на руку-лезвие. Джесси задрожала и снова заплакала. Она не хотела. Честно, не хотела кому-то вредить. Не знала, что это вообще такое. Неужели она — чудовище? Ведь она неосознанно забрала жизнь, что не успела появиться на свет! Почему такие чудовища рождаются? Джесси осознала: она никому не нужна. Даже мать её бросила. Боль и обида на весь мир разрывали душу несчастной девочки. Она не заслужила, чтобы с ней так обошлись, но судьба распорядилась иначе. Джесси громко зарыдала, а в небе сверкнула молния и бабахнул гром.
Девочка не знала, сколько времени так сидела и плакала под дождём. Она промокла, замёрзла, а голод снова дал о себе знать. Но домой возвращаться она и не думала. Лучше умрёт в лесу, чем вернётся к злобной семейке, которая сразу же избавиться от неё.
Из-за шума ливня Джесси не услышала, как к ней кто-то подошёл. Подняв глаза, девочка увидела перед собой пожилого человека, упирающегося о посох. Он смотрел на неё задумчивым и жалостливым взглядом.
— Что ты здесь делаешь, девочка? Почему ты плачешь? — тихим ласковым голосом спросил незнакомец.
В ответ Джесси подняла и показала ему руку, превращённую в лезвие. В глазах старика не проявилось ни капли страха, лишь жалость и интерес.
— О, так тебе нужна помощь, — протянул он и поманил рукой. — Пойдём.
Джесси с трудом поднялась и, хромая, последовала за стариком. Он повёл её в глухую, тёмную чащобу. Девочка окоченела от холода и очень боялась бушующей стихии и тёмного леса, поэтому старалась не отставать от незнакомца. К счастью, он шёл медленно, поэтому она с больной ногой поспевала за ним.
Через несколько минут они пришли в маленькую хижинку. Оказавшись внутри, Джесси тут же почувствовала тепло, исходящий от маленькой печки. Обхватив себя нормальной рукой, она потёрла себе плечи и окинула взглядом помещение. У стены стояла маленькая кровать, накрытая медвежьей шкурой. У окошка стоял деревянный столик с табуреткой.
Старик пригласил девочку присесть перед печкой, чтобы согреться, иначе она могла простудиться. Джесси так и сделала. Жар печки приятно окутывал тело, словно проникая и разливаясь внутри. Но голод не отступал. Словно прочитав мысли гостьи, старик дал ей маленькую глиняную мисочку с горячей похлёбкой. Джесси с жадностью принялась за еду. Правда, есть и держать миску одной рукой было крайне неудобно, поэтому пришлось осторожно пить.
— Как тебя зовут, девочка? — тем же ласковым голосом спросил хозяин хижины.
— Джесси. А вас?
— Можешь звать меня дедушкой.
— Вы отшельник?
— Мне больше подходит странник: я никогда нигде не задерживаюсь надолго. Я давно потерял всех своих друзей, а семьёй так и не обзавёлся. Мне пришлось отправиться в странствия и помогать таким же несчастным, как ты. Думаешь, это тяжело? Возможно, особенно в моём возрасте, но я привык. А что насчёт тебя, девочка? — он посмотрел на руку-лезвие Джесси. — Что с тобой случилось?
Пока старик обрабатывал её больную ногу, Джесси рассказала свою историю.
— Бедное дитя, — вздохнул странник, погладив девочку по головке. — Как жестоко они с тобой обращались. Ничего удивительного, что это произошло. Твоя рука превратилась в лезвие потому, что ты обладаешь магией трансформации. Это случилось из-за твоего всплеска чувств. Ведь ты очень злилась на мачеху и пыталась защититься, и это подтолкнуло твою магию к действию. Чтобы такое впредь не повторялось, тебе нужно научиться контролировать свою силу.
Джесси всхлипнула.
— Зачем мне магия, которая приносит смерть?
— Эта сила только твоя и ничья больше. Только тебе решать, что она другим принесёт. Захочешь, будет защищать, а нет, может губить. Всё зависит от твоего сердца. Запомни это.
— Вы такой умный и добрый, дедушка, — впервые за столько лет Джесси улыбнулась. Старик ответил ей мягкой улыбкой.
— Потому что я — волшебник.
Джесси, округлив глаза, удивлённо уставилась на него. Его слова впечатлили её и вызвали нескрываемый интерес.
— Правда? Вы тоже умеете колдовать?
— Правда-правда, — со смешком заверил старик. — Но обо всём расскажу завтра. А сейчас ложись спать. Утро вечера мудренее.
Фрай не знал, кто он, откуда родом и кем были его родители. Первые девять лет своей жизни он рос в приюте. Там среди детей действовало жизненное правило: либо вливайся в группу, либо выживай одиночкой. Фрай стал одним из таких одиночек. Мальчики постарше часто дрались с ним, но всегда проигрывали, потому что Фрай обладал какой-то необычной силой, которая всегда защищала его, а все синяки, полученные им в драках, быстро заживали. Среди детей пошёл слух, что он — не человек. Поэтому все сторонились его и старались не связываться с ним. Что ровесники, что воспитатели перестали обращать внимания на одинокого мальчика.
Он был одиночкой, которому не хватало общения. Чтобы как-то привлечь внимание окружающих к себе, он устраивал всякие шутки и розыгрыши. Поймав его за пакостью, воспитатели ругали и наказывали. Другие дети тоже реагировали не лучше. Но Фрай считал: лучше так, чем вообще быть невидимым. Одиночество пожирало его внутри, но он упорно скрывал его за показушной весёлой улыбкой. Он смеялся, дразнил окружающих и устраивал мелкие пакости, лишь бы никто не забывал о его существовании. Сначала Фраю это приносило удовольствие, однако позже это переросло в обыденность. Он продолжал хулиганить и веселиться, а в душе сдался. Он устал привлекать внимание к себе одними лишь шутками. Чтобы скрасить своё одиночество, мальчик часто сбегал во двор, взбирался на дерево, что росло возле высокой изгороди, садился на толстую крепкую ветку и смотрел на горизонт. Фрай любовался небом и мечтал о том, что когда он вырастет и уйдёт из приюта, то сможет отправиться в путешествие.
Однажды летним днём Фрай вновь сидел на дереве, смотрел на горизонт и мечтал. В этот момент он словно отдалялся от окружающего мира. Жизнь текла своим чередом, но без него. И это устраивало мальчика. Пусть хоть на какое-то время он побудет один, а мир — без него. Внизу во дворе бегали и играли дети. Им не было дело до него, как и ему до них.
Идиллию уединения прервал громкий разговор внизу. Какие-то воспитанники устроили разборки друг с другом, что не являлось редкостью. Посмотрев вниз, Фрай увидел группу мальчишек-хулиганов, с которыми ему уже приходилось сталкиваться. Они окружили мальчика с большими очками на носу. По сравнению с хулиганами, он выглядел маленьким и щуплым. Их разговор явно не сулил ничего хорошего.
— Слышь, умник, что ты сейчас вякнул? — спросил лидер маленькой банды.
— Я сказал, что вы дураки. Ещё и глухие, если в первый раз не услышали, — спокойно ответил очкастый мальчик, кого эти хулиганы выбрали жертвой. Естественно, его слова не понравились задирам и вывели их из себя.
— Давно по физиономии не получал? Сейчас я твои стекляшки разобью! — лидер занёс кулак, чтобы ударить очкастого мальчика. Но вдруг прямо на него с дерева рухнул Фрай. Его падение произвело большой эффект. Маленькие хулиганы испугались его появления, закричали и побежали прочь. Фрай и очкастый мальчик остались одни. Только сейчас лучше рассмотрев его, Фрай понял, что они с ним ровесники.
— Это было весьма неожиданно, — наконец произнёс новый знакомый. — Но спасибо за помощь.
— Всегда пожалуйста, — улыбнулся Фрай. Он встал и стряхнул с себя пыль. — Будем знакомы, я Фрай.
— Я слышал о тебе. Меня зовут Ланс.
— Что этим лодырям от тебя понадобилось?
— Я читал книгу, а они решили развеять скуку мной. Когда хулиганы пристали ко мне, я сказал им, что они глупые, если не умеют занимать себя чем-нибудь полезным, — вздохнул Ланс. — Вот скажи, ты ведь не злой?
Фрай почесал макушку, словно это помогало ему лучше думать.
— Нет, а зачем?
— По-моему, кто зол — тот и глуп. Я тоже не злой. Значит, мы с тобой не дураки, — улыбнулся Ланс.
