— Ну вот и всё. — Фабиан вытер лицо Ульриха мягким полотенцем. — Теперь мне осталось лишь скрыть ваше увечье.
Наложив сперва мазь, затем немного пудры, он объявил Ульриху, что с притираниями они закончили.
— Недурно выглядишь, — заметил Бирон, окинув его придирчивым взглядом. — Думаю, в таком виде ты больше понравишься невесте.
***
К приёму высокопоставленных гостей всё было готово – стол накрыт, уютно потрескивали дрова в камине, слуги зажгли свечи, и их свет отражался жаркими бликами на начищенном столовом серебре.
Софья стояла у окна в гостиной: здесь хорошо просматривался парадный подъезд к дому. Именно тут и вскоре и появится карета, везущая всемогущего Бирона и его племянника – жениха княжны. Она чувствовала волнение: как ей понравиться герцогу Курляндскому? Как вести себя в присутствии такой важной персоны?
Наконец, Софья заметила, что во двор въехала карета, украшенная позолотой. Из неё вышли двое – статный мужчина в плаще с меховой оторочкой и молодой человек, одетый в точно такой же костюм. От волнения её сердце забилось сильнее. Софья решила, что за обедом она будет молчать, чтобы казаться скромной и послушной. Разве не эти качества превыше всего ценили в девицах?
Знакомство с женихом состоялось в гостиной, куда в сопровождении Белозерского пожаловали Бирон и его племянник. Софья с матерью замерли в ожидании. Жених выглядел несколько отстранённо, как будто бы происходящее его и вовсе не касалось. Надо сказать, его внешность весьма разочаровала Софью. Перед глазами невольно всплыло лицо князя Чиглинского.
Герцог Курляндский олицетворял саму решительность. Поприветствовав княгиню и её дочь, он перешёл к делу – точнее, к представлению жениха невесте.
— Позвольте представить вам, княжна, моего племянника – Ульриха Геллера. — Тон герцога был вполне доброжелательным, и из головы Софьи сразу же улетучились все россказни прислуги об этом человеке. — Позволь тебе представить твою невесту княжну Софью Белозер… – Бирон запнулся. По-видимому, фамилия оказалась слишком сложной для того, чтобы её произнести.
Софья вспомнила, что, растерявшись, забыла сделать реверанс. К её удивлению, гостей это позабавило.
— К чему лишние церемонии, княжна? Мы, в конце концов, не на дворцовом приёме, — Бирон ободряюще улыбнулся
смущённой Софье.
Поднявшись из реверанса, она хотела было что-то ответить, как вмешалась мать:
— Господа, я, как радушная хозяйка, осмелюсь предложить вам продолжить нашу беседу за обеденным столом. Трапезничать надобно, пока пища ещё не остыла.
За обедом Бирон с отцом обсуждали лошадей. К этой теме, как слышала Софья, герцог Курляндский испытывал особенный пиетет. Недавно ему подарили нового жеребца гнедой масти, и он не преминул этим похвастаться.
Ульриха, казалось, не интересовало ничего, кроме еды, княжна тоже не принимала участия в разговоре. Матушка оживленно поддерживала беседу,чтобы казаться радушной хозяйкой. Софья перевела взгляд на жениха — тот прикрыл рот салфеткой,тщетно пытаясь сдержать зевоту. «Бедный молодой человек. Каково ему слушать подобные разговоры», — она невольно прониклась к Ульриху сочувствием.
— Вижу, наши молодые заскучали, — сказала матушка, посмотрев сначала на Софью, потом на Ульриха. — Не оставить ли их наедине, чтобы они могли хотя бы немного поговорить друг с другом?
Эта мысль показалась Софье вполне разумной. Всё-таки это её первая встреча с женихом, а не отца и Бирона друг с другом.
— Разумно, княгиня. Пусть поговорят. Давайте дадим им такую возможность.
Герцог Курляндский поднялся из-за стола. Отец с матушкой последовали его примеру.
Словарик:
1.Немец – так раньше называли иностранцев. Это связано с тем, что древнерусское слово «немець» имело значение «человек, говорящий неясно, непонятно». Исторически «немец» и «немой» — слова одного корня.
2.Пудермантель – присобранная на ленту у шеи широкая, сборчатая накидка, которая предохраняла одежду от белой пыли.
***
Евдокия с мужем и Бироном проводили время в голубой гостиной — комната полностью соответствовала вкусу Белозерского, но отчего-то никогда не нравилась княгине.
От лошадей и последних придворных новостей Бирон с её мужем плавно перешли к матримониальным планам. Евдокии тоже приходилось поддерживать этот не слишком интересный разговор.
— Мой брат Густав в ближайшее время признает Ульриха своим законным сыном. Тот получит графский титул от Анны Иоанновны, и после свадьбы ваша дочь станет графиней Геллер, довольно важной дамой при дворе, — Бирон посмотрел на княгиню.
— Вы очень добры, ваша светлость. — Евдокия натянуто улыбнулась.
— Ну что вы, фрау? Ваша лошадка пришлась мне по душе. У неё
на редкость покладистый характер. — Герцог Курляндский опустошил чашку с кофием так быстро, словно бы это была пивная кружка, а он сам находился в трактире.
Лицо княгини вытянулось. Неужели Бирон смеет так говорить о её дочери?
— Простите меня, фрау, если я случайно задел ваши материнские чувства. Я страстно люблю лошадей и не вижу ничего плохого в том, чтобы сравнивать с ними людей. — Взгляд его тёмных глаз перестал быть таким тяжёлым и пугающим.
— Полно вам, герцог. Лучше расскажите нам какой-нибудь дворцовый анекдот. Наверняка вы знаете их немало, — Евдокия ощутила в себе острое желание посплетничать.
— Кое-что у меня имеется, княгиня. Только не про дворцовую жизнь, а про Тайную канцелярию, — Бирон откинулся на спинку кресла.
Княгиня поёжилась.
— Разве в Тайной канцелярии могло приключиться что-то забавное? На мой взгляд, это довольно мрачное учреждение, — Евдокия вопросительно посмотрела на Бирона.
Тот хохотнул:
— Представляете, забавные случайности бывают даже там. Вот давеча на приём к начальнику Тайной канцелярии пришла одна баронесса — между блюдами она, как водится, принялась болтать, и сказала, что зять её написал какое-то непотребно и, оскорбительное для чести Анны Иоанновны письмо. Что вы думаете, сделал Ушаков? — Герцог замолчал, как будто бы давая своим собеседникам время для догадок. Княгиня приготовилась услышать самое курьезное. — Ну так вот, на следующий день эта особа была взята под караул, а в её доме, равно как и в особняке зятя данной особы, провели обыск.
— Я не нахожу в сей гиштории ничего смешного, токмо печальное, ваша светлость. Гостья Ушакова достойна моего сочувствия, — осторожно заметила Евдокия.
Она боялась, что её слова приведут Бирона в гнев. Однако лицо того оставалось таким же спокойным, как и прежде.
— Вы обладаете нежным сердцем, княгиня. Вероятно, посему и испытываете сочувствие к этой глупой болтушке. — Он любезно улыбнулся Евдокии.
— Мне кажется, нам пора навестить наших молодых. Уже час прошёл с того момента, как мы оставили их наедине, — Белозерский посмотрел на напольные часы.
Войдя в столовую вместе с мужем и Бироном, княгиня заметила, что Ульрих с Софьей смотрели друг на друга с недоумением. Племянник герцога напоминал нахохлившегося голубя, а её дочь смотрела на него с недоумением.
— Надеюсь, вы неплохо провели время? — Евдокия сделала вид, словно бы ничего не заметила.
Ульрих кивнул головой. Софья хранила молчание.
— Благодарю вас за гостеприимство, княгиня, однако мы с племянником не смеем им злоупотреблять. Наш визит и без того затянулся на целых два часа. — При этих словах Бирона Ульрих мгновенно встал и, пробормотав какую-то любезность княгине, поспешил удалиться вместе с дядей.
Евдокия с облегчением проводила гостей взглядом. Ей больше не надо было изображать из себя радушную хозяйку.
Ей абсолютно не нравился герцог Курляндский. И она не хотела заискивать перед ним, как это делал её супруг.
***
— А теперь, дорогой мой, когда мы с тобой наедине, расскажи мне, что такое произошло, что глаза у тебя навыкате словно бильярдные шары? — спросил Бирон, когда они уже сидели в карете.
Ульрих не осмелился посмотреть дяде в глаза.
— Софья сказала, что наш брак будет ужасным.
На этом приёме Ульрих чувствовал себя в чужой тарелке, в отличие от дяди, который даже в чужой тарелке умудрялся чувствовать себя как дома. Белозерский заискивал перед Бироном, Евдокия, кажется, побаивалась его. А Ульриха никто не воспринимал за человека. Так, дополнение к влиятельному дядюшке.
А отчего невеста смотрела на него, словно бы он сделал ей что-то плохое? Да ещё и пожелала им обоим ужасного брака. Лишь бы он вовсе не состоялся. На что ему такая своенравная супруга?
— И из-за такой мелочи ты обиделся на невесту? Хорош жених, нечего сказать, — дядя рассмеялся своим звучным, слегка грубоватым смехом. — Княжна, вероятно, желала сказать fruchtbar, но перепутала буквы и вышло furchtbar. Не забывай, что ты женишься на русской, и она не обязана знать немецкий, а тебе не помешало бы выучить её родной язык. — В его голосе послышались нравоучительные нотки.
— А можно без русского? Он, я слышал, невероятно сложный, — возразил Ульрих.
Учение никогда не давалось ему. Он предпочёл бы вернуться Митаву, чем корпеть над книжками и учить непонятные (а главное, ненужные ему! ) слова.
Дядя добродушно улыбнулся Ульриху:
— Наша порода. Я тоже никогда не тяготел к учению. Однако тебе придётся усвоить некоторые правила этикета и научиться ухаживать за дамой. Иначе ты рискуешь не понравиться княжне. Или, того хуже, её родителям.
— А кто меня будет учить этому? Неужто вы сами? —
По выражению дядиного лица Ульрих понял, что сказал глупость.
— Господин Левенвольде подскажет тебе, как найти общий язык с твоей невестой, а то ты сегодня, кажется, произвёл на неё не преотвратное впечатление, — Бирон многозначительно посмотрел на Ульриха.
— Но он вам не нравится, не так ли, дядя? — удивился Ульрих.
— Не все, с кем ты общаешься, должны тебе нравиться. Некоторые люди могут быть просто полезными.
— Помните, дядя, вы позвать портного, — аккуратно намекнул Ульрих. — Кроме того костюма, что вы мне дали, у меня с собой только те, что я привёз из Митавы.
Бирон хмыкнул.
— Всему свое время. Сперва научись держать себя в приличном обществе, а потом подумаем и о костюмах.
Ульрих пристыженно замолчал.
Ещё неизвестно что хуже — бдительный надзор дядюшки или матушкины нагоняи. Та хотя бы не упрекала его в отсутствии манер.
***
Той ночью Софья не могла заснуть. Мысли о предстоящей помолвке не покидали её. Им с Ульрихом даже не о чем было поговорить. А как они будут жить вместе?
Софья почувствовала волну отчаяния, когда представила себя рядом с этим недалеким курляндцем.
Всё ее существо протестовало против отцовского решения, однако она понимала, что иного выхода, кроме как согласиться у неё нет. «Я сама себе обещала, что выйду замуж за того, кого предложат родители, так почему сейчас меня обуревают эти непонятные сомнения»? — спросила она себя.
Ответ пришёл довольно быстро: тогда она думала, что это будет в далеком будущем, а сейчас, судя по настрою отца и Бирона, судьба Софьи изменится в очень скором времени. Она станет госпожой Геллер, а этот чужой человек — её супругом.
При мысли о первой брачной ночи,Софья почувствовала, как у неё внутри похолодело. Сразу вспомнились слова Настасьи о “немцах”, жадных до дамских прелестей…
Матушка говорила княжне, что муж — повелитель для своей жены, она должна его уважать, слушаться и прощать, если он будет неправ. «Нет», – снова запротестовала Софья. – «Для того, чтобы я испытывала подобные чувства к своему супругу, я должна его любить».
Что за странные мысли? Какая любовь может быть в браке по расчёту? Она выходит замуж не столько за самого Ульриха Геллера, сколько за племянника Эрнста Бирона. Её отцу нужно влияние при дворе – значит, она должна пожертвовать собой ради интересов родителей и стать женой этого человека. И пусть дальше будет как будет.
Внезапно в её голове всплыло отчётливое воспоминание о том, как прошлым летом они с матерью присутствовали на венчании принцессы Анны Леопольдовны с принцем Антоном Ульрихом. В роброне* из вышитой серебром ткани, с завитыми, уложенными в косы и украшенными бриллиантами волосами, невеста являла собой очаровательное зрелище.
Софью удивило лишь то, что, когда церемония подошла к концу, принцесса внезапно разрыдалась. Будто она присутствовала не на собственной свадьбе, а на чьих-то похоронах. Принц же в шитом золоте белом атласном костюме выглядел словно ягненок, которого вот-вот должны принести в жертву ненасытным богам.
— Матушка, отчего принцесса плачет? — спросила тогда Софья.
— От радости. Свадьба – это невероятно важное событие в бидон каждой девушки, — ответила княгиня.
И теперь Софья поняла, что матушка обманула её. Принцессе не нравился её жених. Об этом, словно пчелиный улей, гудел весь Петербург.
И теперь Софья ещё больше понимала чувства несчастной Анны Леопольдовны. Вероятно, принцесса плакала от осознания того, что ей надо будет провести всю свою жизнь рядом с абсолютно чужим человеком.
То же самое сейчас ждало и Софью. От отчаяния она хотела было заплакать, но сон взял верх, и мрачные мысли испарились словно весенняя роса.
***
Евдокия вот уже несколько лет как спала отдельно от мужа. Она не хотела больше иметь детей. Признаться честно, князь Белозерский с его неуклюжими ласками за их девятнадцать лет брака успел поднадоесть ей. И как она могла полюбить такого человека, как он? И как она могла его разлюбить?
Впрочем, нечему удивляться. Княгиня знала о своём непостоянстве. При виде всего нового она загорелась как свечка и так же быстро теряла интерес. А Белозерский чем дальше, тем больше увлекался политикой. И изменял с этой дамой Евдокии.
Сняв с себя адриенн,* она легла спать с мыслями о французском посланнике Жаке Шетарди. Она встречалась с ним на дворцовых куртагах, и он оказывал ей знаки внимания. То скажет любезность, то изволит часто ангажировать, то похвалит её наряд.
Маркиз был куда привлекательнее её супруга. Младше на несколько лет — и снаружи, и, кажется, внутри.
Бесшумно открылась дверь. В спальне появился её супруг. В шлафроке красного бархата и белом ночном колпаке он выглядел крайне нелепо. Чем дальше, тем больше Евдокию раздражали ночные визиты мужа.
— У меня есть к тебе один разговор. Касаемо нашей дочери.
— О её помолвке? — Княгиня приподнялась на постели.
— Софье совершенно не по нраву её жених. Он уехал от нас обиженным.— князь посмотрел на Евдокию так, словно бы она в чём-то перед ним провинилась.
— Я не могу заставить Софью полюбить Ульриха. Но я рассказывала дочери о бенефициях, которые принесёт ей этот брак. Пусть он и не по нраву нам обеим.
— Возможно, ты знаешь лучшую партию? — с иронией спросил муж.
Евдокия откинулась на подушки. Она не знала, что ему возразить.
Словарик:
1. Ландкарта – географическая карта.
2.История, рассказанная Бироном, абсолютно реальная. Взята из книги Анисимова «Женщины на российском престоле».
3. Fruchtbar – плодотворный (нем.) Furchtbar – ужасный (нем).
4. На самом деле, Анна Леопольдовна плакала не в церкви, а когда давала своё согласие императрице Анне Иоанновне выйти замуж за Антона Ульриха. Описания нарядов взяты из биографии Анны Леопольдовны авторства Курукина.
