Северус потрясенно выдохнул:
- Я не знал. Как это переживает Нарцисса?
Драко пожал плечами, не чувствуя себя готовым что-то отвечать. Сказать вслух, что его нежная, красивая мама постарела на двадцать лет, что ее пронзительные серые с искорками глаза потускнели и выцвели, что ее волосы уже не платиновые, а серебряные, было выше его сил.
Крестный, конечно же, все понял и уточнил:
- В мэноре ты не живешь? Тогда где?
- В Хогвартсе. Образование, знаешь ли, очень важно в наше время.
- Лето ты тоже в Хогвартсе провел? – в голосе Северуса почувствовался сарказм.
- Нет, летом я жил сначала на улице, а потом у Поттера.
- На улице уютней, - хмыкнул он, а потом снова стал серьезным. - Как так вышло?
- Сложилось. Обыски, допросы, отец... Жить дома не было смысла, мне надо было выбираться к людям и восстанавливать репутацию Малфоев. Но я не рассчитал, привлек внимание недобитых Пожирателей в Лютном, они попытались вытащить из меня информацию о родовых артефактах.
- А Поттер тебя героически спас, перебив всех стремящихся поживиться деньгами Малфоев?
- Нет, он меня героически спас, ограбив мэнор.
Северус закашлялся. Он много ожидал от Поттера, но вот грабежа со взломом, пожалуй, нет.
- Я читал, что группа злоумышленников почти полностью разрушила большую гостиную и нанесла серьезный урон территории парка. Ты уверен, что стоило его пускать в родовой дом?
Драко улыбнулся:
- Газетчики преувеличили. И, да, стоило. Странно, что ты не сомневаешься в способностях Поттера к разрушению.
- Ты мой двор видел? Я вообще не собираюсь больше ничего говорить о способностях Поттера к разрушению.
Драко почувствовал, как его брови поползли вверх. Превращение двора Северуса в арену боевых действий в их с Гарри план точно не входило. А потом накрыло неприятное осознание: подозрительный и нервный крестный мог случайно выпустить по Гарри заклинание, и тот потерял над собой контроль. А если учесть, что успокоить его было некому, не удивительно, что он сорвался. Остается радоваться, что никто не пострадал. Похоже, разговор у них был даже более жестким и нестандартным, чем Драко предполагал.
- Кстати, Драко, - как-то подозрительно ласково спросил крестный, - не скажешь ли ты мне, что же случилось с нашим золотым мальчиком Гарри Поттером, что он едва не убил меня?
- Надеюсь, "Аваду" не использовал?
- Нет, ему хватило "Бомбарды" и какой-то темномагической дряни в сочетании с парой моих личных наработок, которые он даже использовать не имел права.
Драко задумался, рассказать или не стоит? Конечно, Гарри - его друг, и говорить о нем с человеком, который его искренне не любит, достаточно низко. Но с другой стороны, Северус может помочь ему, предложить решение проблемы. Да и говорить о Поттере куда как легче, чем о родителях.
- Думаю, слабым волшебником он никогда не был, да и дуэльного опыта ему хватало, у него же свой ручной отряд был. А после войны он стал немного безумным, как я понял по его отрывочным пояснениям, у него на фоне нервных потрясений что-то сдвинулось в процессе обмена веществ, и в его крови постоянно присутствует избыток адреналина и норадреналина, - Драко поймал удивленный взгляд крестного и отмахнулся, - не смотри на меня так, я изучал основы целительства еще в прошлом году. Так вот, получается, что он постоянно находится в стрессе. Он не может упокоиться, ему постоянно нужна опасность. При этом он стал редкостным параноиком, на любой непонятный резкий звук отвечает обезоруживающим или обездвиживающим, в зависимости от настроения.
Северус привычным и домашним жестом ухватил себя за подбородок и глубоко задумался. Драко не мешал, радуясь, что они с крестным временно ушли от выяснения отношений или разговоров о семье.
Конечно, наобщавшись с гриффиндорцами, он в глубине души хотел бы более теплой встречи, но понимал, что радостные восклицания, объятия или еще что-то в этом роде не в натуре Северуса. Да и родители повели бы себя в этой ситуации так же сдержанно и спокойно. Единственная, кто мог бы выразить бурю эмоций, была покойная тетя Белла, но она, во-первых, после Азкабана спятила, а во-вторых, до последней минуты жизни оставалась настоящей Блэк. Но расстраиваться из-за этого было бы просто глупо, поэтому Драко поднялся и прошел по комнате.
- Почему ты решил имитировать смерть? – просил он, подходя к небольшому книжному шкафу. Судя по его содержимому, большую часть своей библиотеки крестный хранил возле кровати, в большом деревянном ящике – здесь стояли только почти нечитанные романы и несколько книг по бытовому волшебству.
Северус молчал, казалось вечность, а когда заговорил, чувствовалось, что каждое слово дается ему с трудом. Драко знал, что год директорства дался крестному непросто, но не мог никак подавить дрожь при мысли о том, каково ему было каждый день сидеть в кабинете наставника и друга, которого он сам же и убил.
- Видишь ли, Драко, Альбус, конечно, был сумасшедшим, и бывали моменты, когда искренне ненавидел его тайны, игры и полунамеки, но он знал меня лучше, чем я сам, он знал обо мне все. И он, хотя и по-своему, заботился обо мне.
Драко всегда считал бывшего директора чудаковатым безумцем, некогда великим волшебником, строящим из себя клоуна, но Северус рассказывал о нем совсем иначе, очень тепло.
- Дамблдор обожал имидж странного и немного смешного человека, с удовольствием носил мантии экстремальных расцветок, но он был удивительным собеседником, гением в некоторых отраслях науки.
Парень никогда не знал подробностей личной жизни крестного и понимал, что сейчас ему приоткрывается маленькая щелка в его прошлое, поэтому слушал не только не перебивая, но и не шевелясь.
- Твой отец так и не понял, почему я сменил сторону, Драко, он не выдавал меня, но и не доверял до конца. Изначально у меня были личные причины пойти к Дамблдору на поклон, предать своих друзей, но потом, - мужчина закрыл глаза, - я начал слушать абсолютно невозможные речи Альбуса. Я считал себя гением в зельеварении, но он находился на другом уровне. Я чувствовал рецепты, а он их видел, так же, как и заклинания, как и людей. Я до сих пор не могу простить его за то, что он заставил меня убить его.
Северус не отличался разговорчивостью и рассказывал о себе редко, но сейчас не остановился, словно желая оправдаться или извиниться. Он рассказывал о том, как едва живой выбирался из Визжащей Хижины, как создавал поддельный труп, как с трудом выбирался из апатии. Драко догадывался, что ему доверено отнюдь не все, но был благодарен хотя бы за какую-то откровенность – крестный редко баловал его этим.
- Я знаю, я должен был убедиться, что ты в порядке, но не был готов кого-то видеть. Я и сейчас не готов. Думаю, со временем я смогу снова стать собой.
- Ошибаешься. Я знаю тебя, ты хотел бы поселиться в норе и не выползать из нее, но так нельзя. Ты сейчас выглядишь значительно старше, чем во время нашей последней встречи. А виделись мы при плохих обстоятельствах.
Оба помрачнели, вспомнив полузаваленный коридор Хогвартса, несколько заклятий и короткие «все хорошо» на бегу.
- Предлагаешь торжественно объявить миру о моем воскрешении? Думаю, авроры мне будут рады.
- И еще раз ошибаешься. Они тебе разве что орден Мерлина второй степени передадут, да галеонов на счет подкинут. Об этом мало кто знает, но ты – герой войны. Догадаешься, благодаря кому?
На то, как Северус скривился, было приятно посмотреть:
- Поттер! – рявкнул он. Драко кивнул. Правда, почему Поттер решил повозиться и оправдать своего бывшего нелюбимого учителя, не знал никто, а Драко на свой вопрос получил только короткое: «Долги отдаю». Какие долги и за что именно – известно только Поттеру. Ну, и Северусу, наверное, но он точно ничего не скажет.
- Я не хочу возвращаться, Драко. Сейчас я на своем месте.
Драко бросил еще один взгляд за окно и вздохнул. Они начали операцию по поиску Северуса не слишком рано, да и времени прошло много, и на улице уже сгустились сумерки.
- Нам пора возвращаться в школу, крестный, - сказал Драко, - но мы продолжим наш разговор. Я не хочу, чтобы ты уничтожал себя этим унылым существованием.
- О, ты меня еще жизни поучи! – достаточно едко, но без злобы отозвался Северус и пошел провожать крестника к дверям. В прихожей он коротко, но крепко сжал руку Драко, и парень улыбнулся – рука была сухой, теплой и надежной.
- Не зли Поттера и береги голову, - сказал Северус напоследок, и Драко покинул его дом.
Обратно в рощу он шел очень медленно – дорога растянулась на добрые пятнадцать минут. В голове было множество мыслей, в которых ему не удавалось сходу разобраться, и не знал, что по-настоящему все смыслы и подтексты этой беседы сможет понять только спустя пару дней. Пока же его одолевали противоречивые чувства – он был счастлив, действительно счастлив от того, что Северус жив и здоров, но он не мог отбросить обиду. «Он прячется в своей скорлупе, - думал Драко, преодолевая искушение пнуть камень на дороге, - даже не думая о том, что мы с мамой чувствовали на его похоронах». В глубине души он надеялся, что у крестного найдется какая-нибудь очень важная причина, чтобы так отнестись к нему. «А если бы отец был в порядке? Что бы он чувствовал, хороня лучшего друга?». На этой мысли Драко фыркнул, остановился и встряхнул головой. Однозначно, этот год плохо влияет на его умственные способности. С каких это пор он, Малфой, позволяет чувствам и эмоциям управлять им? Крестный – тот еще змей, когда ему прищемили хвост, он юркнул в нору, лечить раны и злобно шипеть на незваных гостей. Он не подумал о друзьях и родных? Какое несчастье! «Бедный Драко, - издевательски сообщил он себе, - и как ты только это переживешь!». Драко не любил жалеть себя, и постарался с корнем вырвать из души обиду. Северус поступил так, как ему было выгодно и удобно, конец истории. Он явно надеется благополучно порасти мхом в своей дыре – плохо, этому нужно помешать. Составить план действий, посчитать риски, привлечь аналитика – Грейнджер, и чистую разрушительную силу – Поттера, и порядок.
«Кстати, - подумалось парню, когда тот уже почти дошел до ждущих его друзей, - интересно было бы взглянуть на то, как Поттер уделывает крестного на дуэли». Нет, расклад-то вполне логичный: Поттер – боевой маг, пусть и недоученный, но отлично впадающий в ярость, а Северус – ученый червь, который десятками изобретает заклинания, но драться не любит, за руки опасается, за нос, обладающий очень чутким обонянием, а в бою тот, кто боится ранений, всегда проигрывает. Но все же глянуть было бы весело.
- И что за анекдоты тебе рассказывал дядя Северус Снейп? – поинтересовался Поттер, увидев, как Драко улыбается, снимая мантию-невидимку.
- Не переживай, мы говорили о тебе, - отозвался он и чуть погромче добавил, - Грейнджер, ау! Книга не убежит, а вот мы с Поттером – легко.
Девушка оторвалась от книги по традиционной кельтской магии символов и удивленно захлопала глазами:
- Драко? Как ваша встреча с профессором? Ты уже вернулся?
Гарри и Драко переглянулись и вздохнули – только Грейнджер могла так зачитаться, чтобы пропустить все на свете.
Спрятав книжку в сумку, она оперлась на вовремя протянутую руку Драко, поднялась с земли и сверкнула глазами:
- Кто начнет рассказ первым?
Гарри откашлялся, и сказал:
- Знаете, сегодня с нами нет очень важного члена команды, поэтому я возьму его роль на себя и скажу сакральную фразу, - Гермиона засмеялась, Драко удивился, а Гарри торжественно произнес, - кажется, нам пора поесть!
Неделя слилась для Рона в череду почти одинаковых дней. Ссора с Гермионой тяготила и мучила его, немного одумавшись и придя в себя он понял, что, в сущности, зря обидел ее. Да, конечно, она тоже была не права, но разве он не привык к тому, что она, увлекшись каким-нибудь исследованием, забывает обо всем на свете? А он не просто обидел ее, он сам позвал ее на свидание, а потом бросил посреди улицы, одну. Это поступок не мужчины, а тряпки и труса.
Осознав это, он хотел было помириться с девушкой, но она демонстративно игнорировала его, делала вид, что не слышит, когда он к ней обращается, садилась за обедом рядом с Гарри или Невиллом, а в гостиной появлялась редко. С друзьями пообщаться на этой неделе тоже удавалось мало – Гарри был занят какими-то своими мыслями, часто общался со слизеринцами или уходил бродить по замку в одиночестве, Невилл почти все время проводил с Луной, а приятели – Дин и Симус – отдалились от всех остальных. Единственное, что спасало, так это полеты. Отборочные испытания в команду по квиддичу Рон назначил на третью неделю сентября, а пока пользовался свободой и часто и подолгу летал над замком. В один из таких вечеров он, спустившись с метлы, обнаружил на трибуне Лаванду. Покраснев, она призналась, что летает ужасно, но очень любит смотреть на чужие полеты. Рон не мог не признаться хотя бы себе – внимание Лаванды ему действительно было приятно. Как-то он, закончив полет, предложил поучить девушку держаться на метле. Сначала он усадил ее позади себя и поднялся невысоко, на небольшой скорости паря над квиддичным полем. Лаванда изо всех сил обхватила его за талию, прижалась лицом к спине и изредка ойкала – было смешно, но мило. На следующий вечер он взял одну из школьных метел и уговорил Лаванду сесть на нее. Сначала она отнекивалась, говоря, что обязательно упадет, стоит ей подняться в воздух, но после десяти минут уговоров все-таки согласилась. Она летела совсем невысоко, Рон держался рядом, с палочкой наготове, чтобы, в случае чего, сразу же подхватить ее заклинанием левитации.
Они летали так полчаса, и под конец Лаванда даже рискнула подняться метров на пять и помахала Рону рукой, правда, сразу же испугалась и вцепилась в древко изо всех сил. Спустившись с метлы, она со смехом призналась, что так страшно, но весело ей никогда не было. Рон ответил, что она еще и в квиддич будет играть. Так, смеясь, они вернулись в замок. Была пятница, и идти в шумную переполненную гостиную не хотелось, поэтому Рон предложил до отбоя где-нибудь прогуляться. К сожалению, даже ранней осенью замок мало был предназначен для прогулок – в длинных коридорах было холодно, гулял сквозняк, рыцарские доспехи скрипели и изредка поворачивались пустые шлемы, словно следя за учениками. Раньше уютным местом могла стать Выручай-комната, но после пожара никто не смог ее открыть вновь.
- Можно посидеть в нашей чайной комнате, - предложила Лаванда, и Рон удивленно захлопал глазами.
Оказалось, любительницы прорицаний - Лаванда, сестры Патил и еще несколько девчонок с разных факультетов – еще на третьем курсе устроили себе в одном из пустых классов чайную комнату, похожую на класс Трелони. Сейчас компания распалась, и в комнате никто не бывает, но кресла, пуфики и столики там все еще стоят.
Пока шли туда, на пятый этаж, Рон спросил:
- Слушай, вот за что вам так нравятся Прорицания? Трелони же, прости, просто шарлатанка.
Лаванда покачала головой:
- Вовсе нет. Она произнесла несколько настоящих пророчеств, хотя и не помнит их.
Об этих пророчествах Рон знал, но ничего не сказал, точно зная, что это не его секрет.
- Я не знал. Как это переживает Нарцисса?
Драко пожал плечами, не чувствуя себя готовым что-то отвечать. Сказать вслух, что его нежная, красивая мама постарела на двадцать лет, что ее пронзительные серые с искорками глаза потускнели и выцвели, что ее волосы уже не платиновые, а серебряные, было выше его сил.
Крестный, конечно же, все понял и уточнил:
- В мэноре ты не живешь? Тогда где?
- В Хогвартсе. Образование, знаешь ли, очень важно в наше время.
- Лето ты тоже в Хогвартсе провел? – в голосе Северуса почувствовался сарказм.
- Нет, летом я жил сначала на улице, а потом у Поттера.
- На улице уютней, - хмыкнул он, а потом снова стал серьезным. - Как так вышло?
- Сложилось. Обыски, допросы, отец... Жить дома не было смысла, мне надо было выбираться к людям и восстанавливать репутацию Малфоев. Но я не рассчитал, привлек внимание недобитых Пожирателей в Лютном, они попытались вытащить из меня информацию о родовых артефактах.
- А Поттер тебя героически спас, перебив всех стремящихся поживиться деньгами Малфоев?
- Нет, он меня героически спас, ограбив мэнор.
Северус закашлялся. Он много ожидал от Поттера, но вот грабежа со взломом, пожалуй, нет.
- Я читал, что группа злоумышленников почти полностью разрушила большую гостиную и нанесла серьезный урон территории парка. Ты уверен, что стоило его пускать в родовой дом?
Драко улыбнулся:
- Газетчики преувеличили. И, да, стоило. Странно, что ты не сомневаешься в способностях Поттера к разрушению.
- Ты мой двор видел? Я вообще не собираюсь больше ничего говорить о способностях Поттера к разрушению.
Драко почувствовал, как его брови поползли вверх. Превращение двора Северуса в арену боевых действий в их с Гарри план точно не входило. А потом накрыло неприятное осознание: подозрительный и нервный крестный мог случайно выпустить по Гарри заклинание, и тот потерял над собой контроль. А если учесть, что успокоить его было некому, не удивительно, что он сорвался. Остается радоваться, что никто не пострадал. Похоже, разговор у них был даже более жестким и нестандартным, чем Драко предполагал.
- Кстати, Драко, - как-то подозрительно ласково спросил крестный, - не скажешь ли ты мне, что же случилось с нашим золотым мальчиком Гарри Поттером, что он едва не убил меня?
- Надеюсь, "Аваду" не использовал?
- Нет, ему хватило "Бомбарды" и какой-то темномагической дряни в сочетании с парой моих личных наработок, которые он даже использовать не имел права.
Драко задумался, рассказать или не стоит? Конечно, Гарри - его друг, и говорить о нем с человеком, который его искренне не любит, достаточно низко. Но с другой стороны, Северус может помочь ему, предложить решение проблемы. Да и говорить о Поттере куда как легче, чем о родителях.
- Думаю, слабым волшебником он никогда не был, да и дуэльного опыта ему хватало, у него же свой ручной отряд был. А после войны он стал немного безумным, как я понял по его отрывочным пояснениям, у него на фоне нервных потрясений что-то сдвинулось в процессе обмена веществ, и в его крови постоянно присутствует избыток адреналина и норадреналина, - Драко поймал удивленный взгляд крестного и отмахнулся, - не смотри на меня так, я изучал основы целительства еще в прошлом году. Так вот, получается, что он постоянно находится в стрессе. Он не может упокоиться, ему постоянно нужна опасность. При этом он стал редкостным параноиком, на любой непонятный резкий звук отвечает обезоруживающим или обездвиживающим, в зависимости от настроения.
Северус привычным и домашним жестом ухватил себя за подбородок и глубоко задумался. Драко не мешал, радуясь, что они с крестным временно ушли от выяснения отношений или разговоров о семье.
Конечно, наобщавшись с гриффиндорцами, он в глубине души хотел бы более теплой встречи, но понимал, что радостные восклицания, объятия или еще что-то в этом роде не в натуре Северуса. Да и родители повели бы себя в этой ситуации так же сдержанно и спокойно. Единственная, кто мог бы выразить бурю эмоций, была покойная тетя Белла, но она, во-первых, после Азкабана спятила, а во-вторых, до последней минуты жизни оставалась настоящей Блэк. Но расстраиваться из-за этого было бы просто глупо, поэтому Драко поднялся и прошел по комнате.
- Почему ты решил имитировать смерть? – просил он, подходя к небольшому книжному шкафу. Судя по его содержимому, большую часть своей библиотеки крестный хранил возле кровати, в большом деревянном ящике – здесь стояли только почти нечитанные романы и несколько книг по бытовому волшебству.
Северус молчал, казалось вечность, а когда заговорил, чувствовалось, что каждое слово дается ему с трудом. Драко знал, что год директорства дался крестному непросто, но не мог никак подавить дрожь при мысли о том, каково ему было каждый день сидеть в кабинете наставника и друга, которого он сам же и убил.
- Видишь ли, Драко, Альбус, конечно, был сумасшедшим, и бывали моменты, когда искренне ненавидел его тайны, игры и полунамеки, но он знал меня лучше, чем я сам, он знал обо мне все. И он, хотя и по-своему, заботился обо мне.
Драко всегда считал бывшего директора чудаковатым безумцем, некогда великим волшебником, строящим из себя клоуна, но Северус рассказывал о нем совсем иначе, очень тепло.
- Дамблдор обожал имидж странного и немного смешного человека, с удовольствием носил мантии экстремальных расцветок, но он был удивительным собеседником, гением в некоторых отраслях науки.
Парень никогда не знал подробностей личной жизни крестного и понимал, что сейчас ему приоткрывается маленькая щелка в его прошлое, поэтому слушал не только не перебивая, но и не шевелясь.
- Твой отец так и не понял, почему я сменил сторону, Драко, он не выдавал меня, но и не доверял до конца. Изначально у меня были личные причины пойти к Дамблдору на поклон, предать своих друзей, но потом, - мужчина закрыл глаза, - я начал слушать абсолютно невозможные речи Альбуса. Я считал себя гением в зельеварении, но он находился на другом уровне. Я чувствовал рецепты, а он их видел, так же, как и заклинания, как и людей. Я до сих пор не могу простить его за то, что он заставил меня убить его.
Северус не отличался разговорчивостью и рассказывал о себе редко, но сейчас не остановился, словно желая оправдаться или извиниться. Он рассказывал о том, как едва живой выбирался из Визжащей Хижины, как создавал поддельный труп, как с трудом выбирался из апатии. Драко догадывался, что ему доверено отнюдь не все, но был благодарен хотя бы за какую-то откровенность – крестный редко баловал его этим.
- Я знаю, я должен был убедиться, что ты в порядке, но не был готов кого-то видеть. Я и сейчас не готов. Думаю, со временем я смогу снова стать собой.
- Ошибаешься. Я знаю тебя, ты хотел бы поселиться в норе и не выползать из нее, но так нельзя. Ты сейчас выглядишь значительно старше, чем во время нашей последней встречи. А виделись мы при плохих обстоятельствах.
Оба помрачнели, вспомнив полузаваленный коридор Хогвартса, несколько заклятий и короткие «все хорошо» на бегу.
- Предлагаешь торжественно объявить миру о моем воскрешении? Думаю, авроры мне будут рады.
- И еще раз ошибаешься. Они тебе разве что орден Мерлина второй степени передадут, да галеонов на счет подкинут. Об этом мало кто знает, но ты – герой войны. Догадаешься, благодаря кому?
На то, как Северус скривился, было приятно посмотреть:
- Поттер! – рявкнул он. Драко кивнул. Правда, почему Поттер решил повозиться и оправдать своего бывшего нелюбимого учителя, не знал никто, а Драко на свой вопрос получил только короткое: «Долги отдаю». Какие долги и за что именно – известно только Поттеру. Ну, и Северусу, наверное, но он точно ничего не скажет.
- Я не хочу возвращаться, Драко. Сейчас я на своем месте.
Драко бросил еще один взгляд за окно и вздохнул. Они начали операцию по поиску Северуса не слишком рано, да и времени прошло много, и на улице уже сгустились сумерки.
- Нам пора возвращаться в школу, крестный, - сказал Драко, - но мы продолжим наш разговор. Я не хочу, чтобы ты уничтожал себя этим унылым существованием.
- О, ты меня еще жизни поучи! – достаточно едко, но без злобы отозвался Северус и пошел провожать крестника к дверям. В прихожей он коротко, но крепко сжал руку Драко, и парень улыбнулся – рука была сухой, теплой и надежной.
- Не зли Поттера и береги голову, - сказал Северус напоследок, и Драко покинул его дом.
Обратно в рощу он шел очень медленно – дорога растянулась на добрые пятнадцать минут. В голове было множество мыслей, в которых ему не удавалось сходу разобраться, и не знал, что по-настоящему все смыслы и подтексты этой беседы сможет понять только спустя пару дней. Пока же его одолевали противоречивые чувства – он был счастлив, действительно счастлив от того, что Северус жив и здоров, но он не мог отбросить обиду. «Он прячется в своей скорлупе, - думал Драко, преодолевая искушение пнуть камень на дороге, - даже не думая о том, что мы с мамой чувствовали на его похоронах». В глубине души он надеялся, что у крестного найдется какая-нибудь очень важная причина, чтобы так отнестись к нему. «А если бы отец был в порядке? Что бы он чувствовал, хороня лучшего друга?». На этой мысли Драко фыркнул, остановился и встряхнул головой. Однозначно, этот год плохо влияет на его умственные способности. С каких это пор он, Малфой, позволяет чувствам и эмоциям управлять им? Крестный – тот еще змей, когда ему прищемили хвост, он юркнул в нору, лечить раны и злобно шипеть на незваных гостей. Он не подумал о друзьях и родных? Какое несчастье! «Бедный Драко, - издевательски сообщил он себе, - и как ты только это переживешь!». Драко не любил жалеть себя, и постарался с корнем вырвать из души обиду. Северус поступил так, как ему было выгодно и удобно, конец истории. Он явно надеется благополучно порасти мхом в своей дыре – плохо, этому нужно помешать. Составить план действий, посчитать риски, привлечь аналитика – Грейнджер, и чистую разрушительную силу – Поттера, и порядок.
«Кстати, - подумалось парню, когда тот уже почти дошел до ждущих его друзей, - интересно было бы взглянуть на то, как Поттер уделывает крестного на дуэли». Нет, расклад-то вполне логичный: Поттер – боевой маг, пусть и недоученный, но отлично впадающий в ярость, а Северус – ученый червь, который десятками изобретает заклинания, но драться не любит, за руки опасается, за нос, обладающий очень чутким обонянием, а в бою тот, кто боится ранений, всегда проигрывает. Но все же глянуть было бы весело.
- И что за анекдоты тебе рассказывал дядя Северус Снейп? – поинтересовался Поттер, увидев, как Драко улыбается, снимая мантию-невидимку.
- Не переживай, мы говорили о тебе, - отозвался он и чуть погромче добавил, - Грейнджер, ау! Книга не убежит, а вот мы с Поттером – легко.
Девушка оторвалась от книги по традиционной кельтской магии символов и удивленно захлопала глазами:
- Драко? Как ваша встреча с профессором? Ты уже вернулся?
Гарри и Драко переглянулись и вздохнули – только Грейнджер могла так зачитаться, чтобы пропустить все на свете.
Спрятав книжку в сумку, она оперлась на вовремя протянутую руку Драко, поднялась с земли и сверкнула глазами:
- Кто начнет рассказ первым?
Гарри откашлялся, и сказал:
- Знаете, сегодня с нами нет очень важного члена команды, поэтому я возьму его роль на себя и скажу сакральную фразу, - Гермиона засмеялась, Драко удивился, а Гарри торжественно произнес, - кажется, нам пора поесть!
Глава 31. Мозгошмыг третий. Стремление к совершенству
Неделя слилась для Рона в череду почти одинаковых дней. Ссора с Гермионой тяготила и мучила его, немного одумавшись и придя в себя он понял, что, в сущности, зря обидел ее. Да, конечно, она тоже была не права, но разве он не привык к тому, что она, увлекшись каким-нибудь исследованием, забывает обо всем на свете? А он не просто обидел ее, он сам позвал ее на свидание, а потом бросил посреди улицы, одну. Это поступок не мужчины, а тряпки и труса.
Осознав это, он хотел было помириться с девушкой, но она демонстративно игнорировала его, делала вид, что не слышит, когда он к ней обращается, садилась за обедом рядом с Гарри или Невиллом, а в гостиной появлялась редко. С друзьями пообщаться на этой неделе тоже удавалось мало – Гарри был занят какими-то своими мыслями, часто общался со слизеринцами или уходил бродить по замку в одиночестве, Невилл почти все время проводил с Луной, а приятели – Дин и Симус – отдалились от всех остальных. Единственное, что спасало, так это полеты. Отборочные испытания в команду по квиддичу Рон назначил на третью неделю сентября, а пока пользовался свободой и часто и подолгу летал над замком. В один из таких вечеров он, спустившись с метлы, обнаружил на трибуне Лаванду. Покраснев, она призналась, что летает ужасно, но очень любит смотреть на чужие полеты. Рон не мог не признаться хотя бы себе – внимание Лаванды ему действительно было приятно. Как-то он, закончив полет, предложил поучить девушку держаться на метле. Сначала он усадил ее позади себя и поднялся невысоко, на небольшой скорости паря над квиддичным полем. Лаванда изо всех сил обхватила его за талию, прижалась лицом к спине и изредка ойкала – было смешно, но мило. На следующий вечер он взял одну из школьных метел и уговорил Лаванду сесть на нее. Сначала она отнекивалась, говоря, что обязательно упадет, стоит ей подняться в воздух, но после десяти минут уговоров все-таки согласилась. Она летела совсем невысоко, Рон держался рядом, с палочкой наготове, чтобы, в случае чего, сразу же подхватить ее заклинанием левитации.
Они летали так полчаса, и под конец Лаванда даже рискнула подняться метров на пять и помахала Рону рукой, правда, сразу же испугалась и вцепилась в древко изо всех сил. Спустившись с метлы, она со смехом призналась, что так страшно, но весело ей никогда не было. Рон ответил, что она еще и в квиддич будет играть. Так, смеясь, они вернулись в замок. Была пятница, и идти в шумную переполненную гостиную не хотелось, поэтому Рон предложил до отбоя где-нибудь прогуляться. К сожалению, даже ранней осенью замок мало был предназначен для прогулок – в длинных коридорах было холодно, гулял сквозняк, рыцарские доспехи скрипели и изредка поворачивались пустые шлемы, словно следя за учениками. Раньше уютным местом могла стать Выручай-комната, но после пожара никто не смог ее открыть вновь.
- Можно посидеть в нашей чайной комнате, - предложила Лаванда, и Рон удивленно захлопал глазами.
Оказалось, любительницы прорицаний - Лаванда, сестры Патил и еще несколько девчонок с разных факультетов – еще на третьем курсе устроили себе в одном из пустых классов чайную комнату, похожую на класс Трелони. Сейчас компания распалась, и в комнате никто не бывает, но кресла, пуфики и столики там все еще стоят.
Пока шли туда, на пятый этаж, Рон спросил:
- Слушай, вот за что вам так нравятся Прорицания? Трелони же, прости, просто шарлатанка.
Лаванда покачала головой:
- Вовсе нет. Она произнесла несколько настоящих пророчеств, хотя и не помнит их.
Об этих пророчествах Рон знал, но ничего не сказал, точно зная, что это не его секрет.
