Тон у бабы был игривый, и Ара догадалась, что Док ей нравится.
- С вами, - равнодушно буркнул Док.
- Ты с оружием? Нас будешь охранять?
Теперь ответа не последовало. Док остановился прямо перед Арой, и стал её рассматривать. Краска смешанных чувств, что переполнили её сердце в этот миг, была готова выплеснуться на щёки. Но усилием воли, огромным усилием, она как-то сдержалась.
«Подумай о Лу! - сказала себе, - подумай о Лайе. Где они? Ты не можешь всё испортить… Это всего лишь самоуверенный иноплеменник. Твой враг. Ты не должна ему поддаться. Ты не должна сейчас быть слабой! Вспомни, как Саха умеет быть стойкой!»
И дыхание восстановилось, краска не поднялась к лицу, она выдержала взгляд.
- Я помню её, - по тону Дока Ара поняла, что он снова насмешливо улыбается. – Та девка… Ох, какой яростью блестели её глаза… Теперь уже отблестелись. А жаль… Немного.
Но эти слова теперь не подействовали. Ара уже успокоилась.
- Красивая, - Док коснулся пальцами подбородка и слегка его приподнял. – Эй, дурка, кто вы такие? Голодранцы! И вам ли блестеть глазами?
Док отпустил подбородок, повернулся, чтобы отойти, но не удержался, провёл ладонью по груди Ары.
«Спокойно!» - почти закричала Ара. Про себя. Выручила та баба.
- Док, не мешай! Отойди. Тут ещё дел много.
В её голосе слышались ревность и досада, она встала перед Арой, закрывая её от мужчины и потянулась поправлять венок.
Больше Док не подходил. Но он был рядом всё то время, когда её наряжали, был неподалёку, когда её вели на капище. Он шёл чуть сзади. Без факела, и Ара поняла, что его дело – не освещать путь, а охранять… то ли её, то ли кого-то от неё. Но теперь мысли о Доке почти покинули её.
Весь этот безумный день она словно плыла по течению. И теперь, кажется, приплыла. Весь день ей казалось, что скоро, вот-вот, кто-то придёт на помощь, выручит её, вытащит из этой жуткой переделки, ей нужно просто чуть потерпеть. А сейчас её ведут… Жечь? Её собираются пожарить на костре, как дикого кабана? А она всё ещё продолжает делать вид, что не в себе. До каких пор? Когда она даст знать всем этим людям, что совсем не согласна с этим их решением. Когда она начнёт себя защищать? Где её друзья?
Ара чувствовала, как паника волнами поднимается всё выше.
Когда откуда-то сбоку появилась незнакомая женщина в такой же одежде, как и у неё, а потом пошла рядом, Ара не обратила на это особого внимания. Значит, так нужно, смутно подумалось ей. Но женщина шепнула:
- Держись, Ара!
И сердце дрогнуло. Ну наконец!
Потом подошла старушка и снова шепнула:
- Ара, не бойся!
Ара не понимала, кто эти женщины, но ей стало легче. Она теперь не одна.
Третью женщину она тоже не знала, но и третья шепнула:
- Ара, потерпи чуть. Скоро!
Пора бы уже, подумалось девушке, и тут всё началось.
Голос Типа она не сразу узнала. Уж очень он изменился, когда орал: «Не двигаться!» Так грубо и неприятно Тип обычно не кричит.
Но следом спокойное: «Кто шевельнётся первым, первым будет убит!», заставило её почувствовать несказанное облегчение. Наз! Теперь всё будет хорошо.
Наступила звенящая тишина. Все замерли. Казалось, все ждут следующего приказа. Или действия.
И тут Ара вспомнила про Дока. И следующее действие сделала сама.
Она резко подняла руку, сорвала венок, выкинула его в сторону и подошла к Доку.
- Милый, давай сюда лук. Теперь он тебе ни к чему!!!
И широко улыбнулась прямо в его ошарашенное лицо. И блеснула глазами. Так, как захотела.
События последних дней стали складываться в единую картину, она становилась понятной, но жутко не нравилась Хаше.
Это заговор. Страшное предательство, и невозможно это принять, и уже поздно что-то изменить.
Он столько времени гадал, что за женщины крутятся вокруг племени, а теперь они перед ним – смотри, любуйся, поймай, если сможешь.
Только ловить некому. Застыли все, шелохнуться боятся. Он не боится, да что-либо сделать нет сил.
Осталось лишь наблюдать.
Жертва вдруг оживилась, сбросила зачарованность, словно и не была опоена дурной водой, выкинула венок в кусты и направилась… Хаша прищурил глаза …к Доку.
Забрала у того лук и стрелы, а тот… плохо видно… отдал всё, как телёнок. Хорошо, что хоть не мекнул вслед. Испугался?
Сол не испугался, выхватил у кого-то копьё, побежал… Не долго бежал. Несколько вражьих стрел остановили бег.
И вновь голос:
- Кто дёрнется вторым, вторым будет убит!
И снова все застыли. Нет, не все.
Три бабы, выряженные жертвами, направились к нему. Теперь Хаша сам их узнал, без подсказок толпы.
Лера. Вторая жена. Любимая. Змея подколодная. Гулящая тварь. Знает он про её игрища с Шаном. Жаль, что сразу не убил. Люто, как она того заслуживала. Чтобы поседела от муки и умоляла покончить скорее.
Мать. Всегда несогласная. Всю жизнь наперекор. А сколько он терпел?
Зачем же она вернулась? Зачем? А! Чтобы ещё раз ему свой норов показать.
Кама… Не дочь она ему вовсе. Отрёкся он. Отрезал, как гнилой рыбий хвост. И выжила же паскуда. Что она тут делает?
Все три женщины не должны быть здесь, не должны быть вообще на этом свете, но… Подошли. Остановились.
Мать посмотрела долгим взглядом. Опустила глаза. Повернулась, тихо поковыляла в сторону.
Кама. Лицо застывшее, опухшее, избитое, нет в нём доброго знака. Нет в нём прощения. Но разве Хаша нуждается в прощении? Это он её не простил. Неужто забыла, как с больным выродком в ногах валялась, умоляя о помощи?
И Кама повернулась, пошла вслед за бабкой в темноту.
А Лера вдруг вытянула руку и показала жест…
- Вот тебе… а не жертва. Сам попробуй справиться на этот раз!
Краска бросилась в лицо, как пощёчина. Толпа ахнула. Этот жест известен испокон веков, и ни одна женщина не посмеет его предъявить мужчине… Принародно. Тем более, своему старейшине или мужу.
Такое оскорбление не простится… ему. Если сейчас же не убьёт эту тварь, он не сможет посмотреть в глаза даже последней бабе в племени. Над ним стар и млад будет смеяться и тыкать в его сторону пальцем.
Хаша привстал… открыл рот… и всё! Непослушный язык промычал что-то непонятное. Руки закололи невидимыми иголками и не захотели подняться.
Лера улыбнулась и пошла вслед за своими подругами.
- Мы уходим, - на этот раз голос был даже тихим.
Толпа поискала глазами, кто теперь говорит.
Седой благообразный старик вышел из темноты.
- Мы не хотим войны. Оставайтесь, живите, как можете. Но если кто-нибудь из вас посмеет поднять на любого из нас руку, он пожалеет.
- Ихний старейшина, - слова, как вдох пронеслись в толпе.
Старик ушёл. А прямо перед толпой уже стоял неказистый мужик. Без оружия. Лишь яркая цацка торчала изо рта, как игрушка у ребёнка.
И чужие воины стали отходить в темноту. Остался лишь этот мужичок с игрушкой в зубах.
Долго народ не двигался. А потом мало-помалу зашевелился. Разъярённые мужчины побежали к незваному человеку, готовые разорвать его за пережитое унижение.
И вдруг раздался визг. Самый отвратительный звук в мире. С таким ужасом никто никогда не сталкивался. Голова, казалось, взорвалась. Нет, если бы взорвалась, было бы не так больно.
Народ завопил, повалился на землю, стал кататься в пыли, пытаясь землёй, травой, пальцами заткнуть уши.
Потом визг прекратился. Кто-то поднял голову, посмотреть, что происходит – мужик лежал на земле. Ближние, заметили, как из его ушей хлещет кровь.
Сначала кровь казалась тёмным ручейком. Потом заалела. А мужское горбоносое лицо стало освещаться. Всё ярче и ярче.
И кто-то поднял голову, пытаясь отгадать откуда идёт свет. Потом другой, и через мгновение вся толпа застыла в великом ужасе.
Прямо на мужика опускался… Что это? Кто это?
Какой-то большой неведомый летающий зверь… а может, берлога, усыпанная то ли переливающимися самоцветами, то ли самими звёздами, но эта штука спускалась с неба. Прямо на мужика. Раздавит, поняли все, и все ошиблись. Эта штука зависла в расстоянии ладони от его головы. Затем из отверстия высунулись четыре руки неведомого зверя. И оттуда раздался неожиданно тонкий и звонкий голос:
- Рача, держись! Потерпи чуток. Сейчас мы поможем.
Четыре руки втянули мужика в берлогу, и она, сверкая боками, медленно поплыла по воздуху в ту же сторону, куда чуть раньше ушли все эти странные люди.
- Чтобы я с ними ещё раз связался… - раздался чей-то ошеломлённый голос, - да никогда в жизни…
И на этот раз все были того же мнения.
Шли всё медленнее.
- Рача должен был бы уже догнать, - прохрипел Тип, и все вовсе остановились. Стали оглядываться и всматриваться в темноту сзади. Но не слышно шагов.
- Мы его не оставим, - заволновалась Саха.
- Не оставим, - этом отозвались голоса.
Тихим эхом. Уставшим эхом.
Дед уселся на траву:
- Давайте его подождём тут. Во на этой поляне. А если не будет, тогда пойдём назад.
Все рухнули рядом с дедом, пытаясь хоть немного прийти в себя. Ара вгляделась в тёмные фигуры вокруг.
- А где Лайя?
- Она с Шимой чуть дальше. По дороге заберём. Тут недалеко, - отозвался Наз.
- Если будет она… эта дорога, - бабка горестно вздохнула.
- Как она?
- Лайя? Не в себе. Бубнит что-то своё.
- А Лу?
В ответ – тишина.
Ара тоже замолчала. Каждый делает всё, что может. Вот только силы человеческие заканчиваются. Что тут спрашивать?
- Невжель Рача не вырвался? Надо иттить за ним, - Фена едва дышала от усталости.
- Будьте здесь, мы сходим. Правда, мужики? – Санк постарался, чтобы слова прозвучали бодро.
- А если и вы не вернётесь? Не-е, надо теперь всем вместе.
- Что это? – в Лерином голосе слышалось изумление.
Все завертели головами.
- Как будто огонь. Они либо свой костёр разожгли?
- Это не костёр! Смотрите!
Из-за деревьев показалась всё та же переливающаяся берлога, но уже другие глаза на неё смотрели перепуганно, пытаясь понять, что они видят.
- Не бойтесь, - заорала берлога знакомым голосом. – Это мы…
А потом другим голосом. И тоже знакомым:
- Это Гёра и Лок.
Но какими бы голосами непонятная штуковина ни орала, легче не становилось. Все застыли с поднятыми головами.
Берлога опустилась почти до земли. Огоньки чуть померкли, но оставили света достаточно, чтобы видеть лесную поляну и перепуганных людей.
А зачем сбоку раззявился широкий рот, и оттуда показались… Лок и Гёра? Правда, что ли? Это они?
Торопливо вышли. А потом остановились.
- Мы вернулись.
Они, вроде.
Куда только подевалась усталость? Все вскочили, закричали, полезли друг к другу обниматься, радоваться и хохотать. Даже те улыбались, кто видел ребят в первый раз. Правда, немного натянуто.
Но обнимаясь и радуясь, не преминули словно невзначай пощупать, вглядеться попристальней – точно ребята? А то мало ли что? В нынешней круговерти можно ожидать чего угодно. Даже летающие берлоги чудятся. Или не чудятся.
- А что эта за штуковина? – в общем гаме не потерялся осторожный вопрос деда.
И все притихли.
- Это… как бы вам объяснить? Это грантлёт. Его придумали люди. Только другие.
- А я слышал что-то про такое, - вдруг горячо зашептал Лека. – Мой дед рассказывал… Видел он летающую штуку. Бабка не верила, а я верил.
- Ну да, - закивал головой обрадованный Гёра, - мы тоже сначала не понимали. А теперь чуть-чуть разобрались. Он нас довёз. А то бы пешком шли, может, года три.
- Так вы и вправду у бога были?
- Не-е. Там не бог. Там другие… люди… Долго объяснять…
- Правда, недосуг сейчас. Надо за Рачей возвращаться.
- Рача там, - кивнул Лок в сторону грантлёта. И пояснил: - Он был без памяти, когда мы его подобрали.
- Живой?
- Дон сказал… Сейчас его лечит…
- Он уже почти очухался, - Гёра помог своему другу выкрутиться из затруднительного объяснения.
- Значит, домой? – в голосе Фены слышалось едва уловимое раздражение, - пора бы уже добраться до какого-нибудь края да завалиться спать.
- Да, теперь домой. Там соберём все силы и начнём Лу искать, - старейшина сам едва стоял на ногах.
- Так зачем пешком-то? - засмущался Лок.
Все в недоумении уставились на него.
- Можно же на грантлёте, - гостеприимно махнул рукой Гёра.
- На этой-то страсти? – завопила бабка и тут же оглянулась на огоньки. Не обидела ли она их невзначай? Не хотелось бы новых врагов заводить, когда от старых ещё далеко не отошли.
- Там не страшно, - стал уговаривать Лок. – Можно если что, глаза закрыть.
- Но лучше не закрывать, - на этот раз Гёра не поддержал друга, - сверху такая красота!
Лу представилось, что дорогу к Аре ей подскажет солнышко. Оно доброе, оно поможет найти дом. Вот и шла ему навстречу.
Чужая землянка осталась далеко позади. Туда Лу уже не вернётся. Обманула её бабушка. И сама, наверное, померла.
Предшествующая ночь была самой страшной в жизни Лу. Хижина наполнилась не только мухами, но и чем-то тяжёлым и непонятным. А выйти наружу было невозможно. Лу сообразила, что остаётся одно - сжаться в комочек и притвориться, что её здесь нет. Так и сделала. Села на прохладный пол, прислонилась спиной к чему-то твёрдому и закрыла глаза.
А когда открыла, солнышко позвало в дорогу. Вот и пошла, не оглядываясь назад.
Вскоре блеснуло лесное озеро, пригласило испить водицы. Жажда мучила уже долгое время, но Лу не спешила. Села на бережок и внимательно вгляделась. Не обманывает ли оно?
Чистая водица открыла себя всю.
«Смотри, Лу, внимательно, ничего от тебя не утаю».
И девочка смотрела.
Прозрачные струи не стояли на месте, бежали по камушкам, гладили их прохладные бока, волновались переливами света.
Тёмные рыбки с тонкими спинами почти неподвижно зависали между блестящими лентами длинной травы. Колыхались зелёные полоски, беззаботно шевелили и рыбки своими хвостиками, едва-едва.
Можно пить, кивнула себе головой и ступила в воду.
Рыбки дёрнулись, пощекотали голые ноги и уплыли подальше к другому берегу. Лу поскользнулась на камне, но не упала, поёрзала ступнями, устраиваясь понадёжней на скользком дне, и нагнулась к воде. Опустила лицо в озеро и стала пить. Ох, как вкусно. Лу всё пила и пила, чувствуя, как вода заливается и в нос. Но оторваться долго не было сил. Наконец почувствовала, как внутри всё переполнилось, что сама стала как маленькое озерце, подняла голову, долго кашляла и чихала, освобождая место для дыхания. Пошла дальше. Оглянулась.
- Благодалю тебя, вкусная водичка.
Так старейшина всегда говорил женщинам после еды. Так и она будет.
Идти босиком было нелегко, больно кололись веточки и сосновые иголки, но Лу приноровилась на каждом шаге чуть скользить, сминая тем самым острую лесную подстилку. Поэтому продвигалась медленно, а солнышко уже светило почти над головой и чуть сбоку.
Лу вгляделась в небо – опять чуть сбилась с дороги. Повернула лицо к свету и продолжила путь чуть правее. Ей надо за солнышком.
Под ногой что-то скользнула живое. Посмотрела – чёрных хвост запетлял в траве. Заморгала глазами – на змею едва не наступила. Но не испугалась. Чего её бояться? Она сама трусишка, убежала в высокую травку. Пусть ползёт. Там её детки. Маленькие змеёныши ждут не дождутся мамы. Плохо без мамы.
В глазах защипало. Но не надо плакать. У неё есть Ара и Кида. И ещё Саха. И Лайя. Лайя одной ей свои секреты рассказывает.
Гнёздышко! Прямо на земле. Маленькое, кругленькое, свёрнутое из сухой травки. А в нём яички. Малюсенькие-малюсенькие.
- С вами, - равнодушно буркнул Док.
- Ты с оружием? Нас будешь охранять?
Теперь ответа не последовало. Док остановился прямо перед Арой, и стал её рассматривать. Краска смешанных чувств, что переполнили её сердце в этот миг, была готова выплеснуться на щёки. Но усилием воли, огромным усилием, она как-то сдержалась.
«Подумай о Лу! - сказала себе, - подумай о Лайе. Где они? Ты не можешь всё испортить… Это всего лишь самоуверенный иноплеменник. Твой враг. Ты не должна ему поддаться. Ты не должна сейчас быть слабой! Вспомни, как Саха умеет быть стойкой!»
И дыхание восстановилось, краска не поднялась к лицу, она выдержала взгляд.
- Я помню её, - по тону Дока Ара поняла, что он снова насмешливо улыбается. – Та девка… Ох, какой яростью блестели её глаза… Теперь уже отблестелись. А жаль… Немного.
Но эти слова теперь не подействовали. Ара уже успокоилась.
- Красивая, - Док коснулся пальцами подбородка и слегка его приподнял. – Эй, дурка, кто вы такие? Голодранцы! И вам ли блестеть глазами?
Док отпустил подбородок, повернулся, чтобы отойти, но не удержался, провёл ладонью по груди Ары.
«Спокойно!» - почти закричала Ара. Про себя. Выручила та баба.
- Док, не мешай! Отойди. Тут ещё дел много.
В её голосе слышались ревность и досада, она встала перед Арой, закрывая её от мужчины и потянулась поправлять венок.
Больше Док не подходил. Но он был рядом всё то время, когда её наряжали, был неподалёку, когда её вели на капище. Он шёл чуть сзади. Без факела, и Ара поняла, что его дело – не освещать путь, а охранять… то ли её, то ли кого-то от неё. Но теперь мысли о Доке почти покинули её.
Весь этот безумный день она словно плыла по течению. И теперь, кажется, приплыла. Весь день ей казалось, что скоро, вот-вот, кто-то придёт на помощь, выручит её, вытащит из этой жуткой переделки, ей нужно просто чуть потерпеть. А сейчас её ведут… Жечь? Её собираются пожарить на костре, как дикого кабана? А она всё ещё продолжает делать вид, что не в себе. До каких пор? Когда она даст знать всем этим людям, что совсем не согласна с этим их решением. Когда она начнёт себя защищать? Где её друзья?
Ара чувствовала, как паника волнами поднимается всё выше.
Когда откуда-то сбоку появилась незнакомая женщина в такой же одежде, как и у неё, а потом пошла рядом, Ара не обратила на это особого внимания. Значит, так нужно, смутно подумалось ей. Но женщина шепнула:
- Держись, Ара!
И сердце дрогнуло. Ну наконец!
Потом подошла старушка и снова шепнула:
- Ара, не бойся!
Ара не понимала, кто эти женщины, но ей стало легче. Она теперь не одна.
Третью женщину она тоже не знала, но и третья шепнула:
- Ара, потерпи чуть. Скоро!
Пора бы уже, подумалось девушке, и тут всё началось.
Голос Типа она не сразу узнала. Уж очень он изменился, когда орал: «Не двигаться!» Так грубо и неприятно Тип обычно не кричит.
Но следом спокойное: «Кто шевельнётся первым, первым будет убит!», заставило её почувствовать несказанное облегчение. Наз! Теперь всё будет хорошо.
Наступила звенящая тишина. Все замерли. Казалось, все ждут следующего приказа. Или действия.
И тут Ара вспомнила про Дока. И следующее действие сделала сама.
Она резко подняла руку, сорвала венок, выкинула его в сторону и подошла к Доку.
- Милый, давай сюда лук. Теперь он тебе ни к чему!!!
И широко улыбнулась прямо в его ошарашенное лицо. И блеснула глазами. Так, как захотела.
Глава 140
События последних дней стали складываться в единую картину, она становилась понятной, но жутко не нравилась Хаше.
Это заговор. Страшное предательство, и невозможно это принять, и уже поздно что-то изменить.
Он столько времени гадал, что за женщины крутятся вокруг племени, а теперь они перед ним – смотри, любуйся, поймай, если сможешь.
Только ловить некому. Застыли все, шелохнуться боятся. Он не боится, да что-либо сделать нет сил.
Осталось лишь наблюдать.
Жертва вдруг оживилась, сбросила зачарованность, словно и не была опоена дурной водой, выкинула венок в кусты и направилась… Хаша прищурил глаза …к Доку.
Забрала у того лук и стрелы, а тот… плохо видно… отдал всё, как телёнок. Хорошо, что хоть не мекнул вслед. Испугался?
Сол не испугался, выхватил у кого-то копьё, побежал… Не долго бежал. Несколько вражьих стрел остановили бег.
И вновь голос:
- Кто дёрнется вторым, вторым будет убит!
И снова все застыли. Нет, не все.
Три бабы, выряженные жертвами, направились к нему. Теперь Хаша сам их узнал, без подсказок толпы.
Лера. Вторая жена. Любимая. Змея подколодная. Гулящая тварь. Знает он про её игрища с Шаном. Жаль, что сразу не убил. Люто, как она того заслуживала. Чтобы поседела от муки и умоляла покончить скорее.
Мать. Всегда несогласная. Всю жизнь наперекор. А сколько он терпел?
Зачем же она вернулась? Зачем? А! Чтобы ещё раз ему свой норов показать.
Кама… Не дочь она ему вовсе. Отрёкся он. Отрезал, как гнилой рыбий хвост. И выжила же паскуда. Что она тут делает?
Все три женщины не должны быть здесь, не должны быть вообще на этом свете, но… Подошли. Остановились.
Мать посмотрела долгим взглядом. Опустила глаза. Повернулась, тихо поковыляла в сторону.
Кама. Лицо застывшее, опухшее, избитое, нет в нём доброго знака. Нет в нём прощения. Но разве Хаша нуждается в прощении? Это он её не простил. Неужто забыла, как с больным выродком в ногах валялась, умоляя о помощи?
И Кама повернулась, пошла вслед за бабкой в темноту.
А Лера вдруг вытянула руку и показала жест…
- Вот тебе… а не жертва. Сам попробуй справиться на этот раз!
Краска бросилась в лицо, как пощёчина. Толпа ахнула. Этот жест известен испокон веков, и ни одна женщина не посмеет его предъявить мужчине… Принародно. Тем более, своему старейшине или мужу.
Такое оскорбление не простится… ему. Если сейчас же не убьёт эту тварь, он не сможет посмотреть в глаза даже последней бабе в племени. Над ним стар и млад будет смеяться и тыкать в его сторону пальцем.
Хаша привстал… открыл рот… и всё! Непослушный язык промычал что-то непонятное. Руки закололи невидимыми иголками и не захотели подняться.
Лера улыбнулась и пошла вслед за своими подругами.
- Мы уходим, - на этот раз голос был даже тихим.
Толпа поискала глазами, кто теперь говорит.
Седой благообразный старик вышел из темноты.
- Мы не хотим войны. Оставайтесь, живите, как можете. Но если кто-нибудь из вас посмеет поднять на любого из нас руку, он пожалеет.
- Ихний старейшина, - слова, как вдох пронеслись в толпе.
Старик ушёл. А прямо перед толпой уже стоял неказистый мужик. Без оружия. Лишь яркая цацка торчала изо рта, как игрушка у ребёнка.
И чужие воины стали отходить в темноту. Остался лишь этот мужичок с игрушкой в зубах.
Долго народ не двигался. А потом мало-помалу зашевелился. Разъярённые мужчины побежали к незваному человеку, готовые разорвать его за пережитое унижение.
И вдруг раздался визг. Самый отвратительный звук в мире. С таким ужасом никто никогда не сталкивался. Голова, казалось, взорвалась. Нет, если бы взорвалась, было бы не так больно.
Народ завопил, повалился на землю, стал кататься в пыли, пытаясь землёй, травой, пальцами заткнуть уши.
Потом визг прекратился. Кто-то поднял голову, посмотреть, что происходит – мужик лежал на земле. Ближние, заметили, как из его ушей хлещет кровь.
Сначала кровь казалась тёмным ручейком. Потом заалела. А мужское горбоносое лицо стало освещаться. Всё ярче и ярче.
И кто-то поднял голову, пытаясь отгадать откуда идёт свет. Потом другой, и через мгновение вся толпа застыла в великом ужасе.
Прямо на мужика опускался… Что это? Кто это?
Какой-то большой неведомый летающий зверь… а может, берлога, усыпанная то ли переливающимися самоцветами, то ли самими звёздами, но эта штука спускалась с неба. Прямо на мужика. Раздавит, поняли все, и все ошиблись. Эта штука зависла в расстоянии ладони от его головы. Затем из отверстия высунулись четыре руки неведомого зверя. И оттуда раздался неожиданно тонкий и звонкий голос:
- Рача, держись! Потерпи чуток. Сейчас мы поможем.
Четыре руки втянули мужика в берлогу, и она, сверкая боками, медленно поплыла по воздуху в ту же сторону, куда чуть раньше ушли все эти странные люди.
- Чтобы я с ними ещё раз связался… - раздался чей-то ошеломлённый голос, - да никогда в жизни…
И на этот раз все были того же мнения.
Глава 141
Шли всё медленнее.
- Рача должен был бы уже догнать, - прохрипел Тип, и все вовсе остановились. Стали оглядываться и всматриваться в темноту сзади. Но не слышно шагов.
- Мы его не оставим, - заволновалась Саха.
- Не оставим, - этом отозвались голоса.
Тихим эхом. Уставшим эхом.
Дед уселся на траву:
- Давайте его подождём тут. Во на этой поляне. А если не будет, тогда пойдём назад.
Все рухнули рядом с дедом, пытаясь хоть немного прийти в себя. Ара вгляделась в тёмные фигуры вокруг.
- А где Лайя?
- Она с Шимой чуть дальше. По дороге заберём. Тут недалеко, - отозвался Наз.
- Если будет она… эта дорога, - бабка горестно вздохнула.
- Как она?
- Лайя? Не в себе. Бубнит что-то своё.
- А Лу?
В ответ – тишина.
Ара тоже замолчала. Каждый делает всё, что может. Вот только силы человеческие заканчиваются. Что тут спрашивать?
- Невжель Рача не вырвался? Надо иттить за ним, - Фена едва дышала от усталости.
- Будьте здесь, мы сходим. Правда, мужики? – Санк постарался, чтобы слова прозвучали бодро.
- А если и вы не вернётесь? Не-е, надо теперь всем вместе.
- Что это? – в Лерином голосе слышалось изумление.
Все завертели головами.
- Как будто огонь. Они либо свой костёр разожгли?
- Это не костёр! Смотрите!
Из-за деревьев показалась всё та же переливающаяся берлога, но уже другие глаза на неё смотрели перепуганно, пытаясь понять, что они видят.
- Не бойтесь, - заорала берлога знакомым голосом. – Это мы…
А потом другим голосом. И тоже знакомым:
- Это Гёра и Лок.
Но какими бы голосами непонятная штуковина ни орала, легче не становилось. Все застыли с поднятыми головами.
Берлога опустилась почти до земли. Огоньки чуть померкли, но оставили света достаточно, чтобы видеть лесную поляну и перепуганных людей.
А зачем сбоку раззявился широкий рот, и оттуда показались… Лок и Гёра? Правда, что ли? Это они?
Торопливо вышли. А потом остановились.
- Мы вернулись.
Они, вроде.
Куда только подевалась усталость? Все вскочили, закричали, полезли друг к другу обниматься, радоваться и хохотать. Даже те улыбались, кто видел ребят в первый раз. Правда, немного натянуто.
Но обнимаясь и радуясь, не преминули словно невзначай пощупать, вглядеться попристальней – точно ребята? А то мало ли что? В нынешней круговерти можно ожидать чего угодно. Даже летающие берлоги чудятся. Или не чудятся.
- А что эта за штуковина? – в общем гаме не потерялся осторожный вопрос деда.
И все притихли.
- Это… как бы вам объяснить? Это грантлёт. Его придумали люди. Только другие.
- А я слышал что-то про такое, - вдруг горячо зашептал Лека. – Мой дед рассказывал… Видел он летающую штуку. Бабка не верила, а я верил.
- Ну да, - закивал головой обрадованный Гёра, - мы тоже сначала не понимали. А теперь чуть-чуть разобрались. Он нас довёз. А то бы пешком шли, может, года три.
- Так вы и вправду у бога были?
- Не-е. Там не бог. Там другие… люди… Долго объяснять…
- Правда, недосуг сейчас. Надо за Рачей возвращаться.
- Рача там, - кивнул Лок в сторону грантлёта. И пояснил: - Он был без памяти, когда мы его подобрали.
- Живой?
- Дон сказал… Сейчас его лечит…
- Он уже почти очухался, - Гёра помог своему другу выкрутиться из затруднительного объяснения.
- Значит, домой? – в голосе Фены слышалось едва уловимое раздражение, - пора бы уже добраться до какого-нибудь края да завалиться спать.
- Да, теперь домой. Там соберём все силы и начнём Лу искать, - старейшина сам едва стоял на ногах.
- Так зачем пешком-то? - засмущался Лок.
Все в недоумении уставились на него.
- Можно же на грантлёте, - гостеприимно махнул рукой Гёра.
- На этой-то страсти? – завопила бабка и тут же оглянулась на огоньки. Не обидела ли она их невзначай? Не хотелось бы новых врагов заводить, когда от старых ещё далеко не отошли.
- Там не страшно, - стал уговаривать Лок. – Можно если что, глаза закрыть.
- Но лучше не закрывать, - на этот раз Гёра не поддержал друга, - сверху такая красота!
Глава 142
Лу представилось, что дорогу к Аре ей подскажет солнышко. Оно доброе, оно поможет найти дом. Вот и шла ему навстречу.
Чужая землянка осталась далеко позади. Туда Лу уже не вернётся. Обманула её бабушка. И сама, наверное, померла.
Предшествующая ночь была самой страшной в жизни Лу. Хижина наполнилась не только мухами, но и чем-то тяжёлым и непонятным. А выйти наружу было невозможно. Лу сообразила, что остаётся одно - сжаться в комочек и притвориться, что её здесь нет. Так и сделала. Села на прохладный пол, прислонилась спиной к чему-то твёрдому и закрыла глаза.
А когда открыла, солнышко позвало в дорогу. Вот и пошла, не оглядываясь назад.
Вскоре блеснуло лесное озеро, пригласило испить водицы. Жажда мучила уже долгое время, но Лу не спешила. Села на бережок и внимательно вгляделась. Не обманывает ли оно?
Чистая водица открыла себя всю.
«Смотри, Лу, внимательно, ничего от тебя не утаю».
И девочка смотрела.
Прозрачные струи не стояли на месте, бежали по камушкам, гладили их прохладные бока, волновались переливами света.
Тёмные рыбки с тонкими спинами почти неподвижно зависали между блестящими лентами длинной травы. Колыхались зелёные полоски, беззаботно шевелили и рыбки своими хвостиками, едва-едва.
Можно пить, кивнула себе головой и ступила в воду.
Рыбки дёрнулись, пощекотали голые ноги и уплыли подальше к другому берегу. Лу поскользнулась на камне, но не упала, поёрзала ступнями, устраиваясь понадёжней на скользком дне, и нагнулась к воде. Опустила лицо в озеро и стала пить. Ох, как вкусно. Лу всё пила и пила, чувствуя, как вода заливается и в нос. Но оторваться долго не было сил. Наконец почувствовала, как внутри всё переполнилось, что сама стала как маленькое озерце, подняла голову, долго кашляла и чихала, освобождая место для дыхания. Пошла дальше. Оглянулась.
- Благодалю тебя, вкусная водичка.
Так старейшина всегда говорил женщинам после еды. Так и она будет.
Идти босиком было нелегко, больно кололись веточки и сосновые иголки, но Лу приноровилась на каждом шаге чуть скользить, сминая тем самым острую лесную подстилку. Поэтому продвигалась медленно, а солнышко уже светило почти над головой и чуть сбоку.
Лу вгляделась в небо – опять чуть сбилась с дороги. Повернула лицо к свету и продолжила путь чуть правее. Ей надо за солнышком.
Под ногой что-то скользнула живое. Посмотрела – чёрных хвост запетлял в траве. Заморгала глазами – на змею едва не наступила. Но не испугалась. Чего её бояться? Она сама трусишка, убежала в высокую травку. Пусть ползёт. Там её детки. Маленькие змеёныши ждут не дождутся мамы. Плохо без мамы.
В глазах защипало. Но не надо плакать. У неё есть Ара и Кида. И ещё Саха. И Лайя. Лайя одной ей свои секреты рассказывает.
Гнёздышко! Прямо на земле. Маленькое, кругленькое, свёрнутое из сухой травки. А в нём яички. Малюсенькие-малюсенькие.
