- Член семьи, - глухо сообщила мне, внезапно подкравшаяся младшая. – На него напали!
- Не на него. На мячик, - поправила старшая.
- Но пострадал он!
- Кто?
Вместо ответа обе повернулись в сторону кухни, и только спустя два удара моего перепуганного сердца в проеме появился виновник всеобщих переживаний. Окропленный, но вполне целый песель смотрел взглядом великого мученика достойного вкусняшки, не этой развалившейся и размякшей, а новой, которую старшая держала в руке. Одно ухо стояло торчком, второе чуть-чуть клонилось вправо, вероятно, чтобы с него не капало на шкуру.
- Фух! – выдохнула я. – Мне показалось, что выговорили об отце.
- О, не-е-е-ет! – одинаково протянули девочки.
– Папа бы умер только от вида крови, - призналась старшая, – поэтому мы вас и позвали.
Я завершила с уборкой до того, как мама и девочки вернулись из вет-клиники. Посетить ветеринара пришлось, когда получивший вкусняшку песель, в порыве радости задел раненое ухо и добавил живописи квартире. Привычно забрав оплату из ящика, я уже хотела позвонить заказчице, как в квартиру вошел отец семейства. Высокий стройный шатен со светло-карими глазами, забыл о том, что секунду назад он с улыбкой снимал пальто, оставил его висеть на локтях и уставился на меня в недоумении.
- Разве сегодня уборка по расписанию?
- Здравствуйте. Нет.
- Здра… - он нахмурился, недоговорив, - тогда почему вы здесь?
- Э-э-э, ваш песель пришел весь в грязи и забрызгал пентхаус, - выдала я обговоренную ранее версию, улыбнулась.
- Хорошо, но где все? – спросил он, не спеша выплывать из задумчивого недоумения.
Улыбка моя стала натянутой. Мы-то причину поездки к ветеринару не обговорили. Вдруг что-то не то скажу.
- Ваш пес встретил новую собаку во дворе. Подрался с ней за мячик. И его было решено свозить к ветеринару на обследование. Вы ведь слышали про бешенство…
- То есть его укусили до-о-о крови?
Я, пожалуй, впервые увидела, как вполне смуглый шатен становится цвета стены за его спиной. Жуткое зрелище! Если рухнет, такого ни поймать, ни уберечь от падения.
- Нет-нет! Крови не было только грязь.
- Да, хорошо. – Вроде бы расслабился, перестал держаться за грудь. - Но это что? - Его взгляд устремился к тумбочке, а именно к окровавленной боковине, которую я либо не заметила, либо недотерла. – Пахнет железом.
Может и пахнет, но засохшее пятно не может разить на два метра вокруг. Готова поспорить, он только подумал о запахе и незамедлительно «различил» оный в ароматизированном воздухе. Вот так сила страха!
- Ржавчина, – заверила я, краем глаза заметив, как ослабли колени отца семейства, а пальто начало съезжать с разогнувшихся локтей. – Сейчас сотру. Раздевайтесь, проходите.
Он прошел на кухню нетвердой походкой, плечом зацепил косяк, и миг спустя оттуда с эхом прилетел слабый вздох.
- Кровь…
- Кетчуп! – с тряпкой наизготовку ворвалась я следом.
С ума сойти! Через пол часа и десяток мужских вздохов, я заподозрила в нем деву. Причем не по знаку зодиака, а по жизни. Роспись Тубика он углядел даже там, где быть ее не могло, но она удивительным образом обнаружилась. У меня чуть не закончились оправдания, когда в спальне мы нашли «блеск для губ», в ванной «краску для волос», в коридоре «пастель для рисования», конечно же давно свернувшуюся и оттого темно-коричневую.
К моменту возвращения женской части семьи я была готова всех их перецеловать и перекрестить. Исключительно на будущее заговорить от ранений. Ибо с таким отцом веселые женские деньки лучше всего проводить где-нибудь за границей, за границей его обостренного страхом зрения.
В целом день прошел пусть и сумбурно, но плодотворно, тем более что в третьем часу я получила звонок от нового клиента. Запрос был на уборку кухни и только кухни, как бы поразительно это не звучало.
- После ремонта? – предположила я.
- После приема учеников, - ответила заказчица и зарезервировала мои услуги на вечер воскресенья с девяти до одиннадцати.
Прости мой свободный выходной, ты станешь частично рабочим.
4.
Мне следовало заподозрить неладное при одном лишь сочетании слов «кухня» и «ученики», но наивная моя душа не сопоставила обещание Громова с этим звонком и теперь мы имеем то, что имеем. А именно навьюченную сумками с оборудованием меня, смущенного преподавателя и довольного Громова, который эти самые сумки попытался забрать.
- Я обещал найти время в твоем расписании, и я нашел.
- Но не так же! – зашипела я, вцепившись в свои сумки.
- Как смог.
- Да лядь! – выдала я на выдохе, оглянулась на дверь. Сбежать? Устроить скандал? Или насладиться уроком кулинарии и завербовать новых заказчиков? Преподаватель этих самых курсов уже вкусила чувства вины, а потому может стать весьма сговорчивой. Плюс прочие ученики, заслышав как меня сюда заманили обязательно поделятся историей о клинерше, а следом и названием моей «Чист&Ко». Услышь я такое о ком-нибудь другом, обязательно посмеялась бы над этой сентиментальной милотой – навязчивых ухаживаний. Жаль, изнутри они ощущаются по-другому.
- Эй! - позвал Громов. - Почему застыла?
– Потому что хотела заработать, а по итогу потрачусь. Сколько с меня?
- Ты ничего не должна. - Он все-таки забрал мои сумки и задвинув их куда-то в подсобку, встряхнул в руках невесть откуда взявшиеся цветной фартук и шапочку. – Раздевайся, облачайся в это.
- Как не должна? – возмутилась я шепотом, не сходя с места. - Мы с вами не в тех отношениях, чтобы вы…
- Это были твои деньги, я заплатил из твоих.
Резвая мысль, что работник ТСЖ просаживает деньги жильцов на свои хотелки, стукнула меня по темечку. Наверное, поэтому я упустила момент, когда меня из куртки вытряхнули и облагодетельствовали фартуком.
- Каких моих?
- За машину. Помнишь, как машину арендовала?
- Так я от чистого сердца…
- Я тоже от чистого, - поднявшись на носочки, Громов нацепил на мою голову шапочку, поправил ее, словно всегда это делал, затем развернул меня лицом к группе за металлическими столами и приказал: - Не пасуй. Мне нужна поддержка.
Какая нафиг поддержка? При его появлении лица всех расплылись в приветственной улыбке, а женская часть так и вовсе начала хлопать. К счастью, непонятное чествование вскоре утихает, на столах появляются ингредиенты для будущих блюд, комната наполняется вкрадчивым голосом куратора курса, а следом шипением масла на сковородках и гудением вытяжки. Сегодня готовят луковый суп, мясо по-французски, какой-то грузинский салат с красной фасолью и кинзой, а на сладкое торт «Норвежский». И торт исключительно моя забота, как шепнул засучивший рукава Громов.
Милая идея совершенно не сопоставимая с жизнью. Что бы я ни готовила в духовке у меня все всегда сгорает. Мама шутит, что я темненьких люблю, а папа – что цыганов. В последнюю нашу встречу я едва не спалила три часа работы – небольшие голубцы в виноградном листе. Нижний слой пригорел и казалось слился с чугунным казанком на веки вечные. Чугунок потом спасали посредством многократного вымачивания.
А теперь мне доверяют торт. И не абы какой, с меренгой и лепестками миндаля.
- Главное, - вещала куратор, обходя столы, - чтобы в белки не попало ни капли желтка. Будьте максимально внимательны и аккуратны. От этого зависит степень подъема меренги, ее качество.
Она только сказала про аккуратность, и я со всей аккуратностью не разделяя плюхнула содержимое целого яйца в уже отделенные белки. Желток, как распоследняя дрянь незамедлительно лопнул, стремясь поделиться желтой радостью с прозрачным окружающим «миром».
- Э-э-э-э… - Я бросила скорлупу в ведро и спрятала руки за спину. Я ни я, рука не моя! Меня тут не стояло.
Громов нарезавший мясо, незамедлительно вскинул взгляд, отложил нож.
- Что?!
- Я завязываю с готовкой. Это не мое! – прошептала запальчиво. – Звезды не сошлись, карта не легла, Марс в Водолее дает взятку Венере…
- А если честно? – со смешком вопросил, заглядывая мне через плечо. вряд ли что-то увидел, отчего пришлось признаться вслух.
- Желток, попал в белки.
- Так, подвинься, – вытирая руки, аккуратно оттеснил меня от стола. – Сейчас исправлю.
Удивительное дело, вначале он выловил яйцо, максимально аккуратно переложил его в отдельную миску, затем стал избавляться от потеков желтка. Я была уверена, он как ниндзя будет ловить каждую струйку по десятку раз, и ошиблась. Громов в задумчивости постоял над миской, уперев руки в стол, потер лоб и пришел к выводу, что удалить потеки лучше всего салфеткой. Он уже потянулся за стопкой, но в последний момент изменил направление руки и выудил из-под стола целлофановый пакет.
Стоять в стороне как нашкодивший ребенок мне не хотелось, может нарезать к его мясу лук? В поисках ножа оглянулась, ловя на себе и Громове пару-тройку любопытных взглядов. Кто-то даже посмел кивком головы спросить «Что стряслось?», но я легко отмахнулась «Ничего!» Пусть о моих «талантах» знает, как можно меньше людей. Тем более вот этот высокий с загадочным взглядом…
- Смотри! - голос напарника потребовал забыть о красавце в углу и сосредоточить все свое внимание на Громове. – Получилось. - Мне предъявили палец с целлофановым пакетом на нем и разводами желтка на прозрачных складках. – Почти все убрал.
- Здорово, - похвалила я, телом возвращаясь к белкам, а мыслями к темноглазому. Брюнет, шатен? Рядом с ним стоит изящная блондинка, которая едва допрыгивает ему до плеча и при этом ведет себя так, словно они на равных. В чем-то похожа на Громова… которого я забыла поблагодарить. – Ой! Спасибо большое.
- Обращайся.
Он застучал ножом по доске, я потянулась за миксером. Итак, взбивать нужно вначале на малых оборотах, постепенно увеличивая скорость и добавляя сахарную пудру по частям.
- И лучше всего первую часть пудры всыпать, когда белки хорошенько вспенятся, - дала свою рекомендацию куратор.
Похвалив Громова, она двинулась дальше, я занесла над белками миксер. Еще один взгляд в угол подтвердил, что блондинка с темноглазым не только общается на равных, она еще и покровительственно похлопывает своего напарника по руке. Он не против, но радости не проявляет. Запустив миксер, неожиданно для себя напоролась на улыбку высокого обладателя зовущих омутов.
- Это он так заигрывает?
Мне подмигнули поверх головы блондинки.
- Ты что-то сказала? – отозвался Громов.
Я моргнула и сделала вид, что вообще не поняла, куда смотрела. Вовремя переключилась на миксер и его обороты, убавила последние, погрузила агрегат в белки и повернулась к соседу по столу-двору-заданию. Думаю, здесь достаточно шумно, чтобы можно было спросить.
– Я удивилась тому, что тут мужчин и женщин поровну и все парочками готовят.
- Это что-то типа клуба знакомств.
Я моргнула теперь точно неосознанно. Что значит клуб знакомств? И зачем ему было нужно тащить меня в этот клуб? Я может быть ослышалась?
- Мы уже знакомы!
- Знаю. Поэтому ты тут для моего прикрытия.
- Зачем идти в клуб знакомств под Прикрытием? – вопросила, наклонившись к Громову.
- Ради друга. – Он отодвинул доску с мясом, принялся за лук. - Видишь, в углу? Высокий. Я сопровождаю его для поддержки, ты - меня.
Высокий?
Взор обратился к темноглазому, который приветливо поиграл бровями, но мне ножом указали в противоположную сторону. Пришлось опять разыграть наивную невинность и не отвечая на мастерское заигрывание, посмотреть в нужном направлении.
- С «икс», «игрек», «и краткой» на худи? – скептически уточнила я, разглядывая чужую спину. - По-моему этой надписью он выражает несогласие с самой идеей знакомств. Вы уверены, что ему нужно женское общество, да и общество вообще?
Судя по надписи он нарывается на неприятности.
- Все лучше, чем запой.
Не поспоришь, любой вид чрезмерного пристрастия к чему-либо ужасен сам по себе. Он влияет на обладателя пристрастия, на его страдающих близких и, в общем-то, на всех тех, кто видит эти мучения со стороны.
- Этот тот самый друг у которого тяжелый развод и страстная тяга к року?
- Да.
Взбив белки до стойких пиков, я быстро смешивала ингредиенты для коржа, пока Громов разместил в керамическом блюде мясо и лук слоями, потянулся к приправам. Понюхал пять составов, выбрал три из них и открыл банку с вяленными томатами. Не знаю, кто издал звонкий «цок!» банка, или застывший у нашего стола куратор. Ее прищуром, за стеклом тонких очков можно было резать, даже мелко шинковать.
- Артемий, опять экспериментируете?
- Нет.
Что-то слишком быстро он ответил, словно, его поймали на горячем и запрещенном.
- Как нет, если да?! – возмутилась дама, указывая на отобранные им приправы. - Мы с вами это уже обсуждали, еще один раз, и вы заканчиваете с обучение.
Пойманный на месте преступления с рукой, занесенной над банкой помидор, он неожиданно расплылся в улыбке, выудил одну из помидор и протянул мне.
– Это не для мяса, это Тонечка хотела попробовать.
У Тонечки, в смысле у меня, от удивления руки перестала смешивать тесто, глаза полезли на лоб, а рот открылся. И весьма удачно открылся, в него как раз влезла так называемая проба.
- Кушай, не стесняйся. – Лицедей и экспериментатор в одном лице, убрал от меня руку и облизал пальцы. Банку закрыл в край тщательно, потянулся к рецепту, чтобы с чрезмерным вниманием опять выбрать нужные ингредиенты.
Куратор перевела взгляд с него, на меня, затем обратно. Вздохнула, выражая полное недоверие, но прогонять никого не стала.
- Ладно, на этот раз замнем.
- Вот ведь гадость! – прошипела я, проследив отступление куратора.
- Помидора?
Я удостоила его укоризненным взглядом.
- Надо же… - он потер подбородок, ухмыльнулся, - ты забыла об официозе, наконец.
- Не забыла. Я сказала «гадость» со всем уважением.
- Как я мог надеяться? – патетично выдал Громов. Следом максимально снизив голос, подался ко мне, вероятно, заметил, что к нашему столу уже несколько человек прислушивалось. – И все же я могу хоть в будущем надеяться?
Мстительно развела руками и ушла от ответа грузить корж в духовку. Торт «Норвежский» отличался тем, что корж и меренга выпекались совместно. По сути, снизу на тонком листе пергамента была размазана кремо-образная масса будущего коржа, сверху ней распластана пена из белков и завершающий штрих - щедрая жменя лепестков миндаля. Время - тридцать пять минут, сила жара минимальная, вера в удачный результат максимальная.
Я вернулась к столу с намерением взять на себя еще и салат, но Громов всучил мне суп и сказал, что сегодня он не хочет плакать. Ах, точно, суп луковый и лука там завались. Но это не проблема, если знаешь как ее решить.
- Ты куда? – не понял мой напарник, когда я вместе с луком и доской для нарезки двинулась к свободной плите.
- Страдать, - сказала с пафосом, включила вытяжку и под удивленными взглядами других участников курса взялась за нож.
Да, если готовить нормально не умеешь, то дома чистишь и режешь все, что просят. Возмещаешь все сожженное. Режешь-плачешь-клянешь судьбу, потом опять режешь-плачешь, через время начинаешь задумываться, а стоит ли готовка этих мук. Затем ищешь варианты решения, лайфхаки, фишечки. Идея с вытяжкой была не первой, но самой ценной в моем арсенале.
Итак, согласно рецепта мне потребуется четыре стакана белого лука, нарезанного соломкой, четыре - красного, бульон, вино… и три часа жизни. Два из них только на тушение.
- Не на него. На мячик, - поправила старшая.
- Но пострадал он!
- Кто?
Вместо ответа обе повернулись в сторону кухни, и только спустя два удара моего перепуганного сердца в проеме появился виновник всеобщих переживаний. Окропленный, но вполне целый песель смотрел взглядом великого мученика достойного вкусняшки, не этой развалившейся и размякшей, а новой, которую старшая держала в руке. Одно ухо стояло торчком, второе чуть-чуть клонилось вправо, вероятно, чтобы с него не капало на шкуру.
- Фух! – выдохнула я. – Мне показалось, что выговорили об отце.
- О, не-е-е-ет! – одинаково протянули девочки.
– Папа бы умер только от вида крови, - призналась старшая, – поэтому мы вас и позвали.
Я завершила с уборкой до того, как мама и девочки вернулись из вет-клиники. Посетить ветеринара пришлось, когда получивший вкусняшку песель, в порыве радости задел раненое ухо и добавил живописи квартире. Привычно забрав оплату из ящика, я уже хотела позвонить заказчице, как в квартиру вошел отец семейства. Высокий стройный шатен со светло-карими глазами, забыл о том, что секунду назад он с улыбкой снимал пальто, оставил его висеть на локтях и уставился на меня в недоумении.
- Разве сегодня уборка по расписанию?
- Здравствуйте. Нет.
- Здра… - он нахмурился, недоговорив, - тогда почему вы здесь?
- Э-э-э, ваш песель пришел весь в грязи и забрызгал пентхаус, - выдала я обговоренную ранее версию, улыбнулась.
- Хорошо, но где все? – спросил он, не спеша выплывать из задумчивого недоумения.
Улыбка моя стала натянутой. Мы-то причину поездки к ветеринару не обговорили. Вдруг что-то не то скажу.
- Ваш пес встретил новую собаку во дворе. Подрался с ней за мячик. И его было решено свозить к ветеринару на обследование. Вы ведь слышали про бешенство…
- То есть его укусили до-о-о крови?
Я, пожалуй, впервые увидела, как вполне смуглый шатен становится цвета стены за его спиной. Жуткое зрелище! Если рухнет, такого ни поймать, ни уберечь от падения.
- Нет-нет! Крови не было только грязь.
- Да, хорошо. – Вроде бы расслабился, перестал держаться за грудь. - Но это что? - Его взгляд устремился к тумбочке, а именно к окровавленной боковине, которую я либо не заметила, либо недотерла. – Пахнет железом.
Может и пахнет, но засохшее пятно не может разить на два метра вокруг. Готова поспорить, он только подумал о запахе и незамедлительно «различил» оный в ароматизированном воздухе. Вот так сила страха!
- Ржавчина, – заверила я, краем глаза заметив, как ослабли колени отца семейства, а пальто начало съезжать с разогнувшихся локтей. – Сейчас сотру. Раздевайтесь, проходите.
Он прошел на кухню нетвердой походкой, плечом зацепил косяк, и миг спустя оттуда с эхом прилетел слабый вздох.
- Кровь…
- Кетчуп! – с тряпкой наизготовку ворвалась я следом.
С ума сойти! Через пол часа и десяток мужских вздохов, я заподозрила в нем деву. Причем не по знаку зодиака, а по жизни. Роспись Тубика он углядел даже там, где быть ее не могло, но она удивительным образом обнаружилась. У меня чуть не закончились оправдания, когда в спальне мы нашли «блеск для губ», в ванной «краску для волос», в коридоре «пастель для рисования», конечно же давно свернувшуюся и оттого темно-коричневую.
К моменту возвращения женской части семьи я была готова всех их перецеловать и перекрестить. Исключительно на будущее заговорить от ранений. Ибо с таким отцом веселые женские деньки лучше всего проводить где-нибудь за границей, за границей его обостренного страхом зрения.
В целом день прошел пусть и сумбурно, но плодотворно, тем более что в третьем часу я получила звонок от нового клиента. Запрос был на уборку кухни и только кухни, как бы поразительно это не звучало.
- После ремонта? – предположила я.
- После приема учеников, - ответила заказчица и зарезервировала мои услуги на вечер воскресенья с девяти до одиннадцати.
Прости мой свободный выходной, ты станешь частично рабочим.
4.
Мне следовало заподозрить неладное при одном лишь сочетании слов «кухня» и «ученики», но наивная моя душа не сопоставила обещание Громова с этим звонком и теперь мы имеем то, что имеем. А именно навьюченную сумками с оборудованием меня, смущенного преподавателя и довольного Громова, который эти самые сумки попытался забрать.
- Я обещал найти время в твоем расписании, и я нашел.
- Но не так же! – зашипела я, вцепившись в свои сумки.
- Как смог.
- Да лядь! – выдала я на выдохе, оглянулась на дверь. Сбежать? Устроить скандал? Или насладиться уроком кулинарии и завербовать новых заказчиков? Преподаватель этих самых курсов уже вкусила чувства вины, а потому может стать весьма сговорчивой. Плюс прочие ученики, заслышав как меня сюда заманили обязательно поделятся историей о клинерше, а следом и названием моей «Чист&Ко». Услышь я такое о ком-нибудь другом, обязательно посмеялась бы над этой сентиментальной милотой – навязчивых ухаживаний. Жаль, изнутри они ощущаются по-другому.
- Эй! - позвал Громов. - Почему застыла?
– Потому что хотела заработать, а по итогу потрачусь. Сколько с меня?
- Ты ничего не должна. - Он все-таки забрал мои сумки и задвинув их куда-то в подсобку, встряхнул в руках невесть откуда взявшиеся цветной фартук и шапочку. – Раздевайся, облачайся в это.
- Как не должна? – возмутилась я шепотом, не сходя с места. - Мы с вами не в тех отношениях, чтобы вы…
- Это были твои деньги, я заплатил из твоих.
Резвая мысль, что работник ТСЖ просаживает деньги жильцов на свои хотелки, стукнула меня по темечку. Наверное, поэтому я упустила момент, когда меня из куртки вытряхнули и облагодетельствовали фартуком.
- Каких моих?
- За машину. Помнишь, как машину арендовала?
- Так я от чистого сердца…
- Я тоже от чистого, - поднявшись на носочки, Громов нацепил на мою голову шапочку, поправил ее, словно всегда это делал, затем развернул меня лицом к группе за металлическими столами и приказал: - Не пасуй. Мне нужна поддержка.
Какая нафиг поддержка? При его появлении лица всех расплылись в приветственной улыбке, а женская часть так и вовсе начала хлопать. К счастью, непонятное чествование вскоре утихает, на столах появляются ингредиенты для будущих блюд, комната наполняется вкрадчивым голосом куратора курса, а следом шипением масла на сковородках и гудением вытяжки. Сегодня готовят луковый суп, мясо по-французски, какой-то грузинский салат с красной фасолью и кинзой, а на сладкое торт «Норвежский». И торт исключительно моя забота, как шепнул засучивший рукава Громов.
Милая идея совершенно не сопоставимая с жизнью. Что бы я ни готовила в духовке у меня все всегда сгорает. Мама шутит, что я темненьких люблю, а папа – что цыганов. В последнюю нашу встречу я едва не спалила три часа работы – небольшие голубцы в виноградном листе. Нижний слой пригорел и казалось слился с чугунным казанком на веки вечные. Чугунок потом спасали посредством многократного вымачивания.
А теперь мне доверяют торт. И не абы какой, с меренгой и лепестками миндаля.
- Главное, - вещала куратор, обходя столы, - чтобы в белки не попало ни капли желтка. Будьте максимально внимательны и аккуратны. От этого зависит степень подъема меренги, ее качество.
Она только сказала про аккуратность, и я со всей аккуратностью не разделяя плюхнула содержимое целого яйца в уже отделенные белки. Желток, как распоследняя дрянь незамедлительно лопнул, стремясь поделиться желтой радостью с прозрачным окружающим «миром».
- Э-э-э-э… - Я бросила скорлупу в ведро и спрятала руки за спину. Я ни я, рука не моя! Меня тут не стояло.
Громов нарезавший мясо, незамедлительно вскинул взгляд, отложил нож.
- Что?!
- Я завязываю с готовкой. Это не мое! – прошептала запальчиво. – Звезды не сошлись, карта не легла, Марс в Водолее дает взятку Венере…
- А если честно? – со смешком вопросил, заглядывая мне через плечо. вряд ли что-то увидел, отчего пришлось признаться вслух.
- Желток, попал в белки.
- Так, подвинься, – вытирая руки, аккуратно оттеснил меня от стола. – Сейчас исправлю.
Удивительное дело, вначале он выловил яйцо, максимально аккуратно переложил его в отдельную миску, затем стал избавляться от потеков желтка. Я была уверена, он как ниндзя будет ловить каждую струйку по десятку раз, и ошиблась. Громов в задумчивости постоял над миской, уперев руки в стол, потер лоб и пришел к выводу, что удалить потеки лучше всего салфеткой. Он уже потянулся за стопкой, но в последний момент изменил направление руки и выудил из-под стола целлофановый пакет.
Стоять в стороне как нашкодивший ребенок мне не хотелось, может нарезать к его мясу лук? В поисках ножа оглянулась, ловя на себе и Громове пару-тройку любопытных взглядов. Кто-то даже посмел кивком головы спросить «Что стряслось?», но я легко отмахнулась «Ничего!» Пусть о моих «талантах» знает, как можно меньше людей. Тем более вот этот высокий с загадочным взглядом…
- Смотри! - голос напарника потребовал забыть о красавце в углу и сосредоточить все свое внимание на Громове. – Получилось. - Мне предъявили палец с целлофановым пакетом на нем и разводами желтка на прозрачных складках. – Почти все убрал.
- Здорово, - похвалила я, телом возвращаясь к белкам, а мыслями к темноглазому. Брюнет, шатен? Рядом с ним стоит изящная блондинка, которая едва допрыгивает ему до плеча и при этом ведет себя так, словно они на равных. В чем-то похожа на Громова… которого я забыла поблагодарить. – Ой! Спасибо большое.
- Обращайся.
Он застучал ножом по доске, я потянулась за миксером. Итак, взбивать нужно вначале на малых оборотах, постепенно увеличивая скорость и добавляя сахарную пудру по частям.
- И лучше всего первую часть пудры всыпать, когда белки хорошенько вспенятся, - дала свою рекомендацию куратор.
Похвалив Громова, она двинулась дальше, я занесла над белками миксер. Еще один взгляд в угол подтвердил, что блондинка с темноглазым не только общается на равных, она еще и покровительственно похлопывает своего напарника по руке. Он не против, но радости не проявляет. Запустив миксер, неожиданно для себя напоролась на улыбку высокого обладателя зовущих омутов.
- Это он так заигрывает?
Мне подмигнули поверх головы блондинки.
- Ты что-то сказала? – отозвался Громов.
Я моргнула и сделала вид, что вообще не поняла, куда смотрела. Вовремя переключилась на миксер и его обороты, убавила последние, погрузила агрегат в белки и повернулась к соседу по столу-двору-заданию. Думаю, здесь достаточно шумно, чтобы можно было спросить.
– Я удивилась тому, что тут мужчин и женщин поровну и все парочками готовят.
- Это что-то типа клуба знакомств.
Я моргнула теперь точно неосознанно. Что значит клуб знакомств? И зачем ему было нужно тащить меня в этот клуб? Я может быть ослышалась?
- Мы уже знакомы!
- Знаю. Поэтому ты тут для моего прикрытия.
- Зачем идти в клуб знакомств под Прикрытием? – вопросила, наклонившись к Громову.
- Ради друга. – Он отодвинул доску с мясом, принялся за лук. - Видишь, в углу? Высокий. Я сопровождаю его для поддержки, ты - меня.
Высокий?
Взор обратился к темноглазому, который приветливо поиграл бровями, но мне ножом указали в противоположную сторону. Пришлось опять разыграть наивную невинность и не отвечая на мастерское заигрывание, посмотреть в нужном направлении.
- С «икс», «игрек», «и краткой» на худи? – скептически уточнила я, разглядывая чужую спину. - По-моему этой надписью он выражает несогласие с самой идеей знакомств. Вы уверены, что ему нужно женское общество, да и общество вообще?
Судя по надписи он нарывается на неприятности.
- Все лучше, чем запой.
Не поспоришь, любой вид чрезмерного пристрастия к чему-либо ужасен сам по себе. Он влияет на обладателя пристрастия, на его страдающих близких и, в общем-то, на всех тех, кто видит эти мучения со стороны.
- Этот тот самый друг у которого тяжелый развод и страстная тяга к року?
- Да.
Взбив белки до стойких пиков, я быстро смешивала ингредиенты для коржа, пока Громов разместил в керамическом блюде мясо и лук слоями, потянулся к приправам. Понюхал пять составов, выбрал три из них и открыл банку с вяленными томатами. Не знаю, кто издал звонкий «цок!» банка, или застывший у нашего стола куратор. Ее прищуром, за стеклом тонких очков можно было резать, даже мелко шинковать.
- Артемий, опять экспериментируете?
- Нет.
Что-то слишком быстро он ответил, словно, его поймали на горячем и запрещенном.
- Как нет, если да?! – возмутилась дама, указывая на отобранные им приправы. - Мы с вами это уже обсуждали, еще один раз, и вы заканчиваете с обучение.
Пойманный на месте преступления с рукой, занесенной над банкой помидор, он неожиданно расплылся в улыбке, выудил одну из помидор и протянул мне.
– Это не для мяса, это Тонечка хотела попробовать.
У Тонечки, в смысле у меня, от удивления руки перестала смешивать тесто, глаза полезли на лоб, а рот открылся. И весьма удачно открылся, в него как раз влезла так называемая проба.
- Кушай, не стесняйся. – Лицедей и экспериментатор в одном лице, убрал от меня руку и облизал пальцы. Банку закрыл в край тщательно, потянулся к рецепту, чтобы с чрезмерным вниманием опять выбрать нужные ингредиенты.
Куратор перевела взгляд с него, на меня, затем обратно. Вздохнула, выражая полное недоверие, но прогонять никого не стала.
- Ладно, на этот раз замнем.
- Вот ведь гадость! – прошипела я, проследив отступление куратора.
- Помидора?
Я удостоила его укоризненным взглядом.
- Надо же… - он потер подбородок, ухмыльнулся, - ты забыла об официозе, наконец.
- Не забыла. Я сказала «гадость» со всем уважением.
- Как я мог надеяться? – патетично выдал Громов. Следом максимально снизив голос, подался ко мне, вероятно, заметил, что к нашему столу уже несколько человек прислушивалось. – И все же я могу хоть в будущем надеяться?
Мстительно развела руками и ушла от ответа грузить корж в духовку. Торт «Норвежский» отличался тем, что корж и меренга выпекались совместно. По сути, снизу на тонком листе пергамента была размазана кремо-образная масса будущего коржа, сверху ней распластана пена из белков и завершающий штрих - щедрая жменя лепестков миндаля. Время - тридцать пять минут, сила жара минимальная, вера в удачный результат максимальная.
Я вернулась к столу с намерением взять на себя еще и салат, но Громов всучил мне суп и сказал, что сегодня он не хочет плакать. Ах, точно, суп луковый и лука там завались. Но это не проблема, если знаешь как ее решить.
- Ты куда? – не понял мой напарник, когда я вместе с луком и доской для нарезки двинулась к свободной плите.
- Страдать, - сказала с пафосом, включила вытяжку и под удивленными взглядами других участников курса взялась за нож.
Да, если готовить нормально не умеешь, то дома чистишь и режешь все, что просят. Возмещаешь все сожженное. Режешь-плачешь-клянешь судьбу, потом опять режешь-плачешь, через время начинаешь задумываться, а стоит ли готовка этих мук. Затем ищешь варианты решения, лайфхаки, фишечки. Идея с вытяжкой была не первой, но самой ценной в моем арсенале.
Итак, согласно рецепта мне потребуется четыре стакана белого лука, нарезанного соломкой, четыре - красного, бульон, вино… и три часа жизни. Два из них только на тушение.
